Конфиденциальность

Три голограммы присоединились к Советнику азари и фактической правительнице Омеги в комнате связи, их силуэты на короткое мгновение замерцали, пока частицы света выстраивались в точное изображение того, кого они представляли. Перед ними стояло трио матриархов, одетых в величественные одежды, их гребни украшали головные уборы, которые отмечали происхождение из разных регионов Тессии. Тевос узнала эти стили. Среди них была матриарх из региона Кендры, другая из Серрайса, а последняя из Аттены. — Добрый день, Советник Тевос, — поприветствовала ее матриарх из Серрайса, слегка склонив голову в почтении. — И Ария Т’Лоак из Омеги, — признала она и ее. Однако не удостоила столь же любезным поклоном. Ария сразу же насторожилась, главным образом из-за их небольшого числа. Но, помимо этого, Т’Лоак всегда была ужасно подозрительна к Верховному командованию азари в целом. Они были известны тем, что являлись организаторами большинства военных кампаний азари, были ответственны за разведку, и, что особенно важно, являлись признанными хранителями самых темных секретов их расы. Они держались на периферии политики, время от времени оказывая влияние на мнения выдающихся азари, которые несли ложные убеждение по всему уязвимому кровотоку общества, заражая население информацией, которая служила исключительно целям Верховного командования. Любой организации, обладающей такой степенью власти, нельзя было доверять. — Так вы и есть Верховное командование? — осторожно спросила Ария. — А почему вас здесь только трое? — Мы никогда не собираемся полным составом в одном и том же месте, по причинам, которые вы легко можете понять, — ответила матриарх из Серрайса. — Я и две моих коллеги являемся представителями Верховного командования, мы услышали просьбу нашего Советника по поводу данного договора. После чего всем коллективом проголосовали и одобрили ее заявление. Приказы и постановления такого органа, как Верховное командование азари, обычно приберегаются для военных или кризисных ситуаций, но было решено, что это событие соответствует большинству параметров данной классификации… И вот мы здесь, Ария Т’Лоак, готовы говорить с вами в тот день, в который вы должны были умереть. Ее пренебрежительный, насмешливый тон заставил Арию сжать губы в тонкую линию. Хотя слова матриарха и были скрыты за дипломатическими фразами, но все же несли в себе безошибочное, простое послание: ты облажалась, так что заткнись. Ария сопроводила свой хмурый взгляд медленным кивком. — Получается вы самые главные азари, верно? Настоящие мозги расы? Тевос, которая хранила молчание во время первого словесного обмена, наконец решила, что пора обуздать формирующийся сарказм Арии. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать структуру правительства, — сказала Тевос и тут же приняла на себя удар сердитого взгляда Т’Лоак. В глубине души Советник была очень раздражена стремлением Арии к конфликтам. — Верховное командование хочет сохранить твою жизнь, а также целостность Омеги. Благоразумие и вежливость — вот самый верный путь, не так ли? У нас нет времени на твои издевки. Эта конференция может быть легко приостановлена в любой момент, ты должна это понимать. — Ее поведение оправдано, но только в ваших пристрастиях, Советник, — сказала матриарх, на что Тевос отреагировала каменным взглядом, сдерживая свое возмущение. Конечно же эти слова только разозлили Т’Лоак. Ария ощетинилась, но также чудесным образом прислушалась к рассуждениям Советника, поскольку решила бессловесно кипеть в собственном гневе. — Но вы не должны волноваться. Если возникнет какое-либо возмущение, просто перенаправьте внимание остального Совета на нас, и мы объясним им, что это секретный договор, представляющий интерес для азари. Они вряд ли попытаются схватить Т’Лоак, если мы им это проясним. А теперь перейдем к сути. Ария Т’Лоак, условие нашего договора, который мы вам предлагаем, будет довольно жестким. Мы запрещаем продажу и распространение любых наркотиков, прибывающих с Омеги. Этот запрет будет соблюдаться без каких-либо исключений, любой ваш корабль, несущий такой груз с намерением войти в пространство Цитадели, будет немедленно уничтожен. Вы поставите под угрозу наш договор, если будете разжигать подобные конфликтные ситуации. В противном случае отношения между территориями азари и Омегой будут строиться на небольшом мире, а это означает, что хотя нам и запрещено будет нападать друг на друга, этому условию также будет подчинена и Цитадель, мы не обязаны приходить друг другу на помощь, если кто-то из нас ввяжется в сторонний военный конфликт. Это договор о прекращении огня, с небольшим уточнением, которое, по сути, является условием вашей капитуляции. Тевос незаметно украдкой взглянула на Арию. Т’Лоак была в смятении, о чем свидетельствовало то, как сильно она вцепилась в круглый стол для совещаний, так что побелели костяшки ее пальцев. — Вы также больше не сможете свободно перемещаться ни в пространстве азари, ни на территории Цитадели без пристального наблюдения, — сказала матриарх. — Всякий раз, посещая эти упомянутые места, вы будете сообщать нам о своем местонахождении и целях прибытия. И наконец, ответственной за соблюдение этого договора, как мы уже решили, будет Советник Тевос. Она является посредником в нашем соглашении, доверенным лицом Верховного командования азари со всей нашей поддержкой и авторитетом. Она будет сообщать нам о любых действиях, которые сочтет нарушением данного договора. Острый взгляд Арии переместился на Советника, которая в свою очередь по понятным причинам не хотела встречаться с ней взглядом. Тевос стояла прямо, сложив руки за спиной, обращая свое внимание только на матриархов, вместо того чтобы наблюдать за возмущением Арии. Но что-то большее, чем просто возмущение кипело внутри Арии, отголосок обвинения, направленного на Советника азари за то, что она совершила акт предательства, не сообщив ей об этом конкретном условии. И судя по тому, что Тевос отказывался смотреть на нее, Советник прекрасно понимала, какой гнев от союзницы направлен в ее сторону. Она не хотела вступать в безмолвную битву взглядов с Арией, ни сейчас, ни в этот долгожданный момент заключения мира. И вот Ария уставилась в одну точку ее лица, как будто пытаясь передать свои мысли через расстояние между их телами при помощи только одной чистой жгучей эмоции. — Конечно же, это ты. Конечно. Ты всегда хотела унизить меня под всем своим образом «верной защитницы собственной расы». Ты просто ничего не могла с собой поделать, — подумала про себя Ария. — Это то, что вы подпишете, Ария Т’Лоак, или не получите вообще ничего, — сказала матриарх из Серрайса, заметив негодование Арии, и отвлекла ее внимание от Советника. — Это уже не переговоры. Это ваш последний шанс уйти из Цитадели живой, и позвольте мне кое-что сказать. Если бы Советник Тевос не была так милостива по отношению к вам и так настойчиво не добивалась нашей поддержки, мы бы позволили вам умереть здесь и сегодня. Верховное командование считает, что наш Советник обладает впечатляющей дальновидностью, поэтому мы думаем, что она сможет извлечь какую-то выгоду из этого договора. Так что мы согласовали наши интересы с ее… даром доброй воли. Ее договор. Ваш договор. Если Советник Тевос потерпит с вашей стороны что-то, что даст ей достаточно веские основания для расторжения данного договора, то мы тут же сделаем это. Я немного перефразирую свое заявление и повторю для большей ясности: если Советник Тевос умрет от вашей руки, или вообще от любой другой руки, даже по естественным причинам, или если она бросит хоть один намек в нашу сторону относительно своего желания аннулировать договор, мы сделаем это, и если вы заставите ее изменить свое мнение любым злонамеренным способом, то мы придем за вами, убьем и вступим в любой последующий конфликт с Омегой и ее союзниками, достаточно глупыми, чтобы ввязаться в войну с нами из-за вашей гибели. Хотя я очень сомневаюсь, что они будут сильно по вам горевать. Когда Ария вновь посмотрела в сторону Тевос, то была слегка удивлена, обнаружив взаимный взгляд. Выражение лица Советника было непостижимым, настороженным и загадочным. Тевос ждала ответа Арии, не в силах больше как-то убедить ее. Т’Лоак поставили перед выбором: принять или отвергнуть договор, ужасная дихотомия судьбы. Сейчас Тевос ничего не могла сделать, слишком боясь, что любое ее слово может повлиять на выбор Арии в пользу суровых мер, потому что, хотя и было маловероятно, что Т’Лоак выберется из Цитадели живой, нельзя было полностью исключать и такое развитие событий. Ария молча размышляла, презирая саму идею быть посаженной на поводок, так как это было самым оскорбительным пунктом договора. Но даже это было тривиально по сравнению с теми бедствиями, которые бы последовали в случае отказа. В конечном итоге, у нее не было никого желания когда-либо возвращаться в эту часть Галактики. Она ненавидела здесь все, так что в некотором смысле это ограничение, подразумевающее постоянное наблюдение за ней, пока она будет находиться на их территории, не имело большого значения. Ария вернется на Омегу, вольная делать там все, что только пожелает, без вмешательства извне, и, несмотря на свою неудачу в распространении контрабанды наркотиков и оружия, она заключила союзы со многими фракциями систем Терминуса и сбежала с впечатляющими денежными прибылями, полученными до того, как Совет определил виновника всего происходящего. Советник Тевос и все ее союзники думали, что они победили, но теперь Ария увидела истину этой ситуации. Она агрессивно залезла в карманы самого крупного и могущественного государства в Галактике, совершила многочисленные преступления, находясь на их территории, лично угрожала Советнику азари, даже перешла к совершению еще более сомнительных действий с тем же самым Советником, и в конечном итоге была отпущена с немногим большим, чем предупреждением. Ария победила. Она все больше убеждалась в этом, все чувства поражения и унижения, которые она испытывала раньше, постепенно таяли в ее сознании. — Я принимаю эти условия, — сказала Ария, переводя взгляд с Советника на матриархов. По всей комнате связи прокатилась волна облегчения. — Очень хорошо, Ария Т’Лоак. Я рада, что мы смогли достичь мирного соглашения. А теперь, прежде чем мы подпишем договор, я должна довести до вашего сведения то, что Советник Тевос имеет право вносить поправки в договор, когда она только пожелает, затем мы рассмотрим ее обращение и либо одобрим, либо откажем ей в этом, а вы беспрекословно должны им подчиниться. Тем не менее, в ваших же интересах Советник планирует предоставить вам несколько привилегий, которые она когда-то обещала. — Знаки доброй воли, — уточнила Тевос для Арии, — для укрепления нашего соглашения и для развития хороших отношений вместо затяжных военных действий. Мы сможем определить их позже, возможно, в моем офисе. А сейчас мы должны подписать договор, чтобы ты смогла получить защиту. С молчаливым согласием матриархи ввели свои электронные подписи, и на интерфейсе, установленном в столе, Ария просмотрела предоставленный ей светящийся документ, который она прочла несколько раз, затем достигла последней страницы и увидела множество подписей, многие из которых принадлежали азари, не присутствующим на данной конференции. Вероятно, это были имена других членов Верховного командования азари, которые воздержались от того, чтобы раскрыть свои личности перед Арией. Среди этого списка вспыхнула и подпись Тевос, написанная величественным почерком, несущим скромную элегантность со множеством кривых и точек, составляющих их язык. После секундного колебания Ария тоже ввела свою подпись. Когда компьютер загрузил ее удостоверение личности, то не обнаружил никаких признаков подделки, принял его и добавил ее имя в список подписавших договор. Ария убрала руку с панели, глядя вниз на результат своих последних дней, проведенных в хаосе, страхе и отчаянии. Это был такой простой документ, такой абстрактный и нематериальный в своей сути, состоящий из светящихся букв, очень неосязаемый, и все же его абсолютное влияние тянулось к Арии как щит, как барьер, поднимающийся вокруг нее, а также вокруг всей Омеги. Все было кончено. Война была проиграна, а Арии даже не придется бежать под бдительными взглядами снайперов, наводящих на нее свои пушки, и пробираться к стыковочным отсекам Цитадели. — Когда я внесу свои поправки, — сказала Тевос матриархам, передавая копию договора в свой Омни-инструмент, — то немедленно отправлю их вам. Я благодарю вас за вашу помощь и заверяю, что ваши инвестиции в это дело не пропадут даром. — Очень хорошо. До свидания, Советник Тевос, Ария Т’Лоак. Ваше стремление к Галактическому миру — благородное предприятие. Когда голограммы исчезли из виду, две оставшиеся азари стояли неподвижно в полной тишине. Они подошли к концу этой изнурительной гонки, долгого пути, пронизанного многочисленными опасностями и ссорами, которые угрожали разрушить их ненадежное сотрудничество. И вот они застыли, как статуи, в мгновение освободившись от тяжести своей миссии. Никаких планов, чтобы ускользнуть от СБЦ, не требовалось изобретать. Они были свободны, вне опасности, в мире. Советник наконец перевела взгляд на Арию, которая все еще тупо смотрела на погасший интерфейс в столе. — Ты можешь думать, что некоторые условия этого договора установлены для того, чтобы угнетать тебя, но я уверяю, что они не преследуют такой цели, — сказала Советник. — Все, что указывает на карательные моменты — это всего лишь мера предосторожности. К концу дня ты увидишь, что это соглашение приносит больше пользы, чем вреда. Как я уже сказала, у меня есть несколько поправок, и я думаю, что они тебе понравятся. Пойми, что я стараюсь поддерживать мир, а не агитировать отношения. Ария молча слушала, видя, что Советник истолковала ее задумчивость как состояние презрения; частая ошибка, учитывая ее повседневное поведение. Когда Тевос приблизилась к ней, Ария развернула свое тело в направлении Советника. К ней была протянута рука, предложение мира и согласия. Этот жест Ария видела от Тевос уже дважды. В первый раз она грубо отказалась, и только во время второй попытки она неохотно приняла этот жест как знак того, что Тевос выполнила ее требования. Но теперь, когда Ария протянула свою руку к руке Советника азари и пожала ее, это движение превратилось в равное, разделяемое желание будущего, освобожденного от угрозы конфликта между их станциями. Не было больше никаких скрытых оскорблений, никакой враждебности. Прежде чем Ария смогла разъединить их рукопожатие, Советник подняла вторую свободную руку, и положила ее поверх их объединенного жеста, чтобы на мгновение удержать Арию. Т’Лоак с подозрением ждала объяснения этого смелого, довольно самонадеянного поступка. — Не знаю, как и благодарить тебя за то, что ты пришла к такому решению, — сказала Тевос. Слова Советника были наполнены глубокой признательностью. — Я благодарю тебя за то, что ты рассудила правильно, рассмотрела ход событий, который произойдет после сегодняшнего дня, и за то, что ты принесла много жертв на благо обеих наших станций. Ария усмехнулась, прежде чем отдернула руку. — Не нужно меня благодарить, — нахмурилась Т’Лоак, и в ее голосе послышался явный упрек в адрес Советника. Она внимательно посмотрела на нее, пытаясь понять, не старается ли Тевос скрыть за этим дружеским жестом какое-то оскорбление. — Ты же знаешь, что я сделала это, потому что должна была. Потому что я бы, блядь, умерла, если бы не подписала договор. Ария никогда не была уверена в том, о чем думает Советник, и всегда оставалась настороже. Но она доказала преданность своему стремлению в достижении мира. В этом не было никаких сомнений. Однако у этой азари все еще была темная сторона. Ария была свидетелем того, как Тевос нарушила по меньшей мере дюжину правил, чтобы организовать их встречу с Верховным командованием азари. И ей все это сойдет с рук. Ария была совершенно в этом уверена, поскольку Советник без сомнений уже все продумала на перед. Ария прервала размышления на этой ноте, злясь на себя за то, что вновь хвалит Советника. Хотя похвала благополучно осталась только внутри ее головы, но сама мысль о том, чтобы раздавать комплименты Тевос — новоприобретенной сопернице, гребаной чиновнице, если уж на то пошло, сильно взволновала ее. Тевос не была удивлена холодной реакцией Арии и также нашла часть правды в ее аргументах, которые были настолько убедительными, что она смогла изменить свое восприятие произошедшей несколько минут назад ситуации. Ария была непреклонной личностью, и если бы она не была вынуждена подписать договор, предложенный ей Верховным командованием азари, Тевос могла бы не сомневаться в том, что они все еще до сих пор ссорились бы в ее офисе, крича и угрожая друг другу. — Ну, помимо всех формальностей, я все еще благодарна тебе за сотрудничество. — Да неважно, — ответила Ария, все еще о чем-то размышляя. — Давай просто покончим с этим договором, чтобы я наконец смогла покинуть эту проклятую Цитадель, — не говоря больше ни слова, Т’Лоак развернулась и вышла из комнаты связи. После того, как дверь открылась, Ария сразу же встретилась взглядом с оперативником СБЦ, который в данный момент болтал неподалеку с Ириссой и, вероятно, расспрашивал ее о поврежденном окне. Переведя взгляд чуть в сторону она также заметила еще двух оперативников, идущих по коридору. Когда они увидели Арию Т’Лоак, выходящую из комнаты связи вместе с Советником азари, их пистолеты были мгновенно выхвачены и направлены в ее сторону, вызвав ответную реакцию Арии. Она подняла кулаки, уже потрескивающие биотикой, и приготовилась жестко сразиться с первым человеком, который осмелится сделать первый выстрел. Но, прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Советник протиснулась мимо Т’Лоак, которая все еще загораживала большую часть прохода в комнату связи, и вытянула руку перед ней, чтобы помешать своей сообщнице напасть на СБЦ, а также сообщить вооруженным оперативникам, что Ария не враг. — Отойдите, — приказала Советник, ее голос был полон властной интонации. Ей удалось не только убедить оперативников опустить оружие, но и заверить их, что она контролирует ситуацию, а не действует под давлением со стороны Арии. Она протянула турианцу из СБЦ датапад с копией их договора. — Ты должен прочитать это, — сказала ему Тевос. Охранник сделал так, как она сказала, и быстро пробежался глазами по документу. Добравшись до последней страницы, он кивнул Советнику и жестом указал остальным оперативниками, что ситуация под контролем. — Перешлите это по всей цепочке командования, — сказал он, постучав по своему наушнику. — Ария Т’Лоак находится под защитой договора. Отправка кодов авторизации, — он вернул датапад Тевос, бросив на Арию быстрый настороженный взгляд. — Вам что-нибудь нужно от нас, Госпожа Советник? Вам необходимо сопровождение? — В этом нет необходимости, — вежливо отказалась Тевос, — но все равно спасибо. Вы все можете вернуться на свои посты. И спасибо тебе, Ирисса. Ирисса стояла, прислонившись спиной к противоположной стене, и скрестив руки на груди. Она ответила на слова подруги лишь странным сочетанием хмурого взгляда и улыбки. Оперативники СБЦ покинули коридор вместе с Ириссой, которая решила наконец покончить со всем этим приключением, оставив Советника Тевос и Арию наедине. Бессознательно и с мыслями, занятыми разработкой ключевых составляющих привилегий для их договора, Тевос опустила руку к запястью Арии, сжала его и продолжила вести ее обратно в сторону своего офиса. Она была слишком поглощена своими собственными мыслями, своим недвусмысленным приоритетом защиты будущего их станций от любых недружественных намерений, и не заметила, как инстинктивно она охраняла Арию, держа ее за руку. Тевос не осознавала своих действий, пока не сделала довольно большое количество шагов. Она сразу же отпустила Т’Лоак, вернувшись к ясному осознанию действительности, а затем мгновенно перевела своей взгляд на нее, чтобы увидеть, нужно ли ей извиниться за свой поступок. Но у Арии было довольно загадочное выражение лица, как будто она была сбита с толку и мучительно напряженно думала о чем-то, достаточно напряженно, чтобы не оторвать свою руку от Советника.

***

Снова удобно устроившись в своем офисе, Тевос вставила курсор между двумя предложениями в текст договора, чтобы добавить строку. Когда она это сделала, то снова посмотрела на Арию. — Я думаю, что мы почти закончили, — сказала Советник. — Позволь мне прочесть тебе этот раздел еще раз. Товары, прибывающие с Омеги, будут облагаться более высокой налоговой ставкой в девять процентов при отправке на Иллиум, если только они не будут представлять из себя оружие и наркотики. Они должны быть зарегистрированы и маркированы в соответствии с торговыми стандартами Иллиума. Правящая верхушка Иллиума согласилась сотрудничать с нами, так как по нашей инициативе они будут получать больше тарифной прибыли, что только будет им на пользу. Но Иллиум будет принимать товары из Омеги только в том случае, если ты будешь соблюдать все эти условия. Ария снова подбрасывала пресс-папье Советника одной рукой, откинувшись на спинку кресла, и все еще хмурилась. — Полагаю, что это лучше, чем ничего, — согласилась Ария после некоторого раздумья. — Превосходно, — сказала Тевос и вернула свой взгляд к планшету. — Я перейду к другому пункту. Если Ария Т’Лоак будет сообщать о своем местонахождении и целях прибытия при пересечении границ пространства азари или Цитадели, то контроль будет ослаблен до приемлемой степени, она должна обновлять свои координаты каждые двадцать стандартных часов. С этой поправкой я могу, по существу, предоставить тебе некоторую степень свободы. Я полагаю, что ты будешь сообщать мне всю необходимую информацию. — Хорошо, — ответила Ария, с каждым мгновением становясь все более раздраженной. — Но в любом случае я все еще презираю это условие. Я его ненавижу. Ненавижу саму мысль о том, чтобы вот так сидеть на поводке, — Т’Лоак подалась вперед и поставила пресс-папье обратно на стол. — Это унизительно. Это приводит меня в бешенство. — Я бы не воспринимала это условие, как поводок, — сказала Тевос, складывая руки на столе. — Это выгодная поправка, с ней тебе никто не будет досаждать, и я совершенно уверена в том, что всякий раз, когда ты входила в пространство азари до нашей встречи, то подвергалась многочисленным допросам и проверкам со стороны властей. Но, конечно, если ты совершишь какое-нибудь серьезное правонарушение, я не буду тебя защищать. Помни об этом. — А что будет, если я не стану сообщать тебе о том, где нахожусь и что делаю? — Ответ совершенно очевиден. Власти, вероятно, будут следить за тобой на протяжении всего твоего визита в пространство азари либо Цитадели, поскольку они не получат моего одобрения на твой въезд. Есть еще один пункт. В целом спец службы не могут задержать тебя, пока ты не совершишь какое-либо преступление, находясь на подконтрольной им территории. Все, что ты совершаешь в системах Терминуса, не может быть по закону использовано против тебя, поскольку у Омеги и окружающих ее систем нет конкретного понятия «преступления». Однако теперь, когда ты заключила договор, любое нарушение его условий сродни преступлению, и если ты не будешь докладывать мне о своем местоположении, то власти оставляют за собой полное право допрашивать, обыскивать или арестовывать тебя, если пожелают. Ария даже не пыталась скрыть свой яростный взгляд. Она наблюдала за Тевос, изучая ее выжидающее выражение лица, и думала о том, какие же триумфальные чувства, вероятно, проносились в данный момент в ее сознании. — Ты добровольно согласилась на эту роль в нашем договоре, не так ли? — обвинила ее Ария. — Я хочу знать, почему. Неужели ты пошла на это ради очередной возможности вновь унизить меня? Ты сделала это для собственного удовольствия? — Я действительно добровольно согласилась на эту роль. Но не ради собственного удовольствия, а потому что знала, что я лучше всех подхожу для этой цели, поскольку я, вероятно, знаю о тебе, о твоих амбициях и даже о твоем характере больше, чем кто-либо другой в этой части Галактики. Ты бы предпочла, чтобы вместо меня был кто-то другой? Ты же знаешь, что они не будут так снисходительны к тебе и даже не будут верны договору так, как я. Прежде чем Ария смогла сказать что-то еще, Омни-инструмент, закрепленный на руке Советника, зазвонил, высвечивая изображение личности человека, пытающегося связаться с ней. Когда Тевос посмотрела на имя, то сразу же нажала пальцем на маленькую кнопку, принимая звонок. — Советник Делран, — добродушно поприветствовала она саларианца. — Чем я могу помочь? — Во имя Галактики, что же вы натворили, Тевос? — спросил Делран. — Я думал, что ваш договор с Арией Т’Лоак был заключен под началом Цитадели, а не пространства азари! Я прочел условия договора и должен выразить свое крайнее неодобрение. Эти условия недостаточно жесткие, чтобы держать Т’Лоак в узде! Скорее, я думаю, они будут только поощрят агрессию с ее стороны! Вы должны были сообщить нам об изменении своих планов, Тевос! Я весьма встревожен вашим внезапным решением обратиться к Верховному командованию азари с просьбой о заключении договора, поскольку, как я понимаю, их участие обычно требуется только во время кризисных ситуаций. Неужели вы хотели устроить заговор против нас, Тевос, и с какой целью? Негодование Арии быстро покинуло ее после неожиданного звонка Делрана, теперь сменившись предвкушением зрелища, в котором действия Советника Тевос будут подвергнуты жесткой критики. - Будет ли она обвинять Делрана в обоюдном заговоре? — подумала Ария. Эта мысль пришлась ей по душе, потому что Советник, несомненно, тоже жаждала мести. Но она быстро поняла, что это не вариант. По идее, Тевос не должна была знать о заговоре других Советников, и поэтому не могла раскрыть его, не разоблачив при этом себя. — Я просто посчитала, что выгоднее будет заключить мирный договор между Омегой и моим собственной расой, поскольку азари, в первую очередь, были главными целями Арии Т’Лоак. Кроме того, Верховное командование азари в полном составе одобрило этот документ, что только усиливает авторитет нашего соглашения, чем если бы только Т’Лоак и я были теми, кто подписывает его, не так ли? — Тевос передвинула на положенное место свое пресс-папье, так как Ария поставила его чуть ближе к краю стола, чем ей хотелось бы. — Кроме того, теперь не возникнут никакие сложности у других рас. Их лидерам не нужно беспокоиться о договоре и соблюдении его условий, поскольку азари возьмут все это бремя на себя. Я думала, вы будете только в восторге от этого, Советник Делран. — Я определенно не в восторге. Скорее я очень обеспокоен, Тевос. Что произойдет, когда Т’Лоак однажды соберет большой флот? Что будет, когда она вернется с мыслю о мести? Это будет на вашей совести, Советник Тевос! Вы доживете до того, чтобы увидеть последствия своего опрометчивого поступка, и на чем же он основан? На интуиции! Вам подсказывает чутье, что Т’Лоак можно доверять? Уверяю вас, однажды вы пожалеете о своем решении, когда она приставит нож к вашей спине, с армадой кораблей у порога вашего дома, а может быть, и наших тоже! Этой злодейке нельзя доверять, Тевос! — Должна вам сказать, что Ария Т’Лоак находится в моем офисе вместе со мной в данный момент, Делран, — сказала Тевос, встретившись взглядом с Арией. — Вы ведете диалог с другим Советником, находясь с Т’Лоак в одной комнате? — возмутился Делран. — О чем вы только думаете? Я мог бы раскрыть что-то строго конфиденциальное! — При всем моем уважении, вы не отметили свой звонок как засекреченный. Простите меня за то, что я не смогла истолковать его иначе. Мне показалось, что будет довольно грубо отказываться от вашего звонка, поэтому я приняла его. — Я не засекретил его, потому что отвлекся, так как был в очень плохом настроении! — возмутился Делран. — Я заканчиваю этот разговор. Я поговорю с вами позже, Тевос. Лично. Голос Советника Делрана покинул их, и Тевос снова сложила руки перед собой, демонстрируя полное самообладание. Она подняла свой пристальный взгляд, чтобы поймать глаза Арии, и одарила ее слабой, сдержанной, почти незаметной улыбкой. Ария боролась с собственной улыбкой, пораженная тем, как сильно она хотела это сделать, но в конечном счете смогла сдержать себя. Отрицание этой улыбки было также отрицанием многих других моментов. Отрицание того, что она была очень удивлена способностям Советника азари контролировать собственные проекты, да даже других Советников. Отрицание того, что, несмотря на все ограничения, которые она навязала ей и Омеге, Арии симпатизировала Советнику Тевос. В некоторой степени. Она не была уверена, насколько сильно, но это чувство глубоко укоренилось в ее подсознании. Ария всегда старалась подавить собственное желание признаться в этом. Но сейчас, всего на несколько мгновений, Ария позволила этому странному чувству задержаться в собственном сознании для того, чтобы проанализировать его. После краткого исследования она обнаружила, что данная симпатия проявляется к силе, которую Тевос несла в своей речи и интеллекте, поскольку они были такими же смертоносными и убедительными, как огнестрельное оружие; симпатия к тому, как она держится на публике, а так же к ее храбрости и выдержке перед лицом непосредственной опасности и даже смерти. Ария всегда питала слабость к сильным людям, особенно когда они были на ее стороне. Это был механизм выживания. Окружение себя равными союзниками увеличивало шансы на успех, пока они были ей верны. По ее мнению, власть порождала власть, и Тевос была так же хороша, как и ее лучшие офицеры. — Ну что, мы закончили? — спросила Тевос о договоре, прерывая размышления Арии. — Я собираюсь выслать его Верховному командованию азари для дальнейшего рассмотрения и утверждения. — Да, — ответила Ария. — Отлично, — подтвердила Советник, нажимая несколько кнопок на экране, чтобы отправить их договор на Тессию. Увидев, что Ария поднялась с кресла, Тевос остановила ее. — Я хочу, чтобы ты вернулась в Цитадель через две недели, чтобы мы смогли убедиться в том, что данные условия являются эффективными. Так же мы проверим грузовые таможенные декларации и просмотрим записи и данные, которые могут повлиять на договор. Мне ожидать твоего присутствия? — Я все еще не свободна, не так ли? — Пока нет. Если все будет идти по плану и без каких-либо происшествий, то со временем мы сможем встречаться гораздо реже. — Да, — после недолго промежутка наконец согласилась Ария. — Я приеду. — Хорошо, — Тевос одобрительно кивнула. Ария оглядела офис, словно пытаясь обнаружить то, чего могла не заметить во время своих прошлых неоднократных визитов. — С другими Советниками будут проблемы? Тевос была несколько озадачена ее вопросом, главным образом из-за необычного беспокойства Арии по поводу того, что не относилось к ее интересам. — Возможно, — сказала Тевос, но тут же изменила свой ответ. — Определенно. Да. Но я смогу с ними справиться. Странное, неловкое молчание повисло между ними, но вскоре Ария решила возобновить свой уход. — Я сейчас же вернусь на Омегу, — сказала Ария невозмутимо и сделала шаг назад, чтобы придвинуть кресло к столу Советника. — Да, конечно, — ответила Тевос, когда Королева развернулась, чтобы уйти, то какое-то странное чувство вновь заставило Советника остановить Т’Лоак. — Ария? Она обернулась, ее взгляд был таким же холодным и суровым, как и всегда. — Это был… поучительный опыт работы с тобой, несмотря на все неприятности, которые мы испытали за этот короткий промежуток времени. — Тебе не нужно лгать мне, Советник. Я знаю, что мы обе боялись этого, — сказала Ария и покинула офис. Когда дверь закрылась, Тевос охватило небольшое, нелепое чувство потери, своего рода душевная боль, которая обычно проявлялась при расставании с другом. Но Ария Т’Лоак определенно не была ее подругой. Да, они тесно сотрудничали в течение последних нескольких дней, даже раскрыли друг другу фрагменты своих личных мыслей, привычек и интересов, но этого было недостаточно, чтобы пренебречь тем фактом, что Ария все еще оставалась опасной и жестокой личностью. Если бы Ария совершила те же самые бесчисленные сомнительные поступки в пространстве Цитадели, что и на Омеге, ее бы заклеймили как самую разыскиваемого преступницу за всю историю. Но все же могущество ее интеллекта не давало покоя Тевос. Ее понятие о преступлении было субъективным. Понятие о том, что политические лидеры были так же ответственны за убийства, как и сами убийцы, и что те же самые политики были так же виновны в своем стремлении к власти и влиянию посредством войн и проявлению авторитета, по сути являясь близким отражением «преступников», которых они презирали. Мир Арии был связан другими законами. Этот факт даровал Тевос некоторое столь необходимое утешение при их сравнении, потому что ее пугало сходство между ее собственным призванием и призванием преступника. Существовало множество ограничений, которые мешали лидерам Цитадели делать то, что они хотели, ограничений, которых не хватало Омеге. Советник тяжело вздохнула, пытаясь взяться за кучу работы, которую нужно было закончить, но она не могла утихомирить свои блуждающие мысли. Ей было стыдно идеализировать личность Арии, но ее образ, в целом, был бесспорно интригующим. Т’Лоак не подчинялась никаким правилам, кроме правил, установленных Вселенной, она следовала только физическим ограничениям и законам эволюции. Ария была воплощением умирающей звезды по отношению к планетам внутри своей системы; она горела, распадалась, поглощала все вокруг себя не потому, что вела моральный или аморальный образ жизни, а потому, что именно так она жила, так существовала. Возможно, именно это делало Арию такой одновременно и пугающей, и неотразимой. Она всегда одерживала победу не благодаря тем правилам и устоям, которые устанавливало для нее общество, а благодаря тому, каким телом и способностями она обладала. Было любопытно, как она и Тевос стремились к достижению своих целей, однако добивались их совершенно по-разному. Они обе гнались за процветанием своих станций для того, чтобы сделать их великими и могущественными. Они обе забирали жизни, когда это необходимо. Они обе поднялись на свои должности благодаря терпению, решимости и естественной любви к тому, что делают. Тевос почувствовала легкое недомогание, и это помогло ей вспомнить, как она невольно схватила Т’Лоак за руку, жест, обычно предназначающийся для близких коллег, и как Ария начала смотреть на нее во второй половине этого дня. Тевос не раз ловила Арию с необычным выражением лица, когда та была погружена в свои мысли. И то, как Ария пристально смотрела на Советника во время их последнего словесного обмена перед тем, как покинуть ее офис: яркие, бледно-голубые радужки глаз, настороженные, острые, как у хищной птицы. О чем она думала? Неужели Ария попала в ловушку тех же леденящих душу откровений, что и Тевос сейчас? Неужели Ария вдруг была поражена возможностью того, что они, две азари, придерживающиеся абсолютно противоположных взглядов, могли иметь что-то общее, и что их вынужденный союз начал трансформироваться и превращаться в дружбу или даже симпатию?

***

От полета на шаттле до того, как она поставила свои ботинки на знакомые улицы, Ария была сразу же окутана гостеприимными ароматами своего любимого дома. Слабый запах копоти, который воздушные фильтры не улавливали полностью, выхлопные газы машин, летающих низко и быстро, они обволакивали ее, оставляя собственный аромат на ее одежде, и с наслаждением смывали прочь запах хлорки Президиума. Хотя это было банальное желание, но Ария была безмерно довольна мыслью о том, чтобы очистить свою куртку от надоедливого запаха Цитадели и починить на ней прореху от пули. Все эти усилия будут направлены на то, чтобы стереть физические следы того ужасного кошмара, который она терпела на протяжении многих дней. Королева вернулась из вражеских владений, чтобы вновь занять свой восхитительный трон. Идя к жилому комплексу, Ария была в восторге от ощущения от того, что она снова дома, в своем могучем королевстве стали и морального самоотречения, и ей не терпелось возобновить свое правление. Однако что-то мешало воссоединению с ее высоким троном. Что-то маленькое, что-то нежное, с пытливыми, счастливыми глазами, которые излучали тот солнечный свет, которого не хватало Омеге. Она была встречена азари в квартире, затем они вместе вошли в гостиную, где Ария развалилась на мягком диване, в то время как другая азари продолжала докладывать ей обо всем, что произошло за время ее отсутствия. Список значимых инцидентов был коротким и не содержал ничего серьезного, за исключением одной закономерности, возникшей через несколько ночей после отъезда Арии: маленький ребенок начал плакать, становясь более беспокойным особенно перед сном, когда надежда, которую малышка хранила весь день, надежда, что это будет день, когда ее мать вернется, разрушалась. Ария внимательно слушала азари, глядя куда-то в сторону и непрерывно кивая. Девочка, вокруг которой вращался весь разговор, была разбужена голосами, доносившимися из коридора, они просочились сквозь приоткрытую дверь и достигли ее ушей. Голоса были тихие, еле слышимые, но малышка сразу узнала их обладательниц. Она сонно вылезла из кровати, чтобы проверить и подтвердить свои догадки относительно личности ее посетителя, когда она добралась до источника голосов, то две пары взрослых глаз нашли ее там, где она стояла у входа в гостиную. Малышка снова была на грани слез. Ее мать подошла к ней, опустилась на колени и встретилась взглядом с блестящими от слез глазами дочери. Лизелль подалась вперед, обняла Арию и начала плакать, уткнувшись ей в шею. Даже когда Ария подняла ее с пола и понесла обратно в спальню, Лизелль продолжала рыдать. Она плакала от облегчения, от горя и непонимания от того, почему мать бросила ее так надолго. Ария весь их короткий путь целовала ее, терпеливо слушая безмолвные, горькие рыдания, вырывающиеся из груди дочери. Когда они добрались до спальни, Ария еще несколько минут стояла над кроватью, держа на руках Лизелль и позволяя ей плакать в плечо, пока крошечные пальчики сжимали участки ее кожаной куртки. Наконец Лизелль успокоилась, всхлипывания становились все менее отчетливыми с каждым мгновением, в котором мать утешала ее своим долгожданным присутствием и теплыми прикосновениями. Ария опустила ее обратно на кровать и натянула одеяло на ее подрагивающее тело, все еще бьющееся в затихающих рыданиях. Поцеловав свою дочь, Ария приготовилась вновь уйти, потому что она не могла остаться, хотя и был довольно поздний час, но Омега все еще нуждалась в ней. Ей было необходимо встретиться со своими лейтенантами, обсудить с ними условия заключенного договора и то, как он будет влиять на их операции, проверить состояние каждого района и закончить много других неотложных дел. — Ложись спать, Лизелль, — прошептала Ария, затем поцеловала малышку еще раз и начала уходить. Однако, когда Лизелль поняла, что мама собирается уходить, то снова заплакала, в отчаянии протянув руки в направлении Арии и отбрасывая одеяло в сторону. Малышка была испуганна мыслью о том, что она снова покинет ее на невыносимо долгое время. Лизелль жалобно звала ее, неоднократно повторяла слово мама, и странная серьезность этих слов заставила Арию немедленно остановиться. В ее сознании вспыхнуло какое-то непривычное чувство. В ней пробудились дремлющие материнские инстинкты, и они яростно запрещали ей покидать своего плачущего ребенка. Таким образом, Ария вступила в великолепное и жестокое столкновение с ее противоположным инстинктом, который заключался в том, чтобы управлять и безраздельно властвовать над своими владениями. После неопределенного промежутка времени, наполненного глубокими раздумьями и внутренними конфликтами, решение наконец было принято, и Ария вернулась к Лизелль. Она села на край кровати, ободряюще положила руку на щеку дочери, которая была мокрая от слез, и только на мгновение отняла ладонь, чтобы снять ботинки и куртку, которые затем аккуратно разложила на полу. Ария повернулась, положила ноги на кровать, легла рядом с Лизелль, натянув на них одеяло, и затем обняла крошечное тело дочери. Рыдания вновь начали затихать. — Теперь ты будешь спать? — спросила ее Ария как можно тише, большим пальцем смахивая слезы, которые все еще скатывались со щек Лизелль. Девочка слегка кивнула, словно извиняясь. Лизелль хорошо знала, что Ария часто уходила, следуя неясным призывам какого-то бесконечного дела, которое стремилось держать их порознь. Она шмыгнула носом, прежде чем свернулась калачиком в теплых материнских объятиях, благодарная ей за то, что она решила остаться, и успокоенная собственной искренней, чистой любовью. Ария не могла уснуть, держа в руках дочь, глядя в темноту и погружаясь в собственные мысли. Из всех людей, которые радовались возвращению своего лидера, встреча Лизелль была, безусловно, самой искренней. Дочь любила ее, любила с того самого момента, как только появилась на свет. Но Ария не могла сказать по началу того же про себя. Ария не была уверена, любит ли она Лизелль, и вообще способна ли на такие чувства. Но сейчас, Королева со всей уверенностью могла сказать, что будет любить свою дочь вечно. Но пока ее глаза блуждали по темным углам спальни, ей пришла в голову мысль: наступит ли когда-нибудь день, когда Лизелль больше не будет любить ее, возможно после того, как поймет, кто на самом деле ее мать и чем занимается? Неужели Ария однажды окажется в такой ситуации, когда она будет любить свою дочь всем сердцем, а Лизель будет презирать ее? Лизелль спала, укутанная теплом тела матери, успокоенная ее присутствием, и при этом не знала, какие жестокие завоевания затеяла Ария и какую ужасную войну чуть не принесла с собой домой. Невинная девочка страстно желала оказаться в объятиях своей матери. В руках, в которых также лежали пистолеты и находились сломанные шеи, в руках, чья хватка обычно заканчивалась только смертельными, удушающими объятиями. Лизелль была дочерью Королевы, не ведая об ужасах, которые ожидали ее как наследницу этой зловещей станции, дрейфующей в самом темном регионе Галактики. Лизелль однажды очутиться в этом зловещем кошмаре, а в его конце будет ее мать, восседающая на троне Омеги, с пустым сиденьем рядом с собой, украшенным драгоценными камнями и сверкающим золотом для следующего наследника ее династии. Но будет ли Лизелль сидеть рядом с ней, или же она откажется от своего трона, повернется и печально посмотрит на свою мать и попросит Арию ответить на вопрос «Почему?» У Арии не было бы ответа для нее, как никогда не было ни для кого другого. Она могла бы описать только свое внутреннее стремление к Омеге, могла описать свою корону, которая была помещена на ее голову, будто бы была специально выкована кем-то давным-давно для ее коронации. Этого объяснения, скорее всего, будет недостаточно. Но Ария больше не скажет дочери ни слова, и никогда не откажется ни от своего трона, ни от своих целей. Неужели Лизелль разлюбит ее после всего этого? Мысли об этом заставили Арию встревожиться. Ее любовь к дочери была невыгодной. Ее сердце волновалось всякий раз, когда Лизелль нуждалась в ней. Эта привязанность была ее главной слабостью. Но она не могла принять никаких мер против этой уязвимости. Она не могла просто перестать любить ее. Возможно, когда-нибудь в самые тяжелые времена, но в нынешних обстоятельствах это было практически нереально. Арии, вероятно, придется существовать с этой уязвимостью всю свою жизнь. Королева торжественно приняла эту мысль и прижалась губами к макушке дочери. В ту ночь Арии снилась дымчатая морская пена из звезд, огромные облака пылающего тумана, скрывавшего плывущие корабли космических пиратов, проклятых, голодных, потерянных призраков, прилетевших из бесчисленных миров. Многие из них плыли в бухты Омеги в поисках убежища, новой цели или просто более храброй смерти.