Конфиденциальность

Две недели спустя

Ария вновь сидела перед столом Советника, расслабленно развалившись в своем кресле. Одна рука удобно покоилась на подлокотнике кресла, а другая была поднята к лицу, где Т’Лоак рассеянно рассматривала свои ногти в утренних лучах. Время от времени она украдкой поглядывала на Советника азари. Тевос была погружена в глубокую сосредоточенность. Планшеты, заполненные информацией, буквально усеивали поверхность ее стола. К несчастью для истощающихся запасов терпения Арии, чрезвычайно рассудительная Тевос тратила слишком много времени на то, чтобы изучить всю полученную информацию. С каждым взглядом Арии, направленным на нее, Т’Лоак начала замечать, что обычно холодное выражение лица Советника незаметно темнеет в предзнаменование гнева. Это была очень мелкая деталь, не более чем крошечная морщинка на ее лбу, которую можно было легко спутать с интенсивной работой над данными перед ее глазами, но Ария знала лучше. Эта крошечная морщинка напряжения, появившаяся прямо над переносицей, показывала настроение Тевос: она была очень недовольна, и Ария, по совпадению, знала почему. Однако Т’Лоак хранила молчание, спокойно занимаясь своими ногтями и делая вид, что не имеет ни малейшего представления о том, почему Советник такая взбешенная. — Номера твоих грузовых деклараций не совпадают с моими, — не отрывая глаз от планшетов наконец произнесла Тевос. — Я установила на Иллиуме еще один контрольно-пропускной пункт помимо главного порта, в котором ты, очевидно, наняла человека. Я специально во второй раз проверяла твой товар, поскольку боялась, что именно это и произойдет, — сказала Советник и сделала небольшую паузу, все еще не глядя Арии в глаза. — Твои декларации подделаны в твою пользу, поскольку ты хотела избежать уплаты пошлин. Наконец, после того, как она опустила свой планшет, Тевос аккуратно сложила руки перед собой и подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Арией. Т’Лоак наклонила голову на несколько градусов, все еще завороженная своими ногтями, но через минуту опустила руку, ожидая следующих слов Советника. Ее лицо оставалось спокойным и лишенным эмоций. Ария была поймана с поличным, но она никогда не станет извиняться. Тевос просто придется смириться с этим. — Это не только нарушение договора, — продолжила Тевос, — но я также расцениваю это как личное оскорбление. Ария слегка поднялась в своем кресле, теперь уже полностью сосредоточившись на их разговоре. Тевос замолчала, словно ожидая, что Ария спросит ее, почему она чувствует себя оскорбленной. Т’Лоак не стала бы задавать подобных вопросов в большинстве случаев. Но она хотела услышать ответ Советника, хотела услышать хитроумные оскорбления, которые сорвутся с ее языка, словно множество словесных кинжалов. — И почему это так? — решила подыграть Ария и вызывающе вздернула подбородок. — Ну, учитывая тот факт, что мы обе чрезвычайно усердно работали над этим договором, преодолевая пугающее сотрудничество и чудесным образом избегая многих моментов потенциального катастрофического провала, должна признать, что не ожидала, что ты нарушишь наше соглашение при первой же удобной возможности. Ария придвинула свое кресло достаточно близко, так, что ее колени уперлись в переднюю часть стола, и наклонилась над его поверхностью, чтобы обратиться к Советнику более лично, более устрашающе. — Я потеряла двадцать процентов союзов, которые собирала для своей операции, из-за отсутствия прибыли. Они покинули мои войска. Одна пятая из них. Я хочу компенсировать эту потерю. Мне нужно наверстать упущенное. Самый быстрый и простой способ сделать это — только через дополнительные кредиты. Советник посмотрела на нее, и на мгновение на ее лице промелькнуло явное замешательство. — Если ты потеряла двадцать процентов от того, что получила за свою контрабандную операцию, — начала рассуждать Тевос, — это означает, что твоя чистая прибыль все еще составляет восемьдесят процентов от первоначальной суммы, которую ты не имела вообще всего нескольких месяцев назад. Т’Лоак ничего не ответила, возможно, не понимая замешательства Советника. Когда Тевос поняла, что у Арии нет оправданий, она изумленно покачала головой, ошеломленная такой наглостью. — Ты, Ария Т’Лоак — самая эгоистичная, жадная и высокомерная азари, которую я когда-либо встречала. Как ни странно, Ария, казалось, была нисколько не оскорблена этим замечанием. — Мне больше нравится употреблять термин настойчивая, но твои варианты тоже уместны, — ухмыльнувшись сказала Ария. — Хорошо, твоя настойчивость опасна, пагубна и должна прекратиться, — сказала Тевос, нисколько не одобряя веселья Арии. — Как ты сама однажды сказала, договорные соглашения действуют в системах Терминуса так же, как и в Цитадели. Если ты нарушаешь хоть один пункт, то за это будут последствия. — Знаешь, ты становишься слишком озабоченной, когда дело касается тебя самой. Я помню, что ты нарушила много правил, чтобы мы смогли успешно заключить наш договор. Объективно говоря, это довольно двойной стандарт. — Я рада, что у тебя такая хорошая память, но, похоже, ты забыла упомянуть очень важный момент. Я живу в субъективном мире, наполненным правилами, особыми обстоятельствами, семантикой, целями, — Тевос снова покачала головой, собираясь с мыслями. — Это не Омега, Ария. Я не собираюсь нарушать наше соглашение ради тебя. Я уже дала тебе невероятное количество привилегий в договоре, и они заканчиваются здесь. — И каково же мое наказание? Ты собираешься объявить мне войну после того, как столько трудилась над тем, чтобы не допустить ее? — В моем распоряжении есть много альтернативных вариантов. Постарайся не недооценивать степень моих способностей. — Ты что, пытаешься меня запугать? — Я ведь Советник азари. Ты же знаешь, как мы действуем. Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты бы меня боялась. В глазах Арии промелькнул какой-то непонятный огонек. — Неужели? — спросила Т’Лоак, выражая необычайно острый интерес. — Почему? — Потому что было бы очень обидно, если бы часть твоих товаров исчезла. Грузовые корабли стали бы пропадать тут и там, достаточно случайно, чтобы компенсировать налоги, от которых ты уклоняешься. Ария была действительно впечатлена. Мало того, что Тевос сохраняла полное спокойствие несмотря на то, что Т’Лоак нанесла ей удар в спину, так она еще и научилась грамотно угрожать. Вспомнив, что Советник упомянула об удалении камер из ее офиса, она теперь могла общаться с Тевос в непосредственной близости без вмешательства СБЦ. Ария поманила ее пальцем в свою сторону. Хотя они были одни, и необходимость разговаривать вполголоса отсутствовала, у Арии все еще были фразы, которые лучше всего было бы поизносить на фоне леденящего кровь шепота. К ее легкому удивлению, Тевос подчинилась. Она наклонилась вперед, готовясь заявить Арии, что не боится ее. — У меня есть… секрет, который я должна тебе рассказать, — начала Ария, тщательно подбирая слова, произнося их рядом с ушным каналом Тевос. — Я самая опасная и влиятельная преступница. Но это не такой уж большой секрет, если подумать. Это довольно хорошо известный факт, не так ли? Так что пойми, что именно этим я и занимаюсь. И я знаю, что ты не хочешь войны. И я не хочу войны. Никто не собирается драться друг с другом, так что я просто буду продолжать делать… то, что тебе не нравится. Хорошо, Советник? — О, я понимаю, — ответила Тевос, обращаясь к Арии в той же фальшивой грозной манере, что и она к ней, сохраняя при этом ужасно малую дистанцию между ними. — Я только надеюсь, что ты будешь очень внимательно следить за своими грузовыми кораблями. И Омегой если уж на то пошло. Было бы довольно трагично, если бы беспорядки вспыхнули на улицах твоего собственного дома. На мгновение Ария запнулась, обдумывая эту мысль, слегка повернув голову, как будто бессознательно намеревалась встретиться взглядом с Тевос, но увидела только изогнутый контур ее гребня и несколько неглубоких складок на задней части шеи, которые оставались незакрытыми высоким воротником платья. Она уловила довольно слабый запах дорогих духов. — У тебя есть люди на Омеге? — спросила Ария, слишком заинтересованная ответом, чтобы пока злиться. — У меня много людей во многих местах, Ария, — ответила Тевос, чувствуя, как край воротника куртки Арии слегка касается ее подбородка. — Но, к сожалению, ответ на этот конкретный вопрос засекречен. Было что-то в том, как Советник произнесла свой ответ, что-то в ненавязчивости угрозы, ложно-доброжелательном, вводящем в заблуждение, почти чарующем тоне, который вызвал довольно сильную реакцию внутри Арии. Это была такая простая угроза, даже не подтверждение того, что Омега могла быть заражена агентами Совета, но она прочно укоренилась в ее мыслях. Она заставила Арию пересмотреть действующие меры безопасности Омеги, заставила ее искать в собственной памяти любых подозрительные людей, с которыми она могла столкнуться за последние недели. Хотя может быть на самом деле никаких агентов вообще не существовало. Но несмотря на неопределенность, Ария все еще ожидала агентов, потому что эта угроза была высказана Советником Тевос, которую Ария признала достаточно сильной и способной на все. На все, что угодно. Но это не заставило Арию бояться ее, скорее, она чувствовала всплеск огня в своей крови. Огонь, как горячие потоки сражений, которые часто приводили ее в состояние эйфории. Священный огонь, который заставил пальцы Арии непроизвольно сжаться в кулаки на столе. — Что это такое? — спросила она Тевос еще одним леденящим душу шепотом, скрывая ад, бушующий внутри нее. — Это что, очередная демонстрация твоей силы, огневой мощи, попытка заставить меня отступить? К настоящему времени у нас уже есть довольно хорошее представление о том, как это обычно происходит. Патовая ситуация, и кто-то получает травмы. Так как насчет того, чтобы перестать пугать меня двусмысленностью и начать давать обещания вместо угроз? — Я вовсе не пытаюсь запугать тебя, — спокойно возразила Советник. Благодаря их близости, Тевос почувствовала внезапное напряжение, растущее в Арии. Она задалась вопросом, была ли Ария рассержена или испугалась, но ее тело непроизвольно реагировало на любые перемены. Тевос решила отступить, не желая провоцировать какую-либо ссору, поскольку это только еще больше разубедило бы Арию добровольно придерживаться условий их договора. Она, вероятно, откажется просто назло Тевос, чтобы сделать свое презрение к правилам еще более явным, чем оно уже есть. Она знала о Т’Лоак больше, чем Арии, вероятно, хотелось бы, из обширных исследований в Экстранете перед их первой встречей, из печально известного инцидента на Тессии, из того, что они были вынуждены работать вместе, из простых разговоров на любые темы. Со всем этим знанием пришла некая бестелесная близость, та самая близость, которая могла существовать между давними друзьями или врагами (Тевос не была полностью уверена, кем они были в данный момент, возможно, и тем и другим), но в любом случае бесспорная. И эта физическая близость, почти соприкасающиеся стороны их лиц были проявлением этого самого единства. Скорее, это напомнило Тевос тот случай, когда они стояли рядом в лифте несколько недель назад. Они были двумя лидерами, ведомыми собственными целями, объединенные союзом, который бросал вызов всем вопиющим расхождениям между ними. Они должны были уничтожить друг друга из чистой противоположности, и все же они сидели здесь, так близко, не стремясь погубить себя. — Нет, я не запугиваю тебя, — Тевос вновь обрела дар речи. — Я лишь предупреждаю тебя о том, что произойдет, если ты продолжишь нарушать условия нашего договора. Предупреждая тебя, я забочусь о твоём благополучии. Однако запугивание, как правило, не содержит такой же цели. Ария усмехнулась, позволив себе сделать это только потому, что Тевос не могла видеть ее лицо, и поняла, что почти наслаждается остроумием Советника. Было приятно снова говорить с ней, даже если все, что они делали, это ссорились из-за поддельных деклараций Арии. Беседы Арии на Омеге с головорезами, даже с ее самыми высокопоставленными офицерами, казались ничтожными по сравнению с нынешним диалогом. Их слова были грубыми и неуместными, в отличие от остроумных и смелых фраз Советника. Было просто захватывающе спорить с Советником Тевос. Ария все больше осознавала, что источник власти Советника находится в ее уме, в ее словах, потому что ее тело было хрупким, слабым и беззащитным во всех аспектах, и только ее элегантная аристократическая внешность могла немного компенсировать это. Но когда Тевос произносила любую речь, то люди сразу же прислушивались к ней, потому что ее голос один из самых влиятельных во всей Галактике, тот самый голос, который почти победил великую Арию Т’Лоак. Ария была в бешенстве от этого факта. Она была в бешенстве от разочарования, от уважения, от странного, почти насильственного желания обладать источником этой силы, источником этих слов. — Ты довольно быстро привыкаешь к своей новой должности. Уже переросла на новый этап угроз? — Нет, но я вижу, что ты все еще не переросла свое бесстрашие. Непреднамеренным движением Ария отодвинулась, ровно настолько, чтобы оказаться лицом к лицу с Тевос, которая в свою очередь настороженно наблюдала за ней. Советник задалась вопросом, не пытается ли Ария запугать ее, возможно, в отместку за то, что Тевос продолжала пререкаться с ней. Но Ария была спокойна, на ее лице застыло суровое выражение, которое намекало на активные мыслительные процессы глубоко в ее сознании. Голубая пигментация ее глаз была словно лед, жесткая и беспощадная, как и все остальное в ней, и в то же время ее взгляд был наполнен энергией лидера, сильного, опасного и готового на все ради Омеги. Тевос вспомнила видеозаписи с участием Арии, которые она когда-то просматривала в своем офисе вместе с Ириссой. Она вспомнила, как Ария кричала во время боя, как она двигалась, прекрасно приспосабливаясь к постоянно меняющимся событиям сражения, как она действовала, всегда непредсказуемо и яростно, словно чистая энергия. Она вспомнила, как союзники Т’Лоак несли ее на руках, когда сражение было выиграно, как Ария с царственной демонстрацией силы произносила свою речь, потому что она была лидером мятежа, предвестником следующей эры Омеги, опасной, как огонь, и почитаемой, как полубогиня. Ария не знала, о чем думает Советник, потому что была поглощена своими собственными мыслями. Она изучала белые татуировки на лице Тевос, отличительные знаки Советника, архаичную традицию, восходящую к тем временам, когда Тессия еще дрейфовала в одиночестве в пустоте космоса. Тевос носила их так, чтобы придать извилистым линиям современный стиль, не жертвуя при этом их древним смыслом. Никто другой в Галактике не имел право носить на себе такие татуировки. Они предназначались исключительно для Тевос, чтобы все знали о ее статусе, о ее власти, которой не было ни у одной другой азари. Даже эгоистичная Ария, не могла мечтать о том, чтобы управлять целой Цитаделью. Взгляд Т’Лоак скользнул вниз, чтобы разглядеть белую линию, которая проходила по центру нижней губы Советника, и мгновенно истолковала ее как знак искусной речи, тот способ власти, которым Ария так страстно желала обладать и даже собиралась украсть. У Арии была похожая полоска, но ее значение было совсем другим. Обе лини обозначали власть, влияние и едва уловимую степень опасности. Но Ария носила свои татуировки, как будто могла побороть всех, кто осмеливался бросить ей вызов, Тевос же носила свои, потому что это было ее право, потому что только азари могли наделить своего любимого Советника всеми символами своей расы. И вот Ария наклонилась вперед, сжимая эту белую линию своими губами, пытаясь различить вкус власти, пытаясь впитать ее в себя, но эти сюрреалистические цели были выше ее понимания. Весь этот жест, от начала и до конца, был бредовым выражением всего того, что она чувствовала к Советнику, всего того, что не могла рассказать ей. Симпатия, которую она испытывала к ней, желание сотрудничать с ней ради собственных интересов и, наконец, ненависть к поражению, ненависть к тому, что Тевос могла сделать с Омегой. Потерпев неудачу, Ария грубо зажала зубами губу Тевос. Т’Лоак наслаждалась этим, упиваясь собственным шквалом эмоций, которые подпитывали ее, заставляя укусить сильнее, пока она не услышала, как Тевос издала негромкий звук, смесь резкого выдоха и всхлип острого дискомфорта. Советник резко отстранилась в страхе, как будто отхлебнула из стакана, наполненного ядом, отдаляясь, пока ее спина не прижалась к спинке своего кресла. Ария наблюдала за ней, все еще оставаясь в той же позе. Тевос поднесла руку ко рту, прикрывая собственные губы и уставилась на Арию широко раскрытыми зелеными глазами. Когда Тевос отняла руку ото рта и посмотрела вниз, то увидела темно-фиолетовое пятно крови на своих дрожащих пальцах. — Нет, нет, нет, — тихо прошептала Тевос, в ее голосе слышалась паника. — Нет. Я не буду этого делать. Я не буду этого делать. Это скандал, чудовищный скандал, который будет моим концом. — Твоим концом? На Т’Лоак, казалось, не произвело никакого впечатления то, что она только что сделала, и поэтому Ария провела следующие мгновения, внимательно наблюдая за реакцией Советника. — Концом моей карьеры, — почти задыхаясь сказала Тевос, все еще не отрывая глаз от своих пальцев. — Если бы что-то подобное стало достоянием общественности, я тут же была бы уволена, возможно, это было бы задокументировано как самая быстрая отставка Советника азари за последние несколько тысяч лет. Нет, нет, этого не произойдет. — Если ты не готова к такому ужасному скандалу, почему же тогда позволила мне сделать это? — спросила Ария медленно возвращаясь в первоначальную позу, ни разу не отрывая взгляда от Тевос. — Это был просто несчастный случай, — ответила Тевос, и наконец, снова встретилась взглядом с Арией. — Я не стану уничтожать свою карьеру вот так, — сказала она, бросив на другую азари взгляд, в котором читалось явное осуждение. — Это еще одна веская причина, почему я ненавижу культуру Цитадели, — пробормотала Т’Лоак и показательно закатила глаза. — На Омеге это было бы просто смешно. Ты можешь делать там все, что угодно, черт возьми, без публичного осуждения. Моя личная жизнь всегда была моей личной жизнью. — Здесь эти правила не работают, Ария. Я не могу угрожать СМИ, как это, вероятно, можешь делать ты. Нет, слишком многое поставлено на карту. Мой имидж, моя карьера, все, ради чего я работала. Этот инцидент не должен покинуть эту комнату, — Тевос, чье лицо начало бледнеть, стала погружаться в состояние отрешенности, как будто она существовала только в своем уме. Во время долгой паузы, проведенной в замкнутом пространстве собственных мыслей, на ее лбу постепенно начала появляться озадаченная морщинка. Наконец Советник вновь посмотрела на Арию. — Но ты говоришь так, как будто оправдываешь этот инцидент, — сказала Тевос. — Ты действительно собираешься поощрять его за пределами сегодняшнего дня? Т’Лоак пожала плечами. — Все зависит от моего настроения, — ответила Ария с полной уверенностью в том, что Тевос сможет уловить многочисленные намеки, скрытые в ее неопределенном ответе. Тевос действительно уловила скрытые намеки, но они ее нисколько не ободрили. — Может быть, ты мне и нравишься, — сказала Советник, — но не настолько же. И ты очень самоуверенна, если думаешь иначе. — Так я тебе нравлюсь? — Ария внезапно расплылась в злобной улыбке после этого признания. То, что Советник Тевос думала о ней, не имело большого значения, но это была маленькая победа, которую Ария видела в том, чтобы лицезреть, как кто-то из представителей мерзкой Цитадели, этой жалкой ямы бюрократической грязи, на самом деле симпатизирует Арии Т’Лоак. Может быть, это радовало ее, потому что Ария знала, что ей нравится Тевос, и как неловко было бы, если Советник оставила все без ответа? — Нет, — ответила Тевос рефлекторно, чтобы отрицать симпатию, которую она, должно быть, случайно послала Арии. — Но ты только что заявила обратное. — Ты мне нравишься в том смысле, что я больше не презираю тебя, — быстро пояснила Тевос, — Я вижу в тебе потенциал союзного лидера. Но ты, — Советник замолчала на мгновение, анализируя отношение Арии к ней. Чем больше она думала об этом, тем больше терялась в догадках. В какой вселенной Ария Т’Лоак настолько симпатизировала Советнику азари, чтобы заниматься физическим самовыражением? Конец действия был испорчен этим презренным укусом ее губы, но если Ария изначально намеревалась причинить ей вред, то существовали более легкие, более действенные методы. Способы, которые не предполагали инициации поведения, обычно предназначавшегося для интимной близости. — Ты ненавидела меня всего месяц назад, — продолжила Тевос, все еще не веря своим ушам. — Ты наставляла на меня пистолет. — Я всего-лишь наставила на тебя пистолет, а ты наставила на меня гребаный Путь предназначения, — возразила Ария, сердито глядя на Советника. — Ты, блядь, не можешь осуждать меня, Тевос. Ты ненавидела меня так же сильно. А в какой-то момент ты даже пожелала, чтобы я упала замертво. Советник была ошеломлена тем, что Ария произнесла ее имя, чего она никогда раньше не делала. До этого Т’Лоак всегда обращалась к ней язвительным тоном Советник, но никогда не использовала ее настоящее имя. Это был знак, предзнаменование совместного будущего, в которое они направлялись, и Тевос вовсе не горела желанием позволить ей добиться своего. — Я больше не буду говорить об этом с тобой, — сказала Советник, принимая попытки прекратить их дискуссию. — И ты никогда больше не сделаешь этого, ты меня поняла? — У тебя в заднице сейчас целая палка, — лениво заметила Ария, почти не слушая ее. Т’Лоак смотрела, как кровь собирается на губе Советника и вот-вот каплями скатится по изгибу ее подбородка. Ария была очень довольна тем, что именно она стала причиной этой раны, и почти рассердилась на Советника, когда Тевос достала белый платок из ящика в столе, чтобы остановить кровотечение. — Ты вообще услышала то, что я сказала? — Советник посмотрела на нее с крайним неодобрением, вытирая губу. — Мы находимся не в равных условиях. Для тебя все будет совершенно по-другому. Ты не потеряешь ничего. Ария закинула одну ногу на другу и аккуратно сложила руки в замок на коленях, возможно, в насмешливом подражании самообладанию Тевос. — Знаешь, — произнесла Т’Лоак фальшиво небрежным тоном, — мне очень интересно, что больше всего тебя отталкивают последствия скандала, а не сами «запретные» действия. Над ними воцарилась тишина, и все это время Тевос была совершенно спокойна. Ария терпеливо ждала объяснений по этому интересующему ее вопросу, но Советник так и не удостоила ее должным ответом. — Я же сказала, что больше не буду говорить на эту тему, — сухо ответила Советник. — Я заканчиваю нашу неуместную дискуссию на этом моменте, — прошла еще одна неприятная пауза молчания. Ария просто пристально смотрела на Советника, которая в ответ не смотрела ей в глаза, все еще вытирая платком кровь. — И что же мне теперь делать? — спросила Советник, указывая жестом на свою поврежденную губу. — Скажи всем, что укусила себя за обедом. Тевос почувствовала дерзость, скрытое оскорбление с ее стороны. Но вместо того, чтобы ухудшить ситуацию, продолжая спорить с Арией, Советник вернулась к планшетам, призывая все свое самообладание, чтобы принять вид, что между ними не произошло ничего вообще. — А теперь, возвращаясь к декларациям. Ты, кажется, очень решительно настроена избегать налогов, а это недопустимо. Мне придется поместить более жесткие ограничения в наш договор, если ты продолжишь нарушать правила. Пока Тевос терпеливо ожидала ответа Арии, Т’Лоак, в свою очередь, презрительно откинулась на спинку кресла, удовлетворенная тем, что просто смотрела на Советника. Не потому, что она чувствовала враждебность к ней, а потому, что Ария, возможно, ошиблась в своих расчетах. Она чувствовала себя так, словно открыла какой-то ящик и впустила в комнату облако зловещей тьмы, которая теперь нависла над ними, создавая невыносимое напряжение. У Тевос больше не осталось снисхождения для Арии. Легкая серьезность ее предыдущих угроз полностью исчезла. Это не предвещало ничего хорошего. Последнее, чего хотела Ария, так это начать терять свои грузовые корабли, что могло бы с легкостью побудить больше ее союзников сбежать от нее, когда они узнают, что происходит. Спектры, безусловно, тоже были крайне нежелательны на улицах Омеги. В заключении Ария решила, что борьба с Советником больше не стоит таких хлопот и риска. — Да пошло оно все, — сказала Т’Лоак и поднялась со своего кресла. — Куда это ты собралась? Ария не ответила на ее вопрос. Т’Лоак бросилась прочь к двери, ударив кулаком по ее сенсорной панели. — Я остановлю подделку этих чертовых деклараций, — с горечью рыкнула Ария через плечо, бросив на Тевос последний свирепый взгляд, и вышла из офиса.

***

Выполняя свое обещание, данное Тевос Ириссе после успешного подписания договора, Советник великодушно зарезервировала столик на вечер в одном популярном ресторане, чтобы угостить другую азари дорогим ужином. Она пыталась выделить для этого время раньше, но в течение последних нескольких недель, потраченных на проблемы, связанные с Арией Т’Лоак, работа непрерывно накапливалась. Теперь, когда гора работы ненадолго отступила, она наконец-то смогла отплатить своей подруге за всю ее преданность, помощь и поддержку во время всего этого ужасного испытания. И вот они сидели среди других известных личностей в своих черных вечерних платьях, подобранных специально для такого случая, вырезы нарядов были очень консервативны в декольте, но щедро подчеркивались шелковым материалом и витиеватыми узорами. — Так ты действительно нашла для этого время? — осведомилась Ирисса, когда они закончили трапезу, и просто сидели за столом, продолжая беседу. — Да, — ответила Тевос. — Моя рабочая нагрузка в настоящее время находится на временном минимуме. Что является… не совсем минимальным в общепринятом смысле… но тем не менее. — Похоже, тебя что-то беспокоит, — заметила Ирисса, придав своему лицу пытливое выражение. Это выражение медленно перешло в подозрение. — На сегодня у тебя была назначена встреча с Т’Лоак, не так ли? Поначалу Советник не предоставила своей подруге ничего, кроме тишины. Честно говоря, Тевос изо всех сил старалась изгнать все мысли об Арии из своей головы, не желая позволить их… контакту помешать ей провести остаток дня в хорошем настроении. Но при одном упоминании имени Арии, она сразу же почувствовала страх. Не страх перед Арией, нет, она больше не боялась ее; но явный страх перед тем, что Т’Лоак открыто предлагала сделать. Они только недавно избежали одного кошмара, и Тевос не собиралась вступать в новый. Все это испытание было болезненно запутанным, особенно когда Тевос объясняла свою собственную терпимость и пассивность в течение первых нескольких мгновений… поцелуя. Эти мгновения были расплывчатыми, как остатки сна, в котором она автоматически принимала самые странные пародии на реальность как абсолютно достоверные. Тевос очнулась только после острой боли на собственной губе, которая словно будильник пробудила ее ото сна. Но, конечно же, Советник все это время бодрствовала, не испытывая никаких галлюцинаций, и ее действия оставались необъяснимыми. Возможно, ее согласие было всего лишь результатом полного шока. Так и было. Это была случайность, несчастный случай, нервная осечка, что угодно, только не осознанное решение. Иначе и быть не могло. Тевос очень хорошо понимала, что любое проявление влечения к Арии будет означать подписание смертного приговора как для ее карьеры, так и для ее психологического здоровья. У нее не было другого выбора, кроме как похоронить это, надежно запереть там, где оно могло спокойно сгнить и умереть, приговоренное к забвению давно стертых воспоминаний. К несчастью, вопрос Ириссы грозил снова пробудить эти мысли. — Да, это было сегодня, — спокойно подтвердила Советник, — и отчет будет готов для тебя завтра утром. — Отсутствие подробностей означает, что все прошло не очень хорошо. Что же она теперь натворила? Дерзкая, как всегда, и так же готовая прийти на помощь при одном только намеке на то, что Ария причинит Советнику еще больше неприятностей, Ирисса не смогла отказать себе в этом вопросе. Тевос решила не лгать, а рассказать ей только полуправду, потому что Ария была настолько великодушна, что в то утро совершила не один, а целых два проступка. — На данный момент я могу описать все в кратце, поскольку только Совет технически имеет доступ к моему отчету в настоящее время. Ария нарушила одно из условий нашего договора, но, по завершению сегодняшней встречи, она дала слово вновь соблюдать все правила. Я до сих пор сомневаюсь в ее искренности, так что нам придется встретиться с ней еще раз через две недели, чтобы проверить, исправилась Т’Лоак или нет. Ирисса откинулась на спинку стула со стаканом воды в руке, мрачно глядя на Тевос. — Знаешь, ты от природы такой нежный и спокойный человек. Но с тех пор, как появилась Т’Лоак, ты стала… злой. Ты стала чаще размышлять, — Ирисса задумчиво покрутила бокал в руке, подыскивая подходящее слово. — Ты стала чаще выходить из себя. Я не могу вспомнить, когда ты в последний раз вела себя агрессивно, пока не случилась эта история. Я уже почти забыла, как звучат твои крики. Тот день был не самым лучшим днем, Тевос. Как и все остальные, в которых присутствовала Т’Лоак. — Среди ужасных у нас были и хорошие моменты, — оптимистично заметила Тевос, пытаясь направить разговор Ириссы в другое русло. — Я думаю, что она плохо влияет на тебя. Ты меняешься, Тевос. Ты становишься холодной, отстраненной, более замкнутой, чем раньше. Теперь ты для меня загадка. Тайна. Ты больше мне ничего не рассказываешь, Тевос, не говоришь, что с тобой происходит. Волны вины захлестнули душу Тевос. Чувства вины и печали из-за того, что все уже никогда не будет так, как прежде. Как член Совета, Тевос недавно столкнулась с целым складом правительственных тайн. Секретность и скрытность пришли к ней вместе с властью, к которой Ирисса не имела никакого доступа и никогда не получит, пока жива Тевос. В некотором смысле, они страдали от небольшой потери в рамках их дружбы. — Ну, хотя конфликт с Арией в конечном счете не уменьшил моего стресса, — сказала Тевос, стараясь не зацикливаться на многочисленных аспектах перемен, происходящих в ее жизни, — я не верю в то, что она является единственной причиной этих… изменений, которые ты обнаружила во мне, если они действительно существуют. Я имела дело со многими другими проблемами одновременно, проблемами, которые поощряют мою замкнутость, как ты утверждаешь. Я осваиваюсь на своей новой должности, Ирисса, и это не очень легкая задача. Это зачастую утомительно и требует моей адаптации. Так вот, это было совершенно уместное понятие. Адаптация. Одной из самых сильных сторон Арии была способность быстро адаптироваться к любым окружающим ее изменениям. Могло ли это быть адекватным объяснением ее внезапной склонности к Тевос, так как Ария поняла за время их разлуки или даже раньше, что она испытывает симпатию к Советнику? Или, опять же, это просто часть культуры Омеги, бесстыдно следовать своим инстинктам, когда они того требуют, потому что им не нужно бояться возможного осуждения, в отличие от Цитадели? Если это был эффект культуры Омеги, то он также легко вписывался в личность Арии. Она была жадной, эгоцентричной, высокомерной, брала все, что хотела и когда хотела. Но что-то в этом инциденте, произошедшим во время их встречи этим утром, намекало на нечто большее, чем просто внезапный порыв. Когда глаза Арии скользили по ее чертам, изучая ее, Тевос обнаружила задумчивость во взгляде Т’Лоак, некоторую интеллектуальную активность, просачивающуюся сквозь ее пристальный взгляд, как будто она обдумывала что-то важное, что-то значимое, что-то уникальное. Тогда Ария казалась жаждущей и одновременно раздраженной. Это был своего рода неистовый ментальный и эмоциональный диссонанс, который сопровождал ее желание чего-то недостижимого, и индивидуальность Арии только усилила это смятение, превратив его в жестокий укус. Но, конечно, Ария была не так проста, и определенно не настолько предсказуема. Тевос печально посмотрела в свой собственный бокал с водой, наблюдая, как свет отражается от его хрустального дна в лучах цвета. О, чтобы подумала Ирисса, если бы узнала, что Тевос все еще размышляет о технических деталях произошедшего события, вместо того чтобы просто изгнать его из своей памяти? Действительно ли она боялась того, что случится с договором, если Ария столкнется с гневом Верховного командования азари, или она просто защищала Арию из симпатии? Она поднесла бокал к губам, чтобы заглушить блуждающие мысли. — Ммм, — тонкий звук слетел с губ Тевос, давая понять, что она собирается заговорить снова. — Я бы рекомендовала своей преемнице, если я оставлю свой пост или погибну раньше Арии Т’Лоак, заменить меня в контроле за выполнением договора. А это, скорее всего, будешь ты. — Ну что ж, Тевос, тебе лучше позаботиться о том, чтобы остаться на своем посту не на один срок, — Ирисса неодобрительно покачала головой, — и тебе лучше прожить долгую жизнь. Потому что если ты ждешь, что я буду поддерживать хорошие отношения с Т’Лоак, то ты перевернешься в своем гробу. Тот день, когда ты внезапно умрешь или не будешь переизбрана, вероятно, станет днем, когда мы начнем войну с Омегой. Тевос мягко улыбнулась чувству юмора своей подруги. — Я бы попросила тебя сохранить хорошее впечатление в моей памяти. Конечно же, ты не можешь отказать мне в этом, не так ли? — К счастью для тебя, скорее всего, нет. Но, пожалуйста, давай больше не будем говорить об этом животном. Я боюсь, что это вызовет у меня несварение желудка. Опять же, Тевос рефлекторно хотела защитить Арию, возможно, указав Ириссе на то, что термин «животное» был слишком грубым и политически некорректным. Но она остановила себя. Если бы она все-таки бросилась защищать Арию, то Ирисса потребовала бы объяснений, почему ее собственная подруга вдруг запретила ей употреблять этот явно точный термин, и ради кого, ради Арии Т’Лоак. А что ответит Тевос? Что Ария Т’Лоак, хотя и не придерживающаяся стандартов Цитадели, морали и социальных кодексов, была таким же разумным, живым существом, способным к блестящим замыслам и планам, что ее отвратительная личность была не чем иным, как интригующим отражением безразличия Вселенной, подобно некоему парадоксу атомов, смотрящих на себя и отвергающих свою собственную органическую составляющую, с мыслями, присущими только амбициям существа, стремящегося увековечить себя? Она упрекнула себя за то, что хотела произнесли эти мысли вслух. — В этом мире существует много всего опасного, — подумала она про себя Тевос. — Вирусные инфекции. Смертельная радиация. Альфа варрены. Но ты не позволяла своим губам приближаться к ним. — Я видела, как другие Советники относятся к тебе, — к счастью для Тевос, Ирисса взяла на себя смелость сменить тему их разговора. — Холодное безразличие от Таркониса, и откровенная ненависть от Делрана. Ты не должна терпеть такое дерьмо ни от кого, Тевос. Особенно от них. — Мы все уладим. Когда-нибудь, я уверена. — По крайней мере, матриархи довольны тобой. — Да, я разговаривала с несколькими из них пару дней назад, — ответила Тевос, благодарная за то, что Ирисса напомнила о хороших новостях. — Я признательна им за их поддержку. Я полагаю, что они довольны результатами не потому, что кто-то из них испытывает симпатию к Омеге, а потому, что договор защищает азари от многих проблем, связанных с системами Терминуса в будущем. — Совершенно верно, и я пришла к такому же выводу. Ты слышала о том, что произошло между матриархом Бенезией и матриархом Этитой на днях? Тевос нахмурила лоб, сразу же начав размышлять о том, что же могло произойти между этими двумя. — Нет, я ничего не слышала. Что случилось? — Ну, — начала Ирисса, понизив голос, чтобы уменьшить вероятность подслушивания, — во время заседания они опять поссорились. Бенезия закричала на Этиту. Бенезия. Кричала. Да, и перед другими матриархами тоже. А потом, как сказала мне матриарх Алайя, они покинули комнату, чтобы продолжить свой спор, но уже шепотом. Ну, знаешь, агрессивно перешептывались между собой. Алайя сказала, что Этита все время повышала голос, потом снова замолкала, а потом снова повышала его. Советник мрачно кивнула. — А потом, — глаза Ириссы внезапно загорелись скептицизмом, — Алайя вышла, чтобы убедиться, что заряды биотики не вспыхивают, и видит, как они держатся друг за друга. Просто стояли там, в каком-то углу темном, обнявшись, совершенно безмолвно. Они вместе уже полвека, и до сих пор никто не понимает, как они вообще могут быть парой. Они такие разные. Как ты думаешь, их отношения долго продержатся? — О, я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Ты имеешь в виду долго, то есть на всю оставшуюся жизнь? — Да. — На самом деле, Ирисса, это невозможно предсказать. Но я думаю они будут вместе, вполне возможно, до тех пор, пока они обе будут терпеть различия друг друга, — во время долгого молчания, которое повисло между ними, Тевос придумала замечание, чтобы как-то немного разрядить обстановку. — Мы должны рекомендовать Дилинагу Бенезии. — О, мы точно должны, — Ирисса позволила себе рассмеяться. — Однако Бенезия — невероятно начитанный человек. Скорее всего, она уже давно прочла ее труды. При упоминании о Дилинаге Тевос предалась собственным воспоминаниям о днях, когда она была еще девой, тогда они с Ириссой вместе учились в одном из Университетов на Тессии. Она вспомнила их урок по социологии и некую лекцию, которая привела к появлению первых работ Дилинаги. В тот день их профессор обратилась к историческим событиям, которые породили рассматриваемые теории: инцидентам из давних времен, когда, как и в настоящие дни, Тессия была разделена на множество независимых регионов, с процветающей свободной торговлей между всеми территориями. Однако, как и у всех рас, у азари также были свои диссиденты; восставшие военачальники во главе ревностных мятежей, угрожали захватом соседним регионам. Но войны все еще были редкостью, так как переговоры были более частым и более успешным вариантом. И, как заметила их профессор, поразительный успех компромиссов не был случайностью. Затем она вывела на экран небольшой список имен древних азари, которые когда-то чуть было не спровоцировали массовые войны, предоставив студентам доступ к их историческим профилям, данные о которых показывали, что это были за азари. Как и следовало ожидать, мятежники были агрессивными и эгоистичными личностями, которые использовали свою природную харизму и амбиции, чтобы вдохновить тысячи азари следовать за ними в то, что они называли священными войнами. После того как студенты сделали свои весьма предсказуемые замечания о «варварских» азари, профессор представила им еще один список имен и описания другой группы лидеров. Эти азари были доброжелательными посредниками. Нежные, мудрые и добрые женщины. Когда одна из студенток спросила профессора о роли этих новых азари, то она открыла им поразительный факт, что именно эти азари заключали мир между своими домами и домами «варварских» азари, и многие из них вступали в брачные союзы со своими бывшими врагами. А они сидели в классе, где было полно беспрестанно хихикающих дев. Тексты Дилинаги были розданы, когда смешки стихли, но через какое-то время эти книги только вызвали еще большее волнение. Учебник представлял собой длинное собрание эссе, в котором время от времени появлялись стихи о глубинах этого странного явления, зафиксированного на протяжении всей истории — тяготения азари к тому, что отличалось от них. Тевос вспомнила, как краснела на протяжении всей лекции, потому что в этой книге было много эротических сюжетов. Она всегда была гораздо более скромной, чем Ирисса, которая, с другой стороны, любила эти уроки исключительно за то, что они вызывали такие моменты. Как бы то ни было, Тевос была любознательной уже тогда, и все еще читала книги с чистым любопытством и стремлением что-либо из них почерпнуть. В конце концов, она всегда питала странное очарование к вещам, которые заставляли ее чувствовать себя неловко, вероятно, потому что ей всегда хотелось постичь что-то новое. Социологическая актуальность работ Дилинаги применительно к их нынешней эпохе воспринималась как нечто вроде жуткого пророчества о способностях азари сливаться с другими видами. Естественное желание слиться с тем, кто отличался от них самих, распространялось на другие системы, на другие расы, которые, как они обнаружили, были пригодными партнерами для спаривания. И конечно, эти новые расы предлагали гораздо больше разнообразия, чем то, что существовало среди них самих. Это ознаменовало начало новой эры, когда появление других рас изменило культуру азари, оттолкнув их от самих себя, поскольку они ассимилировали новые социальные нормы, стандарты и, к сожалению, отношения, дискриминирующие чистокровных. Пока мысли Советника блуждали внутри ее головы, она начала ассоциировать лекцию с ее необъяснимыми отношениями с Арией Т’Лоак. И конечно же, эта ассоциация мгновенно заставила ее почувствовать себя плохо из-за того, как идеально она подходила. Это объясняло ее естественное желание узнать о ней больше, стать ее союзником, а не врагом. Это объясняло ее растущую близость, и то, как легко и без колебаний она схватила ее за руку, а потом сегодня утром позволила ей это сделать. — Остановись, — сказала она себе. — Остановись прямо сейчас и не размышляй дальше. Тебе нужно перестать думать об этом. Размышления об этом только все ухудшают. Ты же не та древняя азари. То, что произошло сегодня, было небольшим инцидентом, недоразумением или недопониманием, и ты положишь этому конец. Ты сказала это Арии, и это было чистой правдой. Чем больше ты будешь думать об этом, тем более серьезной проблемой это станет. Просто забудь об этом, и оно исчезнет. В безмолвном отчаянии Тевос заменила свои мысли об Арии Т’Лоак на более безобидные, дополняя свои воспоминания о ее университетских днях, включая в них дополнительные воспоминания о ее дорогой подруге Ириссе. Они встретились только из-за их общего интереса к юриспруденции и возможной карьеры в политике, что привело их к многочисленным общим темам для разговоров и решению учиться вместе. Дружба постепенно становилась все более крепкой, и Тевос, от природы независимый и одинокий человек, приобрела незаменимую подругу. Конечно же, ее одиночество противоречило натуре Ириссы. В то время как аристократические манеры Тевос были безупречными и приводили почти всех к чрезвычайно высокому мнению о ней, Ирисса чаще намеренно искала светских встреч, вследствие чего приобрела многочисленных половых партнеров в свои девичьи годы. Тевос была довольно сдержанной в этой области, и казалось, что она находила удовольствие только в компании чрезвычайно начитанных и высокоинтеллектуальных людей, и даже тогда отношения редко выходили за рамки второстепенных интрижек. И со временем эти скудные романы практически сошли на нет, особенно когда ее карьера начала подниматься в гору. В свете этого Ирисса не раз называла ее высокомерной. В целом, Ирисса была скорее сестрой, чем кем-либо еще, особенно учитывая тот факт, что у Тевос больше не было живых братьев и сестер. Она была единственной дочерью своей матери, которая родила ее относительно поздно. А у отца Тевос, влиятельного турианца с военным прошлым в молодости, а также владельца многочисленных коммерческих предприятий в более поздние годы, было двое детей от предыдущего брака. Тевос почти не помнила их. Старший его сын погиб на военной службе, когда ей было всего четыре года, а младшую дочь она в последний раз видела живой на большом семейном собрании, когда ей было пятьдесят четыре. К тому времени ее отец уже давно умер, а мать последовала за ним через несколько столетий спустя, вскоре после того, как Тевос начала работать в Посольствах. Воспоминания казались такими далекими для нее, как будто они больше не были ее частью, или как будто они принадлежали другой версии ее личности, которую она утратила, став Советником. Именно в этот момент Тевос заметила, что чувство одиночества просачивается в ее сознание, вызванное не только пониманием того, что она, по сути, начала забывать о своем происхождении, но и тем, что она теряла маленькие кусочки последнего фрагмента этого чувства: дружбу Ириссы. Она не потеряет Ириссу, хотя они и были слишком близки к тому, чтобы позволить этому случиться, но она пообещала себе во что бы то ни стало не допустить этого. — С тобой все в порядке, Тевос? — голос Ириссы вывел ее из задумчивости. — Ты выглядишь бледной, и… А что случилось с твоей губой? Тевос застыла, ее зрачки стали чуть шире, чем обычно, когда она поднесла руку ко рту, чувствуя едва заметную боль от полученной раны. — Я укусила себя, — солгала Советник, все еще слегка взволнованная, — за обедом. Когда Ирисса бросила на нее подозрительный взгляд, Тевос внезапно почувствовала головокружение и ее снова охватила дурнота. — Ты уверена, что все в порядке? — Я чувствую небольшую головную боль, — призналась Советник, слегка потирая двумя пальцами один из висков. — Скорее всего, это от стресса, либо от усталости. — Тогда, наверное, нам пора уходить, — сказала Ирисса, поднимаясь со своего места с искренней заботой о здоровье своей подруги. Она протянула ей руку, и Тевос ухватилась за нее, чтобы не упасть. Они оставили свой столик позади, и Советник азари страстно пожелала, чтобы она так же оставила позади свои тревоги и душевные терзания.