paper love

Настоящее, середина октября

— Какая приятная встреча, мальчики! — миссис Тозиер заметила Билла и Стэна, сразу же принимаясь их обнимать. Оба возвышались над ней на целую голову, но под ее натиском они согнулись в три погибели, потому что она притянула каждого из парней за шею для приветственных объятий. — Какие вы стали большие, — казалось, женщина сейчас расплачется, но как только она заметила Ричи, ее голос сразу стал чуть жестче. — Ох, Ричард, ты давно расчесывался? — Что ты здесь делаешь, ма? — Тозиер отвел ее за локоть в сторону и мягко клюнул в щеку. — Ты могла бы предупредить, я бы встретил тебя. — Брось, Ричи, я не беспомощна, — женщина отмахнулась от сына, как от назойливой мухи, и с интересом осмотрела гостиную, переходящую в кухню. — Эдди, тут чувствуется твоя рука, милый, — она отошла от Ричи, успевшего закатить глаза и раздраженно фыркнуть, и погладила Каспбрака по голове. — Наверняка он сидит на твоей шее, да? Каспбрак, внезапно вспомнив последнюю встречу с матерью Ричи, напрягся. Но не от того, что Ричи мог забыть сказать ей, что они с Эдди расстались, а наоборот, что рассказал это. Почему-то это показалось чертовски важным. — Все в порядке, миссис Ти, он просто душка, — Каспбрак постарался мило улыбнуться, хотя в эту секунду буквально ощутил на себе взгляды своих друзей, про которых уже успел забыть. — Все же за четыре года я привык к нему окончательно. Мэгги довольно потрепала Эдди за щеку, тогда как Ричи наоборот смотрел на него немного раздосадованно. Стэн переглянулся с Биллом и заинтересованно посмотрел на миссис Тозиер. В его глазах вспыхнул опасный огонек, и Ричи не успел буквально несколько секунд, пытаясь подойти ближе и заткнуть его, когда Урис обогнул стол, вставая ближе к матери друга. — Они и правда смотрятся хорошо вместе, да? — парень положил ладонь на предплечье женщины и мягко сжал. Дьявол, который частенько показывался в Стэнли, сейчас очень отчетливо читался в его зрачках. — Тебе ли не знать, Стэн, — миссис Тозиер похлопала Стэна ладонью по лежащей на ее плече руке. — Удивительно, что Андреа не говорила мне об этом, — продолжила она, и глаза Уриса будто зажглись. — О, я сам в шоке, — Стэнли очаровательно улыбнулся, хотя его улыбка и не коснулась глаз. Эдди уже мог слышать его бесконечные вопросы в своей голове, тогда как Билл просто давился беззвучным смехом. — Эдс, можно тебя на минутку? — Ричи без лишних слов схватил Каспбрака за пальцы, слишком удобно переплетая с ними свои, и увел его в свою комнату. — Что это было? — Разве я не твой парень? — Эдди даже не делал попыток высвободить руку, стоя к Тозиеру так близко, насколько это было возможно. — Разве не об этом ты просил меня два месяца назад? Ричи уставился на него, глядя во все глаза, и в темноте комнаты они блеснули… странно. Каспбрак сглотнул, ожидая сейчас от лучшего друга поистине все что угодно. — Я думал, что ты ясно дал мне понять, что ты был недоволен. — Брось, Рич, как бы я ни дулся, я не могу подставлять тебя. — Ты не обязан. Его тон прозвучал отстраненно, и Эдди буквально ощутил прохладу на своей коже, когда Ричи выдохнул и все-таки отцепил пальцы. Будто что-то оборвалось внутри Каспбрака, и он сделал шаг назад. «Что за чертовщина?» — Да, конечно, ты прав, — Эдди отошел еще немного, ощущая, как горели его глаза и щеки. — Ты прав, кому я нужен вообще? — он вдруг понял, что находился в чужой комнате, где все было пропитано Ричи — его кровать, его вещи. Запах пены для бритья и пиццы. Паника охватила Каспбрака с головой, и он обхватил себя руками, глубоко вдыхая и выдыхая. — Дерьмо, что? Нет, Спагетти, — внезапно Тозиер оказался чересчур рядом, он делил один воздух с Эдди, и от этого не становилось лучше. — Целый месяц ты выносил мне мозг, делая меня виноватым. Я и правда поверил в то, что я виноват, что ты обиделся, что я действительно говнюк. А сейчас ты делаешь это. — Прости. Тебе следует пойти и сказать маме правду. — И сделать ее приезд сюда бессмысленным? Она же высосет нам мозги через уши, Эдс, ни в коем случае, — Ричи тихо рассмеялся, и от этого великолепного звука у Каспбрака задрожали колени. — Черт, я не понимаю тебя. Ты ведешь себя, как самый настоящий мудак, я решил помочь тебе, а ты все равно недоволен, — Эдди отошел к окну и, отодвинув штору, открыл его. — Я веду себя как мудак? — густые тозиеровские брови подпрыгнули от удивления и тут же сошлись на переносице. — А ты, хочешь сказать, нет? — При чем тут я вообще? Ричи опять вылупился на него, все еще пребывая в изумлении, и снова сократил расстояние между ними. — Ты сейчас шутишь? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — в голове красным огнем опять вспыхнуло подозрение о том, что именно Эдди был причастен к несносному поведению Тозиера, и Каспбрак насупился, слушая. — Ах, вот как? — серьезный тон Ричи заставил напрячься вспять. — Мама уедет, и я расскажу ей, что мы расстались. Потерпишь неделю? Ну, или сколько она там собралась жить у нас. Я соберу свои шмотки и тоже съеду, чтобы не мешать тебе не понимать, о чем я говорю, — он подошёл к двери и уже собирался открывать ее, когда Каспбрак резко хлопнул ею прямо перед носом. — В чем дело? Нельзя говорить такое и молча уходить, — Эдди облокотился на дверь, хотя и прекрасно понимал, что это не остановило бы Ричи, если бы он захотел выйти. — Я думал, — неохотно начал Тозиер, неуверенно закусив губу, — думал, что ты игнорируешь меня. Делаешь вид, что ничего не было, но все оказалось намного хуже, Эдди, ты просто не помнишь о том, что ты сделал, — его собственное имя буквально резануло по слуху, и Каспбрак совсем растерялся. — Да что я сделал, объясни, Ричи! — не выдержал Эдди и схватил Тозиера за руку. Тот на крошечное мгновение сжал влажные пальцы и выдернул ладонь из тисков. Большие глаза Каспбрака, карие и блестящие, казались такими невинными и потрясающе красивыми, что упрямство Ричи вдруг дало тоненькую трещинку, которая, может, могла бы дать надежду на что-то хорошее и светлое. Но Тозиер зажмурился, сильно тряся головой из стороны в сторону, и отступил ещё. — Пойдём, нас ждут, — будто сопротивляясь из последних сил, Ричи все же вдохнул запах Эдди полной грудью, когда проходил мимо, и положил руку ему на плечо. — Все в прошлом, Эдс. Они вышли из комнаты, и Тозиер нацепил на лицо такую тёплую и радостную улыбку, что Каспбраку стало не по себе. Как будто не он только что сказал, что ему лучше уехать, чем терпеть непонимание Эдди. Вернее, ему легче уехать, чем объяснить. — Ты такой негостеприимный, Ричард, я слишком плохо тебя воспитала, — миссис Ти уже сидела за столом в окружении Стэна и Билла, а перед ней стояли столовые приборы. — Заставляешь своих гостей помогать мне. Урис злорадно оскалился и тут же рассмеялся по-настоящему, замечая, как Ричи и Эдди одновременно закатили глаза. — Ма, налить тебе вина? — Тозиер мягко опустил руку на спину Каспбрака, подталкивая его вперёд, и направился к шкафчику. — Твои друзья обо всем позаботились, — женщина приподняла стакан над головой и подмигнула сыну. — Ах, какие прекрасные молодые люди эти мои друзья, жаль, что мое сердце принадлежит одному милому коротышке, — взяв своё пиво со столика, где Ричи его оставил, он подошёл к Эдди и ущипнул его за бедро, на деле ухватив всего тёплую ткань штанов. Щеки Каспбрака зарделись, но в ответ он хлопнул парня по заднице, когда тот отвернулся, и смущенно улыбнулся, видя, как медленно Ричи повернулся обратно, сверкнув очками в приглушённом свете кухни. Выражение его лица не читалось, но почему-то Эдди померещилось, что уголки его губ дёрнулись в улыбке. Видеть какой-то подтекст в словах Ричи не хотелось, потому что, во-первых, Эдди внутренне желал, чтобы его слова были правдой, а во-вторых, Эдди не мог не думать о том, что эти же слова могли быть адресованы Джеку. Отвратительно симпатичному, смазливому, невысокому, — Каспбрак был уверен в этом на сто процентов — крашенному блондину, размышлять о котором вовсе не хотелось. Но он ворвался в мысли со скоростью урагана, портя мнимо отличный настрой Эдди, потому что теперь как только Ричи будет уходить из дома подальше от глаз матери, это будет означать его визиты к Джеку — и в этом Каспбрак тоже был уверен. — Как твоя работа, Эдди? — миссис Тозиер подошла к нему и, подняв руку, принялась зачесывать волосы на одну сторону, видимо, пытаясь сделать их более опрятными, хотя Эдди знал, что это было бесполезно. После того, как пареньку стукнуло пятнадцать в далеком прошлом, его гормоны взбунтовались, превратив его голову в настоящее гнездо, делая Каспбрака невероятно похожим на Ричи. Отличие было в том, что Эдди обычно стригся короче и пользовался гелем, тогда как Тозиер забивал большой и толстый хер на свой внешний вид, хотя и в обычной простыне мог выглядеть как минимум полубогом. А лучше вообще без простыни, пронеслось в мыслях Каспбрака, и он ощутил, как снова покраснели его щеки. Кровь, уже успевшая немного разбавиться пивом, ударила в голову, но совсем не ту, которую бы сейчас выбрал Эдди собственноручно. — Хоть я и устаю, я понимаю, что могу принести много пользы людям. Приятно, наконец, воспользоваться накопленными знаниями, — Эдди все же увернулся от маленькой ладошки, настырно приглаживающей его вихры, и женщина улыбнулась ему. — Вот, Ричард, нормальные люди работают на нормальной работе, а не шляются где попало. — На эту реплику Тозиер щелкнул языком, замечательно зная, что последует дальше. — Да, ма, Эдс будет моим кормильцем. Всегда мечтал стать альфонсом, разве ты не знала? — Ричи развалился на диване, кладя длинные ноги на Стэна, и парень тут же скинул с себя тяжелые конечности друга. Тозиер фыркнул и нагло закинул их обратно, вырывая из уже покрасневшего от алкоголя Билла смех. — Или вот малышки-Стэнбро, глянь, какие они сладкие. — Ричи, какой же ты все-таки грубый. Нужно ценить своих друзей, — миссис Ти пригрозила сыну пальцем, а он лишь послал ей воздушный поцелуй, даже не смотря на нее. — Он же не сильно напрягает тебя, да? Я знаю, каким он бывает невыносимым, — женщина склонилась над столом, обращаясь уже к Эдди. — Даже если и так, ма, он все равно не скажет тебе, его молчание куплено. Ты откормила чертовски крутую задницу! — Ричард! Все в комнате рассмеялись, включая Эдди, который просто обожал общение Ричи с его матерью. Впрочем, он обожал и саму Мэгги Тозиер, потому что она была воплощением понимания и той матери, что у самого Каспбрака никогда не было. Безусловно, иногда Эдди скучал по своей маме, но эти проблески часто были всего лишь данью уважения к женщине, которая произвела его на свет. Парень даже не хотел думать о том, что было бы, если бы Соня до сих пор была жива, потому что ни в одном страшном сне Эдди не мог представить реакцию своей матери на ориентацию единственного сына. Каспбрак вздрогнул, освобождая себя от пут воспоминаний, в который раз думая о том, что Ричи действительно повезло с родителем. К слову, про его отца думать не хотелось совсем. — Все в порядке? — Эдди нехило тряхнуло, когда рядом он увидел Ричи, и выдавил из себя улыбку. — Думаешь о маме? — тихо спросил он, и Каспбрак глянул на него исподлобья. Конечно, он понял. Всегда понимал. То ли видел тени прошлого в глазах, то ли выражение лица всегда принимало один и тот же вид, но если Тозиер был рядом в тот момент, когда Эдди утопал во флэшбеках, он всегда безошибочно угадывал, о чем именно Каспбрак думал. И от этого, как и сейчас, часто становилось не по себе. И как будто не было никаких неурядиц между ними, никакого недопонимая и недомолвок. Эдди молча кивнул, сильнее сжимая пальцы на мягком металле пивной банки и оставляя там вмятины, но потом все же поднял голову и еле слышно сказал: — Нам нужно поговорить, Ричи. Тозиер громко вздохнул. — Тебя все устраивало весь месяц, а сейчас ты решил во всем разобраться? — он опять отстранился, но в этот раз Каспбрак жестко взял его за запястье и притянул обратно. — Я не знал, что сделал что-то не так, Рич, — Эдди посмотрел на него серьезно, — неужели ты думаешь, что я игнорировал бы тебя специально? Ричи зажмурился и потер глаза под очками. Каспбраку казалось, что время остановилось, что воздух превратился в вакуум, а кровь в венах застыла. Что ответ на такой, очевидно, простой вопрос, ввел лучшего друга в ступор. — Окей, Эдс. Давай позже, ладно? — Тозиер мягко — даже как-то ласково — обхватил пальцы Эдди поверх своей руки и тихонько сжал. — Кажется, нам снова придется спать в одной кровати. И в этот раз Каспбрак не будет против. Весь оставшийся вечер Эдди провел, как на иголках. Что делать, что говорить, что спросить в первую очередь, как не забыть собственное имя. Его нервозность, вероятно, была заметна всем остальным, потому что один лишь только Билл спросил, все ли в порядке, раза четыре. Это не считая Стэна и, конечно, миссис Тозиер, которая хоть и делала вид, что верила парням, все же зорко следила за ними. Под конец вечера к нему уже подошёл сам Ричи, положил свою крепкую ладонь на его плечо и попросил расслабиться, потому что его мама начала слишком наседать ему на уши. Каспбрак в ответ лишь скованно улыбнулся. День прошёл совсем не так, как того хотелось парню, но, возможно, если Ричи расскажет ему, в чем он провинился, объяснит, что к чему, и позволит извиниться… Может, если выслушает его, все наладится. И тогда они расставят все точки над I, и Эдди разберётся во всех своих непонятных ощущениях, а Тозиер перестанет быть таким засранцем. Когда парни, попрощавшись, ушли, хотя Стэн настойчиво обещал написать в общий чат, и Каспбрак принёс миссис Тозиер стопку чистого белья, она внимательно посмотрела на него, будто пытаясь считать информацию, и слишком понимающе улыбнулась. — Ты спишь в моей комнате, ма, — Ричи провел ее в свою комнату, мысленно благодаря Эдди за то, что он вынудил его убраться в своём пристанище. — У вас разные комнаты? — женщина с интересом оглядела скудно обставленное помещение — кофейный столик, кровать да бельевой шкаф. В углу была прибита маленькая полочка, хлам на которой так и остался пылиться. — Эдс работает по жёсткому графику, а я часто прихожу поздно и сплю до обеда. Приходится жертвовать совместным сном, — спокойствие в голосе Ричи удивляло, Каспбрак был уверен, что запнулся бы сотню раз, прежде чем смог выдавить из себя какую-то правдоподобную ложь. — К тому же его книги занимают слишком много места, а у меня в комнате даже шкафа нет. Миссис Тозиер молча согласилась и принялась застилать свежее постельное белье, отказавшись от помощи Эдди и уверив его, что она справится. Каспбрак же только надеялся, что у Ричи хватает мозгов убирать грязные простыни сразу же после того, как они пачкаются, а не продолжать спать на шедеврах абстракционизма в ультрафиолете. — Спокойной ночи, ма, — Тозиер сухо чмокнул мать в щеку и вышел из ее временной комнаты, прикрывая за собой дверь. Эдди уже ждал его у себя, сидя на кровати и нервно дёргая края своей старой и любимой рубашки. Как только Ричи вошёл, Каспбрак вскочил со своего места, не находя покоя и приближаясь к парню. Между ними оставалось не больше метра, когда Эдди неожиданно замер, потому что Тозиер выглядел уставшим и каким-то разбитым. Давить на него совершенно не хотелось, но любопытство и страх, гложущие Каспбрака изнутри, все же заставляли Эдди действовать. — Прости, Рич. Видимо, я ступил конкретно, раз ты настолько сильно злишься на меня, — Эдди смотрел на Тозиера умоляюще и обезоруживающе. — И мне правда жаль, что... — Не стоит говорить этого, если ты на самом деле этого не чувствуешь, — как-то жестко ответил Ричи, обрывая и без того неуверенную речь. — Зачем тебе это? — он отошёл к кровати и сел, ощущая себя немного неловко в уютной и тёплой комнате Эдди. — Ты всегда был добр ко мне, Рич, и я совсем не понимаю, что изменилось. Я, — Каспбрак услышал шум бушующей крови в ушах и сглотнул вязкую слюну, — знаю, что ты... Что я... — язык не хотел слушаться, и в конце концов Эдди замолк, не сумев подобрать правильные слова. — Я действительно вёл себя, как идиот, соглашусь, — Тозиер смотрел пристально, не моргая. — И я на самом деле не хотел делать тебе больно, но так вышло. Ты сам сказал, что все это глупости, что стоит жить сегодняшним днём, что все уходит со временем, — парень все говорил, вгоняя Каспбрака в отчаяние, потому что не понимал ничего из того, что сейчас было сказано вслух. — Сейчас у меня есть Джек, мне с ним комфортно. Он любит мои шутки и не считает их дерьмом. Впрочем, как и все остальное, — закончил он совсем тихо и отвернулся, глядя на жёлтую лампочку в торшере. — Но я не думаю, что твои шутки плохие, Ричи, — Эдди, двигаясь на свой страх и риск, все же сел рядом с Тозиером на кровать. — И все остальное тоже. Почему ты так строг ко мне? Ричи обернулся, вдруг понимая, что Каспбрак с его выразительными огромными глазами сидел непозволительно близко. Что он сам нарушил свои же правила, установленные месяц назад, пусть он их и не помнил. Что его ладони — такие маленькие для парня и хрупкие — так и норовили лечь на тозиеровское колено, вызывая столько эмоций и ощущений, что от их изобилия аж тошнило. Возникало ли у Ричи чувство, что он чересчур переигрывал, делая из себя недотрогу? Да. Думал ли Ричи, что Эдди не то чтобы был виноват? Безусловно. Хотел ли он прекратить это ребячество и прижать Эдди к себе, прося прощение? Абсолютно. Но гордость, задетая и униженная, все ещё пускала языки пламени в его сердце, и никакая чёртова влюблённость не могла ей помешать. И даже осознание того, что Эдди — его невероятный и потрясающе любимый Эдс — сейчас сгорал от непонимания и страха, не могло прекратить этот пожар внутри Ричи. Он любил долго и крепко, а когда его надежды внезапно оказались растерты в прах, болезненность переросла в месть. Бессмысленную и беспощадную. Но трещина, которую ещё днём проложил Эдди, начала крошиться под взглядом красивых и родных глаз. Под видом этих бесконечных родинок, густых ресниц и вздёрнутого носа. — Ты можешь вспомнить. И тогда мы поговорим на чистоту, Эдс.