paper love

Ладони — маленькие и узкие — жадно исследовали горячее тело. Оно было мокрым, ярко-пахнущим и бесконечно красивым в серебристом свете луны, а широкую спину, покрытую гусиной кожей от прохлады, хотелось целовать до исступления. И губы буквально зудели от этого невероятного желания. Возбуждение накатывало волнами, оно неистово исследовало каждый участок пульсирующей жаром кожи, болезненно отдавая в пах. Эдди простонал в сгиб локтя и прикрыл глаза, мечтая, чтобы эта пытка кончилась. Или продолжалась безумно долго, это совсем неважно, если рядом будет он — такой необходимый, вожделенный и самый лучший. Каспбрак провел ладонью по чужой груди и на миг остановился, чувствуя кончиками пальцев полыхающее под ребрами сердце. Коротко стриженные ногти впились в раскрасневшуюся от горячих поцелуев кожу, рука опустилась чуть ниже, и указательный палец ласково царапнул напряженный сосок. Парень под Эдди задушенно замычал и толкнулся бедрами вверх, чуть подкидывая его на себе. Крепкие руки забрались под влажную футболку, собирая ее на талии, и длинные пальцы впились в худощавые бока, пригвождая ягодицы к бедрам. — Эдс. Эдди посмотрел в блестящие луной карие глаза Ричи и наклонился, обхватывая его губы своими. Такие сахарные, пухловатые и манящие, что Каспбрак несдержанно клацнул зубами, пуская крохотную каплю крови в свой рот. Тозиер зашипел и сжал ладони сильнее. — Ричи. Эдди всхлипнул от того, насколько вкусно это имя ощущалось на языке, и виновато поцеловал место укуса, спускаясь ниже под подбородку и тут же уходя выше, к скулам. — Эдс? — Ричи. Каспбрак проехался ягодицами по твердой эрекции Тозиера и вновь застонал, ощущая на своих запястьях железную хватку. Дыхание сбилось, ноги сводило от возбуждения, и член уже неприятно терся о хлопковую ткань боксеров. — Эдс? Его сильно тряхнуло, и вдруг Эдди распахнул глаза, видя перед собой только чернильную темноту ночи. Сердце больно колотилось в груди, и дыхание парня наверняка было таким громким, что именно оно и разбудило Ричи. — М? Все ещё не соображая, Каспбрак потёр слипшиеся веки и попытался увидеть Тозиера, на деле замечая лишь очертание его лохматой головы. — Ты звал меня. Его ладонь все ещё держала узкое запястье Эдди, но он совсем не думал об этом в этот момент, потому что голова наполнилась обрывками неожиданно стыдного и горячего сна. — Да, я, — я «что?», пронеслось в мыслях, — прости, я не хотел будить тебя, — справа, там где лежал Тозиер, прогнулся матрас, и Эдди чуть накренился вбок, приваливаясь к другу. Лицо полыхало от стыда, потому что парню ещё никогда в жизни не снились эротические сны, а уж с участием лучших друзей, с участием Ричи, — и подавно. — Ты в порядке? — на влажной щеке Эдди почувствовал прохладное дыхание Ричи. Теперь темнота немного рассеялась, и Каспбрак мог заметить на нем его старую футболку, заношенную и с дырками, которую сам же и вынудил надеть перед сном. Нижняя часть тела была скрыта махровой простыней, и прямо сейчас это дарило Эдди облегчение. «Я ни хрена не в порядке», — захотелось ответить Каспбраку, но он лишь вымученно застонал в ответ. — Все в порядке, — для убедительности он кивнул. — Ненавижу сны. Ричи только хмыкнул в ответ и лёг на подушку, взбивая ее и устраиваясь удобнее. Эдди, посидев ещё несколько секунд, улёгся тоже, оказываясь лицом к лицу с виновником своего пробуждения. — Что-то плохое? — уже сонно спросил Тозиер, зевая. «Да, потому что ты прервал меня» — Я бы так не сказал, — все же ответил Эдди, чувствуя краску даже на кончиках пальцев, — просто не ожидал увидеть тебя во сне. — Надеялся смыться от меня хоть где-то, маленький засранец? — вопрос был тихим, похожим на тот, который обычно не должен быть услышан. Но Каспбрак его услышал и фыркнул, выдыхая чуть ли не в чужие губы. — Даже если бы смог, все равно не хочу, — тоже еле слышно произнёс Эдди. До ноздрей донёсся запах Ричи, ментоловый с пивом (странное сочетание), и Каспбрак потянул воздух носом. — Рич? Глубокое дыхание рядом сигнализировало о том, что Ричи уже спал. У него никогда не было проблем с тем, чтобы уснуть быстро, Эдди всегда поражался этой способности и даже немного завидовал. Каждый чертов раз, когда они с Тозиером не спали допоздна, играя в карты или болтая у всякой чепухе, а на следующий день нужно было в школу, Ричи засыпал как младенец спустя минуту после импровизированного отбоя Каспбрака, тогда как сам Эдди ворочался еще добрых полчаса, чтобы улечься поудобнее, проверить, стоял ли будильник, выпиты ли все нужные витамины, и было ли рядом запасное одеяло для Ричи. Друг прекрасно знал, что иногда Эдди ворочался чересчур много, закручиваясь в одеяло и оставляя Тозиера в холоде, но всегда стойко отказывался от запасного, предпочитая спать под одним покрывалом с Эдди. Сначала Каспбрака это приводило в ступор и даже немного забавляло, но потом, когда Эдди стал немного старше, и ему стали понятны мотивы лучшего друга, он просто стал класть запасное одеяло, укрывая Ричи в те ночи, что он оставался у него. Сейчас у Эдди не возникло ни единой мысли, зачем он позвал Ричи. Может, потому, что зрение вернулось в норму, и теперь парень мог разглядеть те самые губы из его постыдного сна, — притягательные и, он уверен, сладкие — на которые он еще никогда не смотрел так. Или, может, потому, что красивое лицо напротив выглядело сейчас безмятежным и спокойным, на нем не было ни дразнящей ухмылки, а брови не были нахмурены и не испещряли высокий лоб кривыми морщинками. Эдди неожиданно необходимо стало дотронуться до пухлых губ и ощутить их вкус самому, чтобы убедиться — да, они настоящие и сводящие с ума. Но Каспбрак стыдливо одернул себя и отвернулся, чувствуя, как сердце билось где-то в горле и мешало нормально дышать. «Чертовщина»

***

Когда Эдди проснулся, Ричи в кровати не было. Почему-то он очнулся с мыслями о нем, и пока парень не вспомнил события прошлой ночи, потягиваясь и нежась под пока еще теплыми осенними лучами, ему это утро даже нравилось. Но потом на него обрушились картинки из сна, и стыд снова окрасил его лицо в красный, а утренняя эрекция, которую до этого момента Эдди даже не замечал, неприятно запульсировала. Каспбрак сильно сжал веки, хмурясь, и упал обратно на подушку. Рука непроизвольно опустилась на пах, и Каспбрак положил ладонь поперек члена, крепко обхватывая его. Прикосновение принесло мимолетное облегчение, это было нормально, потому что Эдди каждый раз решал свою проблему именно так. Отличие было в том, что сейчас он хотел закончить. Без задней мысли — а лучше бы она все-таки возникла — Каспбрак сделал движение вверх-вниз, чуть расслабляя ладонь и плечи, и выдохнул, чувствуя грудной клеткой вибрацию воздуха. Так, сейчас он пойдет в душ, еще раз отругает себя за несдержанность и за грязные мысли, тогда, может, он возьмет себя в руки и подумает, наконец, когда он сказал Ричи то, что сказал. — Эй, соня, ты… Ричи осекся, заходя в комнату и видя, как Эдди чуть заторможенно дернул ладонью в испуге. Парень резко сел на кровати, и его лицо — ужасно милое в этой неловкости — краснело сильнее с каждой секундой. Тозиер облизнул губы, растягивая их в усмешке и понимая, что он действительно не сможет сдержаться от комментариев в данной ситуации. — Пять минут, ма! — его голос, веселый и бодрый, повис в глубине помещения, и Каспбрак с ужасом вспомнил, что миссис Тозиер здесь, в его квартире, на его кухне, вероятнее всего, слушала радио и пекла блинчики на завтрак. — Так тебе хватило всего одной ночи, чтобы так бессовестно дрочить на меня? — Ричи прикрыл за собой дверь, а Каспбрак услышал слишком отчетливый и оглушающий щелчок замка. Эдди всем своим нутром ощутил, что отпираться бессмысленно, поэтому он перевернулся на живот, скрывая свою проблему, и недовольно посмотрел на лучшего друга. — Это просто утренний стояк, отстань, — произнес он, надеясь, что Тозиер поверит ему и уйдет из комнаты. Но Ричи стоял там, около двери, и нагло пялился на него, даже не пытаясь делать вид, что ему хоть капельку неудобно. — Да ну? А ночью, по-твоему, что было? — от стекол очков отражались солнечные лучи, перекрывая собой карие глаза, и Эдди это вдруг напрягло. Он часто мог прочитать настрой Ричи по взгляду, но не сейчас. — А что было ночью? — Каспбрак приоткрыл рот, вбирая сразу много воздуха в легкие, и сглотнул, чувствуя во рту кисловатый привкус. — Ты звал меня, — Тозиер сделал шаг к кровати и мягко приземлился на самый угол. — Должно быть, пытался задушить тебя, — постарался отшутиться Эдди, но он сразу же заметил, что это тщетно. Ричи придвинулся на несколько сантиметров и замер. — Ох, если ты стонешь так в попытке задушить, то каким чертовски горячим ты должен быть с членом в заднице, — без зазрения совести ответил Тозиер, двигаясь еще ближе. Все еще находясь в состоянии возбуждения, Каспбрак с ужасом понял, что слова эти, вместо того, чтобы разозлить, лишь делали его положение еще хуже — член в штанах предательски дернулся. — Наверное, это выглядит красиво, да, Эдс? Лицо пыхало жаром так, будто Эдди окунул его в кипяток как минимум на десять секунд. Тело изнывало от неудобства, от дискомфорта, потому что парня застали в самый интимный момент, и он явно не предназначался для посторонних глаз. Даже для Ричи. А может, просто не сейчас. И Каспбрак не знал, как он выглядит с членом в заднице. — Зачем ты говоришь все это? — слова получились дрожащими и неуверенными, и Тозиер проскользил по простыне еще несколько долбанных сантиметров. Эдди съежился, переворачиваясь и отодвигаясь к спинке кровати, загоняя себя тем самым в ловушку. — Ты, безусловно, можешь быть глухим и слепым, Спагетти, но я-то нет. Ты можешь игнорировать меня, или не понимать, о чем я говорю, или не видеть очевидных вещей, — Ричи в одно движение встал на колени и начал подползать. — И даже как бы я ни пытался проучить тебя, — он поставил руки — ох, эти блядски широкие, крепкие ладони — по обе стороны от головы Эдди, оставляя его под его телом, — я не могу не заметить, как ты начинаешь волноваться, когда я такой. Я слышу, как твое миленькое, маленькое сердечко начинает биться, когда я рядом. Ты играешь в очень грязные шутки, Эдс, — он наклонился и задел носом мочку уха, заставляя Эдди бесконтрольно плавиться в его плену. — Я готов простить тебе твой маленький пьяный грешок, если ты прямо сейчас скажешь, что ты чувствуешь ко мне. Каспбрак вздрогнул, услышав о пьяном грешке, и мозг начал работать совсем не в том направлении, в котором бы хотелось парню. Значит, надо вспоминать те моменты, когда Эдди пил, и на ум пришел только один вечер из ближайшего месяца. Ричи облизнул губы громко и жадно, будто специально выбивая Каспбрака из колеи и возвращая его мысли в эту комнату. Тозиер был горячим, к нему хотелось прикоснуться, или прижать к себе, или даже поцеловать, и Эдди запутался окончательно, не понимая из происходящего ничего. Судя по тому, как отреагировало тело на хриплые интонации и сильные пальцы, Каспбрак чувствовал к Ричи явно не дружескую симпатию. В голову будто послали сигнальную ракету, и Эдди охватила паника. Не могло так случиться, что за всем этим волнением, очевидной ревностью и странными снами скрывалось то, от чего Каспбрак умел огораживать себя годами. — Ты сказал, что мне надо вспомнить? — все-таки спросил он, прикрывая глаза и слушая надрывное дыхание Ричи одним ухом. — Это не совсем то, что я хочу услышать сейчас, Эдс, — голос подвел Тозиера, и он сорвался. Каспбрак внутренне ликовал от того, что ему удалось смутить его. — Я уже говорил то, что ты хочешь услышать? — тихо произнес Эдди, собираясь с мыслями. — Тогда. Ричи усмехнулся, и по шее Каспбрака побежали мурашки, потому что упругая струя воздуха попала прямо в ушную раковину. — Отчасти, — чуть погодя, ответил Тозиер, — но ты опять играешь не по правилам. — Ты обиделся на меня за то, что я не помню чего-то там. Неужели это так важно? — Я хочу, чтобы ты все расставил по своим местам. — Но я не помню, что за абсурд! — немного капризно воскликнул Эдди. — Как я должен это вспомнить, позволь узнать? Мне сходить к гадалке? Или найти думоотвод, как в Гарри Поттере? Что за магия такая? Просто скажи, что я сделал, Ричи, и я точно скажу тебе, что я не имел это в виду, — он наконец поймал беспокойный взгляд тозиеровских глаз и умоляюще посмотрел в них. — Пожалуйста, Рич. Если я был мудаком, так и скажи: «Эдс, ты был мудаком». — Это очень заманчиво, — выдохнул Ричи, — но на самом деле мне страшно услышать, что все, сказанное тобой, было правдой. — Хватит говорить загадками, Тозиер, ты не помогаешь. Если я сказал, что ты каланча с копной нерасчесанных волос и блядскими руками, то да, это правда, — не выдержал Эдди, ерзая на кровати и не понимая, как у Ричи хватало сил так долго находиться в одном положении. — Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне, в чем дело. Начну стонать так громко, что твоей маме станет неловко, ты же не хочешь потом выслушивать лекции о воспитании, да? — он согнул оба колена, преграждая Ричи возможность слезть быстро и будто бы сажая парня на себя, в глубине души надеясь, что Тозиер его не раздавит. — Перестань бегать от меня, ну. Эдди теперь не видел его, потому что Ричи зарылся носом в его волосы, и ему оставалось лишь гадать, какое выражение написано сейчас на до боли знакомом лице. Ему страшно? Ему неприятно? Или ему больно, потому что Каспбрак действительно оказался идиотом? — Ты сказал, что не веришь мне. — Не верю во что? — тупо переспросил Эдди, поворачивая голову и стараясь увидеть чужое лицо, но Ричи будто бы прятался еще глубже. — Может, мы подождем, пока маменька уедет? Вдруг мы начнем бить посуду, а потом тебе придется отмывать столешницу от всяких биологических жидкостей, — Каспбрак услышал в его голосе издевку и подкинул бедра вверх, пытаясь высказать свое недовольство. Однако Ричи присел, чем окончательно обездвижил Эдди, и тот тяжело выдохнул. — Я даже не мог представить, что ты такой трусишка, Рич. Если бы ты хоть раз взял себя в руки и сказал мне все, что ты несешь, когда пьян, я бы уже давно был твоим, — Эдди вновь ощутил, как щеки затапливал стыд. — Разве я не нравился тебе все эти годы, Ричи? Если бы я мог знать, что твои намерения действительно серьезны, мы бы уже были вместе, но я не мог просто взять и спросить у тебя напрямую. А вдруг мне показалось? Тогда я бы поставил под удар нашу дружбу, а я не смогу без тебя. Мне понадобился всего один чертов месяц твоих регулярных подкатов — регулярных в смысле двадцать четыре на семь, — чтобы я бесповоротно втюрился в тебя, а тебе понадобился всего один чертов гребаный разговор, чтобы обидеться на меня и пойти трахаться со своим новым дружком, — кислорода в легких не осталось, в общем, как и последнего стеснения, и Эдди продолжил. — Может, я сказал что-то лишнее тогда, а сейчас ты просто не хочешь быть со мной? Я больше не вижу причины, чтобы ты скрывал это так долго. Я обидел тебя, а ты молчишь, но я же не самый крайний человек в твоей жизни, да? Тогда почему ты так сильно замкнулся и не пришел ко мне за разговором, наоборот отдаляясь и вынуждая меня ревновать к твоему этому Джеку? И не говори, что делал это не нарочно. По вискам тек пот, и Эдди зажмурился, ощущая тяжелую каплю в своей брови. — Скажи, что я прав, черт возьми, — злясь на свое бессилие и глупость, заявил Эдди. — Скажи это, и мы решим эту проблему вместе. — Ты сказал, что не веришь в мои чувства, — еле слышно проговорил Ричи, и сердце Каспбрака опустилось в живот от этих слов. Снова. — Ты говорил, что это глупости, что так не бывает. Что если бы я и правда хотел тебя, я бы уже давно взял свое. Наверное, это был примерно такой же диалог, только полный насмешек и издевок. Я и не думал, что это может быть настолько неприятно, когда человек, которому ты доверяешь безоговорочно, вдруг говорит, что ты наглый лжец. Я ведь просто боялся. То, что ты отвергаешь меня, было моим кошмаром, и вот ты приходишь домой — весь такой пьяный и в жопу накуренный, садишься на диван рядом со мной и говоришь: «Эй, Рич, ты сейчас просто ходячий секс, хочешь меня?» — передразнивая голос Эдди, продолжал Ричи, вводя Каспбрака в абсолютное непонимание. — Я посмеялся, сказал тебе идти спать, но ты обиделся на меня, сказав, мол, так ты и знал, что все эти намеки с моей стороны — это чистый фарс, и что на самом деле у меня тупо недотрах, раз мои шутки только про задницы и члены. И ты начал раздеваться, ты снял рубашку, ты расстегнул брюки, вытащив ремень и пытаясь завязать его на своих запястьях, — Ричи наконец не выдержал и, перекинув ногу через Эдди, перекатился на другую сторону кровати. — Ты сел на меня, хотя я пытался не допустить этого, но ты сел на колени и накинул ремень мне на шею, и я правда, правда хотел все это прекратить, когда ты вдруг начал нести всякий бред про то, что ты недостаточно хорош для меня, и ты начал предлагать мне в пару всяких знаменитостей. Конечно, я не хотел это слушать, и просто поцеловал тебя, — Эдди не верил своим ушам, отчаянно заливаясь краской до кончиков ушей. — И я сказал, что ты лучший, я рассказал тебе буквально все, а ты просто посмеялся, сказав, что все это неубедительное вранье. А если и правда, то все пройдет, когда я найду себе кого-нибудь, все останется в прошлом, и что надо жить сейчас. Уверен, ты не это хотел услышать, Эдс, — как-то зло добавил Ричи, и сейчас Эдди не мог его судить за это. Безусловно, за такое он бы тоже обиделся, и даже не на месяц, сколько это было у Ричи. — И на следующее утро, когда я спросил тебя, все ли нормально, ты просто послал меня, да? Да, сказал, что тебе не нужны мои чертовы таблетки от головы, — он встал, поправляя сбившуюся рубашку и глядя на Эдди невыносимо грустными глазами. — Так что тебе решать, правда это или нет.