Теряя остатки человечности

      Лошади мчали меж высоких деревьев на полном скаку, оставляя за собой вихрь сухих листьев и пыли. Они оказались уже достаточно далеко, чтобы перевести дух и обсудить произошедшее, скрывшись в глухой бездне леса. Однако Геральт не пытался сбавить темп, лишь пришпоривая коня ещё сильнее. Бежал прочь, как будто пройденные мили исправят случившееся или сделают это менее реальным. Он понимал, что это самая бессмысленная попытка уйти от самого себя и того, что было на городской площади, но всё-таки оттягивал момент, когда нужно будет признать своё и без того хреновое положение. Произнести это вслух, официально объявить Лютику, что всё полетело к чертям.       Геральт, сам того не желая, подбросил последний камень в чашу весов: лавина людской ненависти обрушится на всех ведьмаков. Раздор на будущие века обеспечен, и это лишь часть проблемы. — Геральт! — слышался голос Лютика, и только обрывки его просьб остановиться доносились сзади, с трудом преодолевая лихие потоки ветра в ушах. — Твою ж… Геральт, стой! — когда его слова в очередной раз врезались в рой беспорядочных мыслей в голове ведьмака, тот всё-таки потянул поводья на себя, остановив скакуна. Слегка помедлив, слез с лошади и выругался в сторону серой непроглядной чащи. — Вот зараза… — Геральт, какого дьявола? — Лютик спрыгнул с лошади, едва она перешла на медленный шаг. — Эй, ты меня слышишь вообще?       Ведьмак одарил Лютика тем самым взглядом, который означал «я тебя слышу, и я этому не рад». — Что это было? Ты не говорил мне, что ты так умеешь. — Я не знал. — То есть как не знал? — Со мной такого раньше не было. — Ну, каждый мужчина рано или поздно произносит эту фразу… — заёрничал Юлиан. — Лютик! — раздражённо выплюнул Геральт, не желая менять серьёзного тона. — Это не присуще ведьмакам. По крайней мере, я никогда не слышал о чём-то подобном. Я сам нихрена не понимаю!       Бард поджал губы и устремил взгляд куда-то вдаль, обдумывая варианты. Ситуация правда вышла из-под контроля, в то же время привела их обоих к спасению, цена которого была довольно высока. Но Лютик был убеждён, что никто из тех никчёмных людишек не стоил ни одной волосинки с седой головы великого Белого Волка. — Всё наладится, я напишу балладу, которая… — Не наладится. — Послушай, есть шанс всё исправить. Я заствлю людей поверить, ты объединишься с ними против Нильфгаарда, и тогда… — Всё будет не так, — холодно отрезал Геральт. — А как же? — Мы доберёмся до города, в котором раньше не бывали. Соберём для тебя необходимые вещи, и на этом наши дороги разойдутся. Ты уедешь так далеко, насколько это возможно, остановишься в каком-нибудь тихом месте. Не будешь представляться Лютиком, не будешь петь песен обо мне, упоминать моё имя и что-либо о нашем с тобой знакомстве, — голос Геральта звучал очень низко, а сдержанные интонации делали его речь максимально убедительной. Каждое отчеканенное слово разбирало планы Лютика на кусочки. — Но мы… — Больше никаких «мы». У ведьмаков и так дерьмовая репутация, а сейчас я для них хуже самого чёрта. Каждый готов изжить меня со свету, — Геральт прикрыл глаза и с горечью стиснул зубы. — Ты видел, что я натворил. Едва не угробил и тебя! — Но я ещё тут.       Он ещё тут. И вправду, после всего этого. Лютик смотрел так открыто и наивно, как будто ничего не произошло. Словно перед ним стоял не тот, кто час назад испепелил целую толпу, вынув их души адскими муками. Он совершенно не боялся ведьмака, даже попав под его кару, скорее наоборот, был полон энтузиазма. Он что, совсем тупой? Или настолько смелый? Впрочем, для Геральта эти определения всегда стояли где-то рядом. Этот переполненный восхищением взгляд всегда преследовал Белого Волка, и даже теперь он нисколько не изменился. Был немного растерянным, удивлённым, взволнованным, но сиял как и прежде.       Из-за этого совесть Геральта начала пробираться через зачерствевшую корку многолетнего равнодушия, напоминая уже второй раз за день, что она у него всё-таки есть. Ведьмак безусловно был признателен такой отчаянной поддержке и едва ли мог переубедить барда, который действительно заслуживал благодарности за свою дерзкую выходку на площади. Но позволить ему катиться во всепоглощающую пропасть он не мог. — Ты и так многое сделал, но мне надо самому с этим разобраться. А у тебя есть всё, чтобы жить спокойной жизнью. Нам дальше не по пути, иначе навлеку на тебя беду… — Геральт замешкался, и коротко вздохнув, добавил: — Я уже это сделал. Прости… — Но ты не можешь решать за меня! — возразил Лютик с детской обидой в голосе. — Я решаю за себя.       Он поспешно отвернулся и запрыгнул в седло, призывая барда отправиться в путь. Лошади тронулись размеренным ходом, разбавляя хвойную тишину глухим стуком копыт. Геральт двигался впереди, поэтому Лютик не мог видеть его лица, но был уверен, что оно не выражает ничего. Однако из головы не лезло сказанное им. Было заметно, с каким трудом ему давалось каждое слово. Неужели обстоятельства сложились настолько паршиво, что он, Геральт из Ривии, наступил на горло своей гордости и… попросил прощения? Выразил признательность? Это было ещё более нетипично для ведьмака, чем его внезапно раскрывшаяся сила. Наверняка Геральт сам был напуган, что вызвало его столь импульсивное поведение, но он изо всех сил старался держать себя в руках, сохраняя здравый расчёт и рациональность.       Они миновали ещё несколько мелких деревень и проделали долгий путь через поля и чернолесья. Была поздняя осень, и начинало холодать, но останавливаться в корчмах и постоялых дворах они не могли, ведь ни денег, ни вещей при себе не было. Геральту сильно досаждала потеря всего его снаряжения, верной Плотвы, а главное, его специально выкованных мечей — заслуженных трофеев. Для любого ведьмака потеря персонального оружия это большая утрата, и он практически был готов вернуться за ним обратно, чем искать новое, пусть даже выполненное на заказ. Лютня Лютика тоже была изъята, а это его единственный способ заработать на хлеб.       Геральт сосредоточился на том, где достать денег, чтобы восстановить часть утраченного. Хоть меча при себе и не было, ведьмаку удавалось поохотиться на мелкого зверя, чтобы было чем поужинать. Перед тем как войти следующий достаточно крупный город, Геральт потратил больше времени на охоту, подбив крупного кабана и нескольких куниц. Это должно было потянуть на неплохую горсть монет за меха и свежее мясо.       Новое место оказалось достаточно оживлённым, чтобы найти заинтересованных в покупке, затеряться, остаться на ночлег и найти нужных мастеров. Дальше последовал выход Лютика, потому что ведьмака скорее всего не встретили бы так же радушно, хотя слухи про массовую расправу ещё не успели долететь до этих земель. Барду пришлось пустить в ход всю свою харизму, чтобы продать добычу, а его обаяние даже помогло завысить цену. Конечно, лесть в адрес потенциального покупателя лилась из его уст потоком самой красноречивой лжи, но ему удалось убедить сутулого сермяжника в том, что он несправедливо недооценённый достопочтенный господин, заслуживающий дифирамб самой Афродиты, чему тот несомненно был польщён и в сердцах расщедрился на пару лишних монет.       Выручки хватило на то, чтобы снять скромную комнату, в которой было минимум убранства. Они провернули схему с продажей ещё несколько раз, и это позволило ведьмаку обзавестись неплохим стальным клинком, а бард заказал себе новую лютню, отыскав мастера по изготовлению инструментов. Кое-что из вещей тоже удалось приобрести, и теперь ведьмак мог перемещаться по улице спрятав белые волосы и хищные жёлтые глаза под глубоким капюшоном просторной мантии, не привлекая косых взглядов горожан.       Геральт мысленно строил маршрут до Каэр Морхена в надежде на встречу с Весемиром. Это первое место, куда ему стоило отправиться за ответами. То, откуда всё началось. Но он не был уверен, жительствует ли там кто-либо по сей день, в том числе и сам Весемир, но попытаться определённо стоило.       Близилась зима, а дорога туда лежала на север, через горы, поэтому нужно было как следует подготовиться. Благородные скакуны были выносливыми, но для такой суровой дороги этого было недостаточно.       На одном из местных базаров Геральт смог выменять белую андалузскую лошадь на горного карибу с немалой доплатой. Олень не был таким быстрым и манёвренным, как лошадь, но зато мог проделывать огромные расстояния даже в лютую непогоду. Стоила такая животина гораздо дороже, но продавец пошёл не небольшие уступки, сделав скидку на «не самый удачный экземпляр». На боку оленя красовались глубокие шрамы от зубов какой-то крупной твари, а одна из ветвей его роскошных рогов слегка надломлена с той же стороны. Из-за этих незначительных дефектов шкуру и рога оленя уже не пустить на продажу после, поэтому отдавали бедолагу дешевле его сородичей. «Как же мы с тобой похожи», — подумал ведьмак, находя в этих увечьях особый шарм.       Одним морозным утром Геральт подготавливал вещи на заднем дворе, чтобы отправиться в свой долгий путь. Он прикрепил пару сумок позади седла и ласково потрепал оленя по белой отметине на широкому лбу. — Имя ему уже придумал? — раздался голос Лютика позади. Геральт продолжал поправлять узду, но потом всё же обернулся и отрицательно покачал головой. — Ну, не назовёшь же Плотвой, — усмехнулся бард. — Может… Олень, — на полном серьёзе ответил ведьмак. — О-о-о, Олень — это отличная кличка для оленя! Хорошо, что у тебя нет детей, Геральт, а то назвал бы их Сын и Дочь.       На это Геральт лишь скупо усмехнулся, заканчивая своё дело, и наконец развернулся к Лютику. — Мне пора.       Лютик понимал, что рано или поздно этот момент настанет, но в глубине души всё ещё надеялся, что Геральт поменяет принятое решение, позволит ему поехать вместе с ним. Он по-прежнему не был готов остаться совсем один и внутренне всецело протестовал. — Ты точно не передумаешь? — Нет, Лютик, не передумаю, — спокойно ответил Геральт. — У тебя должно хватить денег на ближайшее время, а потом двигайся дальше, как заберёшь свою лютню из мастерской. — Ладно, я справлюсь. Не волнуйся, — отмахиваясь сказал Лютик.       Такой ответ не устроил ведьмака, поэтому он подошёл, положив тяжёлые ладони на плечи барда, и обратился максимально серьёзным тоном: — Сделай, как мы договаривались, — его взгляд буравил насквозь, вынуждая добавить что-нибудь более убедительное. — Я обещаю.       Геральт опустил руки и хотел было отступить назад, но Лютик кинулся к нему и обхватил обеими руками так крепко, как только мог. Это слегка ошарашило ведьмака, но всё же он обнял барда в ответ, выражая тем самым необходимую поддержку, в которой нуждался и он сам. Уткнувшись носом в его широкое плечо, Лютик окончательно скис, но старался не подавать виду, сохраняя лицо. Геральт понял это, поэтому решил стоять так, пока Лютик сам не захочет отстраниться. Но тот вовсе и не планировал, поэтому Геральту всё же пришлось потрепать его волосы на затылке, чтобы напомнить о том, что ему пора в путь. Он прихватил ножны с крыльца и привычным движением закинул меч за спину. — Бывай, Лютик, — коротко попрощался он и забрался в высокое седло. — Мы ещё встретимся? — Даст Бог, встретимся, — ответил Геральт. Он накинул свободный капюшон и тронулся, медленно растворяясь в дымке размеренно падающих хлопьев снега.

⚜ ⚜ ⚜

      Лёжа на кровати и глядя на отсыревший потолок крошечной комнаты, Лютик не мог перестать думать о том, что дальше ему придётся странствовать одному. Начинать всё заново. И осознание этого выбивало из колеи, заставляя барда почувствовать груз ответственности, к которой он, признаться честно, не был готов. Он так привык, что Геральт всегда решает всеобщие проблемы, не говоря уже о прочей ерунде, с которой Лютик сам к нему обращался множество раз.       Раньше он всегда следовал за Белым Волком, брякая пальцами по струнам и напевая не всегда складные рифмы. Его никогда не заботил завтрашний день. Рядом был герой, совершающий подвиги, о которых можно было бесконечно сочинять лучшие строки. Вдохновение черпалось в этих совместных приключениях, и он точно знал, что каждое слово в его стихах было оправдано. Благодаря этому люди с охотой приветствовали и самого ведьмака и баллады о нём, а в кармане барда приятно звенели монеты.       Но в отличие от вдохновения, которое приходило и уходило, голод никуда не девался. Поэтому Лютику пришлось повспоминать кое-что из своего старого репертуара, чтобы хоть немного подзаработать перед отъездом. В конце концов, он как-то жил сам до встречи с Геральтом, до «Чеканной монеты» и до всех этих безумных событий.       Вскоре он смог забрать у мастера свой новый инструмент. Лютня была отличной, прекрасно звучала, в отличие от его прежней, на которой не строила вторая струна, но для барда это была уже не та лютня, что повидала разные времена вместе с ним. Он подбадривал себя тем, что всё впереди и что новый инструмент ещё разыграется и зазвучит в одной тональности с его безрассудной душой.       Лютик появлялся в разных заведениях, представляясь под именем Луи. Он пытался нащупать ту самую публику, которая примет его творчество, и наконец хозяин одной из таверн лестно отозвался о барде, предложив ему развлекать публику на постоянной основе. Бард предупредил, что он не сможет остаться надолго, но хозяин рассыпался в комплиментах музыканту, не оставляя без внимания его талант, обаяние и приятную внешность. Он предложил хорошие бенефиты в виде оплаты и выпивки за счёт заведения, а также чаевых с посетителей.       Взвесив все «за» и «против», бард решил задержаться ещё на какое-то время в этом городе. Он не боялся, что его будут искать, ведь те, кто знал о существовании Лютика, помощника Белого Волка, уже давно слегли, и никому и в голову не придёт, что кто-то мог выжить на той площади. А вот спокойное существование Геральта теперь было под большим вопросом. Лютик мог бы найти миллион аргументов продолжать вместе, переубедить ведьмака или просто-напросто увязаться за ним, как он сделал в их первую встречу, но он прекрасно понимал, что только создаст этим больше хлопот Геральту, а его положение и без того было непростым. Поэтому вне зависимости от того, встретятся они с Белым Волком или же нет, Лютик не переставал сочинять грандиозную балладу, которая однажды непременно изменит отношение людей к ведьмаку.       Бард провёл уже несколько дней в городе, периодически устраивая перфомансы в таверне. Место было довольно крупным по сравнению с другими мелкими питейными, поэтому сюда могли заглянуть как зажиточные граждане, так и местная знать. Но не имело значения, потому как несколько кружек забористого эля одинаково превращают в свиней, в независимости от статуса. Лютик прекрасно это знал, поэтому приходил ближе к вечеру, когда публика приближалась к нужной кондиции, чтобы накинуть монетку сверху. Он не очень любил то, что приходилось исполнять, особенно по нескольку раз подряд, но положение вынуждало смириться и просто делать свою работу, за которую хоть как-то платили.       В один из таких дней он ловко шнырял между столами, умело перебирая пальцами по струнам. Он сам принял немного крепкого на грудь, поэтому, войдя в кураж, выдавал неплохие каламбуры, и на какое-то короткое время ему даже показалось, что он вновь обрёл себя. После очередной задорной песни он плюхнулся на высокий стул рядом со стойкой, чтобы немного перевести дух, и прислонил лютню к стенке. — Борганд, плесни-ка мне ещё немного! — обратился Лютик к хозяину таверны, разливающим горячительное. — С радостью, Луи! — расплылся в улыбке хозяин.       Борганду было заметно за сорок, он был не в самой лучше форме, потому что сам любил распробовать эль собственного производства и иногда сильно увлекался. Его заведение пользовалось популярностью за неплохое качество напитков и аутентичную атмосферу. Сам он слыл ужасным скупердяем в этой округе и был довольно заносчивым собеседником, однако проникся к Лютику какой-то симпатией, изо всех сил стараясь привлечь его к работе в своём заведении. Лютик не знал, чем именно он расположил хозяина, но был уверен, что иметь заводилу в своём заведении довольно выгодно для привлечения клиентов. Так он думал до этого вечера.       Борганд поставил перед бардом кружку крепкого эля и, отметив, что клиентов пока нет, устроился напротив, опираясь локтем на стойку. — Похоже ты сегодня в ударе, дружок! — заулыбался он из-под густых усов. — Я знал, что не прогадаю с тобой! Ты просто бриллиант, мальчик мой. Посмотри, они приходят сюда, чтобы послушать твой ангельский голос! — обвёл рукой помещение, наполненное душным перегаром.       Лютик осмотрелся вокруг и не заметил ни одного заинтересованного лица. Поддатые мужики спорили за столами, ругались, смеялись, непристойно обжимались с девами, а кто-то вовсе закемарил. За дальним столом выпивали господа в форменных одеждах, и судя по их раскрасневшимся лицам, они тоже были в сырые тряпки. Наверняка они не вспомнят ни слова из того, что напевал им бард, расточая своего гения в этом злачном месте. Внезапно Лютик ощутил горячую ладонь на своём запястье, что отвлекло его от созерцания. — Не споёшь для меня сегодня вечером, Луи? — спросил хозяин таверны заговорщическим тоном. Он вторгся в личное пространство, практически перевалившись через стойку, обдав Лютика зловонным дыханием с терпким ароматом алкоголя.       Это было довольно неожиданно, хотя можно было и раньше догадаться, какими именно талантами смазливого барда восхищался старый прохиндей. — Э-э-э... Знаешь, Борганд, у меня что-то голос сел… Надо бы выйти на улицу подышать, — Лютик как можно вежливее высвободил руку, сделав вид, что не заметил этого жеста и вообще не понял, о чём идёт речь. Он демонстративно потянул свой ворот. — Жарковато тут, — добавил он самым незатейливым тоном и вылетел на улицу, прихватив кружку эля.       На крыльце таверны он глубоко втянул свежий морозный воздух, и из разгоряченных легких вышел густой пар, растворяющийся в свете ночных факелов. Слух встретился с приятной ночной тишиной, и только гул и возгласы едва слышно доносились из помещения позади. — Твою ж… — пробубнил Лютик себе под нос. — Надо ведь было так вляпаться.       Он непроизвольно сделал глоток из кружки, но тут же понял, что ночная свежесть гораздо приятнее на вкус, чем это пойло. Отдыхая от шума и приходя в себя от неуместного внимания Борганда, Лютик осматривался вокруг, и в свете огней он обратил внимание на стойку с привязанными лошадьми. Но среди них был ещё и олень. Лютик как следует проморгался. Это был не просто олень, а Олень!       Бард подумал, что ему показалось, поэтому поставил кружку на перила ограды и подошёл, чтобы убедиться. Его глаза округлились, когда вблизи он увидел те самые шрамы на боку животного, обломанный рог, а также одну из сумок Геральта. От воодушевления сердце заколотилось как бешеное. Геральт вернулся.       Где он может быть? Наверное уже побывал дома, увидел вещи и понял, что бард ещё в городе. Почему до сих пор не нашёл его, Лютика? Но это специальное стойло для посетителей таверны. Почему Геральта там не видно?       Юлиан перебирал всевозможные варианты, где он мог разминуться с ведьмаком. Рано или поздно тот должен вернутся сюда, поэтому надо немного подождать. Внутри распирало от нетерпения, и Лютик увлечённо трепал Оленя за загривок, стараясь занять руки. Спустя неопределённое количество времени его окликнул низкий голос: — Эй, тебе чего нужно? Убирайся от моей скотины!       Лютик обернулся и увидел одного из тех людей в форме, что сидели за дальним столиком. Сначала возникло недоумение, но в следующий миг внутри всё перевернулось. Шальные мысли моментально выветрили из головы весь хмель. — Что значит… — Лютик вовремя прикусил язык и задал вопрос по-другому. — Это ваш карибу? — Мой! А ты видимо увести его хотел? А ли в сумках порыться? — Не-е-е-ет, нет, что вы! — Лютик быстро убрал руки с густой шерсти. — Я просто люблю этих зверушек, вот и подошёл погладить, — язык Юлиана молол что-то сам собой, а голова пыталась обрисовать всю ситуацию, и пока что результат совсем его не устраивал. — Красавец какой! Где вы его взяли? — Не твоё собачье дело, — грубо ответил новоиспечённый владелец оленя. — Это ведь ты, рифмоплет поганый! У тебя будут проблемы, сучёныш! — Не нужен мне ваш олень, — пытался успокоить его Лютик. — У меня есть своя лошадь, она стоит там! — Охрана! Где сторож этого грёбаного стойла?! — не унимался человек в форменной накидке.       На крик выбежал мужичок, что должен был присматривать за лошадьми, но обычно он отсиживался внутри помещения в такие морозные дни. Вместе с ним выбежали ещё двое завсегдатаев. — Какого лешего ты не смотришь за скотом? Я вышел отлить, а этот прохвост тут по сумкам шарится! — мужчина схватил сторожа за воротник, продолжая сыпать оскорблениями. — Да ладно вам, не катите на мальчишку бочку! — вступились двое местных пьянчуг. — Он тут местный музыкант, все знают его. Стал бы он чужую животину красть? Вы и сами видели его выступления, душа-парень!       После двадцати минут крика и брани, человека в форме всё-таки успокоили и заверили, что никто не пытался его обокрасть, а Лютик остался полностью пришиблен тем фактом, что олень Геральта здесь. Без самого Геральта. Конечно, в пути он мог бы снова обменять его на другое животное и мало ли, что ещё, но покоя не давала его сумка. Он бы точно её не оставил. Лютик очень сильно пожалел, что простоял с Оленем довольно долго перед этим инцидентом, и, действительно, не заглянул в эту чёртову сумку, чтобы убедиться, нет ли там его вещей.       Он не мог отпустить этих людей просто так, не выяснив, где они взяли горного карибу с обломанным рогом. Лютик кинулся обратно в таверну и решил воспользоваться своеобразным расположением хозяина. — Борганд, слушай… Тут такое дело, — начал Лютик, изображая великую трагедию на своём лице. — Я немного повздорил с ребятами, что сидят за тем столиком. — Ты хочешь, чтобы я их выставил? — Нет, нет, ни в коем случае! Это я виноват, наболтал лишнего… Хочу загладить вину кувшинчиком чего-нибудь приличного, а то гляди, какие деловые. Не хочу, чтобы у них остались плохие впечатления о твоём заведении. Дай-ка мне вон той настойки, что покрепче. — Разве я могу тебе отказать, мой мальчик? — ответил хозяин, наполняя кувшин настойкой из бочки. — Я заплачу. — Денег мне от тебя не нужно, — многозначительно произнёс Борганд, на что Лютик, собственно, и рассчитывал. — С меня причитается, — лукаво произнёс он принимая тару. — Надеюсь, ты не забыл о моей просьбе? — напомнил хозяин таверны Лютику вслед, оглядывая его с ног до головы похотливым взглядом. — Конечно… — высоко пролепетал Лютик, примерив самую очаровательную из своих улыбок и упорно продолжая строить из себя дурачка. — Спасибо, Борганд!       Юлиан подошёл к столу, где сидели мужчины в форменных одеждах. Такие накидки обычно носят стражники при дворах или в крупных имениях, поэтому он знал, что с ними шутки плохи. Взгляд Лютика зацепился за меч в ножнах, прикрепленный к поясу одного из них. На его рукояти красовался набалдашник с печатью изготовителя, и в нём Лютик узнал клинок, что Геральт купил в этом городе совсем недавно. Это мог быть и другой экземпляр, но уникальный рисунок кожи ящера на ножнах развеял все сомнения. Всё это было довольно хреново, вызывало беспокойство и чувство холодной тревоги. Но сейчас показывать это было совсем ни к месту, ведь ответы были нужнее всего, поэтому Лютик взял себя в руки и привлёк их внимание слегка кашлянув: — Господа, прошу меня извинить. У меня случилось небольшое разногласие с вашим товарищем, — Лютик учтиво кивнул в сторону того экспрессивного мужчины и продолжил максимально обходительным тоном. — Я приношу свои глубочайшие извинения и хочу загладить этот инцидент чудесной вишнёвой настойкой. Надеюсь, это скрасит ваш вечер.       Он поставил кувшин на середину стола, и мужики одобрительно загоготали, принимая презент. Лютик поспешил удалиться, но ненадолго. Он подождал, пока гости увлекутся беседой и захмелеют посильнее. Позже устроился за соседний столик. Очень кстати там сидела задремавшая дева, поэтому Лютик прильнул к ней, разыгрывая увлечённую беседу. Она бессознательно навалилась на плечо барда, и он стал поглаживать её по волосам, внимательно вслушиваясь в разговор позади. Ничего полезного они не обсуждали, только спорили о всякой ерунде, перепирались и громко ржали, что вызывало у Юлиана лишь раздражение и досаду.       Наконец, одному из них приспичило по нужде, поэтому Лютик решил подловить его после. Он вышел на улицу и дождался стражника, возвращающегося по кривой траектории. — Погодка сегодня не балует, не правда ли? — повседневным тоном начал Лютик, задерживая мужчину на крыльце.       Тот остановился, слегка пошатываясь. Затем медленно поднял руку, выставив указательный палец. — Это ведь ты, да? Клоун, который хотел украсть оленя? — Да не собирался я его красть, — Лютика конечно задело такое определение, но также он возрадовался, что собеседник сам поднял эту тему, поэтому его задачей оставалось лишь продолжить разговор наиболее непринуждённо, — просто хотел узнать, где можно взять такого красавца? — А-а-а, — потянул стражник. — Так на базаре купи. — Так вы его там приобрели? — Юлиан пытался вытянуть хоть что-то. — Нет, — не совсем соображая махнул рукой. — Это олень ведьмака одного. — А где сейчас этот ведьмак? — А это неважно, скотина ему уже не пригодится. — Он мёртв? — с замиранием сердца спросил Лютик. — Нет, жив пока. Но недолго ему осталось, не волнуйся, — бесстрастно рассуждал собеседник заплетающимся языком. — Хотя, этот крепкий орешек. — Что с ним? Где он сейчас? — Лютик сорвался и нетерпеливо посыпал неосторожными вопросами, из-за чего мужик в форме немного опомнился. — Не твоего ума дело, — коротко ответил он и зашагал внутрь.       Информация оглушила словно ударом молота. Лютик нервно сглотнул, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Он по-прежнему не знал всех подробностей, но самого факта, что Геральт в беде, было достаточно, чтобы начать паниковать. Он ожидал какого угодно расклада, но только не этого.       Бард вернулся внутрь и делал вид, что настраивает лютню до тех пор, пока люди в форме не начали собираться. Благо, Борганд был занят клиентами, разливая алкоголь по кружкам, и не досаждал своими знаками внимания. Когда они вышли и не без труда расселись по сёдлам, Лютик отложил лютню, прихватил тёплую накидку и выскользнул на улицу. Он отвязал свою лошадь и, подождав, когда поддатые стражники отъедут на безопасное расстояние, двинулся вслед за ними.