Путеводная звезда

— Да чтоб я ещё хоть раз с этим придурком связалась! — войдя в палатку и попутно швырнув рюкзак на кровать, недовольно прорычала Хоуп. Слегка вздрогнув от внезапного громкого звука, Венди тут же отвлеклась от разборки своей походной сумки и несколько удивлённо повернулась к подруге. Та, разведя руки в стороны, плюхнулась на кровать и, глубоко вздохнув, угрюмо уставилась в потолок. Дарлинг устало выгнула брови: кажется, её поезду в мир грёз придётся немного подождать с отправкой. Уже в который раз. Хоуп вообще устаёт?! — Доброе… утро, — сев около Хоуп на край кровати, осторожно начала Дарлинг. Пускай поспать ей пока не удастся, она не собиралась оставлять подругу наедине с проблемами — это неправильно. Главное, не раздраконить её ещё больше. Поэтому, решив зайти издалека, Венди мягко спросила. — Как прошёл дозор?.. Странно, но данная ситуация казалась Дарлинг довольно забавной и по-детски милой. Будучи вымотанной долгой обратной дорогой, мечтая лишь о тёплой и мягкой (насколько это позволяло их нынешнее положение) кровати, Венди ощущала себя самой настоящей мамой. Будто сейчас они с Хоуп находились вовсе не в Неверлэнде, а в одном из захудалых районов Лондона: сидели в своём маленьком полуразваленном, лишённом всех красок этого мира домике и разговаривали о том, что Хоуп в очередной раз задирает ненавистный ей одноклассник. И она бы, гладя пушистые волосы подруги, внимательно слушала её. А дослушав, обняла бы и сказала, что всё будет хорошо. Но всё было иначе. Они также сидели в своей маленькой потрёпанной палатке, а Хоуп досаждал вовсе не одноклассник. Пэн — а она была уверена, что дело именно в нём — был в сто крат хуже какого-то глупого невоспитанного мальчишки. Иногда Венди даже представляла, что где-то внутри Питера сидел маленький демон, который однажды завладел им и теперь не хотел отпускать, тем самым не оставляя Пэну и шанса на спасение собственной души. А ведь при их первой встрече он показался ей довольно милым и добрым юношей (впрочем, с того момента внешне Питер совсем не изменился). Но стоило его взгляду ожесточиться, а губам произнести, что вскоре он заберёт её братьев себе, воздушные замки Дарлинг мигом рухнули. Теперь перед ней стоял совсем не тот мальчик с обольстительной улыбкой, а будто бы сам дьявол. Она никогда не смогла бы забыть его неестественно горящие, насмехающиеся над её святой наивностью зелёные глаза и ту зловещую улыбку, что, «разрезая» лицо, больше походила на звериный оскал. Венди помнила тот роковой день в мельчайших подробностях, словно это было только вчера… Но прошло уже почти целых сто лет… Ну почему она тогда не послушалась Бэя?! Глупая, наивная девчонка… — Ужасно, — буркнула Хоуп и, скрестив руки на груди, отвернулась. Ей не особо хотелось вспоминать те томительные часы, что она провела в не очень приятной компании Питера. Хоуп и так уже несколько сотен раз прокрутила в голове каждый их диалог, размышляя о том, что она могла бы сказать, если бы вовремя додумалась. Однако… момент ушёл, и остроумные ответы вынужденно откладываются до новой стычки — тут уже ничего не попишешь. Оставалось лишь смириться. Вынырнув из болота тяжёлых, полных горечи и бесполезного сожаления мыслей, Дарлинг встрепенулась. — Расскажешь? Забота, мелькнувшая в голосе Венди, слегка усмирила царившее в Хоуп негодование. Смягчившись, она вновь повернулась к подруге. Вымещать всю свою злость на непричастную к ситуации с дозором Дарлинг просто не было смысла. Хоуп сама предложила эту идею, винить в этом кого-то (даже того же Пэна) несправедливо. Однако раздражение, на самом деле уже давно поселившееся в сердце, по-прежнему не утихало. И Хоуп не знала, почему. Признаться честно, она так до конца и не понимала, на кого злилась больше: на себя или же на Питера. Она просто злилась и всё. И что делать с собственным гневом, Хоуп тоже не знала. Может, ей действительно станет легче, когда она выговорится?.. — Ну… — задумчиво протянула Хоуп, вспоминая вчерашний день. — Сначала всё было более-менее нормально. Мы как обычно спорили и ругались, а затем… — она слегка замялась, принимая окончательное решение о том, стоит ли грузить голову Дарлинг столь глупыми проблемами. Наконец, остановившись на положительном ответе, Хоуп продолжила: — случился один неприятный инцидент… Хоуп в красках обрисовала Венди тот несчастный случай со змеёй на поляне, опустив, разве что, тот факт, что спаслась от рептилии она вовсе не благодаря соседнему булыжнику. Дарлинг незачем знать такие незначительные подробности. — …И тут мы телепортировались, а потом ещё раз… и ещё… — Кажется, её желудок вновь свернулся в судороге. — Понятия не имею, сколько прыжков он сделал, но когда мы наконец-то остановились на нашей точке, я думала, меня стошнит собственными внутренностями, — вспомнив то ужасное чувство, Хоуп скривилась. — Чёртов садист!.. — Да уж… у Питера довольно своеобразное чувство юмора… — не зная, что и ответить, озадаченно протянула Венди. Она-то отлично понимала Хоуп, но сказать ей о том, что это далеко не верхушка его безумства, язык не поворачивался. Дарлинг совсем не хотелось отбирать у Хоуп последнюю надежду. — Да какое там! Ему просто нравится надо мной издеваться! — мгновенно распалившись, Хоуп недовольно скрестила на груди руки. — Ну почему именно я?! — А разве он не над всеми издевается? — как-то немного грустно усмехнулась Дарлинг. — Как-то особо не замечала, — буркнула Хоуп и, поджав губы, отвела взгляд в сторону. Заметив это, Венди задумчиво нахмурилась. Что-то в поведении Хоуп её отчётливо настораживало, однако она всё не могла понять, что именно. Венди волновалась за неё. Решив озвучить свою мысль, Дарлинг подняла голову и уставилась в потолок. За то недолгое время, что они были знакомы, Венди узнала о Хоуп не так много, как хотелось бы, но одно уяснила точно: если той что-то не нравится, она открыто это показывает. А так как Хоуп была достаточно импульсивным человеком, зачастую это бывало больно. Именно поэтому Дарлинг уже была морально готова к тому, что может последовать за её словами. Но попытка не пытка, верно?.. — Тебе не кажется, что ты слишком зациклена на Питере?.. — аккуратно произнесла она, стараясь не вложить в свои слова лишнего подтекста. — В каком это смысле?! — рывком сев на кровати, Хоуп чуть ли не задохнулась от возмущения. Вместо ожидаемой поддержки она получила от Дарлинг настоящую оплеуху. — Он наш враг, я не могу о нём не думать!.. — Да, это понятно, — оборвав её тираду недовольства, серьёзно сказала Венди. — Но Хоуп… об этом я и говорю. Ты так его ненавидишь, что это начинает пожирать тебя изнутри! Как только он появляется рядом или же кто-то просто произносит его имя, ты меняешься. Тебя просто захлёстывают негативные эмоции! — она сделала паузу, давая подруге время на осмысление, а затем, взяв ту за сжатую в кулак руку, вновь посмотрела в её упрямые изумрудно-зелёные глаза. — Я тоже не люблю Питера, Хоуп, и однозначно буду рада его проигрышу. Но сейчас я больше волнуюсь за тебя. Ведь Пэн… Он этого и хочет — сломить тебя. Убить всё то хорошее, что в тебе есть. И если ты не хочешь, чтобы он действительно победил, ты должна отпустить этот гнев. Рано или поздно Питер получит по заслугам, вот увидишь. Но не позволяй ему тянуть себя на то же дно. Я прошу тебя. С каждым словом Дарлинг упрямство Хоуп постепенно уступало здравому смыслу. Однако правда всё равно неприятно колола душу. Опустив взгляд на земляной пол, она тщательно переваривала услышанное. Разумеется, Венди была права. Но сможет ли она расстаться с этой ненавистью? Сможет ли она не обращать на Питера внимание и каждые пять секунд подавлять в себе острое желание придушить его? К сожалению, ответы на эти вопросы были ей неведомы. Так готова ли она давать, возможно, пустое обещание?.. — Хорошо, — после затянувшегося молчания, почти шёпотом произнесла Хоуп и, продолжив смотреть куда-то в пустоту, глубоко вздохнула. — Я постараюсь, — она вновь посмотрела на Дарлинг. Но после, заметив, как подруга начала расцветать, поспешно добавила. — Постараюсь! Но ничего не обещаю! — Спасибо, — благодарно улыбнулась Венди и, прижав Хоуп к себе, легко провела рукой по её спине. Сейчас ей достаточно и этого. После ситуации с братьями она была не намерена терять единственную подругу. Дарлинг нуждалась в ней. Нуждалась как в воздухе. В воздухе, которого было столь мало в Неверлэнде — надежды. От того, сколько длились их объятия, Хоуп становилось неловко. Она понимала, что Венди была достаточно эмоциональным человеком и что для неё открытое проявление собственных чувств в порядке вещей, однако сама Хоуп была совсем не сторонницей этого. Потому, желая избавиться от этой щекотливой неловкости, решила перевести тему. — Так… про свой первый дозор я уже рассказала, — аккуратно взяв ту за плечи, она отстранилась и, натянув на лицо маску беспечности, хитро улыбнулась, — теперь твоя очередь! — Я… — слегка замешкалась сбитая с толку Дарлинг, не зная, что и сказать… или, если быть точнее, соврать. В голову, как назло, всё лезло и лезло воспоминание о случившемся на реке, заставляя его хозяйку нещадно краснеть. Казалось бы, что такого в простых и, стоит заметить, вынужденных объятиях? С Бэем и братьями она-то часто обнималась. Да, определённо, объятия не были причиной её стыда. Разве что совсем небольшой. Основной причиной, несомненно, служили те странные чувства, что Венди испытывала при каждом соприкосновении с Феликсом. Она уже точно и не помнила, когда начала выделять его среди других Потерянных. В отличие от большинства мальчишек, внутри которых бушевал целый ураган из необузданных чувств и эмоций, из-за чего все их движения были резкими, грубыми, а многие поступки безрассудными, Феликс практически постоянно был спокоен и рассудителен. Это также отлично прослеживалось в его манере двигаться. Движения Феликса всегда имели некую плавность, отличались особой сдержанностью и ловкостью. Наверное, поэтому Питер и выбрал в главные помощники именно его. Не зря же на острове Феликс являлся одним из лучших стрелков и фехтовальщиков. Такого, как он, трудно кем-то заменить. Взять в пример хотя бы момент с появлением Хоуп на острове. В тот день сторожить клетку с Дарлинг пришлось как раз-таки Феликсу. Кажется, тогда они с ним болтали о какой-то ерунде, когда в джунглях внезапно послышалось какое-то копошение. Феликс среагировал моментально: буквально через пару секунд он уже стоял в полной боевой готовности, туго натянув тетиву своего лука. Однако тревога всё же оказалась ложной: к ним вышел один из Потерянных мальчиков со словами, что он пришёл подменить Феликса на посту, так как тот срочно понадобился Питеру. На это правая рука короля Неверлэнда лишь коротко кивнул, а затем, взглядом попрощавшись с Венди, молча удалился. На мгновение Дарлинг даже показалось, что Феликсу совсем не хотелось уходить. Но, наверное, ей действительно только показалось. Ведь через несколько часов пришёл Пэн и с помощью магии отобрал у неё возможность говорить. Просто так, без объяснений. Тогда она даже и не поняла, в чём была её вина, раз он решил так с ней поступить. Ту ночь Дарлинг провела в истерике и нескончаемом самокопании. Только она решила, что её жизнь понемногу налаживается, как Питер вновь всё разрушил. Да и с Феликсом они потом больше не разговаривали. И хотя он всё также приходил её сторожить, время они проводили в тишине. Она не могла что-либо сказать, а сам он инициативу к диалогу (или хотя бы монологу) не проявлял. Что на самом деле жутко задевало Венди: в глубине души она всё же надеялась на какое-то подобие дружбы с ним. Феликс дарил ей некое спокойствие. До того, как Венди исполнилось пятнадцать, её не сильно заботили мелочи вроде мальчишек. Да, конечно, она, как и любая лондонская леди, мечтала о том, что однажды встретит того самого, выйдет за него замуж и станет хорошей матерью их детям. Однако всё оказалось не столь красочно, как предполагалось, ведь на её пятнадцатый день рождения все эти мечты превратились в самые настоящие кошмары. Во время того, пока все гости забывались в играх и беззаботной болтовне в гостиной, её тётя Миллисент позвала Дарлинг в их с братьями детскую, что располагалась на втором этаже дома, дабы поговорить с племянницей о чём-то очень важном. С виду безобидная беседа вмиг обернулась для Венди сущим адом. Начавшаяся с напутственных речей о том, как подобает вести себя леди её возраста в обществе, она закончилась тем, что тётя стала учить её, как правильно вести себя в постели с мужем в первую брачную ночь. А на вопрос уже в конец пунцовой Дарлинг о том, зачем ей это нужно, та лишь возмущённо нахмурила тонкие, словно ниточки, брови и со всей присущей ей строгостью объяснила, что уже через год Венди достигнет брачного возраста и ей просто необходимо знать о таких важных для замужества вещах. Но самым страшным во всей этой истории были, пожалуй, не безумные рассказы тёти, а скорее то, что мнение Венди на этот счёт не интересовало никого, кроме мамы. Джордж Дарлинг был не намерен отдавать дочь за «кого попало», полностью поддерживая позицию своей сестры. А ведь раньше Дарлинг не придавала особого значения словам отца, которыми он нарочито громко перебрасывался с мамой во время их семейных ужинов, мельком поглядывая на Венди. Однако сейчас всё это наконец обрело смысл. Все его рассказы, казалось бы, касающиеся сугубо работы, каждый раз, так или иначе, затрагивали жизнь Эдварда Картера — сына управляющего банком, в котором работал мистер Дарлинг. Она даже знакома с ним не была. Единственный раз, когда Венди видела его, был на приёме в честь пятидесятилетия банка! И теперь через год она должна была выйти за него замуж? За человека, которого толком и не знала? А потом ещё с ним и… Нет. Ни за что. Такой расклад вещей её совершенно не устраивал. После того злополучного разговора Дарлинг провела без сна две ночи. Стоило ей закрыть глаза, как глупое сознание тут же начинало рисовать ей подробные картины того, о чём рассказывала тётя Миллисент. Всё это здорово её пугало — взрослеть больше не хотелось. В конце концов, дошло до того, что Венди стала бояться элементарных прикосновений со стороны мальчишек: даже одноклассников, и тех обходила десятой дорогой. А при очередных упоминаниях Эдварда её отцом, Венди и вовсе начинало немного трясти — аппетит тут же пропадал, и она, ссылаясь на плохое самочувствие, уходила на задний двор дома, дабы проветрить голову от тревожных мыслей и успокоиться. И только лишь Бэй спустя время смог немного успокоить Дарлинг. Немного, но не совсем. Именно поэтому она тогда и улетела с Тенью: ну, по крайней мере, это точно стало одной из причин. Кто ж знал, что бегство от проблем приведёт Венди к ещё большим проблемам… — Д-да нормально… — пытаясь скрыть собственное смущение, она отвела взгляд и неуклюже дёрнула плечами. — Просто «нормально» и всё? — с подозрением нахмурила брови Хоуп. Уклончивый ответ Венди не на шутку её настораживал. Вдруг Феликс её запугал, приказав молчать о чём-то?.. Мысленно представив себе всё самое худшее, она поспешно спросила: — Венди… Феликс же ничего тебе не сделал?.. — Что?! Нет-нет, вовсе нет! — вдруг встрепенулась Венди, испугавшись, что своим поведением может ненароком оклеветать напарника. — Феликс, он… довольно милый. Гораздо лучше Пэна. На секунду Хоуп замерла, пытаясь переварить последнюю сказанную подругой фразу. Слышать такое от Дарлинг было, как минимум, странно. Может, ей просто послышалось?.. — Ф-феликс?.. Милый?! — округлив глаза, скептически посмотрела на неё Хоуп. — Ты это сейчас серьёзно? — Ну, да… А… что-то не так? — не понимая, что необычного было в её словах, задумчиво кивнула Дарлинг, после чего решила добавить. — Он всегда был так вежлив со мной. Ну, или… почти всегда. Никогда не обижал и не делал больно, в отличие от других мальчишек, — на секунду её лицо озарила мягкая улыбка. — Феликс на самом деле не такой плохой, каким кажется поначалу. Думаю, в глубине души он очень добрый. Да, конечно, он служит Питеру, но ведь… кто из нас не ошибался, верно? — нервно усмехнувшись, закончила Дарлинг и, посмотрев на подругу, неосознанно задержала дыхание в ожидании. Только вот… чего же она так ждала? Одобрения? — Ага, давай теперь ему ещё медаль выдадим — «Не такой придурок, как другие», — спокойно, но с привычной саркастичностью, заметила Хоуп, отрешённо пялясь куда-то в сторону. Рассуждения Венди её ничуть не тронули. Феликс был довольно тёмной фигурой на их игровой доске, поэтому доверять ему из-за пары пустяков было абсурдом. Ощутив горькую досаду из-за ответа подруги, Венди уныло опустила голову. И о чём она только думала, говоря всё это? Конечно же, Феликс им не друг. Он был предан Пэну и не отступился бы от него ни за что на свете. Особенно ради какой-то девчонки. Всё она, Дарлинг… понастроила себе очередных иллюзий, а теперь из-за них же и страдает. Пора было бы уже принять жестокую правду и смириться с действительностью. Получив в ответ лишь тишину, Хоуп вновь повернулась к Дарлинг. На лице Венди застыло нечитаемое выражение, а часть кожи на щеках, не скрытая густыми волосами, слабо покраснела. На секунду Хоуп впала в ступор, совершенно не понимая, по какой причине её слова вызвали столь странную реакцию. Однако через какое-то время голову Хоуп всё же посетила одна мысль. Мысль столь нелепая, что хотелось смеяться до потери сознания. — Так, стоп-стоп-стоп! — легонько помахав перед собой ладонями, словно пытаясь отогнать её, она серьёзно посмотрела на Венди. — Ты ведь не хочешь сейчас сказать, что он тебе… э-э-э… нравится?.. — Ч-что?.. Н-нравится?! — потерявшись от столь неожиданного вопроса, вдруг начала запинаться Дарлинг, но тут же успокоилась. — Я не… — она глубоко вздохнула, — нет, конечно, нет. Было бы глупо влюбиться в правую руку своего врага… — Да, верно, — задумавшись о своём, согласилась с ней Хоуп. — Очень глупо.

***

Наконец-то выспавшись, Хоуп чувствовала себя как нельзя лучше. Всё-таки верно говорят: сон — лучший лекарь! Время уже близилось к вечеру, поэтому они с Дарлинг решили подождать до ужина в лагере, заслуженно занимаясь ничегонеделанием. Перекусив фруктами, чтобы желудок в панике не успел переварить самого себя, девушки за приятной беседой вспоминали забавные события своих прошлых жизней. Венди то и дело припоминала разные весёлые истории с братьями, пока Хоуп внимательно слушала, проникаясь уютной семейной атмосферой. — …И вот тогда Нэна выбегает прямо к отцу в ночной рубашке Джона! — пытаясь хотя бы немного сдержать рвущийся наружу смех, быстро пролепетала Венди. — Видела бы ты его лицо! Не помню, когда оно ещё так сильно вытягивалось от удивления, как в тот день! — наконец закончив свою историю, она счастливо рассмеялась. — Кажется, у вас очень весёлое семейство, — отсмеявшись, заключила Хоуп и сделала глоток воды из маленькой деревянной кружки, которую она прихватила с собой из палатки. — Я даже завидую. — Почему? — непонимающе нахмурилась Дарлинг и сильнее поджала колени к груди. — У тебя в семье все слишком серьёзные? На секунду Хоуп будто оглушили. Одним движением вопрос Венди вспорол только недавно покрывшуюся тонкой корочкой рану, из-за чего душу резко окутал мерзкий туман из печали и отголосков давней детской обиды. Глаза начало печь. Желая стряхнуть с себя совсем неуместную сейчас тоску, Хоуп быстро заморгала и опустила глаза на свои руки. — У меня… — сглотнув, она медленно вернула взгляд к Венди, а затем натянула на лицо лёгкую улыбку, — нет родителей, — выдавила из себя она и резко выплеснула остатки воды из кружки куда-то в сторону. — Оу, прости… Я не хотела… — мигом стушевалась Венди, мысленно ругая себя за столь глупый вопрос. Как можно было забыть о том, где они сейчас находятся?.. Неверлэнд — остров потерянных мальчиков, большинство из которых являлись сиротами. — Я просто подумала, что раз ты попала на остров через портал, а не прилетела с Тенью, то, возможно… — Ничего, — перебила подругу Хоуп, при этом нервно сжав в руках уже пустую кружку. Она не любила, когда её начинали жалеть из-за этого: лить слёзы над пролитым молоком, увы, совершенно бесполезно. Да и разве Хоуп не счастливица? Ведь, если подумать, хотела бы она расти рядом с людьми, которые её, возможно, даже никогда и не любили? С людьми, которые каждый день только и думали бы о том, чтобы поскорее от неё избавиться? Наверное, такая жизнь не слишком отличалась бы от её пребывания в детском доме. Можно сказать, что Хоуп ничего не потеряла. — Всё нормально, правда. Меня моя жизнь в Нью-Йорке вполне устраивала. Напоследок виновато улыбнувшись, Дарлинг легонько кивнула. Она не хотела портить Хоуп вечер явно больной для неё темой. Нужно было срочно увести разговор в иное русло — русло приятных воспоминаний. — А какого жить в Нью-Йорке? — прервав короткую тишину, поинтересовалась Венди. — Наверное, там очень здорово? — Да, — усмехнулась Хоуп, — бывает. — Расскажи! — придвинувшись чуть ближе к ней, с мольбой посмотрела на Хоуп Дарлинг. — Я слышала, что это большой город в Америке, но никогда там не бывала. Ужасно интересно послушать рассказы коренного жителя Нью-Йорка! — Я… э-эм… да… — Хоуп замялась. Она вдруг осознала, что у неё катастрофически мало историй, подобных Дарлинг. Мир Хоуп значительно отличался от её. И смена человеческого менталитета за последние сто лет также послужила этому причиной. А рассказывать Венди о разных «забавных» ситуациях с нарушением закона и сидением в обезьяннике совсем не хотелось. Хоуп было стыдно вспоминать ту часть своей биографии, поэтому сейчас она усердно копалась в задворках собственной памяти, дабы отыскать хоть что-нибудь приемлемое. И, о, чудо! Одно из таких воспоминаний наконец-таки отыскалось! Это-то точно будет не стыдно рассказать. — Хорошо… могу кое-что рассказать. В общем, однажды мы с Кар… — внезапно Хоуп остановилась. И самое интересное было в том, что сделала она это неосознанно: её губы попросту перестали двигаться. Будто они были не уверены в том, что им нужно произнести дальше. Хоуп нахмурилась. Знакомое чувство пустоты с силой ударило в голову. Однако так просто сдаваться она не собиралась. Решив перебрать все имена, которые знала, Хоуп напрягла память. — Или Кэтрин… Нет, погоди. По-моему, её звали Кармен. Или всё-таки Карина?.. — её начала одолевать паника. Зелёные глаза судорожно метались по сторонам в поисках подсказок и ответов на мучившие её вопросы. Однако… ничего не помогало. Пустота не уходила, а пробелов в собственной памяти находилось всё больше. Всё это её безумно пугало и злило одновременно. Нервы стремительно сдавали. — Чёрт! Я же помню, её имя точно начиналось с буквы «К»! Наблюдая за развернувшейся перед ней сценой, Венди пришла в замешательство. Её накрыло странное ощущение дежавю. Но где она?.. Точно. Что-то подобное она уже когда-то видела у одного из первых Потерянных. Однако тот пробыл на острове почти с две сотни лет. Не могло же такое произойти и с Хоуп?.. Или всё же могло?.. — Хоуп, ты что… — понизив голос, Дарлинг аккуратно тронула подругу за плечо, — не помнишь её имя?..

***

Хоуп неслась, не разбирая дороги. Лишь бы подальше от лагеря. Дальше… Дальше!.. Ещё дальше! Сейчас ей было просто необходимо найти какое-нибудь тихое и уединённое место, чтобы подумать… Нет, чтобы вспомнить. Вспомнить близких ей людей — свою семью. Так ведь не бывает! Как она могла забыть имена и лица дорогих ей людей так скоро? Даже Венди спустя сто лет заточения на острове помнила о семье! А она, Хоуп, забыла о своей всего за несколько месяцев! В голове не укладывалось… Неужели она любила их не настолько сильно, как думала? Но ответить на эти вопросы Хоуп не успела. Не заметив на пути торчащий из зарослей сук, она, зацепившись за него, стремительно полетела на землю. Боль влёт настигла конечности, и уже через секунду Хоуп почувствовала неприятное жжение в области коленей и ладоней. Однако попытка подняться заставила её скривиться ещё сильнее, чем от падения. Она, тяжело дыша, с трудом отняла от земли правую руку и, развернув ладонью к себе, осмотрела рану. — Ч-чёрт!.. — Фееричное падение… Долго репетировала? Голос Пэна, внезапно раздавшийся рядом, отрезвил Хоуп практически мгновенно. До этого вконец забитая тревожными мыслями голова вновь прояснилась. Заправив за ухо растрепавшиеся после падения волосы, она повернула голову в его сторону. Встретившись глазами с Хоуп, Питер насмешливо вскинул бровь, видимо, в знак приветствия. Однако, к их общему удивлению, ожидаемого «Пошёл к чёрту!» в его адрес так и не последовало — ответом ему послужил лишь тяжёлый и усталый вздох. Признаться честно, Пэна это даже слегка разочаровало. Надменная ухмылка тут же сползла с его лица, когда она вновь отвернулась. Восстанавливая дыхание, Хоуп всё продолжала стоять на четвереньках. Вставать не хотелось, однако идея распластаться на земле, послужив при этом проходящим здесь Потерянным своеобразным мостиком, Хоуп нравилась куда меньше. И хотя ей не очень прельщало то, что Питер уже в который раз застал её в подобной нелепой ситуации, в глубине души она была рада его появлению. Ну… не то чтобы прям именно ему, а скорее тому, что оно с собой принесло — здравомыслие. Впервые после той истории её обрадовало магическое перемещение Пэна. Ей повезло, что он появился столь рано: возможно, задержись Питер на некоторое время, и она вполне могла бы себе что-нибудь сломать на эмоциях. И хорошо, если бы в итоге этим «что-нибудь» оказалась не шея… — Что ты… — вдруг Хоуп осенило. Магия. Питер — маг, а это значило, что в его силах было практически всё. И подправить кому-либо память ему и вовсе труда не составило бы. Ошарашенная собственной догадкой, Хоуп пошатнулась, будто от головокружения. — Это всё ты… — она медленно поднялась на ноги и слегка растерянно на него посмотрела. — Ты стёр мою память… — Что, прости? — нахмурившись, вопросительно выгнул бровь Пэн. — Не отпирайся! Момент, и Питер с силой придавлен к соседнему дереву. Вцепившись в ворот его рубашки, Хоуп злобно сжала кулаки: её уже откровенно бесила его вечная беспечность. Собственно, как и его бесконечное враньё. Ну, ничего… Она обязательно заставит его сказать правду. — Ух ты, а вот это уже что-то новенькое, — резко выдохнув, Пэн бросил мимолётный взгляд на её руки, а затем нахально ухмыльнулся. — И когда ты только успеваешь придумывать столько причин для ненависти ко мне? Я в восторге! — Хочешь сказать, ты здесь совершенно не причём? Прости, слабо верится. — Ладно, хорошо, — уныло вздохнув, Питер расслабленно откинул голову назад, будто сейчас к дереву был прижат вовсе не он, а Хоуп. — И зачем же, по-твоему, мне вдруг понадобилось отбирать у тебя память? На секунду Хоуп задумалась. А ведь и правда… зачем?.. Однако она почти сразу же отмела так некстати появившиеся сомнения. Наверняка, Питер просто хотел спутать ей все мысли. Опять. — Не знаю, может… хочешь уничтожить во мне последнюю надежду на возвращение домой… Или… внушить, что возвращаться мне уже некуда, что там меня больше никто не ждёт. Тебе ведь важно, чтобы я осталась на острове навечно, верно? — Оу-у, милая Хоуп… Ты себя слишком переоцениваешь, — снисходительно улыбнулся Пэн, выгнув брови. — В таком случае мне было бы куда выгодней стереть память тем же братьям Дарлинг, нежели тебе, и не тратить своё столь драгоценное время на всю эту возню с их сестрой. А удерживать тебя на острове вполне можно и менее силозатратными способами. Поверь. Хоуп сдержанно выдохнула. Не хотелось признавать, но в его словах был некий смысл. И всё же… Так просто она не отступит. Немного времени и терпения, и Хоуп всё обязательно выяснит. Только позже, сейчас же она сделает вид, что поверила ему. Ведь причина, по которой она столь быстро теряла память, явно скрывалась где-то поблизости — в пределах Неверлэнда. И Питер Пэн уж точно был во всём этом замешан, иначе просто и быть не могло. — Однако, — лениво протянул он, тем самым прервав её мысли, — я совсем не поклонник всех этих манипуляций с памятью. Куда интереснее играть с тем, что есть. Ломать… Извращать… А затем устанавливать собственные правила. Ты разве так не думаешь? — Нет, — легко оттолкнувшись от него, она неприязненно нахмурила брови и сделала пару шагов назад. — Играть с чувствами людей отвратительно. В ответ на её слова Питер лишь рассмеялся, после чего резко выпрямился и, поправив пострадавший от Хоуп воротник, склонил голову набок. Из его взгляда вдруг пропала былая беззаботность, а зрачки зелёных глаз значительно расширились. — Забавно слышать это от тебя, — его голос, пропитанный надменностью и сарказмом, заставил Хоуп напрячься. Не к добру всё это… — Учитывая, что именно на этом и был построен твой план. — План? — пытаясь не выдать собственного волнения, Хоуп скрестила руки на груди. — О чём ты? — Как, ты не помнишь? — заметив резкую перемену в её настроении, Пэн довольно оскалился. — Я о том плане, что ты придумала совсем недавно. Заставить Дарлинг соблазнять меня… Да ты просто монстр, Хоуп! — Я вовсе не… — Что такое, Хоуп? — угрожающе шагнул к ней Питер, тем самым заставив Хоуп невольно отступить назад, а затем спиной вжаться в дерево. — Из моих уст это звучит уже не столь красиво и героически? — бросив на неё взгляд сверху вниз, он самодовольно усмехнулся. — Забавно, насколько легко меняется наше мнение о, казалось бы, благих поступках, когда то же самое совершает злодей, а не герой. Вы-то готовы любую низость оправдать, в случае чего. — сделав к ней ещё один шаг, Питер непринуждённо упёрся руками в ствол по обе стороны от неё и озадаченно нахмурился. — А знаешь, сейчас меня куда больше интересует другое. Почему именно Дарлинг, почему не сама? У неё так-то намного больше причин на то, чтобы при любой удобной возможности всадить мне в спину нож по самую рукоять. В то время как ты могла бы вызвать во мне куда больше доверия, если бы хорошо постаралась. Или же для этого я тебе слишком противен? От опасно близкого расстояния между ними и странного, неведомого ей ранее, волнения Хоуп непроизвольно задержала дыхание и вжала голову в плечи. Воздух выбивался из лёгких со скоростью света, от чего лицо постепенно приобретало все оттенки розового, а голова начинала кружиться. Чёртов Пэн вновь нарушал все возможные приличия и границы! Не хватало ещё перед этим гадёнышом в обморок грохнуться из-за недостатка воздуха! — Ты в курсе, хорошо. Что дальше? Убьёшь меня? — плотно сжав челюсти, упрямо посмотрела на Питера она, всеми силами пытаясь игнорировать его близость. — Давай. Я смерти не боюсь. — Ну почему сразу убью? — театрально цокнув языком, вздохнул Пэн и с обидой посмотрел на Хоуп. — С твоей-то фантазией и ни капли оригинальности… — Тогда что? В клетку посадишь? — с вызовом усмехнулась она. — Или, может, кинешь прямо в змеиный овраг? — Заманчиво, конечно… — изображая задумчивость, нахмурился Питер, — но нет. У меня есть идея получше, — он легко оттолкнулся от дерева и — о, Боги! — наконец-то отошёл от Хоуп на пару шагов, после чего её лёгкие первым делом восполнили потерю кислорода. — Идём.

***

Питер вёл Хоуп в неизвестном ей направлении вот уже минут десять. Где-то неподалёку слышались приглушённые голоса мальчишек вперемешку с птичьим щебетанием и стрекотанием цикад. Вечерело. Они что, идут обратно в лагерь? Но зачем?.. И что за наказание он ей придумал? Скажет Потерянным метать в неё ножи с закрытыми глазами? Если бы не громкое шуршание листвы впереди неё, наверное, она бы и не заметила, как Пэн неожиданно свернул с протоптанной с годами тропинки. Оторвавшись от собственных размышлений, Хоуп повернула за ним, стараясь не отстать. Они шли явно не в лагерь, из-за чего вопросов с каждым последующим шагом становилось всё больше. В какие же дебри джунглей он её вёл? И благо, ответ не заставил себя долго ждать. Наконец Питер остановился, а затем повернулся к раскинувшейся напротив них скале, в которой, как оказалось, было углубление с… Это что, лестница?.. — И что это? Пещера? — последовав примеру Пэна, Хоуп остановилась и, несколько взволнованно нахмурившись, повернулась к нему. — По типу тех, Эхо?.. Хочешь оставить меня там? — Увидишь, — уклончиво ответил Питер и, оставив её позади, направился к лестнице. Недовольно фыркнув, Хоуп закатила глаза. Да… конкретика — это точно не про Пэна. И всё-таки, несмотря на всё своё искреннее негодование и страх перед неизвестностью, она пошла за ним. И будь, что будет. На её удачу лестница оказалась не слишком высокой и, стоит заметить, довольно прочной, ведь та была сделана из бамбука. Хотя её тихий скрип, признаться честно, немного пугал. Поднявшись по ней без особых усилий и преодолев тонкую тюлевую занавеску, по-видимому, выполнявшую функцию двери, Хоуп очутилась в пещере, похожей на ту, в которой когда-то жил Бэй. Только эта была значительно больше и уютней. Взять хотя бы две двуспальные кровати в центре — прям пятизвёздочная гостиница Неверлэнда. Кстати, а почему их две?.. — Твой дом? — задав больше риторический вопрос, Хоуп внимательно осмотрелась и, не дожидаясь, пока ей ответят, продолжила: — Так я в самой обители Дьявола… Хах, круто, — её взгляд вдруг упал на узорчатую ширму для переодевания, и она, повернувшись к Пэну, в искреннем недоумении произнесла: — А здесь… довольно мило. Странно. Я ожидала чего-то более… зловещего. — Ну, наверное, это из-за того, что этот дом не мой, а… — он сделал интригующую паузу, — твой, Хоуп, — сделав акцент на её имени, сказал Питер, но немного осёкшись, поспешил добавить: — Точнее… ваш с Венди. Был Дарлинг, а теперь ваш. Пришлось, конечно, перенести всё сюда из её бывшего жилища, расширить стены пещеры, но, в целом… — Что?.. — удивлённо выдохнула она, перебив его, а затем недоверчиво нахмурилась. — Но почему? — Ну… потому что, вопреки твоим убеждениям, я не горю желанием убивать тебя, — серьёзно сказал Пэн и, в несколько шагов обогнув её, встал напротив. — Я лишь хочу завоевать твоё доверие. — Зачем? — Пока и сам не знаю, — загадочно усмехнулся он, не отрывая ярко-зелёных глаз от её собственных. Они стояли в полной тишине где-то с минуту. Не выдержав её давления, Хоуп резко разорвала их с Питером зрительный контакт и отвела взгляд в сторону в надежде найти новую тему для разговора. И, как ни странно, она нашлась. На небольшом, покрытом белой скатертью столике, что стоял за спиной у Пэна, она, неожиданно для себя, увидела свой хрустальный шар, внутри которого гордо красовался миниатюрный Нью-Йорк. Нахмурившись, она медленно подошла к нему, теперь стояв с Питером плечом к плечу. — Мой шар… — задумчиво произнесла она, взяв его в руки. — Что он здесь делает? — Я взял на себя смелость переместить ваши с Дарлинг вещи сюда. Но не все — некоторые из них я оставил в палатке. Будете жить здесь, а работать там, — объяснил он и, повернувшись к ней, кинул быстрый взгляд на шар. — Ты против? — Нет… всё нормально, — Хоуп вновь посмотрела на него. — Так даже лучше. Спасибо. — Что это? — заинтересованно рассматривая вещицу, спросил Питер, не обратив внимания на её благодарность. Что-то с этой безделушкой отчётливо было не так. Однажды он уже видел такие, но эта… она была особенной. Пэн чувствовал это. Чувствовал в ней магию… или, точнее, магический след. Однако даже он сможет многое ему рассказать. Он просто обязан получить её и затем тщательно изучить! — Это? — удивившись его вопросу, переспросила Хоуп. Она совсем не ожидала, что Питера привлечёт простая вещь. — Стеклянный шар. Обычный сувенир. Правда, у него стекло треснуло, — покрутив в руках шар, она указала на трещину. — А если ты про фигурки, то это город, в котором я прожила всю свою жизнь — Нью-Йорк… — в ностальгическом порыве она легко провела большим пальцем по стеклу. — И давно он у тебя? — Э-э-э… с прибытия в Неверлэнд, — задумчиво ответила Хоуп. — Если честно, я и сама толком не знаю, откуда он взялся. Когда я угодила в портал и вырубилась, этот шар лежал возле меня. Ну, так Крюк сказал: он подобрал его, а после отдал мне. Наверное, течением вынесло к берегу… — Могу ли я взять его на время? — перебив её, с неким нетерпением спросил он и протянул руку к шару. Хоуп с подозрением нахмурилась. Разум настойчиво трубил тревогу: Питер вёл себя чересчур странно даже для самого себя… Но что такого важного могло быть в обычной безделушке, из-за чего она вдруг стала ему интересна? Может, она зря себя накручивает?.. — Зачем? — Не поверишь, — обольстительно улыбнулся Пэн, мечтательно сверкнув глазами для правдоподобности, — но я большой любитель антиквариата. — О, правда? — нарочито восхищённо подняла брови Хоуп. — Да, ты прав. В такое сложно поверить, — с долей иронии в голосе согласилась с ним она и, вздохнув, вложила шар в раскрытую перед ней ладонь. — Ладно, бери, чего уж. Получив желаемое, Питер с большим трудом подавил в себе порыв самодовольно ухмыльнуться. Выпрямившись, он ещё раз с торжеством посмотрел на шар, после чего вернул взгляд обратно к Хоуп. — Благодарю, — сдержанно произнёс Пэн и, ещё раз улыбнувшись, неожиданно развернулся, направившись к выходу. — Боюсь, мне пора. Осваивайся, — коротко попрощался он и, проигнорировав лестницу, ловко спрыгнул вниз. Пребывая в неком оцепенении от внезапного ухода Питера, Хоуп очнулась через секунд десять. Она не знала, почему, но уже в следующую рванула за ним. Буквально съехав по лестнице, Хоуп было сорвалась на бег, но увидев перед собой Пэна, резко остановилась, оставив на сухой земле причудливые узоры. Питер обернулся на звук и с долей удивления окинул взглядом слегка запыхавшуюся Хоуп. — Подожди! Ты ведь идёшь в лагерь на ужин? — отдышавшись, на одном дыхании произнесла она и, не дав ему ответить, уверенно добавила: — Я с тобой! Мне ещё нужно с Венди кое-что обсудить. Она, наверное, волнуется, куда я пропала. — Дарлинг уже в курсе, не беспокойся. Феликс скоро приведёт её вместе с твоим ужином, — без особого участия осведомил её Пэн. — И нет, я иду вовсе не в лагерь. Поэтому лучше возвращайся в дом и жди Венди. И не став дожидаться ответа на свои слова, Питер вновь развернулся, намереваясь продолжить путь, и даже сделал пару шагов вперёд, но! не тут-то было… — Питер? Хоть и нехотя, он тут же остановился и, обернувшись, вопросительно выгнул бровь с немым «Ну что ещё?». Всё-таки ему нужно было воспользоваться перемещением… Но в ответ на его вопрос Хоуп лишь неуверенно приоткрыла рот, словно она совсем забыла, что хотела ему сказать. Нервно заламывая пальцы на руках, она всё открывала и закрывала рот, не решаясь произнести и слова, и потому молча буравила Питера взглядом. Как же, наверное, глупо она сейчас выглядела… Хоуп даже было надеялась, что Пэну надоест её ждать, и тот, плюнув на всё, просто уйдёт. Однако он стоял и терпеливо ждал. Чёрт! Да что она ломается перед ним, как школьница на первом свидании! Она ж ему не в любви признаваться собралась, в самом деле! Наконец, спустя добрую пару минут молчания, Хоуп, набравшись достаточно смелости, на выдохе выпалила: — Спасибо тебе за дом и… Доброй ночи, — мимолётно улыбнулась она и с некой неловкостью подняла ладонь вверх в знак прощания, но сразу же ту опустила. Судя по лёгкому удивлению на лице Пэна, он совсем не ожидал от неё подобных слов. Однако они не ввели его в ступор, ведь уже через мгновение он совершенно спокойно произнёс: — Доброй, — на секунду прикрыв веки, усмехнулся собственным мыслям Питер и, кивнув ей, скрылся за густой растительностью. Но даже после того, как Пэн растворился в изумрудном океане джунглей, Хоуп всё продолжала стоять на месте, молча буравя взглядом пространство напротив, где ещё пару минут назад находился Питер. Она глубоко вздохнула. Странное ощущение лёгкости и долгожданного спокойствия ворвалось в лёгкие вместе с очередной дозой кислорода. И хотя осознание пришло не сразу, Хоуп была рада. Впервые за столь долгое время её гнев, наконец, отступил.