Поменяться местами

      — Хюррем, мы не оставим это так, мы обязательно что-нибудь придумаем! — взволнованно говорила Гюльнихаль.       Но рыжеволосая лишь огорчённо качала головой.       — Тебе нельзя вмешиваться в эту историю: тогда эта сумасшедшая Махидевран и тебя не оставит в покое. Она уже пригрозила мне тем, что убьёт тебя, если я не повинуюсь её решению.       — Но я не могу остаться в стороне! — Гюльнихаль вздохнула и присела на кровать к подруге, — Я не прощу себе того, что не смогла помешать плану этой обезумевшей султанши. Она обрекает тебя на ужасные страдания, отправляя на родину. Ведь у тебя не осталось там ни дома, ни родных… Ты будешь одна-одинёшенька на всём белом свете! Удастся ли тебе найти кров, или, быть может, ты умрёшь там голодной смертью? А если Махидевран и вовсе не желает тебя отправлять на том корабле? Что, если это обман, и на самом деле, как только ты выйдешь из дворца, тебя убьют? Нет, я не смогу себе этого простить.       Хюррем слабо улыбнулась и накрыла своей рукой руку Гюльнихаль.       — Я не заслуживаю такой хорошей подруги, — грустно проговорила рыжеволосая, — Ты самый добрый, самый душевный человек. Знаешь, даже если я уеду, я не буду одинока: я буду знать, что где-то в далёком Стамбуле за меня молится моя подруга. Это поможет мне. Поверь, я сумею справиться со всеми своими проблемами.       Бывшая султанша повернула голову и увидела, как по щекам Гюльнихаль стекают слёзы.       — Конечно, я буду за тебя молиться… Но неужели это самое большое, что я могу для тебя сделать? — Гюльнихаль замолкла и после нескольких секунд напряжённого молчания добавила: — Может, мне тоже уехать с тобой?       На мгновение Хюррем задумалась над словами подруги, но затем выбросила подобные мысли из своей головы.       — Нет, это исключено, — твёрдо проговорила она, сжав руку в кулак, — Ты не заслужила такой ужасной участи. Да и Махидевран может разозлиться от того, что я обо всём тебе рассказала.       — Но Хюррем! — хотела было возразить девушка, как бывшая хасеки её остановила.       — Молчи Гюльнихаль, молчи… Прошу, не говори ничего больше. Умоляю тебя.       И после этих слов рыжеволосой наступила тишина. Обе подруги сидели на кровати, уставившись в стену, каждая погружённая в свои мысли. Неожиданно на лице у Хюррем мелькнула слабая, полная отчаяния улыбка.       — Я напишу письмо Сулейману аге, в котором расскажу о том, что со мной приключилось… А ты передай ему, когда он вернётся из похода. Но так, чтобы об этом никто не узнал. Навряд ли, конечно, он захочет разыскать меня в другой стране и вернуть обратно во дворец. Но всё же он относился ко мне как-то по-особенному. Он не такой, как все. И мне кажется, он совсем не боится Махидевран.       На лице Гюльнихаль тоже скользнула улыбка. Эта идея показалась ей странной, однако она готова была на всё ради несчастной подруги.       — Конечно, Хюррем, можешь не сомневаться. Я обязательно выполню твою просьбу. И всё же я надеюсь, что ты никуда от меня не уедешь.

***

      Туман. Кромешная тьма. Дальнобойные осадные пушки решено было разместить за небольшим холмом, чтобы скрыть их с глаз противника. «Эффект неожиданности» — именно так Ибрагим назвал военную операцию по захвату крепости Зимунд. Плотное кольцо из трёх рядов янычар находилось в радиусе полукилометра от будущего центра сражения. Паргалы сидел на белоснежном коне, с наслаждением прислушиваясь к музыке, доносящейся со свадьбы Ариэля Маттернихи и прелестной Виктории. Он ждал, когда все пушки будут подготовлены к тому, чтобы одновременно выстрелить по стенам обречённой на гибель крепости.       Позади падишаха стояли Сулейман и Насух эфенди. Лица их были серьёзными, они с волнением в груди предвкушали тот момент, когда султан махнёт рукой и долгожданный штурм, наконец, начнётся.       — Матракчи, — прошептал бывший падишах, обращаясь к другу, — Когда операция по захвату начнётся, ты должен будешь следовать за мной. И будь готов к схватке с Лайошем.       — С Лайошем?! — громко изумился Насух, и в тот же миг притих оттого, что Сулейман пригрозил ему пальцем, — Неужели ты так уверен, что именно нам двоим удастся поймать венгерского короля?       Бывший султан приподнял левую бровь и хитро улыбнулся.       — Главное, не отходи от меня ни на шаг, Матракчи. Одному мне будет трудно справиться, а кроме тебя я больше никому не могу довериться.       Только Сулейман успел договорить, как один из командиров янычар доложил Ибрагиму о том, что все пушки пришли в полную боевую готовность. Паргалы прокричал напутственные слова своим воинам и махнул рукой. Атака началась.

***

      — Сулейман, ответь мне, куда мы бежим? У крепости всего два входа, и они оба остались позади нас, — ворчал недоумевающий Насух эфенди.       Но бывший падишах всё продолжал бежать, ускоряясь с каждой секундой.       — Я убеждён в том, что есть ещё и третий, — на ходу прокричал он.       — Откуда такие сведения, господин сераскер? Не уж то у тебя имеется собственная разведка? — отшутился Матракчи.       Сулейман не стал отвечать на этот вопрос. Он лишь повернулся к Матракчи и подмигнул ему, а сразу после вновь продолжил свой бег. Пробежав ещё немного, бывший султан резко нагнулся и спрятался за кустами. Насух эфенди последовал его примеру.       — Смотри, — тихо проговорил Сулейман, указывая пальцем на деревья, растущие около стен крепости, — Видишь четыре берёзы? К трём из них привязаны лошади. Обрати внимание, какое дорогое седло на белой с коричневой мордой. Эта точно королевская! Наверняка, две остальные принадлежат фаворитам Лайоша.       Матракчи выпучил глаза и потёр лоб рукой.       — Но почему Лайош и его приближённые оставили своих лошадей в таком странном месте?       — В том то и дело, что место совсем не странное! — прошептал Сулейман, оголяя свою саблю, — Там есть ещё один замаскированных вход, через который король зашёл в крепость, и через которой он, вероятно, планирует крепость покинуть. Всё сделано ради его безопасности. Посмотри, за скакунами приглядывают два конюха. Избавимся от них и найдём потайную дверцу в крепости!       Матракчи также вытащил свою саблю из ножен.       — Хитро придумано, ничего не скажешь!       С боевым кличем бывший падишах и Насух эфенди ринулись в сторону несчастных конюхов. Те с испугу бросили свою работу и побежали, куда глаза глядят. Сулейман и Матракчи усмехнулись и догонять бедолаг не стали: сейчас главная задача воинов заключалась совершенно в другом.       Бывший падишах начал водить саблей по земле, пока не наткнулся ею на чёрную металлическую ручку.       — А вот, кажется, и люк нашёлся! — довольно проговорил он.       Сераскер дёрнул за ручку и с лёгкостью открыл круглую деревянную дверцу, которая сверху густо поросла травой. Матракчи ахнул от восхищения.       — Если буду строить собственный дворец, то обязательно сделаю в нём вот такой вот тайный выход! — с восхищением проговорил Насух, а затем спустился внутрь за Сулейманом, который уже успел освоиться в тёмном тоннеле, ведущим в самое сердце крепости Зимунд. Спустя несколько метров коридор стал расширяться, а за поворотом уже появился свет. Вдали послышались чьи-то голоса.       — Венгерская речь, — тихо пробормотал Матракчи и насторожился.       — Значит, — констатировал Сулейман, — Приготовься к бою!       На лестнице показался Лайош. На нём была бело-чёрная накидка из меха горностая, которая сразу выдавала в нём короля. Увидев двух османских воинов там, где он точно не ожидал их увидеть, Лайош остановился как вкопанный и пустил вперёд себя своих приближённых. Те, также весьма удивлённые, с оголёнными шпагами бросились на Матракчи и Сулеймана, но вскоре пали от ударов их острых сабель.       Осознав, что защитники его проигрывают в нелёгком бою, венгерский король поспешил обратно к лестнице в надежде на то, что ему всё равно удастся бежать. Но буквально пара прыжков и бывший падишах догнал своего главного врага и ударил его рукояткой сабли по голове. Сознание покинуло Лайоша, и несчастный упал прямо под ноги Сулейману.       — Кажется, готов! — бывший падишах усмехнулся, — Его нужно доставить в шатёр повелителя, но перед этим необходимо связать, — гордо проговорил он.       — Думаю, мой ремень сгодится для этого! — сообразил Матракчи и затем навалился на короля, завёл его руки за спину, чтобы тот раньше времени не вздумал бежать.       Бывший падишах расхохотался.       — А ты весьма находчив, друг мой. Смотри, только без штанов не останься!       Матракчи заулыбался, но от идеи своей отказываться не стал.       — Ну вот и всё, готово! Затянул туго, и развязать руки он точно не сможет, даже если продаст душу дьяволу.       — Отлично, Насух эфенди. А теперь тащи его к повелителю, — сказал Сулейман и начал взбираться по лестнице.       — Мне одному его тащить? — глаза Матракчи округлились от удивления, — Но ведь этот Лайош такой тяжёлый! И вообще, куда ты собрался, разве наша миссия не окончена?       Но Сулеймана и след простыл, издалека лишь эхом донеслась его последняя фраза: «У меня осталось ещё одно маленькое дело!»

***

      Ахмед паша нервно расхаживал туда-сюда, издалека наблюдая за штурмом Зимунд.       — Великий визирь, посмотрите, мы не справляемся! — демонстративно возмущался он, — Я вижу десятки бездыханных тел отважных османских воинов. Захват крепости должен был пройти быстро, но из-за этого «кольца» из янычар, предназначенного для ловли Лайоша, сил для штурма явно не хватает. Не помогли даже наши мощные осадные пушки.       Пири паша слушал своего собеседника и вздыхал.       — Я понимаю твоё огорчение, Ахмед, — успокаивал товарища визирь, — Однако повелитель и главнокомандующий Сулейман ага держат всё под контролем.       — Нет, Пири Мехмед, вы всё-таки не можете меня понять, — продолжал возмущаться Ахмед, — Более сотни воинов стоят вокруг крепости без дела! Они просто стоят и наблюдают, как их соратники погибают от венгерских шпаг…       — Это война, Ахмед, — великий визирь грустно опустил взгляд вниз, — К несчастью, она не может обойтись без жертв. А решение, принятое повелителем, мы обсуждать не должны. К тому же я уверен, что вот уже совсем скоро на крепость водрузится наше знамя.       Дослушав речь главного паши до конца, Ахмед сорвался с места и побежал куда-то в неизвестном направлении. Пири Мехмед не успел и окликнуть его, как потерял второго визиря из виду.       «Ох, и не натворил бы чего наш вспыльчивый и буйный Ахмед!» — подумал про себя старик и раздосадовано махнул рукой.       А Ахмед тем временем уже настиг командира, ответственного за отряд янычар, окольцевавших Зимунд.       — Бехрам ага! — прокричал визирь, — Разрывай кольцо, нам необходимы воины для штурма крепости.       Командир уставился на пашу удивлённым взглядом.       — Прошу простить мою дерзость, господин, однако я должен подчиняться только лишь приказам повелителя и сераскера.       — Но наши люди гибнут! — с возмущением в голосе, жестикулируя, прокричал Ахмед.       Однако эмоции визиря не произвели на командира янычарского полка ни малейшего впечатления.       — Я понимаю, паша, однако перечить приказам падишаха не собираюсь. Кажется, ваша задача — контролировать нападение на крепость с другого фланга. Так что прошу, возвращайтесь на свою позицию.       Возмущению Ахмеда не было предела, однако ему ничего не оставалось, как вернуться на своё место к Пири паше.

***

      Сулейман бежал по крепости в поисках Ариэля и его жены. Бывший падишах прислушивался к звукам, доносящимся из разных частей крепости, пока наконец не услышал женский плач. Заглянув за поворот, Сулейман увидел уже знакомую картину: несчастная Виктория нависает над раненым супругом.       При виде врага девушка начала кричать и загораживать собой тело умирающего мужа.       — Я не буду его убивать! Я пришёл, чтобы вас спасти, — на ломанном венгерском проговорил бывший падишах, убирая саблю в ножны.       Отстранив Викторию от мужа рукой, Сулейман проверил, дышит ли ещё несчастный истекающий кровью венгр.       — Жив, повезло ему, — прошептал сераскер и с усилием поднял Ариэля, а затем закинул его себе на плечо.       — Следуй за мной, — ещё раз на венгерском выдал Сулейман, обращаясь к Виктории, и, тяжело дыша, потащил на себе покалеченного врага.

***

      Османские лекари сидели в небольших палатках в ожидании раненых солдат. Каково было их удивление, когда перед собой они увидели сераскера с «неверным» на руках и плачущую женщину в белом изрядно испачканном платье, не похожем на одеяния турчанок.       — Он жив, но потерял очень много крови. Вы должны его спасти, — твёрдо проговорил Сулейман, стараясь не выдавать того, насколько сильно он устал.       — Но ведь он венгр — наш враг! — недоумевали врачи.       Бывший падишах нахмурился и пригрозил возмущавшимся лекарям.       — А я главнокомандующий османским войском. За несоблюдение моего приказа я могу прямо здесь и сейчас всех вас казнить!       Услышав это серьёзное заявление, лекари в тот же миг принялись за работу. Выходя из палатки, Сулейман добавил:       — Я буду здесь, снаружи. Дайте знать, когда закончите операцию. И женщину не прогоняйте — это его жена.       Жестом бывший падишах объяснил Виктории, что она может остаться рядом с медицинской палаткой, а сам вновь вышел на улицу. Обратив взор на Зимунд, Сулейман увидел, как на самом верху её уже красовалось Османское знамя. На лице его расползлась улыбка.       «Взяли! И не только крепость, но и Лайоша! Если, конечно, Матракчи справился с той нелёгкой миссией, которую я на него возложил», — подумал про себя бывший султан.       Вокруг слышалось всеобщее ликование. Выжившие бойцы обнимались, кто-то вдалеке начал напевать песни. А Сулейман чувствовал, как внутри у него что-то переменилось. Он помог врагу, но совершенно не чувствовал себя предателем, а наоборот сердце говорило ему: «Ты сделал всё так, как нужно было сделать». Возможно, бедная Виктория будет счастлива хотя бы в этой жизни. Быть может, и на долю Сулеймана перепадёт счастье, о котором он так мечтал. С этими мыслями и с глупой улыбкой на лице от жуткой усталости Сулейман и уснул: прямо на земле, облокотившись на медицинский шатёр.