Поменяться местами

      Сулейман вновь представил заплаканное лицо овдовевшей Бейхан. Её печальный взгляд, её бесконечное разочарование в родных людях, которые посмели её предать.       Когда-то боль от утраты мужа заставила султаншу отвернуться от своей семьи. И Сулейман был уверен: так будет и сейчас, если он не сможет исправить ошибку прошлого и спасти нерадивого Ферхата.       — Государь, — пролепетал бывший падишах, — Вы окончательно приняли это решение? Ведь Ферхат не только ваш визирь, но и зять…       Ибрагим замер и устремил задумчивый взгляд в стену. Постояв так пару секунд, он резко развернулся и вновь подошёл к своему столу. Из-под мешка с жалобами он достал очередную свёрнутую в трубочку бумажку и вручил её паше.       — Это фетва на казнь Фехата. Я получил её у муфтия, пока ты оправлялся после болезни.       Озадаченный Сулейман развернул документ, а затем удивлённо уставился на Ибрагима.       — Но здесь нет вашей печати, повелитель…       — Действительно, нет, — подтвердил Паргалы, — Понимаешь, если я вынесу паше смертный приговор, то мои отношения с сестрой будут разрушены раз и навсегда. Поэтому всю ответственность я официально перекладываю на тебя: ты решишь судьбу Ферхата. Если захочешь казнить его, то сию же секунду сможешь поставить на этот документ свою печать, и палачи отыщут изменника, где бы он ни был. А захочешь помиловать предателя, то уничтожь фетву и придумай любое наказание, какое только твоей душе угодно. Но я к этому причастен не буду. Пусть совесть моя будет чиста перед сестрой.       «Хитро, очень хитро… — подумал про себя бывший падишах и усмехнулся, — Ибрагим моими руками убил бы своего зятя, а безутешную Бейхан убедил бы в том, что совершенно не причастен к смерти её мужа, переложив всю вину на меня».       Сулейман ухмыльнулся. Паргалы решил и закон соблюсти, и гармонию в семье сохранить, выйдя из этой неприятной ситуации сухим из воды. Но нет, в жизни султана не должно быть всё так сладко да гладко: всегда приходится выбирать между двух зол…       — Повелитель, сколько времени у меня есть, чтобы всё взвесить и принять окончательное решение? Сулейман вновь взглянул на друга и спрятал фетву в глубокий внутренний карман своего пышного кафтана.       — К завтрашнему полудню решение уже должно быть вынесено, — Ибрагим замолчал. Ненадолго он задумался, вспоминая, все ли вопросы он успел обсудить с Сулейманом. И, когда понял, что все, с улыбкой произнёс, — На сегодня ты свободен.       Сулейман поклонился. Оказавшись в коридоре, он с облегчением выдохнул. История с казнью на этот раз не повторится. Бывший падишах сделал свой выбор — Ферхат будет жить. Вопреки законам, но ради Бейхан султан и её детей.

***

      У своих покоев бывший падишах застал Коркута. Вид евнуха был немного грустный и отчасти потерянный. В скучном ожидании визиря слуга расхаживал туда-сюда, не зная, чем же себя занять.       И, наконец, дождавшись Сулеймана, юноша поклонился.       — Господин, ваш новый наряд просто великолепен!       — Спасибо, ага, — визирь улыбнулся, — Это ведь отчасти твоя заслуга: пока я болел, ты и ткани закупил, и лучших портных отыскал, и каждый день к ним являлся и хорошенько их подгонял. В общем, организовал весь процесс на славу.       — Я был счастлив прислуживать такому человеку, как вы, паша, — евнух вздохнул и грустно опустил взгляд в пол, а затем уже с задором добавил, — А ещё я безумно рад, что вы поправились.       Сулейман облокотился на стенку и удивлённо приподнял бровь.       — Ты говоришь таким тоном, будто бы прощаешься со мной.       — Да, паша, так и есть, — ага печально улыбнулся, — Дайе хатун приказала мне вернуться к моим прошлым обязанностям — увы, больше я не ваш личный слуга. И сейчас пришёл сюда, чтобы поблагодарить вас за прекрасные недели, проведённые в вашей компании. Поверьте, за это время вы многому меня научили, и знания эти — бесценны.       Бывший падишах покачал головой.       — Нет, Коркут, к своим прошлым обязанностям ты уже не вернёшься. Я хочу, чтобы ты и дальше продолжил прислуживать мне лично. Впрочем, сам повелитель ещё вчера предложил мне забрать тебя к себе во служение насовсем.       — Правда? — глаза Коркута загорелись от счастья, — И повелитель, и вы, оказываете мне огромную честь!       Евнух нагнулся и поцеловал подол халата визиря, а тот хлопнул слугу по плечу, а затем достал из-за пояса небольшой мешок с золотыми:       — Пойди и прикупи себе нормальной одежды, — Сулейман улыбнулся, — Эта роба тебе не к лицу. Нарядись дорого, чтобы все знали, что ты служишь самому великому визирю империи.       — Да благословит вас Аллах, паша! — евнух, приняв кошель с монетами и вновь прислонил край одеяния визиря к своим губам.       — Ну всё, хватит благодарностей. Лучше быстрее приготовь мне коня — мне нужно покинуть дворец и отправиться по делам.       — Слушаюсь, мой господин! — Коркут резко вскочил, поклонился и полетел выполнять данный ему приказ.       А Сулейман расхохотался: наивная радость евнуха показалась ему весьма забавной.

***

      — Хюррем, ты сегодня такая задумчивая… Опять что-то произошло? — Гюльнихаль накрыла руку подруги своей ладонью и посмотрела той в глаза.       Рыжеволосая вздохнула.       — Сегодня я встретила Сулеймана в коридоре. Вырядился, как султан — весь блестит, сверкает… Золотом и драгоценными камнями обложился, будто у него появилась своя собственная сокровищница. Хотя сам ещё пару недель назад был обыкновенным хранителем покоев.       — Но ведь на войне он исполнял роль сераскера… — нерешительно пролепетала Гюльнихаль.       — Не важно! — огрызнулась Хюррем, — Суть одна — Сулейман зазнался и возгордился.       — И что же он сказал тебе при встрече? — Гюльнихаль слегка нагнулась к своей собеседнице, ожидая, что та расскажет ей что-нибудь интересное. Но девушка ошибалась…       — Ничего! — воскликнула бывшая госпожа и усмехнулась.       Гюльниахль нахмурилась.       — Как это? Почти две недели вы не видели друг друга, а при встрече не обменялись даже парочкой фраз?       — Встретив его, я уже морально настроилась на предстоящую беседу. Но он просто прошёл мимо! Даже глазом не повёл, даже не сбавил шаг! Просто прошёл… — Хюррем скрестила руки на груди и облокотилась на перила своей кровати, — Теперь я точно знаю его истинное лицо: Сулейман высокомерен и алчен. Он вырос в чине, и все, кто ниже него по статусу, для него теперь не больше, чем пустое место.       — Ну, может быть, паша торопился и поэтому не завёл с тобой разговор? — Гюльнихаль, сама не ведая причину, желала защитить бывшего падишаха от наговоров подруги.       Рыжеволосая на вопрос собеседницы лишь махнула рукой.       — Даже если он торопился — просто кивнуть головой в знак приветствия ему бы ничего не стоило.       — Пускай, всё так, как ты говоришь. Но почему тебя это злит? — Гюльнихаль непонимающе взглянула на бывшую хасеки, — Ты сама мне недавно сказала, что никакого Сулеймана больше нет в твоей жизни, и что отныне тебя интересует исключительно султан Ибрагим.       Слова подруги показались рыжеволосой дерзкими, и она, стараясь сдержать свой гнев, глубоко вздохнула.       — Да, я сказала именно так и от слов своих не отказываюсь. Но пройти мимо меня, будто бы я пустое место — это проявление ужасного неуважения. А я хочу, чтобы в этом дворце все до единого меня почитали. Я фаворитка падишаха, мать его будущих детей и, возможно, будущая Валиде.       — Почему-то Гюльшах, которая молча обошла нас в коридоре вчера днём тебя совсем не разозлила, — Гюльнихаль усмехнулась и поджала губы, а через пару секунд всё же ощутила на себе гнев Хюррем.       Та указала пальцем на дверь.       — Сейчас тебе лучше уйти!       — Но Хюррем… — хотела было воспротивиться Гюльнихаль, как вновь получила «приглашение» покинуть покои.       — Уходи! Не пытайся разозлить меня ещё сильнее! — завопила рыжеволосая.       И Гюльнихаль подчинилась. Она окинула подругу осуждающим взглядом и молча вышла из комнаты, оставив ту наедине с собой.       Но уединение бывшей хасеки продлилось недолго: в комнату почти тут же, улыбаясь, зашёл Сюмбюль.       — Хюррем хатун, собирайся. Повелитель тебя зовёт — он в саду. Сказал, чтобы с собой ты взяла свои платья, потому что вы отправляетесь в назначенное место с ночёвкой.       «Точно! Ведь утром Ибрагим сказал, что приготовил для меня сюрприз», — вспомнила рыжеволосая и тут же осудила себя за свою забывчивость.       — Да, Сюмбюль, я уже иду, — Хюррем поднялась с постели и поспешила скорей собираться в дорогу.

***

      С Махидевран сегодня творилось нечто странное. Валиде сразу приметила это: ведь невестка, просидев рядом в её покоях всё утро, не проронила ни единого слова. И стоило только Хафсе султан поинтересоваться у неё о причинах подобного поведения, как Махидевран тут же попросила выйти из покоев всю прислугу. Видимо, разговор предстоял серьёзный...       — О чём же ты хочешь побеседовать со мной? — Валиде удивлённо покосилась на невестку.       Та первое время молчала, всеми силами сдерживая слёзы, которые так и норовили проявиться на её больших тёмных глазах.       — Повелитель больше меня не любит — пускай! — дрожащим голосом начала она, — Я буду пытаться смириться этим… Пускай, будет с кем хочет, когда захочет и где захочет. Только не с рыжей змеей Хюррем! С кем угодно, только не с ней! Молю, Валиде, это дело принципа. Именно эта наложница разлучила меня с государем, именно она стала нашим главным яблоком раздора. Так пусть она за это поплатится! И это моя последняя просьба к вам. Больше мне ничего не надо.       Айше Хафса облокотилась на спинку своего дивана. Жестом она призвала невестку присесть на большую мягкую подушку рядом с ней. Та подчинилась, а затем вновь грустно взглянула на свою госпожу.       — Валиде, я вижу по вашим глазам: вы не поможете мне… — расстроенно проговорила она и тяжело вздохнула.       — Почему же? — мать султана слабо улыбнулась и положила руку на плечо своей собеседнице, — Я и сама уже подумываю над тем, что хорошо было избавиться от этой Хюррем. Сын в неё влюбился, и нельзя этому чувству дать разрастись. Потому что влюблённый человек слеп, он не способен принимать здравые решения. Ради Хюррем Ибрагим уже нарушил некоторые правила гарема: сначала он даровал ей собственную комнату на господском этаже, затем сам вопреки правилам явился к ней на хальвет, а после позволил без разрешения покидать здание дворца и выходить на прогулку в сад. А сегодня он уехал с ней вдвоём неизвестно куда. И что же будет дальше? Страшно представить… — Валиде вздохнула и недовольно закатила глаза.       — Неужели вы уже придумали, как избавиться от рыжей змеи? - на лице Махидевран мелькнула улыбка.       И Валиде кивнула:       — Придумала.