Глава 37 "Сюрприз"
12 декабря 2020 г., 12:33
Ферхат сидел в своём кабинете и внимательно изучал какие-то документы. Дело, которым занялся визирь, было для него весьма важным, и поэтому он настоятельно попросил не отвлекать его до тех пор, пока он не закончит свою работу. Но вдруг в дверь постучали.
Личный слуга Ферхата, невзирая на приказ «не беспокоить», боязливо вошёл внутрь.
— Господин, у ворот дворца великий визирь хазрет лери со своей свитой.
Услышав эту новость, Ферхат резко переменился в лице: в его взгляде начал читаться самый настоящий испуг.
— Что ему нужно от меня, он сказал? — паша резко вскочил с мягкого пуфика и вышел из-за стола.
— Сказал, что приехал поговорить…
Обеспокоенный Ферхат аккуратно отодвинул штору и выглянул в окно:
— И пять его вооружённых охранников тоже хотят со мной побеседовать?
— Не знаю, мой господин, — слуга неуверенно пожал плечами, — Но, насколько я понял, великий визирь собирается войти внутрь один, а охрану свою оставить снаружи.
Зять султана почувствовал, как по лбу его начал стекать холодный пот. Он чувствовал, что всё происходящее — не к добру, он знал, что совсем не безгрешен, он знал, что, возможно, Сулейман прибыл, чтобы наказать его, ибо повод был. И даже не один...
— Откройте ворота, пусть великий визирь пожалует внутрь, — эти слова Ферхата были полны отчаяния и безысходности. Но деваться было некуда...
Слуга поклонился и вышел из покоев, а Ферхат тут же начал рыться у себя в столе, доставать какие-то документы, а затем судорожно кидать их в огонь. За этим делом его застал Сулейман.
— Что, паша, уничтожаешь улики? — спросил тот, усмехнувшись.
Третий визирь дёрнулся — он не ожидал, что незваный гость появится в его кабинете так скоро.
— Нет, — дрожащим голосом ответил он, — Просто много всякого мусора накопилось в столе — решил избавиться от всего ненужного.
Сулейман всем телом облокотился на дверь и взглянул на мужа своей сестры.
«И за что она его любит?» — прокрутилось у него в голове, и от удивления он скривил лицо.
— До государя дошли известия о том, что ты творил в столице, пока бравое Османское войско во главе со мной и султаном захватывало Венгерские земли. И прошу, не оправдывайся и не унижайся. Я знаю, что жалобы людей на тебя — это не наговоры и не клевета.
Эти слова ударили Ферхата в самое сердце, словно остро наточенный кинжал.
— Паша… — молящим голосом начал он, но бывший падишах резко поднял руку, ясно давая понять, что не хочет слышать голоса изменника.
— Я же просил тебя молчать! — гневно прокричал он, — Ты предатель! Жалкий ничтожный преступник. Предал наше государство и его законы. Предал наш народ. И за это ты обязательно понесёшь наказание, — после этих слов из внутреннего кармана кафтана Сулейман достал свёрнутый в трубочку листок бумаги, — Знаешь, что это? Это фетва на твою казнь. Повелитель получил её у муфтия, а затем передал её мне, — бывший падишах покосился на своего собеседника и вновь усмехнулся, — Так забавно — это, вроде бы, просто бумажка… А на самом деле — твоя жизнь. И она в моих руках. Я уже поставил на сей документ свою печать, но мне ничего не стоит взять и бросить его в огонь, и притвориться, будто бы и не было никакой фетвы.
Сулейман расправил скрученный лист и дал возможность зятю султана изучить его содержимое.
— Что ты хочешь от меня? Золото? Моё имущество? Или же я что-то должен для тебя сделать? — визирь упал на колени и начал целовать подол платья бывшего падишаха. Лицо Ферхата исказилось от неописуемого страха. Ещё немного, и он бы точно залился горькими слезами…
Сулейман со злостью выдернул из рук изменника свой кафтан.
— Мне ничего от тебя не нужно — даже если бы я бедствовал, даже если бы умирал от голода, ни акче бы у тебя не взял. Поэтому условия таковы: сначала ты придёшь к повелителю и откажешься от своей высокой должности. После, у всех, кому ты причинил вред, ты, стоя на коленях, попросишь прощения. А затем абсолютно каждому пострадавшему вернёшь в два раза больше, чем отнял. Также отдашь всем нуждающимся свои украшения: перстни, броши, эгреты, пояса, отделанные драгоценными камнями… Отдашь людям все принадлежащие тебе дорогостоящие наряды и тюрбаны и даже обувь свою отдашь. А ходить до конца жизни будешь в дешевой робе. И, конечно, ты будешь отослан как можно дальше от столицы в маленький деревенский домик размером с эту комнату.
Бывший падишах медленно длинными шагами добрёл до камина и поднёс к нему фетву. Ферхат, по-прежнему стоящий на коленях, смотрел на скрученную в трубку бумажку, словно обворожённый — он всё ждал того момента, когда великий визирь ослабит напряжённую руку, сжимавшую документ и, наконец, беспощадно бросит его в огонь. Но Сулейман не спешил с этим. Он вновь взглянул на Ферхата.
— Я приставлю к тебе своих людей. Они будут следить за каждым твоим шагом, и, если ты не выполнишь хотя бы одно из моих условий, ты без какого-либо предупреждения будешь казнён.
И лишь после этих слов бывший падишах, к счастью нерадивого мужа Бейхан, бросил фетву в огонь. Конечно, условия, поставленные Сулейманом, были крайне унизительными, однако всё лучше, чем смерть, и Ферхат был счастлив оттого, что жизнь его, хоть и не в прежней роскоши, но всё же продолжится и, если повезёт, будет долгой.
— Паша хазрет лери, я безмерно вам благодарен! Я прямо сейчас вместе с вами поеду в Топкапы и отрекусь от всех своих чинов, — поднимаясь с колен, проговорил визирь, — Только позвольте рассказать об этом жене. Она должна знать о ситуации, в которой я оказался.
— Конечно, — Сулейман кивнул, — Я подожду тебя внизу.
Ферхат поклонился бывшему падишаху почти до самого пола и пулей выбежал из своего кабинета. И Сулейман, дивящийся своему милосердию, также покинул комнату и медленно поплёлся к лестнице, ведущей на первый этаж дворца.
***
Бейхан сидела в своей просторной спальне и опасливо поглядывала в окно на пятерых вооружённых охранников великого визиря, ожидавших того за воротами дворца. Неожиданно для султанши в комнату вбежал её муж. — Ферхат! — воскликнула она и бросилась к супругу, — Расскажи мне, что происходит? Зачем Сулейман пожаловал к нам? На глаза визиря навернулись слёзы. Он жалобно всхлипнул и крепко обнял жену. — Прости меня, госпожа, — с надрывом проговорил он, — Прости своего бесчестного мужа. Я грешник — ужасный грешник. — Что же произошло? — недоумевала сестра султана и вместе с тем старалась успокоить любимого, гладя его по спине. Ферхат вдохнул в лёгкие побольше воздуха, стараясь успокоиться. Он чуть отдалился от жены, продолжая обеими руками держать её за плечи. — Я превысил свои полномочия, Бейхан. Очень сильно превысил… Перешёл опасную черту на непозволительно дальнее расстояние. — Как же ты мог? — глаза султанши округлились от страха, — Что же теперь с тобой будет? — Повелитель безумно на меня зол. Он даже захотел лишить меня жизни — получил фетву на мою казнь у муфтия. Но затем государь пожелал, чтобы мою участь решил великий визирь, и передал фетву ему. И Сулейман паша меня помиловал… — Правда? — госпожа закрыла побледневшее лицо руками, а затем уткнулась лбом в плечо мужа, — Слава Аллаху! Но не обманывает ли он тебя? Может, он просто хочет таким образом выманить тебя из дворца? — Нет, — Ферхат покрутил головой, — Сулейман при мне бросил фетву на казнь в огонь. Да и к тому же, если бы он на самом деле хотел меня убить, то уже давно сделал бы это. — В таком случае, мы должны отблагодарить его. Устроим для него великолепный ужин, преподнесём ему какой-нибудь ценный подарок… Паша тяжело вздохнул. — Бейхан, дорогая, великий визирь ясно дал понять, что ему от меня ничего не нужно. И он уже ожидает меня внизу: мы вместе поедем к султану, и я отрекусь от должности. А затем я обязан буду искупить вину перед всеми, кому причинил вред. Более того, мне придётся раздать народу свои богатства и даже одежду… — Пускай! — султанша махнула рукой, — Зачем нужны богатства, если у меня и детей останешься ты — живой и невредимый? Госпожа подняла голову и заглянула мужу в глаза, а тот провёл рукой по волосам жены. Какие-то мысли явно мучали Ферхата, он хотел сказать жене что-то ещё, но всё не решался… После недолгого молчания, он всё же набрался храбрости. — Будет правильно, если ты разведёшься со мной, госпожа… — с горечью промолвил он, — После того, как возмещу ущерб всем пострадавшим от моей руки, я буду сослан на окраину империи в какую-нибудь маленькую хижину. Я больше всего на свете не хочу, чтобы подобные унижения испытала и ты с нашими малютками. — Что ты! — обиженно воскликнула султанша, — Дети в тебе души не чают: они безумно тебя любят, да и я уже не смогу представить свою жизнь без тебя. Уедем вместе. — Ты правда этого хочешь? — Да разве я могу тебя бросить? — госпожа озарила супруга улыбкой, а затем ловко оббежала его и помчалась в коридор. — Бейхан, куда же ты? — визирь принялся догонять султаншу. А та, уже спускаясь вниз по лестнице, прокричала: — Попытаюсь уговорить Сулеймана пашу, чтобы тот остался на ужин и на ночёвку!***
— Ибрагим, куда мы идём? И зачем мне эта повязка на глаза? — радостная Хюррем в ожидании сюрприза закидывала султана вопросами. А тот с довольным лицом аккуратно вёл её за руку. Пару минут назад падишах и его фаворитка вышли из кареты после недолгой поездки, а теперь они шли по неширокой каменной тропинке в то место, где, видимо, рыжеволосую ожидал какой-то подарок от государя. Вот под ногами появились ступеньки — одна, вторая, третья… Вот послышался скрип двери, и Паргалы провёл любимицу внутрь какого-то неизвестного здания. В тот же миг он снял с глаз Хюррем платок, и та удивлённо огляделась по сторонам. Внимание её привлекли несколько музыкантов, стоявших в углу, а также длинный стол, на котором красовались интересные блюда, не характерные для турецкой кухни. — Что это, повелитель? — заинтересованно спросила рыжеволосая и взглянула на Ибрагима. — Привёз сюда частичку Венгерской культуры: её талантливых музыкантов, которые скрасят наш вечер европейской музыкой, и искусных поваров, которые порадуют нас своей необыкновенной едой… И да, конечно же этот стол и сервиз, который его украшает, — это трофеи из Будайского замка. Однажды это всё принадлежало бывшему королю Венгрии Лайошу. А теперь это всё моё, — Ибрагим жадно потёр руками и тут же сел на массивный дубовый стул с высокой спинкой, что красовался около стола. После он пригласил присесть и свою фаворитку. — Давно я не трапезничала, сидя за столом, — призналась Хюррем, — Последний раз — у себя на родине. — Скучаешь по родным краям? — Скучаю… — рыжеволосая ненадолго задумалась, — Но, знаешь, там нет моего султана. Ибрагим широко улыбнулся. Он подмигнул возлюбленной и взмахнул рукой. Музыканты тут же начали играть задорную музыку. Паргалы подвинул к себе тарелку с Венгерским гуляшом, проткнул кусочек мяса вилкой и положил его себе в рот. Хюррем тоже решила попробовать это блюдо и не прогадала — оно было великолепно. Обоим: и султану, и его фаворитке, по-настоящему понравилось это кушанье! С большим аппетитом они принялись пробовать и всё остальное. — Ибрагим, а откуда возникла идея устроить вечер в Европейском стиле? — спросила Хюррем, продолжая один за другим пробовать новые блюда. Паргалы облокотился на спинку стула, вытянул ноги и положил руки за голову. — Я чистокровный осман, но, несмотря на это, культура Венгрии оставила в моей душе глубокий след. Мне понравилась эта страна, понравились многие её традиции, которые так сильно отличаются от наших. — Как же я рада, что, благодаря тебе, и я, хоть и немного, но всё же познала культуру этого королевства! — рыжеволосая улыбнулась и тут же положила к себе на блюдце сладкий ретеш. — По правде говоря, поначалу у меня была мысль её уничтожить, — стыдливо признался Паргалы, — Я поставил во главе Буды наместника-мусульманина, чтобы позлить всё западное общество. Я желал сделать Венгрию полноценной частичкой нашей большой империи, обратить её народ в ислам и постепенно внедрить в неё культуру Востока, которая должна была по моим нескромным планам полностью вытеснить всё европейское, что только было в этом королевстве. Но затем я понял, что это неправильно. Венгерская культура слишком прекрасна, чтобы её уничтожить. У нас есть чему поучиться у венгров, а венграм есть, чему поучиться у нас — мы должны заимствовать друг у друга всё самое лучшее для того, чтобы становиться сильнее. Мысли Паргалы впечатлили Хюррем, они показались ей очень правильными. Она плавно встала из-за стола и медленно начала подходить к падишаху. Оказавшись прямо перед ним, рыжеволосая нагнулась и нашептала ему на ушко: — Ты самый мудрый правитель во всём этом мире… А Ибрагим, ловким движением усадив свою фаворитку к себе на колени, ответил: — Я знаю, — и после этих слов поцеловал возлюбленную в губы.***
За тремя подносами, стоящими вплотную друг к другу, сидели Сулейман, Бейхан султан и её муж Ферхат. Буквально пару минут назад с ними были и двое маленьких племянников султана, но, из-за того, что время уже близилось к ночи, мать отправила их готовиться ко сну. — Хорошие у вас дети, госпожа, — улыбчиво проговорил бывший падишах, — Мурад точно станет прекрасным воином, а Айше, наверняка, будет покорять мужские сердца своей красотой. — Аминь, — султанша одарила великого визиря ответной улыбкой, — Перед трапезой вы так здорово с ними игрались — я уверена: из вас выйдет прекрасный отец. Пусть Аллах подарит вам большую семью, в которой будет много малышей. Сулейман поднёс руку к сердцу и склонил голову в знак признательности. В тот миг перед его глазами вновь пролетели лица всех его дорогих наследников и славной дочери. — В будущем у меня обязательно появятся и жена, и дети. Но, стоит признать, что и сейчас я не лишён семьи: вы, наш повелитель, Хатидже султан, Валиде султан, шехзаде Мустафа — родные для меня люди. — Мне приятно это слышать, паша. Пусть так будет всегда, ибо вся наша семья вас тоже очень уважает и любит. Особенно я и мой муж… — Бейхан посмотрела на супруга, а тот виновато опустил взгляд вниз. Ферхат испытывал необычайный стыд, ему было неловко присутствовать при этом разговоре. Он хоть и был благодарен Сулейману, но всё равно побаивался его, так как чувствовал во всей этой ситуации некий подвох. Он решительно не понимал, почему великий визирь проявил по отношению к нему такую необычайную милость. «Это всё не просто так, — был уверен зять султана, — Сулейману, хоть он и не признаётся, наверняка, что-то от меня нужно. Он хочет сделать меня своим должником».***
Стемнело. Звёзды засияли на чистом безоблачном небосводе. Звёзды манили, игриво мерцали и хвастались тем, что живут на необъятном небе, в отличие от людей, которым приходится проводить свою жизнь на тесной Земле. Хюррем и Ибрагим лежали на зелёной полянке на толстом покрывале и любовались этим обворожительным ночным пейзажем. — Тебе понравился мой сюрприз? — спросил Паргалы и со спины переместился на бок, чтобы взглянуть на лицо рыжеволосой. Та тоже повернулась к султану и рукой провела по его короткой бороде. — Кончено, это был прекрасный вечер. — И музыканты понравились? — Они были на высоте! Но, знаешь, для меня самым лучшим музыкантом всегда будешь оставаться ты. — Правда? — Ибрагим хитрым прищуром посмотрел на свою фаворитку. Но Хюррем не стала отвечать — она прильнула к губам своего султана. И этот поцелуй сказал намного больше, чем тысячи слов… После того, как губы влюблённых, наконец, разъединились, Паргалы нашептал рыжеволосой на ушко: «Жди меня, я скоро вернусь». Он быстро вскочил с покрывала и убежал в сторону здания, где недавно проходил их совместный ужин. Бывшая хасеки смотрела на уходящего вдаль султана, гадая, чего ещё интересного он успел придумать за эти короткие мгновения. Уже через пару минут довольный Ибрагим шёл обратно со скрипкой в руках. Вновь приветствуя падишаха, рыжеволосая поднялась на ноги. — Ты отгадал моё заветное желание! — восторженно воскликнула она и хлопнула в ладоши. — Пришлось одолжить скрипку у венгра… Видела бы ты его лицо, когда я забирал у него инструмент! Он с первого раза не понял, чего я от него хочу, — султан рассмеялся. И рыжеволосая последовала его примеру. Сейчас Ибрагим был для неё, пожалуй, единственным человеком, рядом с которым хотелось смеяться. Но уже совсем скоро, когда Паргалы начал играть на скрипке, весёлый настрой рыжеволосой сменился глубокой задумчивостью. Мелодия, которая рождалась от смычка султана, трогала Хюррем до глубины души и погружала её в романтичные мысли о прекрасном — о том, что могло сделать человека счастливым. Под красивую музыку было приятно мечтать… Было приятно расслабиться, просто взять и отвлечься от всех проблем, которые всегда окружали возлюбленную султана. Рыжеволосая искренне радовалась моменту, в который ей выпала возможность отдохнуть и насладиться спокойной жизнью — жизнью без интриг и страстей. И она была благодарна Ибрагиму за это прекрасное мгновение, за возможность просто посидеть и помечтать. Но был ли сам Паргалы в этих мечтах? А этого Хюррем никому и никогда не расскажет…
