Да ну его

Устроившись с ноутом на диване, Кроули сосредоточенно просматривал прогнозы курса криптовалют, когда в дверном проёме показалась всклокоченная черноволосая голова. — Ты уже был в финансовом? Кроули вздрогнул, молниеносно помрачнел, точно оскорблённый самурай, стащил очки на край носа и воззрился на Вельзевул уставшими глазами. — А оно мне надо? — Вообще-то, да, тебе Хастур должен был сказать. Недавнее дело с контрабандой ящериц, которым ты занимался. Там что-то не сходится, поэтому иди и разберись, — морозный взгляд напоследок, и Вельз пропала, не давая возможности запротестовать или — что «рыжий доёбок» особенно любил — начать задавать ещё больше вопросов. Кроули захлопнул крышку ноутбука и опустил припухшие веки. Прошла почти неделя с той злополучной встречи у Гэба. Кроули по самую макушку нырнул в работу: брался даже за то, что обычно оставляли мелким исполнителям. Вельзевул скептически вздёргивала тёмную бровь, но никак не комментировала тот факт, что Кроули, чаще всего ленивый, как древний удав, вдруг возжелал деятельности. И — это вообще сбивало с толку — стал в разы молчаливее, чем обычно. Все вокруг тем временем как сговорились. — Видела светловолосого новенького?.. Симпатичный такой, скажи? — Вообще милашка! И всегда до жути вежливый. Я теперь обожаю финансовый отдел! Кроули, ожидая, пока кофейный автомат закончит выплёвывать химозную лабуду в пластиковый стаканчик, покосился на хихикающих девиц и полез в карман чёрного пиджака за наушниками. — О, привет, Кроули, как дела? Как твоё обожжённое пузо поживает? Не болит, надеюсь? Я полагаю, ты больше не фанат чертовски горячего кофе, да? С Гэбриэлем не посчастливилось столкнуться на одной из точек во время проверки. Большая белая акула сначала разрыдалась бы, а потом всплыла кверху брюхом от зависти, увидь она его широченную лыбу. Кроули ещё никогда в жизни так не жалел о том, что не мог одним взглядом отправлять людей прямо в ад нахуй. — Белобрысый из финансового, ну, тот, который ещё на пидора похож, Гэбу каким-то родственником приходится, говорят, — Хастур смачно сплюнул густую слюну. Глубокая затяжка, и он выдохнул большой клуб дыма — Смауг на полставки, не иначе. — Возможно, не пиздят, — охотно отозвался Лигур, пряча руки в карманы своего уродского (Сатана его дери, всегда было интересно: у какого бомжа отобрал?..) плаща, — вполне может быть причиной, почему его взяли именно на это место. Кроули — нахохлившийся ворон (чёрное пальто не спасало от мелкой дрожи: то ли просто сырость ночная, слишком осенняя, то ли…) — молча смотрел себе под ноги, курил и старался не скрипеть зубами слишком громко. Он стал появляться в офисе ещё реже, хотя и так бывал там не очень часто: по «долгу службы» приходилось мотаться по городу, и за город, и в другие города, и даже иногда в другие страны. «В Исландию бы сейчас», — мелькнула тихая мыслишка. С ноутом в руках Кроули поднялся с дивана, мимоходом пытаясь понять: он себя чувствует, как приговорённый к смертной казни через повешение («За яйца», — добавилось угрюмо), который идёт на эшафот, или как пресловутый японский вояка, что уже занёс катану для харакири?.. На подходе к месту своего назначения Кроули всерьёз задумался: а не завязать ли рот галстуком на случай, если встреча с блондином всё же состоится? Так хотя бы с большей вероятностью она не обернётся противостоянием. Обречённо предчувствуя очередной цирк с конями (в роли главного коня — он сам, конечно же), Кроули толкнул дверь нужного кабинета. … — Уриэль, я ещё раз объясняю: ящериц было двадцать! Пять из них эти дебилы, которые принимали груз, спутали со змеями. — Да как, вашего папашу, можно спутать ящериц и змей?! — Уриэль пробурила Кроули раздражённым взглядом тёмно-карих глаз. Спинка рабочего кресла со скрипом приняла на себя её негодующий вес. Два остальных «финансиста», что вперивались в экраны своих моноблоков, сдавленно хрюкнули. Третий стол пустовал. На нём царил идеальный (аж зубы свело) порядок: никаких тебе вороха бумаг и груды ручек с маркерами, зато лежала большая плитка молочного шоколада (зубы свело во второй раз). Рядом стояла белоснежная кружка. С крылышками. — Безногие ящерицы, их два вида, — Кроули перевёл взгляд на Уриэль, пожал плечами и встал со стула, прижав к груди свой так и не понадобившийся ноутбук. — От змей отличаются буквально парой-тройкой признаков. — Биолог хренов, — пробурчала та и уткнулась в экран. —  Давай ты в следующий раз все нужные правки будешь сразу вносить, чтобы мы не работали с неверной информацией? Иначе я из тебя самого безногую ящерицу сделаю. Снова послышалось подозрительное хрюканье. Кроули (странное дело) даже не стал огрызаться в ответ: утвердительно хмыкнул, отсалютовал на прощание и вышел. Не сдержался — облегчённо выдохнул. Ну, теперь можно было со спокойной душой уходи… В конце коридора возникли две фигуры. В одной из них Кроули узнал Михаэль, которая работала в отделе Гэба. Вторая фигура же… Солнечные лучи, ломившиеся в окно не хуже вдрызг пьяного домушника, жизнерадостно заискрились в почти белой шевелюре. Блять. Внутренний голос (разума) заливался сиреной: сваливать, сваливать как можно скорее, пока ещё есть шанс. Второй глас (явно не разумный) ехидно говорил не двигаться и лицом к лицу встретить свою сме… кхм, злую судьбу. Фигуры остановились, переговариваясь. Кроули продолжал торчать на месте, прислонившись спиной к стене, подобно тому, как если бы кто-то вдруг замер посреди объятого пожаром дома, поражённый приступом суицидального настроения — отказался спасаться бегством. Кроули следил, как солнце бликами ползает по блондинистым волосам. Смотрел на аккуратный профиль, на доброжелательную улыбку, на совершенно дурацкую бабочку в шотландку. Слушал отзвуки мелодичного, успокаивающего голоса. И тонул. В себя он пришёл, когда Азирафаэль, оставшийся один, уже направился к кабинету, на ходу просматривая какие-то документы. Кроули ругнулся и потревоженным оленем ринулся к вендинговому аппарату, стоящему неподалёку. Водрузил ноут себе на плечо (как хорошо, что его взял!) и таким образом «отгородился» от приближающегося блондина. Осталось сделать вид, что важнейшая вещь во всём мире в этот момент — выбрать, какую же из предлагаемой автоматом дряни купить и съесть. В голове испуганным хомяком трепыхалось: «Только бы не заметил, только бы не…» — Мистер… Кроули? «…заметил». Всё, пиздец. Кроули повернулся к Азирафаэлю чуть более резко, чем следовало бы. Серо-голубые глаза в обрамлении светлых ресниц (но к чему эти миниатюрные нелепые очки?..) — северное море в погожий денёк; в уголках губ ещё прячутся остатки улыбки, предназначавшейся кому-то другому. Кроули, у которого в груди появилась тяжесть, думал: до чего же жаль будет лишиться сейчас даже такой малости из-за собственного паршивого языка, что любит практически беспрепятственно молоть хуйню. — Не, он в отпуске, я за него, — Кроули ухмыльнулся и втиснул руки в карманы джинсов, убрав ноут подмышку. — Чем обязан, блондиночка? На округлом лице начала проявляться отстранённая маска. Серо-голубое море медленно накрывала пасмурная тень. Что и требовалось доказать. — Я всего лишь хотел с Вами поздороваться, мистер Кроули, как того диктуют правила вежливости, хоть я и понимаю, что Вам они совершенно не знакомы, — тон — точь-в-точь как у профессора, который песочит нерадивого студента. Очки добавляли антуража. — О, — Кроули расплылся в отвратительно широкой улыбке, какую себе часто позволял Гэб, — если эти правила разрешают обливать других горячим кофе, я был бы не прочь ознакомиться с полным списком. Мне они уже нравятся. Щёки Азирафаэля едва-едва зарумянились, но выражение лица оставалось бесстрастным. — Я извинился за ту досадную случайность, мистер Кроули. — Ага, случайность, — Кроули с усмешкой склонил голову набок — почти птичье движение. — Может, среди твоих вежливых правил всё-таки значится минетик в качестве извинения? Как-то повесомее будет, чем обычное «Простите». Серо-голубое море, грозно потемнев ещё больше, было готово обрушить свою ярость на наглеца, но в следующее мгновение обратилось в чистейший лёд — сам зимний Байкал. Азирафаэль с ничего не выражающим лицом открыл дверь кабинета Уриэль. — Могу только пожелать Вам разобраться наконец со своей сексуальной фрустрацией. Настоятельно рекомендую не затягивать с решением данной проблемы: это чревато импотенцией. Дверь закрылась с грохотом бушующего прибоя. Кроули неимоверным усилием воли сдержался от того, чтобы не разбить ноутбук с размаху о собственный очень твёрдый лоб.