Decision

      Месяц прошел с того дня, как я помирилась с Элисон, после того как ребята уехали и я вернулась в кампус. Поначалу казалось, что они должны были вернуться уже несколько недель назад, но что-то пошло не так, и теперь не было никакой ясности, когда они приедут. Всё, что я знала точно, это то, что они обещали быть здесь к Дню Благодарения, чтобы отметить его со мной и Алексом.       Жизнь в кампусе постепенно вернулась в привычное русло. Элисон теперь совмещала учёбу и свои отношения, что порой было сложным, но в целом мы научились поддерживать друг друга. Джош продолжал проводить с нами почти каждый день, а вечером часто уходил прогуляться с Моникой. Я не могла не радоваться, что он, наконец, нашел свою гармонию. Между тем, я продолжала посещать занятия, погружаясь в учебу, но не забывала о маленьких радостях. Каждые выходные мы с друзьями выезжали в домик у озера, наслаждаясь временем, когда не приходилось беспокоиться о том, что ещё нужно сделать и что впереди.       Сегодня мы снова направлялись к озеру. В машине Джоша были я, Элисон, Моника и Чарли. Несколько других ребят должны были подъехать к вечеру на своих машинах, но пока мы были только в этой небольшой компании, радовались путешествию и предстоящему отдыху. Машина остановилась у подъезда домика, и, выпрыгнув из неё, мы начали выгружать из багажника еду, напитки и прочие необходимые вещи.       Джинсы немного натёрли бедра за время пути, но никто особо не жаловался. В руках у меня была большая коробка с продуктами, а на лице — улыбка от предвкушения долгожданного отдыха. Когда мы зашли в дом, каждый из нас сразу направился в свою комнату, чтобы немного расслабиться после долгой дороги. Тишина в доме была приятной, но скоро её нарушат те, кто приедет позже. А пока я могла просто наслаждаться этой передышкой, чувствуя, как напряжение уходило из тела.       Кинув свои вещи на кровать, я с лёгкостью растянулась рядом с ними и уставилась в потолок, словно впервые его вижу. Бывает ли у вас такое ощущение, когда находишься в комнате, окружённой людьми, но при этом чувствуешь себя одиноко, как будто весь мир вдруг стал далёким и чуждым? Это чувство беспокойно прокрадывается в последние недели. Наверное, это осенняя апатия, когда всё вокруг кажется более мрачным и усталым.       Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе немного отвлечься, как вдруг телефон в моей руке вибрировал. На экране появилась знакомая фотография — Зейн, как всегда, с улыбкой и свежим цветом волос. Он как будто не мог усидеть с одним оттенком и постоянно экспериментировал. Вижу, что это видеозвонок, и, постаравшись вернуть себе более непринуждённый вид, я ответила. — Привет, Зи, — сказала я, улыбаясь в ответ на его широкую улыбку, замечая, что он снова сменил цвет волос на нечто яркое и дерзкое. — Эй, рыжая, как твои дела? — спросил Зейн, не скрывая своего обаяния. Его глаза блеснули, и я на мгновение почувствовала, как привычная лёгкость возвращается. — Всё в порядке, — ответила я, пытаясь скрыть свою задумчивость. — Приехала с ребятами на выходные в загородный домик Элисон. Всё спокойно, наслаждаемся тишиной и природой.       Зейн немного наклонился к экрану, словно пытаясь разглядеть меня получше, и его взгляд стал серьёзным, будто он что-то заметил. Он оторвался от телефона и, покачав головой, взглянул куда-то в сторону. Это движение насторожило меня, я прищурила глаза, пытаясь понять, что происходит. — Что происходит, Зейн? — не удержалась я, ожидая его ответа. — У кого? У меня? Ничего особенного. Всё как обычно, знаешь, мама, сестры, Джиджи… все по-старому, — быстро заговорил он, явно пытаясь успокоить меня, хотя его улыбка не могла скрыть напряжения.       Я уже открывала рот, чтобы ответить, но в этот момент на заднем плане что-то тяжело упало, и послышались чьи-то тихие ругательства и перешёптывания. — Зейн? — спросила я, вглядываясь в его лицо через экран. — Стефани? — он отозвался, будто сбивчиво. — Малик, переверни камеру, мне интересно, что там у вас такое упало. — Я не могла не заметить, что что-то явно не так.       Он прикусил губу, но, наконец, перевернул камеру. То, что я увидела, заставило меня на мгновение замереть от удивления. Всё вокруг напоминало мой дом с Алексом — беспорядок, кое-где валялись вещи, а в углу лежал торшер. — Почему твой дом похож на мой дом с Алексом? — не удержалась я от недоумения.       Мои глаза наткнулись на торшер, который валялся на полу, и я заметила, что за диваном кто-то скрывался. Внезапно несколько знакомых фигур начали вылезать из-за мебели, с виноватыми улыбками на лицах. — Стефани, тут… такое дело, — начал оправдываться Зейн, его голос звучал уже немного напряжённо. — Мы, эээ, немного спонтанно приехали. — Что значит «мы»? — я нахмурилась.       И вот, по одному, из-за дивана начали появляться парни. Каждый из них улыбался, как дети, попавшие впросак, и старались не смотреть в камеру. — Ну, в общем, до Дня Благодарения ещё несколько недель, а с семьями мы провели достаточно времени, так что решили вернуться в Лондон, — объяснил Зейн, его лицо все ещё сохраняло неловкость. — Привет, Стефани! — сказал хором весь отряд, помахав мне руками. — Я вас, конечно, рада видеть, но могли бы предупредить! Я бы не поехала с ребятами, — обиженно ответила я, чувствуя себя немного обманутой. — Именно по этой причине мы тебе и не сказали, Энни, — добавил Луи, на мгновение переключив внимание всех на себя. — Занимайся тем, чем занимаются обычные подростки, ещё успеешь с нами провести время.       Не успела я закончить фразу, как в комнату вошел Джош. Чувствовала, как моя мысль уходит в никуда, а мои эмоции затуманивают голову. В тот момент мне казалось, что все мои слова теперь обретут свою жизнь вне меня. — Стеф, там ребята приехали, мы ждем тебя, — сказал он, его голос был чуть напряженным, как будто он уже заранее знал, что разговор этот не будет легким. За его спиной дверь тихо закрылась, и я снова оказалась в этом пространстве, где все мои мысли пытались найти свой выход.       Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на экран телефона, где мои друзья с любопытством ждали моей реакции. Они не знали, что в этот момент я сама не была уверена, что со мной происходит. — Что ж, пойду заниматься тем, чем занимаются все подростки, — произнесла я с сарказмом, чувствуя, как мои слова как бы сводят на нет все беспокойство. — Курить, пить, спать с мальчиками.       Мои слова повисли в воздухе, но Джош не выглядел удивленным. Он знал, что это просто моя игра с настроением, мой способ справляться с ситуацией, когда все кажется немного слишком сложным.       После того как я сбросила звонок, устало взглянула на Джоша, чувствуя, как внутри меня растет нечто похожее на обиду. Я знала, что не должна была отвечать так, но мои слова казались единственным способом выразить те эмоции, что крутились в голове. Чувствовала, как какая-то неудовлетворенность заполняет меня. Почему бы не провести время с ребятами в загородном домике? Они — мои близкие друзья, я вижу их почти каждый день, но парней… их я вижу только от случая к случаю. Время с ними не бывает таким же легким и предсказуемым. — К черту все это, пошли веселиться, — сказала я, резко поднимаясь с кровати и дернув Джоша за руку. Время для размышлений было упущено, теперь хотелось действовать.       Ни одна вечеринка не обходилась без футбольной команды, конечно. Несколько парней с нашего курса тоже уже были там, и с ними было весело. Как будто в таких местах и не может быть никаких других проблем, кроме того, чтобы как следует повеселиться. Время близилось к вечеру, и на улице постепенно сгущалась тьма, что придавало ночной атмосфере особый, чуть-чуть магический оттенок.       Когда я спустилась вниз, атмосфера уже бурлила. Несколько выпивших ребят в углу пытались соревноваться в умении стоять на руках. Кто-то лез на бочку с соком, пытаясь удержать равновесие, а кто-то — пытался уговорить девушку на нечто более интимное. Все это выглядело как некое подобие искусства, выпивших парней. Их движения были неуклюжими, но все равно забавными.       В этот момент я заметила через окно Монику. Она активно жестикулировала руками и громко что-то кричала на Джоша. Минутку… что? Я прищурилась, пытаясь понять, что происходит, но не могла удержаться от мысли, что тут явно не обходится без драмы.       Выйдя на улицу, я остановилась на мгновение, чтобы осмотреться. Моника и Джош стояли чуть поодаль, поглощенные разговором, и, похоже, не заметили меня. Их позы, напряженные и чуть отстраненные друг от друга, сразу выдавали, что диалог далек от дружеского. Медленным шагом я направилась в их сторону, стараясь не привлекать внимания. Я не люблю подслушивать, но если дело касается моего друга, лучше знать, что происходит, заранее. — Я не могу быть с тобой, если ты думаешь о ней, Джош, — устало проговорила Моника, ее голос звучал так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Моника, я не знаю, о чем ты говоришь, — Джош попытался говорить спокойно, но в его тоне угадывалось раздражение. — Я был с тобой весь день. — Я вижу, как ты смотришь на нее, Джош, — голос Моники дрогнул, в нем прозвучала горечь. — Это не дружеский взгляд. Так смотрят, когда влюблены.       Я замерла, не зная, что делать дальше. Эти слова были обо мне? Что вообще происходит? — Это бред, Мон, — возразил Джош, пытаясь успокоить её. Он осторожно протянул руку, но она отступила назад, словно его прикосновение могло её обжечь. — Нам нужно отдохнуть друг от друга, — сказала Моника с каким-то обречением в голосе. Она резко развернулась, и тут её взгляд скользнул по мне.       На долю секунды наши глаза встретились. В её взгляде было что-то сложное: боль, досада и какая-то горечь, которая тут же исчезла, когда она отвернулась и поспешила скрыться в доме. А я осталась наедине с Джошем, который теперь стоял, глядя куда-то вдаль, словно стараясь осмыслить произошедшее. — Так, я могу чем-нибудь помочь? — нарушила я тишину, чувствуя себя неловко. Пальцы сами собой спрятались в карманы куртки, а ноги начали слегка перекатываться с пятки на носок.       Джош усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего радостного. Он покачал головой и сделал пару шагов к дому. Уже протянув руку к ручке двери, он остановился и вдруг обернулся, глядя прямо на меня. — Знаешь, Стефани, — его голос был тихим, но каждая его нота резала по нервам. — Я, кажется, впервые ненавижу свои чувства к тебе.       Он тут же отвернулся, толкнул дверь и скрылся внутри, оставляя меня стоять в оцепенении.       Его слова эхом отдавались в моей голове. Это что сейчас было? Признание? Упрек? Или и то, и другое сразу? Я стояла на месте, ощущая, как ветер холодит кожу, а внутри накатывает ощущение абсолютного бессилия. Такое признание в чувствах? Отстойный отстой.       На горизонте, словно призрак из тьмы, появились фары автомобиля, их свет пробивался сквозь густую ночь. Я замерла, всматриваясь в приближающийся силуэт машины. Здесь, в глубине леса, далеко от оживленных дорог и домов, ее появление казалось странным, почти нереальным. Разум подсказывал: «Уйди в дом, Стефани.» Но что-то другое — возможно, мое неуемное любопытство или банальное упрямство — удерживало меня на месте. Я осталась, позволяя тишине ночи сгущаться вокруг.       Машина остановилась, не доехав до меня пару десятков метров, а ее фары замигали, словно давая сигнал. «Типичный фильм ужасов,» пронеслось у меня в голове. И, как героиня этих самых фильмов, я, разумеется, решила подойти. Неторопливым шагом двинулась вперед, внутренне готовясь ко всему. Или почти ко всему.       Окно машины медленно опустилось, и на меня устремился внимательный взгляд. Пара глаз, сверкающих в полумраке, словно изучала каждую мою реакцию. Я слегка нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Сложив руки на груди, я слегка наклонила голову набок, выдавая напускное безразличие. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, прищурившись и чуть понизив голос, чтобы придать словам оттенок подозрительности.       В ответ раздался низкий, насмешливый голос, который я, кажется, могла бы узнать из тысячи: — Да так, ищу пьющих, курящих подростков, — последовала небольшая пауза, и добавление прозвучало почти с вызовом: — Которые, в конце концов, занимаются сексом.       Я закатила глаза, не сдержав кривоватую улыбку. Это был именно тот ответ, который я ожидала. Человек за рулем, кажется, прекрасно понимал, как вывести меня из равновесия, но я не собиралась уступать. Подойдя ближе, я встретилась с его взглядом, в котором легко читались насмешка и что-то еще, едва уловимое, но заставляющее сердце сжаться на миг.

***

      Кинув взгляд на циферблат часов, я отметила, что стрелки неумолимо приближались к полуночи. Устало вздохнув, я закрыла глаза и позволила голове немного опуститься, чувствуя, как усталость тянет меня вниз. В машине, где я сидела уже минут пятнадцать, царила напряженная тишина, которую нарушал лишь редкий треск сигареты, догорающей в руке моего спутника.       Я постукивала ногтями по бардачку, ритмично, как будто это могло унять внутреннее беспокойство, а он, казалось, был полностью поглощен своим собственным миром, выпуская ленивые облака дыма в ночь.       Собравшись с мыслями, я провела ладонями по лицу, словно пыталась стереть усталость и раздражение, и наконец повернула голову в его сторону. Парень сидел, наклонившись чуть вперед, сосредоточенно глядя на сигарету, которую держал между пальцами. Казалось, что его внимание было приковано к ней, как будто она могла дать ответы на какие-то его невысказанные вопросы.       Темно-каштановая челка мягкими прядями спадала на его глаза, почти скрывая их, но это лишь усиливало загадочность его облика. Когда он поднимал взгляд, его глаза были глубокими, словно могли увести в свои собственные лабиринты мыслей и тайн. Это был взгляд человека, который всегда думает чуть больше, чем говорит, — взгляд, который оставляет след.       Его улыбка, хоть я и не видела её в этот момент, уже давно осталась в моей памяти. Она была неуловимой, но всегда цепляла за живое. Иногда игривой, иногда чуть таинственной, а порой даже доброй и располагающей — она умела воздействовать на окружающих так, будто это был его личный секретный ключ к сердцам.       Я заметила, как он машинально поднял руку, чтобы поправить челку. Этот жест был почти ритуалом — простой, непринужденный, но такой свойственный ему. В этой небрежной привычке была скрыта едва уловимая нерешительность, добавляющая его образу неожиданную мягкость.       Чёрт. Когда Вселенная создавала этого парня, она явно вложила в него всё своё вдохновение. Каждая черта его лица была настолько гармоничной, что казалось, будто он сошёл с обложки журнала. Возможно, дело в его рождении в канун Рождества — вряд ли есть другое объяснение тому, почему он кажется таким светлым человеком, не только внешне, но и внутренне. Его присутствие было словно тёплый огонёк в промозглую ночь, и я всё чаще ловила себя на том, что не могу оторвать от него взгляда.       Осознав, что смотрю на него слишком долго, я резко распахнула дверцу машины, словно спасаясь от собственных мыслей, и вышла на улицу. Хлопнув дверью, я прислонилась к ней спиной, вдохнув холодный ночной воздух. Морозный воздух тут же пробрался под тонкую ткань футболки, заставив меня обнять себя руками. Конечно, это было глупо — выходить на улицу без толстовки, но мне нужно было хотя бы на секунду отвлечься.       Подняв голову, я устремила взгляд в тёмное небо, усыпанное редкими звёздами. В голове вихрем крутились мысли, и каждая казалась важнее другой. Слова Джоша, его странное признание, тяготили меня, как камень на душе. Что мне делать? Как исправить ситуацию? Хотя, если подумать, что именно я должна исправлять? Разве это моя вина?       Но даже эти вопросы вскоре растворились под тяжестью другой, более настойчивой мысли. Она будто звенела внутри меня, не давая покоя: что здесь делает тот самый парень? Тот, чьё присутствие, как оказалось, занимает всё больше места в моих мыслях. Тот, кого я старалась не замечать, но кто всё равно появлялся в моей голове снова и снова.       Холод кусал кожу, но я не двигалась с места, словно надеялась, что морозной свежестью удастся остудить сумбур внутри.       Поток моих размышлений резко прерывается, как только тот, о ком я думала всего мгновение назад, появляется рядом. Парень выбрасывает сигарету, ловким движением гася её о подошву ботинка, и направляется ко мне. Его уверенные шаги звучат приглушённо на мягкой земле, и вот он уже рядом, снимает с себя тёплый бомбер и, слегка потянув меня за руку, осторожно отстраняет от машины. Я замираю, а он аккуратно накидывает куртку мне на плечи.       Ткань сразу согревает, а аромат дорогого одеколона окутывает меня, словно тонкий, невидимый кокон. Этот запах идеально подходил ему — утончённый, тёплый и загадочный. Неудивительно, что даже в этом мелком аспекте он кажется таким безупречным. Интересно, есть ли вообще хоть что-то, что ему не идёт? — Мне жаль, если тебя задели мои слова, сказанные по телефону при ребятах, — тихо проговаривает он, прочищая горло.       Я вздрагиваю от неожиданности, поднимаю на него взгляд и слегка наклоняю голову вбок, словно пытаясь уловить в его глазах намёк на шутку. Обычно именно так он преподносит свои слова, с игривой ухмылкой. Но сейчас всё по-другому. Его лицо серьёзное, взгляд немного растерянный, будто ему действительно неловко за сказанное. — Я просто была обижена, что вы решили ничего мне не говорить, — отвечаю после короткой паузы. — Почему это тебя так задело? — он немного смущён, но всё же ловко прячет свои эмоции за привычной спокойной манерой. — Помнится, раньше ты не особо рвалась проводить с нами время. — Раньше? — повторяю, усмехнувшись. — Раньше я пыталась как-то влиться в новые компании, разобраться с учёбой, завести связи. Всё моё внимание было сосредоточено на колледже, однокурсниках и всём этом сумбуре. А сейчас…       Я на мгновение замолкаю и киваю в сторону домика, откуда доносятся громкие разговоры, музыка и отчётливые выкрики — похоже, кто-то затеял новую игру. — Сейчас я наконец стала своей в этой тусовке, — добавляю, искренне улыбаясь.       Парень тоже бросает взгляд в сторону дома, слегка качнув головой, а его губы трогает лёгкая улыбка. Но взгляд остаётся серьёзным. Словно всё происходящее здесь — лишь фон для того, что на самом деле занимает его мысли.       Мой взгляд скользит вниз, и я замираю, не решаясь продолжить. Грудь словно сжимается от волнения, а мысли путаются в хаотичном вихре. Но прежде чем я успеваю утонуть в собственных сомнениях, его рука аккуратно касается моего подбородка. Лёгкое движение — и он поднимает моё лицо так, чтобы мои синие глаза встретились с его голубыми.       Мир вокруг словно замирает, исчезая за рамками этого момента. Дыхание перехватывает, как будто вся вселенная заключена в этих глазах, бескрайних и глубоких, словно океан. Они не просто смотрят — они проникают в самую суть моей души, словно раскрывают тайные грани моих чувств. И я теряюсь. Теряюсь в их необъятной синеве, но в то же время нахожу в них себя, будто его взгляд отражает мои скрытые эмоции, те, о которых я боялась даже думать.       Тишина растягивается между нами, нарушаемая лишь тихим ритмом нашего дыхания. Его взгляд неподвижен, но он говорит больше, чем могли бы сказать тысячи слов. Это молчание обжигает, проникает под кожу, заполняет всё пространство вокруг, делая его непроницаемым и тёплым.       И тут я вспоминаю. Вспоминаю тот вечер, когда мы сидели на моём балконе. Там, среди звёздного неба и мерцания экрана, была эта же тишина, это же молчание, только тогда я ещё не понимала, что оно значит. А теперь… теперь я чувствую, как вся моя система даёт сбой, не справляясь с этой лавиной эмоций.       Его прикосновение — едва заметное, почти воздушное, но в нём есть что-то сокрушительное. Что-то, от чего я одновременно чувствую себя хрупкой, словно фарфоровая фигурка, и сильной, будто могу свернуть горы. В этом мгновении заключён весь спектр человеческих эмоций: тревога, надежда, смятение, желание. Всё смешивается, как краски на холсте, создавая картину, которой ещё не придумали названия.       Луи ничего не говорит, но его глаза, его присутствие, его тишина — всё это говорит за него. Это ощущение будто поглощает меня, утягивает в неведомую гармонию, где нет места времени или словам. Только мы двое, стоящие в этой зыбкой границе между реальностью и чем-то, что кажется намного важнее. — Продолжай, — его голос звучит мягко, но настойчиво. И я продолжаю, чувствуя, как слова срываются с губ, будто они давно ждали момента, чтобы быть услышанными. — Ты был прав, когда сказал, что мне не стоит прятаться в книгах, что жизнь намного интереснее. С вами я чувствую, что действительно начинаю жить. Вы словно добавляете краски в мой мир, который раньше казался мне черно-белым.       Шатен не сводит с меня взгляда, и его пристальное внимание начинает смущать. Его глаза, ярко-голубые, словно светятся в полумраке. Этот зрительный контакт кажется слишком личным, почти интимным, и я невольно отвожу взгляд, чувствуя, как щеки начинают гореть. Благодарю темноту за то, что она скрывает мои чувства так же хорошо, как я пытаюсь их скрыть сама. — Садись в машину, я хочу тебе кое-что показать, — вдруг говорит он, нарушая молчание, но его голос по-прежнему остаётся мягким.       Не успеваю ответить, как он отходит от меня и, обойдя машину, садится за руль. Я немного медлю, не понимая, что он задумал, но всё-таки следую за ним. Сажусь в машину и закрываю за собой дверь, ощущая лёгкое напряжение, исходящее от него. Шум мотора разрезает тишину ночи, и он плавно даёт задний ход, выезжая с парковки. — Куда мы едем? — спрашиваю я, следя, как в свете фар деревья сменяют друг друга, словно бесконечный калейдоскоп тёмно-зелёных силуэтов. За окнами царит густая темнота, и я вдруг чувствую себя отрезанной от остального мира, как будто нас с ним сейчас ничто не связывает с реальностью.       Он молчит, но на его лице играет легкая улыбка, которую я едва улавливаю в слабом свете приборной панели. Затем он, словно по привычке, поправляет челку, но неожиданно свободной рукой находит мою. Его пальцы мягко переплетаются с моими, и от этого простого, невинного жеста я задерживаю дыхание.       Его ладонь тёплая, уверенная, но моё сердце начинает бешено стучать, как будто он только что сделал что-то запретное. Почему? Почему я так странно реагирую на него? Он всего лишь друг моего брата. Друг моего брата.       Я пытаюсь напомнить себе это снова и снова, но его прикосновение словно отключает все рациональные мысли. В этой темноте, среди шёпота леса за окном, я осознаю, что простые вещи порой способны перевернуть всё внутри.       Луи поднимает мою руку, и его пальцы нежно касаются моей кожи, как будто он боится нарушить хрупкость момента. Его губы мягко прикасаются к тыльной стороне моей ладони, и этот поцелуй, такой тихий и невесомый, обрушивается на меня, как волна. Время вокруг словно застыло, удерживая нас в этом бесконечном мгновении, где ничего больше не существует — только его тепло, его прикосновение, его взгляд.       Кажется, даже воздух становится гуще, пропитываясь чем-то неуловимо значимым. Сердце в груди стучит так громко, что я уверена — он слышит этот сумасшедший ритм. Страх, робость, удивление — все это вихрем смешивается внутри, оставляя меня беззащитной перед лавиной новых эмоций.       Это прикосновение, этот поцелуй — не просто жест, это обещание. Нечто большее, чем слова. Он открывает передо мной дверь в мир, о котором я раньше не подозревала, — мир, где чувства сильнее логики, а мгновения способны рассказать больше, чем часы разговоров.       Я поднимаю на него взгляд, и его глаза, глубокие, как океан, ловят мой, словно удерживая на грани между реальностью и чем-то неизведанным. В этом взгляде есть всё: мягкость, смятение, искренность. Это больше, чем просто действие, больше, чем просто момент. Это как первый вдох после долгого погружения, когда осознаёшь, как сильно нуждался в воздухе. — Дай пару минут, мы почти приехали, — голос Луи звучал спокойно, но в нем чувствовалась лёгкая нотка загадочности.       Спустя мгновение машина плавно остановилась, фары осветили узкую проселочную дорогу, утопающую в темноте. Луи бросил на меня короткий взгляд, словно проверяя мою реакцию, и кивнул в сторону дверцы, приглашая выйти.       Я по-прежнему кутаюсь в его бомбер, его тепло почти сливается с прохладой осенней ночи, создавая ощущение защищённости. Оказавшись снаружи, я оглядываюсь. Мы стоим на вершине холма, окружённого густым лесом. Вокруг только тишина и прохладный ветер, лениво шевелящий листья деревьев.       Луи молча направляется к тёмной линии леса. Я колеблюсь лишь на мгновение, прежде чем поспешить за ним. Одинокая фигура шатена уверенно движется вперёд, и мне становится немного не по себе от мысли остаться здесь одной. Ночная тропинка извивается под нашими ногами, а звуки леса, такие как треск веток и шорохи, только усиливают атмосферу таинственности.       Через несколько минут лес расступается, открывая перед нами потрясающую картину. Мой взгляд сразу приковывается к виду, от которого перехватывает дыхание. Внизу раскинулся город, словно огромное живое существо, усеянное огоньками. Улицы и дома светятся тёплым жёлтым светом, местами сменяющимся белыми и голубыми оттенками. Где-то вдали медленно мерцают огни самолётов, проплывающих по чёрному бархату ночного неба, направляясь к аэропорту. — Вот он, — наконец произносит Луи, жестом указывая на всё это великолепие.       Его голос тих, почти шёпот, но в этом слышится неподдельное тепло. Я смотрю на него — его профиль, освещённый слабым светом далёкого города, кажется мягче, чем обычно. Ветер слегка треплет его волосы, а взгляд сосредоточен на горизонте.       Я отвожу взгляд и поднимаю голову вверх. Звёзды светятся ярко, будто кто-то небрежно рассыпал на небесной чёрной ткани горстку алмазов. Вся эта картина кажется нереальной, слишком идеальной, чтобы быть правдой.       Мы стоим рядом, без слов наслаждаясь моментом. Его присутствие рядом, спокойное и уверенное, даёт мне чувство безопасности, будто ничто в этот момент не сможет нарушить наше спокойствие. — Луи… — мой голос звучит едва слышно, будто боюсь разрушить хрупкость этого момента.       Шатен подходит ближе, его шаги мягко шуршат по траве. Внезапно я чувствую, как его руки обнимают меня сзади. Его движения спокойны, почти осторожны, будто он боится спугнуть не только меня, но и само волшебство этой ночи. Он опускает подбородок мне на плечо, и его дыхание щекочет мою кожу. — Посмотри на небо, Скай, — шепчет он, его голос тёплый, как прикосновение лучей солнца в холодный день.       Я поднимаю взгляд, и мир вокруг словно исчезает. Передо мной открывается ночное небо, усыпанное бесчисленными звёздами. Кажется, что это не мы смотрим на них, а они — на нас, оценивая нашу крошечность перед своей вечностью.       В городе такой вид редкость. Постоянные облака скрывают небесное величие, и мне не часто удавалось заметить звёзды даже во время поездок. Но здесь, на этом холме, я вижу их впервые так ясно. Ветер тихо касается моего лица, а звёзды, холодные и далёкие, сияют ярче, чем я могла себе представить.       Сколько их? Десятки? Сотни? Тысячи? Может быть, миллионы? Я вслушиваюсь в свои мысли и вдруг представляю: а что, если с каждым рождением человека на Земле загорается новая звезда?       Эти звёзды, как отражения человеческих судеб. Каждая светит своей яркостью, своей уникальной энергией, пока не приходит момент погаснуть, сгорая в небесной вечности. — Возможно, каждый из нас — звезда, яркая и уникальная, приносящая свет в этот огромный космос жизни, — тихо говорит Луи, словно читая мои мысли.       Его голос звучит глубоко, искренне, будто слова рождаются где-то в самом сердце. Я молчу, но в груди поднимается тёплая волна, что-то необъяснимое, затрагивающее самые тонкие струны души.       Моё сознание невольно возвращается к Луи. Он стоит за мной, его прикосновение тёплое и уверенное. Его дыхание спокойное, размеренное. Возможно, самая яркая звезда на этом небе принадлежит ему. Луи Томлинсону — парню, которого я начинаю видеть иначе. Парню, чьё присутствие заставляет моё сердце биться быстрее, чьи слова и взгляды оставляют неизгладимый след.       Я закрываю глаза на мгновение, позволяя себе утонуть в этом моменте. Что-то зарождается внутри, неуловимое и тёплое, как свет далёкой звезды, что внезапно становится ближе, чем казалось.       Разворачиваюсь в руках Луи и поднимаю на него глаза, встречаясь с его пристальным взглядом. В его глазах читается нечто, что я не могу до конца понять: смесь тепла, интереса и чего-то ещё, словно он пытается прочесть меня как открытую книгу. — Зачем ты привёз меня сюда? — мой голос звучит тише, чем я ожидала. — Ты сказала, что мы добавляем тебе красок. Так почему бы не раскрасить эту ночь в цвет звёздного неба?       Его слова звучат просто, но в них есть что-то глубже, что-то, что задевает мои чувства. Я отступаю на шаг назад, обнимая себя руками, словно пытаюсь защитить себя от того, что начинает подниматься внутри. И тогда, словно вспышка, в памяти всплывают его слова, сказанные тем утром, когда я проснулась от кошмара: «Тем более она не в моём вкусе и маленькая».       Горечь от этого воспоминания возвращается, и я отворачиваюсь от Луи, усмехнувшись, хотя внутри моё сердце сжимается. — Ты сделал это только потому, что я сестра твоего друга, верно? — произношу я, стараясь придать своему голосу безразличие, но чувствую, как он дрожит.       В тишине слышу, как он делает шаг ко мне. Его прикосновение к моей руке мягкое, но от этого ещё более ощутимое. Медленно поворачиваюсь к нему, стараясь спрятать за привычной маской все те чувства, что сейчас бушуют внутри. — Ты пока не готова к этому диалогу, Энни, — говорит он, его голос звучит низко и мягко, — но когда придёт время, я буду рад обсудить с тобой всё, что тебя мучает.       Его слова застают меня врасплох. Я чувствую, как что-то дрожит в глубине души, словно он знает обо мне больше, чем я готова показать. Его забота, звучащая в каждом слове, неожиданно согревает, заставляя забыть обо всех обидах и сомнениях.       Хмурюсь, глядя на него с немым вопросом в глазах. Он тихо смеётся, словно видя меня насквозь, и прежде чем я успеваю что-либо сказать, Луи притягивает меня к себе. Его объятия такие тёплые и надёжные, что я почти бессознательно позволяю себе расслабиться. Моё лицо утыкается в его грудь, и я чувствую, как он нежно проводит рукой по моим волосам. — Ты такая умная, когда речь идёт об учебе, но такая глупая, когда дело касается людей, — шепчет он, с лёгкой улыбкой в голосе.       Мы стоим так, молча, пока я прокручиваю его слова в голове раз за разом. Слова, которые должны были звучать как упрёк, на самом деле кажутся чем-то иным — будто он видит в этой моей «глупости» нечто очаровательное.       Но внутри всё ещё остаются те вопросы, что не дают мне покоя. Я медленно отстраняюсь, поднимаю на него взгляд и, наконец, нахожу в себе силы заговорить. Потому что сейчас, в этот момент, мне нужно услышать ответы хотя бы на часть из них. — Джош сказал мне кое-что сегодня, — начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. Я не уверена, как выразить то, что чувствую, но молчать больше не могу. — Он сказал, что ненавидит свои чувства ко мне.       Я ощущаю, как тело Луи напрягается, его объятия становятся крепче, словно он пытается защитить меня от чего-то невидимого. От этой перемены мне становится не по себе. — Он сказал что-то ещё? — его голос звучит спокойно, но в нём проскальзывает что-то острое, как скрытая тревога. — Нет, только это, — выдыхаю я, едва слышно. — Но… как мне это исправить? Может быть, мне нужно измениться?       Луи чуть отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Его голубые глаза пристально вглядываются в мои, будто пытаются найти ответ, который я сама не могу найти. Это уже становится его привычкой — читать меня, как открытую книгу. — Это не твоя вина, Стефани, — наконец говорит он, и в его голосе звучит тёплая, почти болезненная нежность. — Никто не выбирает, в кого влюбиться. Но мы сами выбираем, кто сможет причинить нам боль.       Его слова отдаются в моей душе гулким эхом. Если это правда, то я уже давно сделала свой выбор. Я знаю, кто сможет причинить мне боль. И я боюсь, что мой брат никогда этого не поймёт. Если это пропасть, то я уже давно в неё упала, даже не заметив, когда именно. — Что мне делать? — мой голос звучит сломленно, как шёпот. — Дай ему время, — отвечает Луи после небольшой паузы. — Уверен, он сказал это под действием алкоголя. Джош любит тебя, хоть иногда ему, возможно, и кажется, что это слишком тяжело.       После этих слов мы замолкаем, и тишина между нами становится почти ощутимой. Она густая, как ночной туман, но в ней есть что-то утешительное. Мы стоим рядом ещё несколько минут, слушая шёпот ветра и шорох листьев.       К рассвету Луи отвозит меня обратно к домику. Мы почти не разговариваем в пути, но молчание между нами кажется теперь не таким напряжённым. Когда он останавливает машину перед домом, я выхожу и, обернувшись, замечаю, как он смотрит на меня, прежде чем тронуться с места.       Его взгляд будто хочет что-то сказать, но слова так и не звучат. Машина медленно отъезжает, и я остаюсь стоять на месте, провожая её взглядом, пока огни фар не исчезают за поворотом.       Кажется, всё становится всё более запутанным. Словно я пытаюсь распутать клубок мыслей, но с каждым новым движением только завязываю новые узлы.