Decision

      Вернувшись в зал, я изо всех сил старалась выглядеть так, будто минуту назад у меня не было странного разговора с Луи Томлинсоном. Глупо, конечно, но эта ситуация не отпускала, оставляя лёгкое напряжение. Мою попытку ускользнуть от мыслей прерывают Дани и Джиджи. Они подхватывают меня под руки, осыпая вопросами и комментариями, перебивая друг друга так, что мозг едва справляется с попытками разобрать хоть что-то. Кажется, обе уже хорошо развеселились, и их энтузиазм, в отличие от слов, передавался вполне понятно.       Не замечаю, как девушки подводят меня обратно к столу. В руке тут же оказывается бокал, а сами они тоже хватают себе по одному. Внезапно Дани стучит вилкой по бокалу, привлекая внимание всей компании. Звук раздаётся громко, и внезапное молчание в комнате заставляет меня почувствовать себя чуть неловко. Никогда не привыкну к этому — к взглядам, к вниманию, к тому, что каждый фокусируется на мне. Именно поэтому моя дружба с этой разношёрстной компанией всегда оставалась нашей маленькой тайной.       Я украдкой бросаю взгляд на Лиама и Зейна, сидящих немного в стороне. Оба переглядываются с комично возмущённым видом, явно недовольные тем, что девушки их бросили, и теперь тосты придётся говорить самим. Надутые губы обоих вызывают у меня улыбку. Их недовольство забавляет и, на мгновение, развеивает моё смущение. — Дорогая Стефани, — начинает Дани, с лёгкой улыбкой вставая с бокалом. — Если бы не ты, наши дорогие идиоты продолжали бы искать приключения на свою голову. Хорошо хоть, что они не спалили собственный дом. — А мы просто жили у Уайтов, — не удерживается Лиам, встревая с репликой, за что тут же получает укоризненный взгляд от Дани. — Но это не отменяет того, как мы рады быть здесь с тобой сегодня, — продолжает Джиджи, улыбаясь мне тепло и искренне. — И недаром мы прилетели. — Что значит «прилетели»? — успевает вставить Зейн, но продолжения его фразы никто не услышал. — Замолчи, Зи, — одёргивает его Джиджи, сверкнув глазами.       Дани, бросив на них косой взгляд, возвращается к своему тосту: — Пока наши мальчики не начали делиться своими великими мыслями, мы решили, что немного косметики станет хорошим подарком для тебя. Ты ведь у нас творческая личность, так что придумай с этим что-нибудь.       Едва она закончила, девушки вытаскивают два огромных чемодана. Они раскладываются, словно сценические декорации, открывая множество секций, забитых кистями, палетками, тенями, блестками и ещё чем-то, что я даже не могу сразу идентифицировать. Этот арсенал больше походил на набор профессионального визажиста, чем на «немного косметики».       Я ошарашенно смеюсь, глядя на их довольные лица. — Вы сумасшедшие, — говорю, смеясь и обнимая обеих. — Ты нас обожаешь, — парирует Джиджи с хитрой улыбкой.       Я качаю головой, но не могу скрыть улыбки. Аккуратно перекатываю чемоданы к стене, чтобы не мешали, и всё ещё думаю, что эти девушки точно знали, как устроить запоминающийся вечер.       В помещении начинает звучать медленная мелодия, и парочки одна за другой устремляются на импровизированный танцпол, двигаясь в такт музыке. Атмосфера становится почти волшебной: приглушённый свет, мягкие переливы мелодии и тихий шум разговоров на заднем плане. Я лениво наблюдаю за происходящим, потягивая свой напиток, когда краем глаза замечаю, как ко мне направляется Найл. Его лицо озаряет фирменная улыбка, от которой, кажется, никто не может устоять. — Разрешите? — с шутливой серьёзностью произносит он, протягивая мне руку в пригласительном жесте.       На секунду я вскидываю брови, удивлённая его смелостью, но тут же улыбаюсь и вкладываю свою ладонь в его. Ирландец с лёгкостью втягивает меня в ритм музыки, и мы начинаем кружиться по залу. Его беззаботный смех и короткие остроумные комментарии мгновенно снимают напряжение. Я смеюсь вместе с ним, чувствуя, как тепло его дружбы растапливает все сомнения. — Можно я воспользуюсь моментом, чтобы поздравить тебя лично? — спрашивает Найл, слегка наклоняясь ко мне, чтобы его слова не терялись в окружающем шуме.       Я киваю, улыбаясь. — Если бы не ты, я бы, наверное, умер от голода, — начинает он, и я смеюсь, хотя в его словах чувствуется искренность. — Я знаю, что ты всегда готовишь с запасом, чтобы я мог получить свою добавку, когда еды не остаётся. Но, если без шуток, спасибо тебе. Спасибо за то, что ты такая, какая есть. Ты не просто сестра Алекса, с которой нам «нужно» общаться. Ты — наш друг. И ты невероятная.       Его слова неожиданно цепляют меня за душу. Я отстраняюсь чуть-чуть, чтобы заглянуть в его глаза, словно пытаясь найти там подтверждение его словам. В них читается только искренность, и от этого моё сердце вдруг сжимается, а улыбка становится мягче. — Спасибо, Найл, — тихо произношу я, стараясь вложить в эти два слова всё, что я сейчас чувствую.       Но прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, мой взгляд улавливает движение за спиной ирландца. Это Кайл, который уверенно идёт в нашу сторону. Его фигура выделяется среди танцующих, и он выглядит абсолютно сосредоточенным. Подойдя ближе, он слегка наклоняет голову в знак приветствия и обращается к Найлу: — Не возражаешь, если я перехвачу?       Найл без раздумий передаёт мою руку Кайлу, многозначительно подмигнув мне, а затем растворяется в толпе с лёгкостью, будто специально давая мне пространство для следующего момента. Я машинально прослеживаю его взглядом, но быстро сдаюсь, понимая, что потеряла его в толпе. Теперь всё моё внимание переключается на Кайла. Наши взгляды встречаются. Его глаза смотрят на меня с вниманием, почти изучающе, и от этого я чувствую лёгкий жар на щеках. Мы продолжаем танец, но ритм, кажется, изменился. Если с Найлом всё было лёгким и весёлым, то здесь чувствуется нечто другое — неясное напряжение, скрытый смысл в каждом движении. — Ты выглядишь немного растерянной, — говорит он, чуть подавшись вперёд, чтобы его голос не терялся в музыке. — Может быть, — уклончиво отвечаю я, опуская взгляд на наши переплетённые руки.       Музыка мягко льётся в помещении, заполняя каждый уголок тёплыми нотами, когда Кайл неожиданно произносит: — Ты такая красивая без макияжа. Ну, или его не так много. Я в этом не разбираюсь.       Его голос звучит спокойно, но в нём слышится что-то уязвимо-искреннее. — Спасибо, — отвечаю я, чувствуя, как лёгкий румянец поднимается на щеки.       Свободные пряди волос падают мне на лицо, щекоча кожу. Мои руки заняты, и я машинально дую на них, пытаясь убрать их с глаз. Кайл замечает это движение, отпускает мою одну руку и аккуратно заправляет пряди за ухо. Его жест настолько нежен, что я на секунду задерживаю дыхание. Мой взгляд невольно скользит за его рукой, следя за каждым её движением, пока она не замирает у моего лица.       Когда он кладёт ладонь на мою щёку, а его большой палец слегка касается кожи, я замираю. В этот момент мне кажется, что весь мир растворяется: музыка гаснет, шум голосов пропадает. Остаются только мы двое, стоящие в центре зала, и это невыносимо интимное прикосновение. Сердце словно решает исполнить акробатический трюк, а затем начинает колотиться быстрее, чем я могла бы предположить.       Внутри будто пробуждается нечто, о чём я читала только в романах: то самое чувство, которое называют влюблённостью. Если где-то существует руководство к этим эмоциям, то я сейчас больше всего на свете хотела бы его прочитать. — Подожди здесь. Не уходи, — шепчет он, убирая руку. Его голос звучит мягко, но при этом властно.       Я остаюсь на месте, замерев, как статуя, и наблюдаю, как он уходит. Осознаю, что всё это выглядит странно: я одна стою посреди зала, а танцующие пары начинают посматривать на меня с интересом. Но прежде чем я успеваю осмыслить, что происходит, Кайл возвращается. В руках он держит букет роз.       Моё сердце буквально падает куда-то в пятки, когда он останавливается напротив меня и опускается на одно колено. Мои глаза широко распахиваются, а дыхание перехватывает. Всё моё нутро кричит: «Беги!» — но ноги будто приклеились к полу.       Теперь я больше не слышу ни музыки, ни голосов. Всё, что я замечаю, — это многочисленные взгляды, которые прожигают меня, как прожекторы. Весь зал кажется сосредоточен только на нас двоих.       Кайл берёт меня за руку, и наши взгляды встречаются. Его глаза полны решимости, а мои… мои, скорее всего, полны паники. — Стефани Элизабет Уайт, — начинает он, голос звучит неожиданно громко в наступившей тишине. — Какого черта… — слышу знакомый возмущённый голос Алекса, но его тут же кто-то затыкает, и в зале снова воцаряется тишина.       Кайл продолжает, не обращая внимания на вмешательство: — Я жалею, что мы не начали общаться раньше, потому что ты — замечательная. Ты с каждым днём становишься только прекраснее. Я хочу видеть тебя на трибунах, когда тренируюсь. Хочу знать, что ты там, когда мы выходим на поле, чтобы выиграть. И я хочу видеть тебя рядом, когда объявляют о нашей победе. Но не как друга, а как девушку. Ты согласна?       Кажется, все вокруг вздыхают с облегчением, осознав, что это не предложение руки и сердца. Но мне это облегчение не даёт ничего. Я продолжаю смотреть на Кайла, чувствуя, как в голове вихрь мыслей сменяется настоящим ураганом. Всё это кажется слишком. Слишком много внимания, слишком много эмоций, слишком много давления.       Я хочу повернуть голову, найти пару голубых глаз, которые всегда давали мне подсказки. Но боюсь это сделать, опасаясь потерять контроль над ситуацией. — Я… Кайл, честно, я немного в шоке, — начинаю я говорить, и мой голос звучит непривычно тихо. — Если тебе нужно время, чтобы подумать, я готов его дать, — отвечает он с мягкой улыбкой. — Всё, что захочешь.       Я едва заметно киваю, осторожно высвобождая свою руку из его. Он протягивает мне букет роз, а затем неожиданно наклоняется и целует меня в щёку. Мгновение кажется вечностью, прежде чем он отстраняется, а мой брат быстро уводит его куда-то для «мужского разговора».       Оставшись одна, я ставлю цветы в вазу и, убедившись, что никто не обращает на меня внимания, тихо выскальзываю за дверь. Прохладный ночной воздух обдаёт кожу, и я рефлекторно хватаюсь за ткань бомбера Луи, который всё ещё на мне.       Хлопаю по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Их запах напоминает о том, кто их владелец, и я на мгновение замираю. Найдя то, что искала, я прикуриваю, делая глубокую затяжку. Дым обжигает горло, а я прислоняюсь к стене, устремив взгляд куда-то вдаль, стараясь хоть немного привести мысли в порядок. — Ты не говорила, что у тебя появился поклонник, — произносит Зейн, прислоняясь к стене рядом со мной. В его руках загорается сигарета, и он делает первую глубокую затяжку, с интересом глядя на меня. — Он хороший, но… — начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Но от него не сносит крышу? — спокойно добавляет он, заканчивая мою мысль.       Я молчу, но лишь слегка киваю, зная, что он уже понял. — Подумать только, — начинаю я с лёгким смешком, но голос звучит немного надломлено, — ещё месяц назад я смеялась с вами на заднем дворе своего дома. Мы жарили зефирки, я радовалась вашим дурацким татуировкам. А теперь… Теперь мне кажется, будто у меня выбили землю из-под ног.       Зейн затягивается в последний раз, глядя куда-то вдаль, а потом выбрасывает сигарету в урну. Его лицо становится задумчивым, и на мгновение мне кажется, что он ищет правильные слова. — Ну, в этом вся прелесть жизни, правда? — наконец произносит он, выдыхая дым так, будто вместе с ним отпускает все свои собственные тревоги. — Никогда не знаешь, что будет дальше.       Зейн не спешит возвращаться в клуб. Вместо этого он выбрасывает мою сигарету, даже не спросив, закончила ли я. — Алекс убьёт меня, если узнает, что я позволил тебе курить, — добавляет он с лёгкой усмешкой. — Скажем, что ты пришёл позже, — смеюсь я, но смех быстро исчезает, уступая место чему-то более серьёзному. — Зейн… могу я спросить у тебя кое-что?       Он поворачивает голову и смотрит на меня внимательными карими глазами, полными тепла. Это взгляд человека, который всегда готов выслушать. — Конечно, — отвечает он, и его голос звучит мягко, словно обещая, что любой мой вопрос будет принят без осуждения.       Я сглатываю, чувствуя, как пальцы начинают нервно теребить подол бомбера Луи, который я всё ещё не сняла. Набравшись смелости, выдыхаю: — Луи сказал… он не может быть с девушкой, которая ему нравится. — Мои слова звучат неуверенно, словно я до конца не понимаю, почему вообще об этом спрашиваю. — Почему он не может быть с Кейт?       На мгновение Зейн застывает, а затем удивлённо вскидывает брови. Его лицо освещается смесью изумления и лёгкой усмешки. — Кейтлин? — переспрашивает он, будто хочет убедиться, что правильно расслышал. Его губы чуть приподнимаются в полуулыбке, которая больше напоминает скрытую насмешку. — Поверь, он говорил не о ней. — О ком тогда? — мой голос звучит почти шёпотом, но Зейн лишь качает головой и усмехается ещё шире.       Он бросает быстрый взгляд на дверь, ведущую обратно в клуб, где слышны приглушённые голоса и музыка. — Идём. Нельзя провести свою вечеринку на улице, прячась с сигаретами, — говорит он, беря меня за руку и увлекая обратно внутрь. Но даже когда мы пересекаем порог и погружаемся в суету праздника, его слова звучат в моей голове эхом, а странное чувство тревоги и необъяснимого ожидания не отпускает.

***

      Вечеринка близилась к завершению. Я стояла в стороне, мысленно подсчитывая, сколько такси нужно вызвать, чтобы все благополучно разъехались по домам, а мои многочисленные подарки добрались до моей квартиры в целости и сохранности. Уже собиралась достать телефон, как рядом появились Джиджи и Дани, ловко перехватив инициативу. — Парни хотят подарить тебе песню, — выпалила Джиджи с таким восторгом, что я сразу поняла — у меня нет права отказаться. — Даже не пытайся возражать! — добавила Дани, потянув меня за руку.       Прежде чем я успела что-то сказать, девушки увлекли меня к импровизированной сцене, где уже стояли микрофоны и аппаратура. Парни, собравшись у стойки, проверяли звук, обмениваясь шутками. Луи стоял чуть в стороне, с привычной улыбкой наблюдая за происходящим. — Еще раз привет, лисичка, — протянул Зейн, поймав мой взгляд. Его губы растянулись в хитрой улыбке, и я невольно усмехнулась в ответ. — Мы решили не говорить длинных речей, которые ты всё равно забудешь, — продолжил он, оглядывая остальных ребят. — Поэтому дарим тебе нечто лучшее — незапланированный концерт. Ведь ты за два года так и не пришла ни на один наш концерт!       Я рассмеялась и прижала ладонь к губам, пряча смущение. Неожиданно для себя почувствовала лёгкое волнение. Всё, что они делали, всегда было особенным для меня.       С первыми нотами я узнала песню. Happily. Эта мелодия, наполненная ритмом и лёгкостью, мгновенно подняла мне настроение. Я начала пританцовывать, глядя, как ребята ловко переключаются между своими партиями. — Ты не понимаешь, ты не понимаешь, что ты делаешь со мной, когда держишь его за руку, — запел Гарри, направляя в мою сторону игривый взгляд и подмигнув, словно бы дразня. — Да, мы в огне. Мы все в огне, — голоса Найла и Зейна слились в гармонии, от которой захватывало дух. Казалось, что в эти моменты весь мир замирал, подстраиваясь под их музыку.       Но когда настала очередь Лиама, я заметила, как его взгляд скользнул в сторону Дани. — Четыре часа утра, и я знаю, что ты сейчас с ним. Интересно, знает ли он, что я дотрагивался до твоей кожи, — Лиам спел эти слова с такой искренностью, что Дани смущённо отвернулась, но её улыбка была ответом на этот негласный диалог.       Я улыбалась, но через мгновение время как будто замедлилось. Всё вокруг исчезло, когда я услышала знакомую строчку, от которой сердце пропустило удар. — И чувствует ли он мои пальцы в твоих волосах? Прости, любовь моя, но мне на это абсолютно наплевать.       Луи. Его голос проникал прямо под кожу, разрушая все барьеры. Голубые глаза встретили мой взгляд. Это не было просто исполнением песни. Это было откровением. Каждый его взгляд, каждая эмоция — словно мост между нами, который невозможно разрушить. Его глаза притягивали меня, как водоворот, от которого невозможно оторваться.       Я почувствовала, как что-то внутри меня перевернулось. Сердце заколотилось быстрее, а дыхание стало тяжёлым. Это был не просто момент, это был вихрь эмоций, который накрыл меня с головой. Все чувства, что я до этого пыталась игнорировать, вспыхнули ярким пламенем.       Напряжение между нами заполняло всё пространство. Я знала, что хочу узнать, что он чувствует. Что скрывают эти бездонные голубые глаза? Но слова застряли где-то внутри, так и не вырвавшись наружу.       Мы были как два странника, оказавшиеся на пороге неизведанного мира. И каждый из нас боялся сделать первый шаг, не зная, что нас ждёт дальше.             Хазза протягивает мне руку, приглашая подняться на импровизированную сцену к ребятам. Я сомневаюсь, стоит ли идти, но его уверенный, почти просящий взгляд мгновенно рассекает мои колебания. Чувствую, как ноги сами ведут меня вперёд. Когда оказываюсь рядом с ними, Гарри с улыбкой вручает мне микрофон. — Давай, лисичка, покажи, на что способна! — подбадривает он, а Зейн подмигивает, подавая мне тонкий жест, будто мы заодно.       Зазвучали строчки припева, и я, набрав воздуха в лёгкие, вхожу в ритм. — Потому что мы горим, мы горим, мы пылаем в огне, — пою я в унисон с Зейном и Найлом. Голос дрожит от волнения, но быстро подхватывает уверенный темп, и я ощущаю, как в груди разливается тепло. Это чертовски волшебный момент, почти нереальный.       С каждым словом, с каждым аккордом моя улыбка становится шире. Я чувствую себя ребёнком, которому только что подарили нечто большее, чем он мог мечтать. Этот миг, полный искренней радости, кажется самым настоящим из всего, что я когда-либо испытывала. — Я знаю, ты хочешь уйти от него, так что, давай, детка, вдвоём мы будем жить счастливо, — заканчиваем песню, и в комнате раздаются аплодисменты, но я этого почти не замечаю.       Мой взгляд цепляется за Луи. Он стоит чуть в стороне, наблюдая за мной. В его голубых глазах отражается нечто, что невозможно описать словами. То ли это была строчка из песни, то ли намёк на предложение Кайла стать его девушкой.       Мир вокруг будто замирает. Внутри вспыхивает неуверенность, как лёгкий ток, пробегающий по коже. Я чувствую, как его взгляд словно пытается проникнуть глубже, касаясь самых сокровенных уголков моего сердца. Он ничего не говорит, но этого и не нужно.       Я улыбаюсь ему, пытаясь скрыть смятение, но ощущаю, что что-то изменилось. Это было больше, чем просто музыка или слова. Это был вызов — сделать шаг, на который я пока не решаюсь.

***

      Когда вечер подошел к концу, я крепко обняла каждого из ребят, не переставая благодарить их. — Вы стали лучшим подарком на мой день рождения, — сказала я, улыбаясь каждому из них.       После того как гости начали разъезжаться, я вызвала такси, чтобы отвезти их домой, а затем, оставшись одна, занялась сбором подарков. Ночь была тиха и прохладна, звезды сияли на чернильном небосклоне, пока я выносила вещи на улицу, ожидая свою машину.       Оставшись одна, я почувствовала странную смесь эмоций. С одной стороны, это была гордость за то, как прошёл вечер, радость от проведённого времени. С другой — лёгкая тоска. Такие моменты, наполненные смехом и теплом, словно звёзды — они редки и уходят слишком быстро, оставляя по себе сладкое послевкусие.       Я натянула рукава бомбера до самых кончиков пальцев и, склонив голову к плечу, вдохнула его запах. Этот бомбер Луи отдал мне ещё на вечеринке, и теперь его аромат, смешанный с нотками парфюма, возвращал меня в те минуты, когда всё было просто и легко. — Ловишь волну фангерлинга? — раздался знакомый голос.       Я распахнула глаза и увидела Луи. Он стоял передо мной, засунув руки в карманы джинсов. Его силуэт выглядел так, будто он только что сошёл с обложки журнала. Весь он — от нахальной улыбки до уверенного взгляда — был воплощением идеального беспорядка. — Этот жакет определённо лучше смотрится на тебе, чем на мне, — сказал он, не скрывая своей фирменной усмешки. — Просто холодно, — коротко ответила я, стараясь не выдать своего смущения. — Хочешь, одолжу тебе ещё половину гардероба? — продолжал он. — Мне не нужны твои вещи, Томлинсон, — усмехнулась я и отвела взгляд. — Верно. Тебе теперь будут нужны вещи… как его звали? Майкл?       Я покачала головой, не понимая, чего он добивается. — Нет. Его зовут Кайл, — отрезала я, стараясь звучать спокойно. — А этот бомбер я оставлю себе. В качестве твоих извинений.       Луи усмехнулся и шагнул ближе. Его руки потянулись к кнопкам бомбера, и я почувствовала, как дыхание сбилось. Одну за другой он застегнул все кнопки, будто невидимые замки на моём сердце. — Вот так теплее, — сказал он, закончив и улыбнувшись, словно победитель.       Он достал из кармана пачку сигарет, зажёг одну и, выдохнув облако дыма, посмотрел в небо. — Тут чего-то не хватает, — пробормотал он, протягивая мне открытую пачку и намекая, что я выкурила одну.       Я лишь пожала плечами, молчаливо отказываясь. Он чуть поджал губы, бросив на меня взгляд, полный лёгкого разочарования. — Луи, — тихо позвала я, не зная, зачем, но не в силах молчать.       Его взгляд вновь устремился на меня, став серьёзным, почти изучающим. — Что ты здесь делаешь? — Доставляю выпивших подростков домой, — усмехнулся он. — Я не ребёнок, Томмо, — рассмеялась я.       Но он не засмеялся в ответ. Его взгляд стал глубоким и серьёзным. Последняя затяжка, и сигарета полетела в урну. — В этом-то и проблема, Энни, — сказал он тихо, с лёгкой грустью в голосе, и добавил, указывая на подъехавшую машину, — наше такси прибыло.       В машине было тихо. Я чувствовала себя уставшей, но довольной. Звуки музыки, доносившиеся из радиоприёмника, постепенно убаюкивали меня, и я, не в силах бороться с сонливостью, закрыла глаза. Последнее, что я почувствовала, прежде чем окончательно погрузиться в сон, был лёгкий поцелуй в висок и то, как рука Луи осторожно придвинула меня ближе, позволяя устроить голову у него на плече.