Decision

      Дом родителей всегда был местом уюта, стабильности и тихого семейного счастья. Просторная гостиная с мягким светом бра на стенах, теплым деревом книжных полок и большим окном, за которым медленно опускалась ночь, встречала меня, словно объятия, которые никогда не подведут. Высокий потолок, молочно-бежевые стены, уставленные фотографиями из разных этапов нашей жизни, и огромный диван, на котором мы с Алексом смотрели фильмы в детстве. Всё здесь было пропитано воспоминаниями, любовью и теплом, которого мне сейчас так не хватало.       Я уже минут пятнадцать сидела на этом диване, сжимая в руках чашку горячего чая. Несмотря на тепло в доме, меня пробирал озноб, и зубы стучали друг о друга, будто я только что пришла с мороза. В груди застрял ком тревоги, а мысли хаотично метались, не находя выхода.       Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. — Не волнуйся, дорогой, твоя сестра в порядке, — раздался голос мамы, прежде чем она положила трубку.       Я почти не удивилась — конечно же, Алекс не смог просто так оставить меня в покое и первым делом позвонил маме, когда я не ответила ему. Он всегда был таким — заботливым, иногда до занудства.       Я сделала глоток чая, его тепло разлилось по телу, но внутри всё ещё было холодно. Глаза скользнули по комнате. Мама сидела напротив меня в своём любимом кресле, мягком и обитом светло-серой тканью. Она выглядела обеспокоенной, её светло-каштановые волосы были убраны в аккуратный пучок, а в карих глазах читалось замешательство. — Ты знаешь, Стефани, — мягко начала она, — жизнь не всегда идет так, как мы планируем. Иногда случаются вещи, которые мы не можем контролировать. Но важно помнить, что ты не одна. У тебя есть люди, которые тебя любят и готовы поддержать.       Я только кивнула, сжав ладони вокруг тёплой чашки. — Милая, поговори с нами, — сказал папа, присаживаясь рядом.       Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — спокойным, глубоким, голубым, как осеннее небо. Его лицо, немного загорелое, с лёгкой щетиной, выглядело усталым, но тёплая улыбка тут же развеяла тревогу. — Ричард, не дави на нее, — тихо сказала мама, но в её голосе не было упрёка. — Ты же знаешь, Кларисса, что она долго может сидеть молча. Мы до утра так проведем время в тишине, — пошутил папа.       Мама закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Папа легко толкнул меня плечом, и я, наконец, улыбнулась в ответ.       Наверное, я всегда мечтала о такой любви, как у них. Они познакомились ещё в колледже, начинали с маленькой съёмной квартиры, где папа много работал, а мама училась за них двоих. Они никогда не брали перерывы в отношениях, считая, что если пара однажды расстаётся, значит, будущего у неё нет. Поддержка. Забота. Понимание. Терпение. Любовь. Это были их основные принципы, и я всегда восхищалась ими.       Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Мам, — мой голос звучал хрипло от долгого молчания, — помнишь наш разговор про Кайла и Луи?       Мама нахмурилась, вспоминая, а затем тихо кивнула. — Мы с Кайлом поняли, что поспешили… — я выдохнула, — мы расстались.       Мама прижала руку к груди, как будто хотела физически удержать мою боль, а затем пересела в кресло напротив. Папа молча сжал мою руку, передавая мне своё тепло. — Ох, детка… — прошептала мама. — Луи расстался с девушкой, и мы не вместе, но будто вместе. Это сложно. Понимаете?       Я достала телефон и начала листать ленту в Instagram. Фотографии, на которых меня уже успели отметить. Казалось, вся лента пестрит нашими утренними снимками с Луи — кадры, где он наклоняется ближе, где касается моей щеки, где целует перед автобусом. Всё это теперь не только наши воспоминания, но и чужие домыслы. Родители склонились над экраном, рассматривая снимки, затем переглянулись. В их взглядах не было осуждения — только лёгкие, тёплые улыбки. — Кажется, ты нашла того, кто делает тебя счастливой, дочь, — сказал папа, его голос звучал мягко и уверенно. — Послушай, милая, ты сказала, что у вас сложности. Эти сложности из-за тебя, Луи или вас обоих?       Я задумалась, сжимая телефон в руках. — Я бы хотела сказать, что из-за нас обоих, но… это я мешаю всему. Надеюсь, когда я стану старше, то перестану лажать на каждом шагу.       Папа тихо засмеялся, а мама тут же посмотрела на него с лёгким укором. — Я спросила тебя тогда, Стефи, спрошу ещё раз, — мама сделала паузу. — Ты хочешь быть счастливой, Энни?       Сердце пропустило удар.       Энни.       Меня так называл Луи.       Бомбер, который он разрешил мне оставить. Второй удар.       Мой день рождения. Наш разговор в фотозоне. Третий.       Наш первый поцелуй. Четвёртый.       Сегодняшнее утро. Пятый.       Все эти воспоминания вспыхивали в голове, создавая калейдоскоп чувств. Любовь, радость, волнение, нежность — всё смешивалось в моей груди, наполняя её теплом. — Луи… — прошептала я.       На лицах родителей расцвели улыбки. Папа с нежностью посмотрел на маму, посылая ей воздушный поцелуй, который она ловко поймала и поднесла к губам.       Я хотела бы когда-нибудь сидеть так же, с голубоглазым парнем, который смеётся надо мной, дразнит, но всё равно любит.       Они обняли меня, и в этот момент мир казался гармоничным. Семья, любовь, поддержка — вот что действительно важно.       Но в глубине души оставался страх. — Что мне делать с моими страхами? — тихо спросила я. — Мои фото уже гуляют по интернету.       Мама провела рукой по моим волосам, а папа сжал мою ладонь. — Нельзя ждать, что люди решат что-то в твоей жизни своими советами, малышка, — тихо сказал он. — Прости, но ты сама должна это понять.       Тишина в комнате повисла надолго. Только приглушённое тиканье настенных часов да потрескивание свечи на журнальном столике разбавляли напряжённое молчание. Я снова посмотрела в чашку, словно надеялась найти в ней ответы на все вопросы. — Самой понять, — повторила я папины слова, задумчиво проводя пальцем по краю кружки. — Ты сильнее, чем думаешь, Энни, — мама снова назвала меня этим именем, и у меня перехватило дыхание. — Мы всегда здесь, рядом, но ты должна доверять себе. — А если я ошибусь?       Папа усмехнулся, его голубые глаза тепло сверкнули. — Тогда встанешь, сделаешь выводы и пойдёшь дальше. Ошибаться — это нормально. Главное — не бояться жить.       Мама кивнула, её тёплая ладонь накрыла мою. — Энни, счастье требует смелости.       Смелости. Я была смелой?       Я не знала ответа. Но сидя здесь, в уюте родительского дома, под их заботливыми взглядами, я чувствовала себя в безопасности. Пусть всего на несколько часов, но здесь я могла быть просто их дочерью, а не девушкой, чьи фотографии гуляют по интернету.       Я устало потёрла глаза, чувствуя, как накатывает сонливость. — Оставайся на ночь, — предложил папа, словно читая мои мысли. — Нет… — Я покачала головой. — Мне нужно домой.       Мама с тревогой посмотрела на меня. — Ты уверена, что хочешь остаться одна?       Я задумалась. Хотела ли? Честно? Нет.       Я хотела, чтобы кто-то был рядом. Чтобы сильные руки обнимали, успокаивая этот хаос в моей голове. Хотела услышать чей-то тихий голос, который бы сказал, что всё будет хорошо.       Хотела Луи. Мама поняла это без слов. — Хочешь, чтобы папа тебя отвёз?       Я покачала головой. — Мне нужно самой немного побыть наедине с мыслями.       Папа глубоко вздохнул, но ничего не сказал, лишь коротко кивнул. — Хорошо. Но если что — звони.       Я допила чай, поставила чашку на стол и встала. — Спасибо, — тихо сказала я, обнимая их обоих.       Мы простояли так несколько мгновений, прежде чем я вышла из дома в прохладную ночь.       Возвращаться домой было странно.       Ночной город жил своей жизнью: где-то вдалеке раздавался приглушённый смех, уличные фонари мерцали тусклым светом, а мокрый асфальт отражал редкие фары проезжающих машин. Холодный воздух обжигал щёки, пробирался под воротник пальто, заставляя меня плотнее закутаться. Я шагала медленно, будто бы не была уверена, куда именно направляюсь.       Достав телефон, я разблокировала экран.       Чат с Луи.       Тишина.       Я задержала палец над экраном, прокручивая нашу последнюю переписку. Дурацкие смайлы, лёгкие поддразнивания, вопросы вроде «Если бы ты был мороженым, то каким?» Всё это казалось таким простым, беззаботным. А теперь… Теперь всё иначе. Засунув телефон обратно в карман, я нащупала рюкзак в поисках перчаток. Пальцы нащупали учебники, кошелёк, наушники, но только не перчатки. Отлично. Я закатила глаза и сунула озябшие ладони в карманы куртки.       Повернув за угол, я внезапно замерла.       На лавке перед домом родителей, чуть сутулясь, сидел Луи Томлинсон. Он опёрся локтями на колени, сцепив руки в замок, и уткнулся взглядом в землю. Тусклый свет фонаря очерчивал его силуэт, создавая вокруг него мягкий ореол. Я огляделась по сторонам, проверяя, действительно ли вижу его, или это проделки усталого воображения. Но он был здесь. Реальный, тёплый, живой.       Я осторожно подошла ближе. Луи поднял глаза, и в его взгляде читалась странная грусть, смешанная с чем-то ещё — с пониманием, с ожиданием. Будто он пытался угадать, что творится у меня в голове. — Эй, — мягко произнёс он, когда я села рядом. Его голос был низким, чуть осипшим. — Ты в порядке?       Я глубоко вздохнула, глядя куда-то в темноту улицы. — Да… Просто слишком много всего. — Ты знаешь, что я здесь для тебя, верно?       Я повернула голову и посмотрела на него. В его глазах была эта тёплая уверенность, словно он действительно был готов выдержать всё это вместе со мной. — Что ты здесь делаешь? — Твоя мама написала, что ты тут прячешься от всего мира, — он слегка усмехнулся, протягивая мне пару перчаток. — И я решил, что тебе не следует идти домой одной.       Я моргнула, разглядывая в его руках мои забытые перчатки. — Заметил, что ты оставила их утром, — добавил он с легким укором.       Я почувствовала, как уголки губ дрогнули в благодарной улыбке. Взяла перчатки и натянула их, мгновенно ощущая тепло.       Мы пошли вдоль улицы, и я поймала себя на мысли, что люблю такие моменты. Когда город затихает, когда нет суеты, когда рядом есть кто-то, с кем не страшно молчать. — Мне жаль, что твоя личная жизнь под угрозой, — внезапно произнёс Луи.       Я пожала плечами, пряча нос в воротник куртки. — Ну, пережила один день косых взглядов, переживу и остальные. Тут нет ничьей вины.       Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.       Некоторое время мы шли молча, пока Луи вдруг хитро не подставил ногу мне на пути.              Я споткнулась, но удержалась на ногах, медленно повернулась и сузила глаза. — Серьёзно? — спросила я, скрестив руки на груди.       Он хмыкнул, беззаботно пожав плечами. — Это было слишком просто. — А ты слишком самоуверен.       Поджав губы, я гордо задрала подбородок и ускорила шаг, оставляя его позади. Луи рассмеялся и пошёл быстрее, догоняя меня, но я резко остановилась. Не ожидая этого, он врезался в меня, схватив за плечи, чтобы не потерять равновесие. Я медленно подняла голову, встречаясь с его взглядом. Его тёплые ладони всё ещё лежали на моих плечах.       Мгновение. Оно длилось секунду, но казалось бесконечностью. — Я хочу выпить.       Луи вскидывает брови, а затем усмехается, складывая руки на груди. В его взгляде играет знакомая искорка задора, но в то же время читается вопрос: Ты серьёзно? — Энни, ты выглядишь так, будто собираешься завоевать весь мир.       Я пожимаю плечами, поджав губы в хитрой улыбке. — Возможно, завоевание мира — это не такая уж плохая идея. — В тебе проснулся дух бунтарства? — Луи качает головой, недоверчиво посмеиваясь. — Напомню, тебе нет двадцати одного. — Покупать будешь ты, — ухмыляюсь я, вздёрнув подбородок. — Не зря же тебя завели.       Луи драматично закатывает глаза. — Ох, какая наглость!       Я не жду, пока он закончит возмущаться, а просто хватаю его за рукав куртки и тяну за собой к ближайшему магазину, который замечаю через дорогу. Он фыркает, но всё же послушно идёт следом, бросая на меня косые взгляды, полные притворного неодобрения.       Когда мы выходим из магазина с бутылкой виски и вином, встаёт вопрос: Где пить? На улице слишком холодно, да и не самый лучший вариант, учитывая, что нам не особо хочется привлечь внимание прохожих. — Поехали к нам, — предлагает Луи, задумчиво глядя на бутылку в руках. — Хотя… если Алекс узнает, что я распивал алкоголь с его младшей сестрой, он меня убьёт. — Он не узнает, — пожимаю плечами. — Да уж, ты определённо дьявол в обличье ангела, — он качает головой, но на его лице мелькает улыбка.       Дом парней встречает нас тишиной. Это было ожидаемо — сейчас все тусуются у меня с Алексом, и в этом есть своё преимущество.       Мы проходим внутрь.       В помещении пахнет смесью мужского парфюма, кофе и чего-то тёплого — то ли старой древесины, то ли кожаной мебели. Гостиная просторная, но явно несёт отпечаток беспорядочной жизни нескольких парней: на кресле валяется толстовка, на журнальном столике — открытый пакет чипсов, рядом с которым сиротливо покоится пульт от телевизора. Полка у стены заставлена стопками книг, дисками и какими-то трофеями. Всё здесь выглядит так, будто каждый предмет занимает своё место, несмотря на лёгкий хаос.       Луи уходит на кухню, а я прохожу в гостиную и плюхаюсь на тёмно-серый диван, поджав ноги.       Шатен возвращается, неся две бутылки и бокалы. Он ставит их на стол, а затем, открыв моё вино, протягивает мне наполненный бокал. Я принимаю его с благодарной улыбкой и делаю небольшой глоток. Вино мягко скользит по горлу, оставляя лёгкое тепло.       Луи, в свою очередь, наполняет себе бокал янтарным виски и делает глоток. — Разве виски не смешивают с колой? — интересуюсь, склонив голову на бок. — Правильно пить виски чистым, — морщит нос он, словно напиток обжёг ему горло. — Я не буду извращаться и разбавлять.       Я тихонько хихикаю. Вытягиваю ноги, сгибая их в коленях, и они упираются в его бёдра. Луи лениво приподнимает мои ступни, но вместо того чтобы отстраниться, кладёт их к себе на колени, словно так и должно быть.       Я замираю, оценивая нашу позу.       Что-то в этом кажется… правильным.       Он слегка касается моей руки, его пальцы скользят по коже так, будто этому жесту придаётся особое значение. В этот момент я понимаю: даже самые обыденные моменты могут стать чем-то большим, если ты рядом с правильным человеком.       Я не знаю, сколько мы так сидели, разговаривая и смеясь, но бутылка вина уже пуста, а Луи выпил прилично виски.       Хотя по нему этого не скажешь.       Я, в отличие от него, даже не рискую встать, чтобы проверить, насколько меня пошатывает.       Луи смотрит в окно, и в его взгляде появляется нечто задумчивое. — Знаешь, Стефи, — он делает небольшой вдох, будто собираясь с мыслями. — Мне кажется, что жизнь слишком коротка, чтобы не находить радость в мелочах.       Я поворачиваюсь к нему, задерживаясь взглядом на его профиле. — Согласна, — тихо произношу я. — О чём думаешь, Скай? — О том… — делаю ещё один глоток, — что всё стало немного запутанным с того момента, как мы встретились после вашего тура.       Луи переводит на меня взгляд, щурясь. — Да, ты немного всё усложнила. — Что? — я удивлённо смотрю на него.       Он усмехается, потягивая виски. — Прости, милая, но я не собираюсь отрицать правду. — Позволь узнать, каким образом? — Ты украла у меня майку, бомбер… — он наклоняется ближе, — моё сердце, в конце концов.       Я подношу бокал к губам, но не делаю глоток.       Смотрю на него поверх края бокала.       Он просто наблюдает за мной.       Я опускаю бокал, ставлю его на столик, а затем убираю ноги с его колен. В голове чуть шумит от алкоголя, но не настолько, чтобы я не могла чётко видеть его перед собой. — Лу, — тихо зову я.       Он тут же ловит мой взгляд. — Поцелуй меня.       Луи замирает. — Энни…       Он качает головой, усмехаясь. — Чёрт, Энни, перестань так на меня смотреть.       Я подаюсь вперёд, опираясь руками на диван, а он заинтересованно поворачивается ко мне. В воздухе между нами что-то меняется.       Напряжение становится почти осязаемым.       Он приближается медленно, будто проверяя, насколько я уверена в своём решении. Его пальцы скользят по моей щеке, и я не могу удержаться от лёгкого вздоха. — Просто знай, что больше никогда не услышишь эту просьбу из моих уст.       Я отстраняюсь, но вижу, как Луи ставит бокал на стол и разворачивается в мою сторону. — Повтори свою просьбу, Уайт, — шепчет он.       Этот момент был словно кадр из старого фильма, наполненного мягким светом и приглушёнными звуками. Время замедлилось, тени от настольной лампы дрожали на стенах, а воздух между нами был насыщен чем-то неуловимым — чем-то, что не поддавалось описанию, но было ощутимо в каждой клетке тела.       Я отвела взгляд, почувствовав, как лицо заливает жар. Внезапно стало стыдно за собственные слова — они сорвались с губ неожиданно, поддавшись импульсу, как вспышка пламени в ночи. Я не привыкла быть такой откровенной, такой смелой. Словно зверёк, загнанный в угол, я на секунду замерла, не зная, что делать дальше.       Луи молчал. Затем его ладонь легко коснулась моей, а тёплые пальцы обхватили запястье. Он встал с дивана, протянув мне руку, и я вложила в неё свою, словно это было самое естественное действие на свете. В следующий момент я оказалась в его объятиях. Одна его рука крепко удерживала меня за талию, а вторая мягко скользнула по моей спине. — Я попросила поцеловать меня, — голос мой дрогнул, но я всё же приблизилась, кончиками пальцев очерчивая контур его губ. — Не пожалей об этом потом, — прошептал Лу, заправляя прядь волос за моё ухо. — Не пожалею, Лу, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.       В этот момент что-то неуловимо изменилось. Томлинсон на секунду задержал дыхание, прежде чем вновь посмотреть на меня, а затем наклонился, заполняя собой всё пространство вокруг. Я закрыла глаза, когда его губы коснулись моих.       Каждый наш поцелуй был разным. Иногда игривым, иногда требовательным, иногда обжигающе страстным. Этот был глубоким, тёплым, проникающим в самую душу. Луи поднял меня на руки, легко, будто я ничего не весила, и нёс куда-то — я уже не понимала, куда. Всё, что имело значение, — это его тепло, его близость.       Мягкость постели, куда принес меня Луи, встретила меня, словно облако. Луи навис надо мной, а я, затаив дыхание, наблюдала, как тени играют на его лице. Он был слишком близко, настолько, что я чувствовала каждое его движение, каждую перемену в выражении его глаз. Его пальцы зарылись в мои волосы, кончики слегка щекотали кожу.       Горячая ладонь скользнула вверх по моему боку, но я лишь выдохнула, не в силах ни остановить его, ни подтолкнуть к большему. Он был в этом искусен — знал, как провести кончиками пальцев так, чтобы у меня перехватило дыхание.       Я дёрнула край его толстовки, безмолвно прося избавить нас от этой преграды. Луи усмехнулся, не спеша, но всё же помог мне избавиться от одежды. Когда я осталась в одном нижнем белье, то инстинктивно прикрыла себя руками.       Луи не отрывал от меня взгляда, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни насмешки — лишь восхищение и тёплая нежность. Я расслабилась, позволяя себе поверить, что рядом со мной человек, которому можно доверять.       Его рука легла на моё бедро, но когда он начал подниматься выше, я перехватила его запястье, сама не осознавая, что делаю. — Милая, если ты не хочешь, скажи мне сейчас, — его голос был тёплым, как бархат, обволакивающим, ласковым, — потому что я слишком долго ждал этого момента. И я хочу быть с тобой. Хотя бы сейчас.       Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа, и я знала, что он готов услышать любой из них. Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я просто… Я ещё не… — Я знаю, — прошептал он, его пальцы мягко провели по моему запястью.       Где-то глубоко внутри все тревоги начали рассеиваться. — Лу, — я посмотрела на него, — я доверяю тебе.       Глаза Луи потемнели, став насыщенно-синими. Мне казалось, что мои — тоже. — Обещаю, что буду осторожен.       И он был.       Всё, что происходило дальше, напоминало сон — зыбкий, но отчётливо реальный. Касания, поцелуи, шёпот на грани слышимости… Мы тонули в этом ощущении близости, открывая друг друга по-новому. В этой ночи не было ни страхов, ни сомнений — только доверие, тепло и переплетающиеся души.       Перед тем как окончательно провалиться в блаженную темноту, я заметила на стене две фотографии — те самые, что я считала потерянными после дня рождения. Я улыбнулась.       А затем мир вокруг исчез, оставив нас вдвоём в этом вихре чувств.