suga(r) daddy

Юнги довозит его до дома и всучивает в руки две купюры по пятьдесят тысяч вон, целуя в щеку. Чимин смотрит на сложенные купюры в своих пальцах, а следом переводит взгляд на Юнги. Мин выглядит крайне смущенным. — Не знаю…купи себе там…м-м-м, что-нибудь, — Мистер Мин опускает взгляд на свои руки на руле и Чимин не может не заметить этот румянец на его щеках.  — Айгу-у, Мистер Мин, оказываете финансовую помощь своему безденежному малышу-студенту! — Пак все еще пьян и треплет Юнги по щеке. Мужчина смущается еще больше. Он тактично прокашливается и встряхивает головой, переводя взгляд. — Пиши мне, малыш, хорошо? Когда захочешь чего-то, или просто захочешь увидеться, ладно? — его глаза такие искренние, что Чимин невольно улыбается и нагибается к нему, целуя в губы. — Хорошо, обязательно, — парень гладит его по щеке и улыбается шире, — как это там называется в интернете? Папочка? Как я могу не написать своему папочке? — Чимин дует губы и смеется с выражения лица Юнги. — Йа, Чимин-а, что за дела, — Чимин смеется сильнее с этого напускного, злого тона, когда сам видит, что у Юнги губы дрожат от скрываемого смеха. — Сахарный папочка, — Пак все не может остановить свой смех и уже держится за живот. — Йа, все, иди отсюда, давай, — Юнги пихает его в бок, но не сильно, а сам наконец-то улыбается. — Ма свит шугар дэдди! — Шуга? Шуга? Меня так в университе называли! — Да? Почему? — Моя улыбка необычайно сладкая. Юнги улыбается и Чимин залипает, и не может не согласиться. Чрезвычайно сладкая… И Чимин пробует ее на вкус снова, напоследок. В четверг Пак с гордостью звонит Намджуну и зовет его на пиццу с пивом в свою комнату. — У мамы выклянчил? Чимин шкодливо улыбается и жмет плечами. — Не нравится мне эта твоя улыбка, Минни… выкладывай. — Парень появился, — Чимин светит ярче 220-и вольт, но Намджун серьезен как никогда. — Тот мужик из машины? Ему лет-то хоть сколько? Ты его тачку видел? Чимин… — Намджун выглядит крайне обеспокоенным, а Чимин закатывает глаза и валится спиной на свою кровать. — Не переживай, он хороший. Ты же знаешь, родители денег мне не дают, а он помогает… — Ты трахаешься с ним за деньги? — теперь Намджун больше ошарашен, чем беспокоится. Сокджин на соседней кровати отрывается от телефона и смотрит укоризненно. Чимин ловит взгляд своего соседа по комнате и поджимает губы. — Нет, Намджун, я не сплю с ним за деньги. Чимин на друга не смотрит, снова ловит взгляд своего соседа, который иронично приподнимает бровь и кривится. Просто Сокджин натурал, с кем не бывает. — Джин-хён, не смотри на меня так, нам еще вместе жить… — бурчит Чимин. — Кусок пиццы и я больше не грызу тебя по поводу твоей ориентации. — Ты и так меня не грызешь, вроде… — Грызу. Ментально. Каждый день в своей голове. Оказываю на тебя ментальное давление и, скорее всего, ты из-за этого испытываешь столько неудач на личном фронте и в учебе. Я это в книжке вычитал и попытался сдел… — Два куска пиццы и ты снова утыкаешься в свой телефон, — вздыхает Намджун, отбросив формальности. — Чудненько, — Сокджин улыбается во все 32, берёт коробку пиццы, в которой как раз осталось два куска и уже собирается заткнуть уши наушниками, но добавляет: — И пиво! — Намджун закатывает глаза и отдает ему одну банку. Сокджин врубает музыку и выглядит ужасно довольным жизнью. — Джунни-хён, правда, не сплю я с ним. Он говорит, что искренне хочет помочь, что ему со мной интересно и мне с ним тоже интересно! — Так лет ему сколько? Чимин смотрит в потолок и кусает губы. Намджун звучит как скептик, или критично настроенный человек, и складывает руки на груди — ему эта затея явно не нравится, но он даже не представляет, насколько сильно она нравится Чимину! Юнги от него ничего не требует, Чимин просто убивает несколько зайцев сразу — он не голодный; у него появляются деньги; он утоляет свою иногда возникающую потребность в ласке, — разве это все не замечательно? По-моему, это лучшее, что случалось с Чиминни за всю его недолгую жизнь. С Юнги интересно разговаривать. — Двадцать семь, — выдыхает Пак. Намджун заметно расслабляется, но смотрит до сих пор недоверчиво. Чимин не любит врать, но сейчас это выглядит правильным. Вспоминать о том, что, вроде, как говорится: «за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь», — он совсем не хочет. ——————————— В следующую субботу Чимин влетает на переднее сидение и сразу целует старшего в щеку. — Привет, малыш, — Юнги улыбается такому эмоциональному приветствию и смотрит на Чимина, складывая руки на руле. — Прекрасно выглядишь! — Спасибо, хён, — Пак чувствует, как еле заметная краска приливает к щекам и опускает взгляд. Он несся к машине с таким волнением, у него буквально вырывалось сердце из груди, но ноги несли сами и с таким энтузиазмом, коего не замечалось никогда. Он долго и тщательно выбирал, что же надеть, но когда от Юнги пришло сообщение, что он приедет через пять минут, Чимин все еще стоял в одних трусах и кусал пальцы от волнения. Наряд, который он так придирчиво подбирал теперь не казался таким уж и идеальным, и Чимин психанул, схватив новый купленный свитер (угадайте, на чьи деньги), который ужасно свободный и открывает ключицы и грудь немного даже больше, чем нужно. Чимина не смущает, смущает только цвет — лимонно желтый. Это раздражает, что если Юнги не любит этот цвет? И стоил он аж половину тех денег, что Юнги дал ему в прошлую встречу, зачем потратился вообще? Завершают образ узкие черные джинсы, которые прилегают к крепким бедрам почти как вторая кожа. (Опустим момент, что Чимин не имеет понятия, с чьей помощью он будет их с себя стягивать, наверное, с божьей). Поэтому, слышать от Юнги комплимент своему внешнему виду внезапно так сильно приятно, аж до красных щек. Они едут куда-то — Чимин даже не спрашивает. Только удивленно открывает рот, когда они останавливаются на подземной парковке в районе каннам, а Юнги тянет ему руку, чтобы вместе идти до лифта. Чимин тут же хватается за его ладонь (которая такая безумно красивая, что аж ах) и не отпускает даже, когда они идут по улице. На каннаме он никогда не отдыхал. «На каннам дорого», — говорили всегда немногочисленные друзья и выбирали ближайшую забегаловку в первой же подворотне. Здесь же все светится, завлекает, высотки дорогих жилых комплексов несутся ввысь, как и офисные здания, но стоит только свернуть вглубь — все те же максимум пятиэтажки квадратных размеров сплошь и рядом забитые ресторанчиками, барами, клубами и караоке. И неон, неон! Неон повсюду. Шум, гам, смех из распахнутых окон и музыка, просто какофония звуков. У Пака на секунду закружилась голова. Народу просто тьма и теперь Чимин хватается за руку старшего, чтобы попросту не затеряться в толпе. Хотя чего они ожидали от субботнего вечера? Юнги улыбается, оглядываясь на их сцепленные руки, и тянет Чимина куда-то все дальше и дальше — Чимин не возражает. Уже сидя в ресторане он тушуется, разглядывая меню. — Что такое, малыш? Чимин недоверчиво поднимает глаза и смотрит смущенно. — А что такое… — он снова опускает взгляд в меню и облизывает губы, пытаясь прочитать английские буквы, — Ка-ры-бо-н…н-а-ра? Юнги не смеется, только улыбается в полном умилении. — Я просто… я зарубежной еды не ел никогда, ну, кроме пиццы да бургеров, так что… Блин, хён, не смотри так на меня, я смущаюсь! — Чимин окончательно прячется за меню, но Юнги осторожно забирает его из рук и не спеша переворачивает. — На другой стороне по-корейски, малыш, — уже после этого Мин прыскает от смеха в кулак. — Ты очень милый! Чимин даже не обижается. Совсем нет. Но заказывает все, что может и по чуть-чуть, чтобы: «Все-все распробовать, хён! Я же никогда такой еды не ел!», — Юнги щурится — Чимин улыбается отомщено. С пастой вино идет просто замечательно, Пак становится заметно расслабленней и медленно, тягуче, они с Юнги обсуждают что-то об истории. Вино сладкое, но не слишком. Красное и пряное. «Возможно, дорогое», — думает парень, заказывая повторить бокал. Через некоторое время еще. В ресторане играет такая приятная музыка, все какие-то баллады, но не приевшиеся из мелон-чарта, а какие-то… будто бы со вкусом составленный список, что ли. Чимин отмечает музыкальный вкус местного диджея и тихо мяукает очередную песню, которую давно не слышал, но очень ее любил, пока Юнги отлучается в туалет. Чимин разглядывает вино в бокале, крутит бокал пальцами и напевает когда-то любимую песню. И когда старший садится обратно за стол, захмелевший Пак выдает: — Хочу в норэбан*, — Чимин смотрит сквозь опущенные ресницы томно и выпивает оставшееся вино в бокале залпом. Юнги выглядит крайне удивленным, склоняет голову ближе к своему плечу и смотрит пристально. — Куда? — В норэбан. Хочу петь! — Ты уверен, Чиминни? — Мин ухмыляется. — Ты еще не доел, — он кивает на полчище маленьких тарелочек на столе с различными пастами, которые Чимин честно все попробовал по чуть-чуть, как и обещал. Полностью съел только стейк не полной прожарки и салат «как его там, цезарь, вроде?» — Я уже полный, — куксится он. Мин вздыхает. — Папочка, но я правда очень хочу петь, — Чимин дует губы и замечает как краснеет Юнги, опуская взгляд в стол. —————————— Чимину это нравится. Юнги снова ведет его, немного захмелевшего, куда-то за руку, с все еще немного красными щеками, но упрямо тянет его через толпу. Пак иногда хихикает и сжимает ладонь Юнги, упорно пытаясь переплести с ним пальцы. Пафосная неоновая вывеска «Караоке Золотой Король» — единственное, что Чимин успеет прочитать, пока его не утягивают по лестнице вниз, в подвальное помещение. — О, какие люди, Мин Юнги! — хён поспешно расцепляет их руки, пока голос главного раздается из-за стойки и он не успевает заметить этого жеста «чистой мужской дружбы». — Привет, Чжисоб, давно не виделись! Мужчины начинают разговаривать о чем-то (Чимин не слушает), а Пак разглядывает помещение просторного холла караоке-бара, который, похоже, весь выполнен из пафосного белого мрамора. Дальше по коридору двери в разные комнаты и в самом конце туалет. — Девочек иностранок или кореянок?* — выхватывает из общего потока Чимин и резко оборачивается, смотря на хёна. Юнги же смотрит на него, но Чимин не находит, что ответить, только открыв рот и тут же его закрыв. — Мне кореянку точно, — смеется Юнги, так и не дождавшись ответа от Пака. — Окей, Юнги, позову самых лучших, ты меня знаешь, — главный подмигивает, — Пусть мелкий вливается, так сказать. — …а может мальчика? — встревает Пак. По глазам Юнги, которые резко округлились, Чимин понял, что сморозил самую ненужную вещь, которую можно было сказать. Главный выглядит шокированным. — Шучу, — Пак хмельно улыбается, хихикает и продолжает не слушать дальше. «Какие еще к черту девочки?» — думает Чимин. Он знал, что такое в норэбанах распространено, но он просто хотел пойти петь песни! Когда они заходят в комнату, то Чимин садится рядом с Юнги на диван, напротив большого экрана, прижимается к нему сбоку и смотрит-смотрит, но Юнги только улыбается и просит его сесть на соседний диван, ведь: — Сейчас Чжисоб принесёт выпивку, и девочки должны скоро прийти. «Какие к чёрту девочки?» не успевает спросить Чимин, как и вправду заходит хозяин заведения с подносом пива и бутылкой виски, а следом заходят две девочки, одна точно кореянка, а вторая блондинка иностранка. Чимин отскакивает от хёна немного обиженно и пересаживается на соседний диван, сверля старшего взглядом. Ему все равно. Он не то имел в виду, когда говорил, что хочет в норэбан, черт его подери! Но они уже здесь — Юнги улыбается, сажает к себе кореянку, а иностранке указывает на Чимина. Чжисоб подмигивает мальчику и уходит, пожелав хорошо повеселится. Время начинает медленно, слишком медленно идти. Девчонка что-то спрашивает его постоянно на странном ломаном корейском, но Чимину настолько плевать… он только сверлит взглядом Юнги, который о чем-то тихо переговаривается с нуной, а та смотрит на него настолько восхищенно, настолько масляным взглядом, будто готова вот прям тут и прямо сейчас! Внутри Пака что-то больно колет от этой картины. Девочка рядом смотрит на него смущенно и говорит что ей целых двадцать шесть лет, но продолжает упорно звать Чимина «оппой» и это так чертовски раздражает! Чимин пьёт стакан пива залпом, игнорируя протянутый девушкой свой стакан, чтобы чокнуться. Нет, она красивая, ничего такого, но Чимин вроде как прожженный гей, который испытывает странное влечение к взрослому мужчине слева от него, который вроде как ЕГО. Его «папочка»! Пак фыркает и опускает взгляд в стол. Девушка наливает ему ещё полный стакан пива и снова пытается заговорить, что только злит. Хёну настолько сильно плевать на него, что раздражает ещё сильнее. — Хён! — возмущенно произносит он, исподлобья глядя на Юнги. Старший поворачивается к нему (наконец-то) и приподнимает брови. — Чиминни, ты хотел в норэбан… — начинает он. — Хён! — уже более обиженно, но Юнги не понимает его возмущения и продолжает беседу с нуной, которая уже готова старшего взглядом сожрать. Конечно, ведь старший такой красивый, такой статный, такой… такой… черт! — Оппа, может песню споём? — девочка жмётся сбоку сильнее. Чимин смотрит на минуты, которых осталось ещё целых тридцать две и взрывается: — Да какой я тебе нахуй Оппа! — кричит он и смотрит на девушку, которая явно не поймёт, о чем он говорит. — Я на блядских семь лет младше тебя, ты!.. Девушка выглядит испуганной. — Чиминни, — голос Юнги звучит сурово и Пак понимает, что ведёт себя как свинья, — ты хотел петь и я привёл тебя сюда, в чем проблема? — Да, но!.. — парень не знает, что сказать и звучит так обиженно. Господи, неужели Мин не понимает? — Хён! Юнги смотрит пронзительно, но не выдерживает вида выпяченной нижней губы и еле заметно улыбается. — Малыш, — Чимин почти млеет, — расслабься, хорошо? Чжисоб хорошо знает мою семью, он мой друг, — старший делает акцент на слове «семью», и Чимин, наверное, чего-то не понимает, — поэтому давай не будем его разочаровывать и хорошо проведём время, ладно? Пак хватает ртом воздух, как рыба и старается успокоится. С какого черта он вообще так ревнует? Он не понимает, но внутри его прям разрывает… вроде их не связывают какие-то настоящие, устоявшиеся отношения — Юнги просто человек, который помогает Чимину и иногда с ним целуется, так какого черта? Но в парне столько игл ревности, что он готов расплакаться, потому что Юнги должен целоваться только с ним, и хорошо проводить время только с ним, разве нет? Черт, он пьян. Девушка подталкивает ему пульт управления системой караоке и Пак вздыхает. Включает подряд несколько заезженных песен из популярного чарта и поёт, хорошо поёт, на самом деле, его даже отпускает немного, пока он не поворачивается и не видит, что Юнги совсем-совсем не обращает на него внимания, потягивая виски из бокала и улыбаясь не ему. Песня заканчивается, как и заканчивается время на таймере, и Чимин произносит громко в микрофон. — Daddy, did you like it? Юнги давится выпивкой и кашляет. — Ого, он твой папа? — спрашивает блондинка немного удивлённо. А потом: — Может ещё один час? Оппа ты такой красивый… можно твой какаоток? Чимин почти даже не злится на нее, только скалится, глядя на Юнги. — Девушки, выйдите ненадолго, мы с папочкой решим, будем ли мы тут ещё веселиться с вами. Девушки выходят медленно, а Чимину рвёт крышу. Он ползёт через большой стол и седлает колени хёна, обвивая его шею руками. — Малыш… Юнги не успевает договорить — Чимин накрывает его губы своими в глубоком поцелуе и выгибается в спине, ощутив руки хёна на своей талии. Чимин лижет его губы, посасывает нижнюю и чуть ли не хнычет от разрывающего чувства внутри. Неожиданно сильно захотелось доказать свои права на этого мужчину. — Малыш, Чжисоб может зайти, — еле как произносит старший, когда зубы Чимина оттягивают его нижнюю губу, но Чимин будто не слышит. — Что на тебя нашло, солнце? — Не нужны мне никакие девочки, какого черта, хён! — хнычет Чимин и выгибается сильнее, прижимаясь своей грудью к груди мужчины. — Ты нужен, а девочки — нет, понимаешь? Чиминни пьян. Юнги улыбается тепло и гладит Пака по волосам, прижимаясь своим лбом к его лбу. — Малыш, ревновать нет смысла, понимаешь? Это ни к чему… — Тогда… — Чимин тянется снова и целует, слегка ерзая на пахе старшего, отчего тот мычит в поцелуй и перемещает руку с талии парня на его ягодицы. — Чиминни, правда, он может зайти и… — младший движет бёдрами снова и сам еле слышно стонет. Юнги сжимает свою руку на его заднице и выдыхает сквозь сжатые зубы. — Мы вроде договаривались о поцелуях, — взгляд Мина темнеет, а Чимин ухмыляется. — Я вроде говорил, что хочу петь, а не пить со шлюхами и смотреть как вы, Мистер Мин, мило общаетесь с этой великовозрастной нуной, — отбивает Пак, не останавливая движений бёдрами. Одна его рука упирается Юнги в грудь, а другая крепко держит за шею. — Ей всего двадцать восемь, — дыхание Юнги сбивается, и уже обе руки прижимают Чимина за ягодицы к его паху. Младший мычит сквозь губы, чувствуя, какой Юнги твёрдый, а потом ему приходит совсем уж сумасшедшая мысль. — Плевать, — шипит он, когда чувствует давление на свой член через джинсовую ткань. Он отстраняется и с ухмылкой смотрит на старшего. — Боишься, что этот ачжосси* зайдёт и увидит меня на тебе? Увидит, как тебе хорошо со мной, а не с какими-то шлюшками? — Чиминни… — Не бойся, не увидит. Чимин сумасшедший. Младший сползает под стол и притягивает мужчину к себе за прорези рваных джинс, устраиваясь между его бёдер. Юнги даже сказать ничего не успевает, как Пак уже расстегивает его ширинку и скалится безумно. — Чи… — Юнги душит стоном когда парень берёт его полувозбужденный член в руку, но не успевает договорить, как открывается дверь. Стол здесь и правда большой и широкий, низкий, Юнги почти полулежит на диване, и резко отрывает взгляд от озорных глаз Чимина, что смотрит на него непрерывно, и встречается взглядом с Чжисобом. — А где мелкий? — он оглядывается и Юнги шумно выдыхает через нос, когда Пак сдвигает крайнюю плоть, открывая головку и берет ее в рот, медленно посасывая. «Боже, я связался с придурком», — Юнги держится изо всех сил, чтобы не застонать и сжимает одну руку просто в кулак на столе, а второй зарывается младшему в волосы. На секунду даже забывает вопрос, что ему задали, но берет себя в руки (что очень сложно, если быть честным). — Чимин пошёл отлить, — звучит напряжённо, но старый друг этого не замечает. Мин всем сердцем надеется, что хозяин заведения сейчас уйдёт, но этого не происходит и Чжисоб садится за стол рядом с дверью. Юнги с трудом отрывает руку от волос младшего, чтобы друг не увидел странного покачивания его плеча в такт движений головы Пака. Юнги силится не застонать, когда Чимин заглатывает глубже и активно использует язык. — Странный он какой-то… он тебе кто вообще? — спрашивает саджан*, странно поглядывая на Юнги. — Матерь божья… — шепотом «стонет» Мин, откидывая голову на спинку дивана, когда младший заглатывает его член полностью и остаётся так. Юнги, блять, чувствует головкой стенку его глотки и как же чертовски хочется толкнуться, и… — Что? — не расслышал друг. — Д-друг, он друг. — Мелкий он какой-то для друга… — бурчит Чжисоб глядя в пол и сцепляет руки в замок на столе. Наступает тишина и Юнги боится, что непрошеный гость услышит странные звуки из-под стола, но Чимин ничего не делает. Он шумно дышит носом, упираясь старшему им практически в лобок и не делает ни-че-го. Смотрит исподлобья оленёнком и ждёт чего-то. Юнги горит внутри от догадки, чего же именно он ждёт и осторожно кладёт ладонь на затылок младшего, мягко надавливая. Чимин мычит в согласии и старший пугается ненашутку, имитируя кашель и в страхе смотри на друга, но Чжисоб, похоже, ничего не заметил. — П-по работе друг, — выдавливает Мин, медленно поднимая Чимина за волосы по своему члену и силится не закатить глаза от удовольствия, когда младший обводит ствол своим языком, — ст-тажер, точнее. Работает пару дней, решили с коллегами выбраться, дожил до сюда только он, — тараторит последнее Юнги потому что по-другому не может, насаживая Чимина ртом на свой член все быстрее. Врет как дышит, но на войне выживают сильнейшие. Чимин соскакивает с его члена резко и чуть не бьется затылком о стол, но удар приходится на запястье Юнги. Чжисоб вздрагивает и устремляет взгляд на друга. «Господи блять, лучше бы ты и дальше смотрел в пол». Юнги до сих пор сидит в странной позе, его лицо раскраснелось и губы плотно сжаты, лишь бы не стонать, пот стекает по виску и он выглядит таким напряженным, что… Чимин смотрит из-под стола лукаво, целует толстую вену на члене и пару раз ударяет им по своей щеке. Юнги так чертовки сложно… Друг вроде открывает рот, чтобы что-то сказать, но Юнги перебивает. — Слушай, — берет он себя в руки, воспользовавшись передышкой, что дал ему Чимин, — поставь нам ещё час, мы вдвоём посидим, потом может позовём кого, малы… мелкий любит петь. — Юнги улыбается, как может (надеется, что искренне) и ждёт. Чжисоб улыбается тоже и разводит руки в стороны, будто хочет кого-то обнять: — Ну так бы и сразу, если что надо — зови, друг, — и он, наконец-то, уходит. Юнги так чертовки напряжен и зол, что даже невинные, пьяные глазки Чиминни не могут остудить его пыл. — Мелкий паршивец, — шипит он, схватив младшего за волосы. Его член все ещё стоит колом и ждёт долгожданной разрядки. Юнги ставит ногу на край стола и резко отодвигает его, дав младшему больше свободы, а сам, наконец-то, садится на диване прямо, полноценно откидываясь на спинку. — Не ври, тебе нравится, — шепчет Пак, подползая ближе и облизывая губы. Юнги нагибается к нему и целует жарко, показывая, насколько ему это нравится, на самом деле. Да, он зол на несносный поступок этого мальчишки, но как же ему нравится… Чимин хнычет в поцелуй и шепчет умопомрачительное: «хочу снова твой член», — и Юнги ему его даёт, он сам уже на грани. На таймере снова отсчитывается час времени и Чимин думает, глубоко заглатывая своего хёна и трогая себя через джинсы, что хочет он не только его член, но и его всего, желательно, полностью.