suga(r) daddy

Сокджин рассматривает себя в зеркало пристально, придирчиво, задрав футболку. Тонкая талия, плоский, подтянутый живот, красивая линия бедер и все такое выпуклое, красивое, что странно. Для парня странно. Длинная футболка, в которой он любит ходить дома, на нем как мини-платье обычно, и это странно тоже. — Может поэтому она меня бросила тогда? — бормочет Джин и проводит рукой по своему плоскому животу и ниже, к кромке кружева. Которое ему отдал Чимин, ведь один плюс один. Стыдно до жути, но на его бедрах смотрится, хм… хорошо. Правда хорошо. Сокджин, вроде, не извращенец, не фетишист, но как ему в голову взбрело надеть на себя эти трусики? Черт. Про Чимина так было думать смешно, мол «Чиминни в девчачьих трусиках, лол, геи такие смешные», но он сидел, смотрел на эти трусики на своей кровати и думал. Точнее, отгонял от себя странные мысли о том, стоит ли на себя надеть ЭТО? Да нет, бред какой-то. Фу, зачем. Но, как только он тянулся к белью рукой, пальцы начинали дрожать, а дыхание учащалась и он останавливал себя. Нафиг это все. Еще чего, это белье и на нем? Да, на нем. Парень судорожно вздыхает и поворачивается к зеркалу боком. Нет, член и правда есть куда прятать, только кружевная ткань неприятно колется иногда, а еще натирает немного, но это мелочи. Уже мелочи. Даже учитывая то, что размеры у Сокджина не маленькие, член вполне лаконично умещается в трусиках, хоть и уходит куда-то вбок, но, черт. Какого хера это его заводит? — Хён, ты дома? Парень не успевает испугаться, не успевает даже сообразить и опустить руку, держащую футболку, как дверь открывается и улыбка освещает их маленькую с Чимином комнату. Гость так и застывает на пороге, не зная куда себя деть, от неловкости, но взгляда откуда-то с уровня пупка Сокджина поднять не может. Старший застывает тоже, только пальцы разжимаются и футболка распрямляется. Намджун молчит, Сокджин молчит тоже. Только Ким пялится Намджуну где-то между бровей, сверлит взглядом, в то время как парень даже дышать, вроде, боится, глаз так и не поднимая. Намджун медленно закрывает дверь и шумно сглатывает, поставив черный пакет на пол. — Я… — Ты ничего не видел. — Угу. — Совсем ничего, понял? — голос Джина немного окрашивает непонятно откуда взявшаяся паника и в тот момент, как Сокджин отступает к своей кровати, Намджун делает шаг вперед, но от этих непонятных телодвижений они только снова застывают на месте. — Хён, ты гей? Они впиваются друг в друга взглядом, только взгляд Намджуна сияет скромным интересом, а у Сокджина все больше паники и раздражения. — Что? С чего ты взял? — щетинится он. — Ну… — Ты этого не видел, Намджун! Имей уважение, это мое личное пространство! Кто вообще входит в комнаты без стука? А если я тут трахаюсь? — Ты входишь, — тушуется Намджун и чешет затылок. — И ты не ответил, — и делает неловкий шаг к старшему снова. — Стой на месте, мелкий! — А что, нервничаешь? Тебя заводят такие вещички, да? — Какого хрена ты несешь? — почти орет Сокджин на ухмылку Намджуна, а тот только еще больше губы в ухмылке тянет и делает еще один шаг к Сокджину, а старшему больше некуда бежать, щиколотки уже упираются в кровать, а падать на нее он не планирует, еще чего, взгляд сверху вниз на себе терпеть. Только Сокджин не замечает, как у парня дрожат ладони и колени от нервов, а вся эта бравада — напускное. — И ты все еще не ответил. Теперь его немного накрывают эмоции и улыбка Намджуна немного даже смущенная, что ли, старший замечает, что парень перед ним еле заметно краснеет и робеет, и что таким вот Сокджин его еще не видел. Поэтому тон свой истеричный немного сбавляет. — На что я должен был ответить? — но все еще щетинится. — Ты гей, хён? — и, господи, в голосе столько… надежды? Стоп, погодите, какого хрена тут забыла надежда? Сокджин выглядит озадаченно. — Почему ты спрашиваешь, Джун? — Хён… — теперь его румянец еще более очевидный. — Нет, ты ответь. Намджун долго ищет какие-то слова, но в итоге как-то резко оказывается рядом и чмокает старшего в щеку, а следом оказывается уже около двери, дыша как загнанный зверь, и теперь его дрожь становится намного заметнее. — Прости! Прости. Я не должен был! Я не должен был делать этого, хён, я… — Какого… — Я лучше пойду… — Намджун даже кланяется и уже хватается за ручку двери, как: — А ну стоять, блять! — Сокджин останавливает его своим строгим криком, и младший действительно застывает. Вроде, сейчас Сокджин должен чувствовать себя неловко в одной футболке до середины бедер и кружевных трусах под ней, с взъерошенными волосами и весь такой воздушный, обнять и плакать, но в нем мечется такая сила, что страшно, а место на щеке от детского чмока горит будто бы огнем. — Ты мне нравишься, хён. Типа… м-м, месяца четыре, наверное, как я к вам с Чимином приходить стал. Ну… — Намджун бормочет и заламывает пальцы, топчась на пороге. — И когда планировал сказать? — сквозь зубы произносит Сокджин. — Не планировал, вообще-то, но… Я пойду, все же, я там соджу в пакете притащил, чтобы ты не скучал, но да ладно, хён… — Намджун зачем-то кланяется снова и разворачивается к двери, чтобы выйти за нее и не ясно вообще, могут ли они дальше общаться как раньше, или все будет так запутанно и неловко. — Намджун, — звучит отчаянно и тихо. Младший поворачивает голову, но в глаза все еще не смотрит. — Останься, а? Я один столько не выпью, — Джин пытается улыбнуться, но от чего-то нервничает уже сам, ведь думает что парень и правда свалит и они завтра с ним не смогут из-за неловкости сходить на гольф, как младший обещал. Намджун недолго пропадает взглядом, остановив его на шее старшего, и еле заметно улыбается. — А как же… — Я еще не выпил, чтобы обсуждать с тобой чувства и прочую хрень, — отмахивается Сокджин и разворачивается к кровати, начиная заправлять ее. — А есть чув… ? КХМ, — Намджун за его спиной громко закашливается и, кажется, сейчас задохнется. Сокджин оборачивается на звук и видит красного, как помидор, Намджуна, который долбит себя по груди и просто старается дышать. — Ты чего? — Х-хён, кхе-кхе, од-денься, кхе, пожалуйста! — еле как выдавливает из себя Нам и прижимает ладони к краснеющим щекам. А Сокджину сквозь землю провалиться хочется от понимания, в каком виде он предстал перед младшим, продемонстрировав свою задницу, нагибаясь над кроватью. Быстро достает из-под кровати треники и так же быстро их надевает, упирая руки в бока. — Все? Нормально, да? И ничего не было, — а у самого уши краснющие ужасно, и красок сбавлять не собираются. ____________________________________ Юнги экстренно одевается и кусает губы, думая, что же делать. — Хорошо, малыш, — шепчет он, стягивая с Чимина, который все еще не особо отошел от оргазмов, белье и откидывая мокрые кружева куда-то в сторону. Мин хватает с тумбочки влажные салфетки и старается их открыть как можно тише. Выходит неплохо. Холодная ткань обтирает живот Пака, его бедра, даже шею. Чимину хочется мурчать от удовольствия. Старший достает еще одну салфетку и прижимается губами к его щеке, раздвигая бедра парня снова. Холод касается промежности и Пак тихо скулит — тело все еще очень чувствительно. — Малыш, мы не использовали презервативы, прости, тебе обязательно нужно будет в душ сходить, я не смогу тебя всего вычистить, — шепот в самое ухо. — Языком было бы практичнее, — вырывается у Пака, когда пальцы, обмотанные в салфетку, едва заметно проникают во все еще расслабленную дырочку. Юнги хмыкает на ухо, чувствуя, как Чимин, сам себя не контролируя, поддается на его два пальца. — У меня сейчас снова встанет, — бормочет он, прикрывая глаза и открывая шею. — Ненасытный, — еще один хмык и Юнги легонько кусает парня за мочку уха, убирая пальцы. — Спрячься в ванной, малыш, я выйду к дочке и уведу ее на прогулку, а ты, когда мы уйдем, сходишь в душ и уедешь домой, хорошо? Она на выходных всегда у меня остается я не смогу ей объяснить, что за привлекательный молодой человек спит со мной в одной постели. — Старший нависает над парнем и чмокает его в нос, на что Чимин морщится. — Всю романтику, блин, убил. Я может с ней тоже познакомиться хочу, — бурчит он. — Чиминни, от нас сексом за километр несет… — Она же маленькая еще! — Ей тринадцатый год, у нее уже месячные пошли, неужели ты думаешь, она не поймет ничего? — улыбается Юнги и встает с кровати, протянув руку Чимину. — Вставай. Пак хватается за его ладонь и прижимается к мужчине, обнимая его за спину, прижимаясь близко-близко голым телом к полностью одетому Мину. — Когда мы увидимся снова? — звучит совсем по-детски — Юнги это улыбает тоже. — Когда захочешь, маленький, только не в выходные, хорошо? — Мин чмокает его в макушку и отстраняет от себя за плечи. — Скинь мне в какао свой номер карты, хорошо? У меня налички сейчас нет, я тебе на такси кину и так, на мелочи всякие, хорошо? — Но у меня с прошлой встречи деньги остались… — хочет возразить Пак, но старший накрывает его губы чмоком, не давая закончить. — Ты сегодня меня очень удивил, маленький, это достойно очень хорошего вознаграждения, — в его голос вклиниваются нотки флирта, — Папочка хочет купить тебе что-нибудь дорогое, — у Чимина мурашки бегут по спине и шее от шепота и от поглаживаний на пояснице. — У меня сейчас точно встанет снова, иди уже, — Пак резко подается вперед и прикусывает губу старшего, желая углубить поцелуй, но держит себя в руках как может, отстраняясь. — Ванная тут? — он тыкает на дверь слева и дожидается кивка. Затем выпутывается из рук старшего, сгребает покрывало, и уходит в ванную, подмигивая старшему. — Малыш! — шепотом кричит Юнги и Пак оборачивается, успевая среагировать и поймать свою игрушку, что кинул старший. — Дочка очень любопытная, — поясняет он, — ты просто закройся в ванной, а как мы уйдем, можешь выйти. В шкафу можешь взять нижнее белье, мы вернемся часа через три. А, и еще, — он подбирает с пола джинсы Чимина и на этот раз передает ему в руки, — она явно сюда с проверкой зайдет, так что… — Юнги отходит к окну и открывает небольшую щель, чтобы проветрить. — Не забудь скинуть номер карты, хорошо? Чимин кивает и смотрит, как Юнги медленно открывает дверь. Следом, опомнившись, сам скрывается в ванной. — Папочка! Ты дома? — удивляется детский голос и Чимин слышит топот по полу, и голос становится четче — Юнги был прав, девочка правда забежала на проверку в комнату. — Ты спал, что ли и не слышал, как я пришла? — Да, малышка, вчера ночью было очень много работы, меня совсем разморило, — Юнги картинно зевает и спешит вывести девочку из комнаты, прикрыв за собой дверь. — И почему ты дома так рано? — Занятие по музыке отменили, учитель Ким заболел, вроде, я позвонила нашему водителю, Мистеру Сону, и он отвез меня домой. — Понятно, малыш… Юнджи, ты не голодная? Можем в твое любимое кафе сходить, где еще этот, твой любимчик, как его, Сонсу бывает, да фотографии тебе оттуда скидывает? — Папа, Шону, Шону его зовут! И если бы мне, — девочка вздыхает, а потом начинает тараторить, как заведенная, — Пап, кстати, у его группы скоро концерт, ты можешь достать билет? Я так хочу туда сходить, но там вход строго двенадцать плюс, но мне же уже двенадцать лет, да? Так что я могу сходить, правда? Папа, он любовь всей моей жизни, ты же сможешь достать мне билет? Я буду приносить домой только отличные оценки, буду убираться у тебя и не ворчать при этом, представь? Юнги от такой тирады сначала теряется, а потом смеется. — А мама что? — А мама не разрешает, говорит, что это опасно. Да что там блин опасного? Я просто буду сидеть на своем месте и иногда вставать на подвижных песнях! Водитель отвезет меня на концерт и с концерта, что тут опасного-то, блин? — Не злись и не ругайся, мама просто за тебя переживает, ты же ее знаешь. — Мне уже двенадцать лет! — повышает голос девочка. — Не девять и даже не одиннадцать! А целых двенадцать! Сколько можно меня опекать? Я не ребенок! Чимин в ванной сам чуть не в голос смеется от таких речей, но сдерживается, рассматривая себя в зеркало. — Хорошо, я поговорю с нашей мамой и попробую ее уговорить. А сейчас иди переодевайся, из школы вроде давно пришла, почему до сих пор в форме? — Юнги совсем не умеет звучать как строгий папа. — А потом пойдем, покушаем, я очень голодный. Девочка ускакивает в другую комнату, а дверь в ванную резко открывается, Чимин не успевает испугаться. — Прости за этот концерт, — Юнги целует его в плечо и рассматривает вместе с Чимином его тело в зеркало. — Голым ты мне нравишься больше. В будни приезжай ко мне и ходи только так, хорошо? — снова эти нотки флирта в голосе и Пак расплывается в улыбке, откидывая шею, подставляя ее под поцелуи. — Не забудь скинуть номер счета, — наставляет напоследок Юнги, когда слышит недовольный голос дочки в гостиной. — Иди уже, — улыбается Пак. Как только кодовый замок отыгрывает свою мелодию в тишине квартиры, Чимин спокойно выдыхает и включает воду, быстро принимая душ. Номер своего счета он скидывает уже после того, как вызывает такси. С мокрой головой, но все равно. И белье он не брал у старшего, господи, сколько раз он без трусов ходил и ничего. Через пять минут, когда Чимин садится в машину, ему приходит уведомление о зачисление одного миллиона вон на счет. Один. Миллион. Вон. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Водитель смотрит немного настороженно и неудивительно, ведь пару визгов из Пака все-таки вырвалось. «Ты нулем ошибся?» «Что?» «Нет» «Я должен был скинуть 10 миллионов?» «ЧТО?» «Боже, нет» «Я просто немного в шоке… спасибо» «Не стоит благодарить за это, малыш, я в восторге от тебя, ты полностью заслуживаешь всех тех денег, что я тебе даю» Чимин снова немного пищит в ладонь. «Хорошо, увидимся на неделе?» «Обязательно, солнышко» «Хорошо проведи время с дочкой~ твой малыш тоже будет ждать своего папочку~~» Юнги скидывает эмодзи с сердечками и оставшуюся поездку Чимин проводит с улыбкой, думая о том, на что же первым делом начать тратить такую большую сумму. Наверное, сводит друзей в ресторан.