Часть 13 - Разговор
23 мая 2020 г., 01:02
Первый день возвращения Маринетт в колледж не вызвал особого восторга.
Горилла подобрал их перед входом в квартиру, так что им пришлось иметь дело только с коротким следом папарацци, пока они не прошли двери, а остальная часть пути была тихой. Девушка предположила, что им не разрешили войти в колледж, поскольку никто из журналистов не шёл вслед за ними, и Маринетт была благодарна этому.
Она ожидала, что везде, куда бы она ни пошла, будет царить полутемная тишина, окутанная лишь шепотом, как в кино.
Но этого не случилось.
Конечно, с камер телефонов делались снимки, но большинство студентов старались сохранить хотя бы видимость секретности.
Она почти ожидала, что люди бросятся к ней, или сядут рядом в классе, пытаясь войти в компанию, или посплетничают об Адриане, но никто этого не сделал. Маринетт вошла в класс и действительно почувствовала на себе пристальные взгляды, но разговоры не прекращались, и она только два раза услышала слова «жена» и «Агрест», что было приятно.
Она сидела рядом с окном, что на самом деле было довольно ужасно для целей привлечения внимания, но отлично подходит для разработки идей. Было что-то особенное в том, чтобы наблюдать, как люди переносят времена года, не зная, что за ними наблюдают, их лица были беззащитны, когда они имели дело со стихиями, которые только что вдохновили Маринетт. Она задавалась вопросом, не смотрел ли кто-нибудь на неё украдкой, пока она задумалась, всё напряжение с её лица исчезло, блаженно погружаясь личные мысли, не осознавая этого.
Интересно, видел ли её кто-нибудь прошлой ночью?
Прошлой ночью, когда её кожа покрылась мурашками от нежной ласки холодного ветерка, который она почти не чувствовала. Когда она посмотрела на Адриана и сказала, что любит его всем сердцем. Он, этот чудесный мальчик, этот чудесный мужчина, который так же глубоко заботился о ней.
Забавно, подумала Маринетт. Она неоднократно говорила Алье, что любит её. Нино, несколько раз, но Адриану? Первый раз она сказала, что любит его, только после того, как он первый сказал это, в тот день, когда сделал предложение.
Что же было такого трудного в том, чтобы сказать это?
Может быть, потому, что в какой-то степени это было похоже на предательство Натаниэля. Зная, что она любила (и она щедро использовала это слово) Адриана во время своего пребывания в качестве Леди Баг, это навсегда отделило его от Нино и Алии, людей, к которым она никогда не испытывала похожих чувств.
После того, как она и Натаниэль больше не были вместе… Ну, сказать это Адриану казалось немного чересчур, как будто она вернулась в свое пятнадцатилетнее прошлое.
Но теперь Маринетт это сделала. Она сделала это, и была так горда. Потому что Адриан, её удивительный Адриан, никогда не слышал этих слов. Он изголодался по ним так же, как она изголодалась по Тикки после её ухода. Адриан был лишен любви в детстве, по крайней мере с тех пор, как умерла его мать, и теперь он был здесь, не в состоянии дать знать о себе — не в состоянии дать знать о своей нужде своим друзьям.
Потому что так оно и было. Огромная потребность.
То, как Адриан смотрел на неё, когда она произнесла эти три простых слова, разрушило её мир. Он смотрел на неё так, словно Париж разрушился, и они были единственными оставшимися в живых существами. Как будто она была маяком чего бы то ни было. Его взгляд был напряженным, глубоким и невозмутимым, и он был предан ей. Его зрачки расширились, и парень был похож на потерявшегося щенка, впервые попавшего в дом.
А потом она поцеловала его.
Она даже не была полностью уверена, почему, но это казалось правильным. Это казалось вполне подходящим решением. Как будто их сердца заговорили, и теперь их тела нуждались в контакте. Целовать его было все равно, что завернуться в одеяло посреди зимы. Всё равно, что лежать под весенним солнцем и чувствовать, как ветер играет с волосами.
Маринетт вздохнула и посмотрела на свои каракули. Она случайно нарисовала платье, которое подозрительно напоминало вариацию её красного платья от Габриэля, но с большим количеством Маринетт.
— Я так и знала, что ты всё ещё очень талантлива, — робкий и знакомый голос раздался из-за её плеча, и Маринетт вздрогнула, увидев только оранжевую колонну. Девушке пришлось сделать двойной вдох.
— Сабрина? — спросила она, слегка сбитая с толку. Девушка лучезарно улыбнулась.
— Привет, Маринетт, — сказала она. Её волосы были длиннее, а стиль одежды изменился на что-то гораздо менее школьное и более повседневное, и это ей очень шло. — Я удивлена, что встретила тебя здесь.
— Э-это моя реплика! — ответила Маринетт. Сабрина села на свободный стул рядом с брюнеткой, не в силах сдержать вопросительный взгляд. «Всё в порядке?» — казалось, спросила она. Маринетт слегка кивнула. — Я просто не видела тебя в колледже.
— Это потому, что я учусь в Брюсселе, — ответила Сабрина. — Я… Ну, я же инженер!
Маринетт ничего не ответила.
— Ты это серьёзно? — Сабрина с улыбкой кивнула.
— Да, — она заправила выбившуюся прядь волос за ухо и объяснила. — После школы я не знала, чем хочу заниматься… Я просто… Я начала оглядываться по сторонам и поняла, что мне нравится математика. Например, у меня это хорошо получалось. Я полагаю, что выполнение домашнего задания Хлои все эти годы шло мне на пользу. Кроме того, у меня были хорошие оценки.
— Значит, ты пошла в инженерное дело? — Сабрина пожала плечами.
— В значительной степени. Я очень счастлива там, — она посмотрела на остальную часть комнаты. Маринетт была удивлена тем, как непринужденно она выглядела, учитывая девушку, которую она знала ещё в колледже. — Так что же ты здесь делаешь? Я думала: ты будешь заниматься дизайном.
Маринетт потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что она действительно читает курс истории.
— Да, мне нужны были ещё два предмета, а я всегда вроде как любила историю… Вот и взяла её, — сказала Маринетт. По правде говоря, в её прошлом было что-то такое, что всегда интриговало. Ей особенно нравилась европейская история, и она с удовольствием изучала эволюцию культуры и то, как вместе с ней развивалась мода. Ей нравилось соотносить то, что люди носят, с тем, что это означает. Это было очень вдохновляюще. — Что ты здесь делаешь?
— Твоя учительница — моя мама, — просто ответила Сабрина. — Мы обедаем позже, так что я решила зайти и послушать её лекцию… Я иногда так делаю.
Она слегка покраснела. Маринетт улыбнулась.
— Это замечательно! Я не знала, что твоя мама была преподавателем в университете, — Сабрина гордо улыбнулась.
— Она самая лучшая. Тебе обязательно понравится этот курс.
Маринетт улыбнулась: она была уверена, что так и будет. Желая поддержать разговор, брюнетка перешла к более очевидной теме.
— Ну, что насчет Хлои? Чем она занимается?
По лицу Сабрины пробежала тень, и Маринетт тут же пожалела, что задала этот вопрос.
— Мы уже давно не разговаривали. Это долгая история, — это было всё, что она ответила, и Маринетт не настаивала. Прошло несколько секунд неловкого молчания, прежде чем она набралась смелости сказать что-то ещё.
— Итак, Брюссель, да?
Смелость не равняется здравому смыслу.
— В Брюсселе очень весело. Однако, — сказала Сабрина, застенчиво улыбаясь. — должна сказать, что у меня есть интернет.
— А?
Сабрина улыбнулась и легонько толкнула её в плечо.
— Итак, ты и Адриан?
Маринетта поперхнулась слюной.
— Ух…
Сабрина тихонько рассмеялась.
— Я помню: ты всегда была влюблена в него. Хотя разве ты не была с Натаниэлем? — Маринетт глубоко вздохнула.
Вот оно и всё. Они с Адрианом уже пару раз обсуждали эту историю, и теперь настала её очередь попробовать.
Брюнетка неловко улыбнулась.
— Да… После того, как мы с Натом расстались, я была очень потрясена. Вообще-то «опустошена» больше подходит, — она была удивлена своей грубой искренностью. — Адриан был… Рядом. Наверное, все те чувства, которые я испытывала к нему, просто нахлынули огромной волной. Не успела я опомниться, как мы уже встречались. И, ну, мы… мы поженились две недели назад.
Маринетт прекрасно понимала, что половина класса делает вид, что не подслушивает, а остальным было всё равно, заметит она или нет.
— Вау. Честно говоря, я всегда думала, что вы, ребята, будете очень мило смотреться вместе… Я просто не могла сказать это в присутствии Хлои, — Маринетт заметила, как она вздрогнула, когда произнесла имя, но не стала настаивать. Брюнетка улыбнулась: она была счастлива встретить кого-то из прошлого.
— Слушай, а ты не хочешь потусоваться, пока будешь в Париже? Ты, я, Алья, Нино и Адриан?
Сабрина просияла так, как Маринетт ещё никогда не видела.
— Правда? После того, как я была так груба с тобой? — Маринетт пожала плечами.
— Мы были детьми, верно? — она ласково улыбнулась. — Кроме того, когда ты была одна, ты была довольно крута.
Сабрина, казалось, искренне обрадовалась приглашению и быстро обменялась с Маринетт информацией, как раз, когда мадам Рейнкомпри вошла в кабинет и начала объяснять программу занятий.
***
Маринетт вышла из класса, зная, что сегодня ей придется обратиться за финансовой поддержкой. Но вот чего она никак не ожидала, так это того, что Адриан будет ждать её там, с нежной улыбкой на лице, с сумкой, перекинутой через плечо — одним словом картина дружелюбия. Увидев её, он помахал рукой (как будто она могла когда-нибудь не скучать по нему). — Привет, — поздоровалась брюнетка. — Что ты здесь делаешь? Адриан улыбнулся. — А разве у нас сегодня нет собрания по финансовой помощи? — Маринетт моргнула. — У меня — да, но… — Какой же муж отпустит тебя одну? — Маринетт улыбнулась. — Ты просто потрясающий, — он подмигнул в ответ. — Всегда для вас, Миледи. Они вместе шли по корпусу, прекрасно понимая, что на них смотрят, люди заходили так далеко, что фотографировали в открытую, но в целом держались от них подальше. Один или два человека кричали Адриану о своей любви, и он неловко махал рукой с какой-то гримасой, а Маринетт смеялась над ним. Блондин тоже рассмеялся и дружески толкнул её плечом, и эти слова поразили девушку, как молния в солнечный день. Они были счастливы.***
— Итак, вы, должно быть, Агресты! — невысокая симпатичная женщина сидела за своим столом и улыбалась им. Маринетт немного нервничала, но держалась прекрасно, как всегда. Адриан запнулся на полуслове, хотя ему и не о чем было беспокоиться. — Да. Я все еще не привыкла, чтобы меня так называли, — брюнетка нервно рассмеялась и искоса взглянула на Адриана, который неловко улыбнулся в ответ. Всё это было похоже на бурю неловких слов и пристальных взглядов, и ни один из них не имел ни малейшего представления, как от этого избавиться. — Всё в порядке, дорогая, это пройдет, — женщина улыбнулась. Адриан заметил, что она была приятно пухленькой, что, казалось, вполне соответствовало её заботливому характеру. Он почувствовал себя несколько спокойнее. — Итак, я помню ваше заявление. У меня только пара вопросов. Маринетт серьёзно кивнула. У Адриана было намерение позволить ей говорить, пока он сидит там и выглядит очень красиво. — Где ты живешь? — В многоквартирном доме на Рю де ла Рейн, примерно в 8 милях отсюда. Женщина кивнула и ввела информацию в свой компьютер. — Как давно вы женаты? — Маринетт колебалась. — Две недели. Женщина — Дженни, как гласил ее бейдж, — с любопытством посмотрела на них. — Погоди, а ты разве не Адриан Агрест? — блондин нервно почесал затылок. — Я… Э-э… Да? Дженни тупо уставилась на них и отодвинула клавиатуру, сурово глядя на Маринетт. — Не могли бы вы объяснить мне, почему одна из самых известных моделей Парижа обращается за финансовой помощью? Адриан ничего не ответил. Как всегда, Маринетт взяла инициативу в свои руки. — Потому что я не хочу быть пиявкой, пока не закончится колледж? — Дженни поджала губы и вздохнула. — Дорогая, это не совсем так работает… — Но параметры говорят… — Мы управляем доходами домашних хозяйств, а не отдельных лиц. Я уверена, что доход вашего дома намного превосходит то, что зарабатывает половина здешнего персонала, а это значит, что вы не совсем подходите для этого. Поскольку больше не было необходимости производить впечатление на Леди, Маринетт уронила голову на стол. И это прозвучало так, будто ей было больно.***
Ладно, значит, Мари проведет остаток своих дней, расплачиваясь с долгами перед Агрестами. Потрясающе. Просто потрясающе. Адриан много раз уверял её, что это не так, и что она ничего ему не должна, но это определённо не так. Даже если на это уйдет вся её жизнь, Маринетт все равно заплатит этот долг, чёрт побери. Она не станет пиявкой от Габриэля Агреста. Они сидели за столиком в кафетерии, голова Маринетт покоилась на столе, точно так же, как и в офисе. Она была совершенно уверена, что на лбу у краснеет сердитый рубец, но в данный момент это не имело значения. — Гм… — начал Адриан. Девушка склонила голову набок. Он нервно почесал в затылке. — Мне, э-э, жаль, что моя зарплата такая, какая она есть? Неуверенно произнес он, и Маринетт ничего не смогла с собой поделать. Из глубины своего живота вырвался смех. Она рассмеялась так, словно у неё в животе лопались пузыри. Только Адриан мог быть таким невинным. Когда брюнетка посмотрела на него, он выглядел смущённым и как всегда добрым. Маринетт улыбнулась. — Я люблю тебя, — повторила она, и Адриан просиял. Не так, как прошлой ночью, но тем не менее. Это одновременно причиняло боль, и согревало её сердце каждый раз, когда она видела, какой эффект произвели на него эти простые слова. Блондин улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. — Ребята, вы такие милые, что у меня скоро будет диабет, — голос рассек воздух. Маринетт оторвала лоб от стола и посмотрела на Нино, гордая и властная, как всегда.***
Адриан мог распознать признаки беспокойства в своем лучшем друге за три мили отсюда. Было видно, как он напряг плечи. То, как он поправил свою фуражку, хотя в ней не было ничего плохого. То, как он оглядел комнату, засунув руки в карманы, и остался стоять, вместо того чтобы сесть рядом с ними. — У вас есть минутка, ребята? — спросил он, и Адриан увидел, что Маринетт немедленно насторожилась, с тем же выражением лица, как у Леди Баг. — Да. Конечно, — ответил он. — Садись, братан. Что-то случилось? — Что с Альей? — требовательно спросила Маринетт. Нино сел и выставил ладони в успокаивающем жесте. — Ого, Мари, успокойся. Алья в порядке. Это из-за неё, но она в порядке. Адриан почувствовал, как Маринетт вдохнула затаенное дыхание, но напряжение не покидало её плеч. — Тогда в чём же дело? — она скорее требовала. Нино вздохнул, положил руки на стол и забарабанил пальцами, роясь в голове в поисках способа сказать то, что он собирался сказать. — Алье позвонили, — объяснил он, но Маринетт оставалась невозмутимой. — Нино, — предупредила девушка. — Попридержи лошадей, Маринетт, я уже приступаю, — он сказал, резче, чем обычно для него и посмотрел на Адриана, как будто ему было легче говорить с ним. Блондин предполагал, что так оно и есть. — Алья получила звонок от редактора газеты «Бастилия», который предложил ей внештатную работу. — Что? — глаза Маринетт расширились. — Нино, это потрясающе! Почему она ничего не сказала? — Потому что она его отвергла. — Что? — хором сказали Агресты. Нино серьёзно кивнул. — Видишь ли, у него были условия, — он все объяснил. — Судя по всему, один из придурков, который был вчера возле вашей квартиры, узнал в ней одну из претенденток и сообщил об этом своему боссу… Короче говоря, до него дошло, что вы с ней довольно близки. Он хочет, чтобы Алья взяла у тебя интервью для статьи в журнале «сестра Бастилии» — одного из тех дешевых поцелуев знаменитостей в задницу — в обмен на такую возможность. — И? — резко спросила Маринетт. Нино, казалось, был ошеломлен её страстью. Адриан поймал себя на том, что гордится её огнем. — Она сказала ему, что подумает об этом. — А о чём тут думать? — требовательно спросила Маринетт, — Скажи ей, чтобы она пришла немедленно! Нино отрицательно покачал головой. — Все не так просто. Она сказала, что не собирается продавать свою лучшую подругу только для того, чтобы получить дурацкий шанс поработать фрилансером в дурацкой газете. — Нино, это огромная возможность, — настаивала Маринетт, и Нино, казалось, был сильно взволнован. Он снял кепку и провел рукой по волосам, прежде чем снова надеть её. — Я знаю, Мари, поверь мне. Она уже несколько месяцев ждала такого звонка, а теперь, когда у неё появилась такая возможность, говорит «нет», — он вздохнул. — Ты же знаешь, что Алья верна своим принципам. Она не хотела ставить тебя в такое положение. Что-то вроде сделки-между-мечом-и-твердым-местом, понимаешь? Быть мудаком, который говорит «Нет», когда её лучшая подруга нуждается в ней, или быть под пристальным вниманием общественности. Это был трудный выбор. Маринетт стиснула зубы. — Это элементарно, — Нино посмотрел на Маринетт с легкой улыбкой. — Я сказал, что ты так и ответишь. Но она все равно отказалась, — Маринетт вздохнула. — И что ты хочешь сделать? Нино почесал лоб. — Ну, она будет чертовски зла на меня за то, что я тебе рассказал, но я не прощу себе, если ничего не сделаю, — он вздохнул и спросил с некой надеждой: — Думаешь: сможешь это сделать? — Нино, конечно, я это сделаю. Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Напряжение, казалось, покинуло плечи Нино. Адриан, хотя и не принимал участия в этом разговоре, был счастлив, что он состоялся. Он чувствовал гордость за яростную преданность Маринетт, особенно, когда собеседование было последним, чего она хотела бы сейчас. Перед его глазами промелькнуло воспоминание о прошлой ночи. Он сморгнул её прочь. Этот поцелуй был мгновенным порывом. Она была его другом. Его лучшим другом. Он так сильно любил её и сказал это от всего сердца. В Маринетт восемнадцать различных уровней чудес, и это никогда не перестанет быть правдой. Он выпил слишком много вина, и тепло его лица было вызвано теплом её дыхания. Вот и всё. Ничего особенного. Он снова включился в разговор. — Я поговорю с ней, — решительно заявила Маринетт. Нино повернулся к Адриану. — Ты не против, братан? — спросил он, и блондин пожал плечами. — Ты же слышал, что сказала жена, — ответил парень, и Маринетт с благодарностью посмотрела на него. Нино выдохнул весь воздух — все свое напряжение — и устало, с облегчением обмяк. — Спасибо, ребята… Вы самые лучшие. Они оба улыбнулись Нино, и Адриан не мог не думать, что пока всё идет довольно хорошо. Он просто надеялся, что они продержатся долго.
