My Sky

Ибо, конечно, никто об этом не просил, но он проявил инициативу и на следующий день поехал с Чжанем в аэропорт, чтобы проводить его в командировку. Проводы получились скомканными, если брать в расчет только часть перед допуском в «чистую» зону, но очень горячими, если вспомнить ещё двадцать минут на парковке. Конечно, будь рядом с ними таксист, они бы справились с собой, сдержались, Чжань бы, наверное, даже постеснялся немного. Но Ибо взял машину в каршеринговом сервисе — и эти двадцать минут ни один из них не мог вспоминать без смущения и возбуждения. Кто бы мог подумать, что Чжань может быть настолько… страстным. И весьма громким. И креативным, что уж тут. Ибо, до этого дня считавший себя любовником умелым и опытным, срочно пересмотрел свои взгляды и решил, что, как только Чжань вернётся из командировки, они плотно пообщаются на тему обмена опытом в области постельных умений. Чутьё подсказывало Ибо, что его ожидало ещё немало чудных открытий и новых знаний. Позже, отдышавшись и оправив на себе одежду, они стояли вдвоём в «грязной» зоне и разговаривали о Нью-Йорке. Чжань обещал покормить уток в Центральном парке и всё спрашивал, что Ибо привезти, но тот только пожимал плечами: — Себя привези. Всё остальное у меня есть. — Себя я привезу, — в очередной раз согласился Чжань и тут же всё равно переспросил: — Но всё-таки? Мне очень хочется что-нибудь тебе привезти. — Зачем? — Ибо уже давно оставил традицию искать и привозить сувениры, потому что с его работой от этого можно было сойти с ума. Да и кому их везти? Отцу, пилоту гражданской авиации, сейчас работающему консультантом в Китайской корпорации коммерческой авиации? Матери, бывшему старшему бортпроводнику, а ныне одному из ведущих преподавателей секретов мастерства в Чайна Саузерн? Или, может быть, двоюродному брату? Вот да, Цзаньцзинь ему спасибо скажет, когда в его уютном и красивом доме массово начнут скапливаться пылесборники. С него хватало и большой стеклянной витрины, в которой Хайкуань хранил свои модели самолётиков. Хранил-то Хайкуань, а пыль вытирать приходилось Цзаньцзиню в свободное от работы время. — Затем… Я никогда никому ничего не привозил, — Чжань проводил взглядом Ван Ифэй, одну из недавно принятых в команду девушек, и вздохнул. — Хочешь, я сам что-нибудь придумаю… — Хочу, — Ибо кивнул, а потом его вдруг осенило: — Привези мне кружку. Знаешь, такую белую, с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Чтобы у меня была своя… в твоей квартире, — закончил фразу Ибо уже не так бодро, как начал, но Чжаню, похоже, этого было достаточно. Либо его устроила идея Ибо, либо он успел придумать что-то своё, но Чжань снова улыбался и делал это так искренне, что на них засмотрелись даже сотрудники службы досмотра. — Всё, иди уже, а то на брифинг опоздаешь, — Ибо тоже улыбнулся и добавил после паузы: — Опять. — Ничего не опять, — Чжань мотнул головой. — Ко мне же опоздал. — Ничего подобного, — неожиданно заспорил Чжань. — Ты просто не знаешь, где я был в это время. — И где же? — Топтался под дверью и не решался войти, — запал прошёл, как будто его и не было, и Чжань отвечал так тихо, что Ибо некоторые слова скорее угадывал по контексту и движениям губ. — Я не знал, как ты на меня отреагируешь. — И как я на тебя отреагировал? — Мне показалось, что особенно никак. — Тебе показалось, — Ибо без труда вспомнил все те эмоции, что обуревали его, пока он инструктировал экипаж и разбирался с метеосводкой, попутно выискивая себе любые дела, лишь бы только занять голову и не думать о том, почему вдруг сам Сяо Чжань снизошёл до полёта с ним. Нет, конечно, сейчас он уже утрировал, но всё равно ему стоило признать, что ответа у него не было до сих пор. Полтора года сторонился — а потом вдруг полетел с ним. И всё… — Значит, ты хорошо держался. А я еле справился с собой. Хорошо, что есть перчатки, не так заметно было, как руки потеют и трясутся. Потом, правда, их собака попортила… — Чжань, — Ибо страшно не хотелось прерывать этот поток воспоминаний и откровений, но время в самом деле утекало сквозь пальцы. — Иди, тебя Нью-Йорк ждёт. — Да чёрт с ним! — в сердцах отозвался Чжань, очевидно жалея, что нельзя целоваться перед стойкой досмотра, и Ибо не выдержал, поймал его руку в свои и поцеловал в ладонь: — Я тебя жду. Возвращайся скорее. — Встретишь? — Встречу, — пообещал Ибо, не имея ни малейшего понятия, что творилось в его расписании. Впрочем, у него было достаточно времени, чтобы это выяснить, а заодно, если потребуется, найти себе замену, чтобы освободить нужное время. — Иди! — Иду, — Чжань с явным нежеланием высвободил свою ладонь из пальцев Ибо, наконец подхватил свой чемодан, большой, как у обычного пассажира, и нехотя двинулся в зону досмотра, чтобы вскоре приступить к своим прямым обязанностям старшего бортпроводника. Ибо позволил себе уйти, только когда Чжань окончательно скрылся из виду. У него самого завтра рано утром намечался разворотный рейс в Хайкоу, про который он и думать забыл за всеми этими новыми впечатлениями и полным погружением в Чжаня. И если он хотел успеть вовремя, сейчас ему со всех ног нужно было мчаться к выходу и ловить такси до дома. Мчаться со всех ног не вышло, потому что, развернувшись, Ибо врезался в двух попугайчиков-неразлучников: Ченга и Пейсиня. Сколько Ибо себя помнил, эти двое всегда летали вместе, но руководство закрывало на это глаза, видимо, не считая слётанную компанию бортпроводников такой же опасной, как команду пилотов. — А ты что тут делаешь в такое время? — тут же с любопытством прищурился Ченг, и Ибо вздохнул, останавливаясь. Эти двое, совсем ещё дети, как ему иногда казалось с высоты своего возраста и должности, даже умиляли его своей непосредственностью и отсутствием уважения к чинам и званиям. Они дружили с диспетчерами и некоторыми пилотами, в любой стране, в которую прилетали, первым делом рвались в клубы, а на предполётных брифингах откровенно клевали носом, уверенные, что всё важное запомнит и расскажет старший бортпроводник. Пару раз, в Сиднее и, кажется, в Амстердаме, Ибо даже ходил с ними, тогда ещё в статусе второго пилота. И сам не замечал, как пролетало время, пока эти двое искали себе приключения на все места. Справедливости ради Ибо должен был признать, что с алкоголем друзья обращались осторожно, а ничего более серьёзного не трогали, даже когда они всем экипажем отдыхали в Амстердаме и вспоминали легендарный «Евротур» с его кексиками и вандерсексом. — Эй, — Пейсинь даже пальцами пару раз пощёлкал у Ибо перед носом, чтобы привлечь его внимание. — Ты с нами? — Типа того, — Ибо кивнул. — Я вообще-то спешу… — Куда? — Домой, — Ибо снова вздохнул. Похоже, два этих мелких клеща вцепились всерьёз и не собирались от него отлипать. — У меня рейс в шесть утра. — Да, Хайкоу, — широко улыбнулся Ченг, и в душу Ибо закрались нехорошие подозрения. — Между прочим, со стажёром. — Только не говорите мне… — Ты сам догадался, — довольно осклабился Пейсинь. — Или тебя что-то не устраивает? — Бывало и хуже, — наконец определился в своих чувствах Ибо, которого перспектива лететь вместе с попугайчиками-неразлучниками и загадочным стажёром несколько смущала. — Но вы ещё можете порадовать меня и сказать, что вторым заявлен Чжочэн или Юйчэнь... — Увы, увы, — в один миг лицо Ченга приобрело серьёзное выражение. — Юйчэнь сегодня с Ичжоу в Нью-Йорк… Ибо не смог удержаться и улыбнулся. По крайней мере, Чжаню повезло с командой. В Ичжоу Ибо был уверен едва ли не больше, чем в себе самом. Такого уважения и восхищения от него удостоились разве что ещё только отец и брат. С Юйчэнем Ибо тоже летал неоднократно и никаких особых проблем не испытывал. Конечно, на земле, в комнате для брифингов, в зеркальных коридорах аэропорта или в далёких командировках он временами раздражал, особенно когда начинал открыто любоваться собой, но Ибо сдерживался и никак эту самовлюблённость не комментировал. Тем более что в кокпит эту черту характера тот с собой не брал, в небе превращаясь в сдержанного и дисциплинированного пилота. — А Чжочэн на разворотке в Чунцине, — не теряя бодрости доложил Пейсинь. — Ты точно хочешь сейчас узнать, кто второй пилот? Или до брифинга подождёшь, чтобы сюрприз?.. — Если я ещё с вами здесь потопчусь, то на брифинг я опоздаю, — Ибо сверился с часами, а потом уверенно раздвинул мелких и проскользнул между ними. — Всё, давайте потом расскажете. И поспите где-нибудь, пока есть такая возможность. — Эй… Ты так и не сказал, что ты тут делал в это время? — в спину ему крикнул Пейсинь, но Ибо только махнул рукой, явно не собираясь никому ничего объяснять. Во-первых, делал и делал, никого не касается, что именно, если это не нарушает законы Китайской Народной Республики и правила компании Чайна Саузерн Эйрлайнс. А во-вторых, мелочь тоже могла бы и рассказать, зачем приехала в офис настолько заранее. По-хорошему, ждали их здесь только к четырём часам утра. Подумав про правила компании, Ибо немного смутился, потому что в своё время, готовясь к сдаче экзаменов, почти целиком пропустил раздел про неуставные отношения между коллегами. Сейчас он даже не мог точно сказать, а был ли этот раздел вообще, потому как между многими сотрудниками так или иначе складывались и развивались отношения. Наверное, только слепой, глухой и ленивый не знал, что командир воздушного судна Лю Хайкуань уже много лет живёт вместе с доктором Чжу Цзаньцзинем. А всё тот же второй пилот Цао Юйчэнь счастлив в браке с Сюань Лу, старшим бортпроводником их компании. Мама как-то говорила, что у них даже малыш имелся, но Ибо не поверил, просто не смог себе этого представить, хоть мать и хохотала тогда над растерянным выражением его лица. А когда он окончательно сдался и капитулировал, напомнила о его собственном детстве, протекавшем в постоянных переездах от бабушки к тётке, от тётки к дяде, а оттуда снова к бабушке, потому что то папа, то мама, то оба сразу дома отсутствовали. И ничего ведь, нормальным человеком вырос. Ну почти. Дикий немного, нелюдимый, но это потому, что с другими детьми мало общался, искренне считая, что это такие подставки под игрушки. Получалось, что никто в компании особо не следил, кто с кем спит, если не прямо на рабочем месте. И семьи получались из любителей неба не самые плохие. Может, не идеальные, но кому нужны были идеалы? За этими мыслями Ибо не заметил, как добрался до своего дома, от которого за последние несколько дней уже успел порядком отвыкнуть. Его чемодан, так и не разобранный после возвращения из Тайбэя, смотрел на него с немым укором, и Ибо пришлось поторопиться, чтобы успеть не только загрузить стирку, но и привести себя в порядок. В этот раз о том, чтобы приехать на медкомиссию пораньше, не могло быть и речи. Ибо нервно притопывал ногой во время досмотра и так красноречиво косился на часы, что у коллег из службы охраны не поднялась рука задерживать его дольше. Конечно, какая-нибудь суровая проверка могла бы назвать это халатностью и разгильдяйством, но Ибо с ней не согласился бы: правила безопасности перед полётом он соблюдал тщательно и подводить экипаж не собирался. — Совсем другое дело же, — вместо приветствия сходу заявила Эньцзе, стоило ему только ввалиться в кабинет врача. — Ты выглядишь просто как огурчик, — она улыбнулась, а Ибо подумал, что даже при самом лучшем раскладе ему до неё далеко: в четыре часа утра, после ночного дежурства так цветуще выглядеть умели единицы, и Эньцзе у них явно была чемпионкой. — Что, такой же зелёный? — как смог пошутил Ибо, но она только сильнее затянула манжету тонометра на его плече. — Свежий, — Эньцзе тщательно перенесла показатели артериального давления в медицинскую карту и продублировала в сопроводительной документации, как полагалось по регламенту. — Выспался хоть? — Не знаю, — Ибо пожал плечами, потому что не представлял, можно ли назвать громким словом «выспался» результат тех нескольких часов, что им удалось подремать, найдя наконец в себе силы оторваться друг от друга. — Но чувствую себя нормально. — Охотно верю, — Эньцзе размашисто подписала допуск и протянула его Ибо, но не отдала, задав вопрос, к которому тот оказался не готов: — Мне нашептали, что тебя можно поздравить. — С чем? — Ибо нахмурился, не сообразив, что она имела в виду. — Как с чем? С завершением холостяцкой жизни. И давно вы вместе? — Эньцзе смотрела так доброжелательно и улыбалась так искренне, что у Ибо язык не повернулся сказать, что её это вообще никак не касается. — Недавно, — Ибо решил, что ответ «дня три» прозвучит неубедительно. Как и попытка уйти от ответа, отговорившись тем, что он сам ещё не знает, что между ними. Знает он или нет — это только его проблема, посвящать в это посторонних нет никакой необходимости. — А что тогда с ним не полетел? Нью-Йорк, командировка, там три дня… — Четыре, — уныло поправил Ибо, который и сам себе задавал этот вопрос. Но тут тоже не было ничьей вины, кроме его собственной. Чжань так мечтал об этом рейсе, тем более один раз он уже менялся… А Ибо, не имея привычки выяснять заранее, с кем полетит, даже не подумал об этом. Ведь если бы он проверил систему сразу после возвращения из Тайбэя, он бы успел поменяться. Тем более с Ичжоу. Он бы объяснил, зачем это нужно, Ичжоу бы всё понял. А потом Ибо с радостью вернул бы любезность. — Ладно, не грусти уже. Иногда и поскучать неплохо. Хотя ты вряд ли успеешь сильно соскучиться, — Эньцзе перестала улыбаться и посерьёзнела. — Ты экипаж знаешь? — Знаю, что со стажёром лечу и с «неразлучниками», — Ибо даже неловко как-то стало за собственное равнодушие. — Ну это не страшно, — Эньцзе махнула рукой. — А вот Хаосюань меня беспокоит уже всерьёз. — Да блять! — вырвалось у Ибо, едва он услышал это имя. Вот только этого ему сейчас и не хватало! Рассветные часы в одно мгновение утратили свою томность, а напряжение, заискрившее в воздухе, можно было потрогать руками. — Ну какого чёрта, а? — А что мы можем сделать? — Эньцзе развела руками. — По состоянию здоровья он сегодня в пределах нормы, даже прицепиться не к чему. И это мне. А Цун или там Шухао, как мне кажется, его бы и без головы выпустили. Нашлись, понимаешь, дружочки. — Ты его сама выпускала сегодня? — В том-то и дело, что сама, — Эньцзе кивнула. — И я была готова идти на крайние меры, если бы он хоть чем-то меня насторожил, но он сегодня на удивление. Хоть в космос его запускай… — Без скафандра, — Ибо в очередной раз представил себе и без того тесный кокпит, но теперь в соседстве с Хаосюанем, и окончательно приуныл. — Я подумываю остаться в Хайкоу… — Его там оставь, — посоветовала Эньцзе. — А если серьёзно, терпи. Или заведи себе привычку заглядывать в систему, будешь тогда летать со своим ненаглядным, а не как сегодня. — Ты права, — вынужден был признать Ибо. — Ладно, пожелай мне удачи. — Удачи, — Эньцзе кивнула. — И терпения тебе, оно пригодится. Только не делай глупостей, хорошо? Ты теперь не только за себя отвечаешь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ибо уже от дверей, не сумев догадаться самостоятельно. — За кого ещё я отвечаю? — За Чжаня, разумеется, — Эньцзе прищурилась. — Отношения — это не только целебный оздоравливающий секс, но и обязательства друг перед другом. Помни об этом, когда будешь бороться с желанием убить этого… Если ты сядешь, то Чжань останется один. И едва ли его это обрадует. — Я понял, — Ибо кивнул. — Обещаю, убивать не буду… Но если он будет нарываться, я ему врежу. Если что, у меня есть стажёр… — Вот и воспользуйся этим, — Эньцзе тяжело вздохнула. — Придумай что-нибудь, чтобы держаться от него подальше. Короче, ты же умный парень, не просто так уже командир… — Я понял, — снова повторил Ибо, прежде чем выйти из кабинета. Конечно, все эти разговоры про убийство нужно было делить даже не на два, а на десять, но Ибо никогда не скрывал, что Хаосюань раздражает его до состояния нервного тика. И раздражает он не своей глупостью или, скажем, нежеланием подчиняться приказам капитана, а изобилием чувств, которые каждый раз обрушивал на Ибо, стоило им оказаться в пределах пары метров друг от друга. И об этих чувствах, похоже, была в курсе если не вся авиакомпания, то большая её часть. Иначе с чего бы вдруг они смотрели на капитана Ван Ибо с таким нескрываемым сочувствием, стоило тому появиться в комнате для брифинга. — Доброе утро, — Ибо прилагал все усилия, чтобы держаться уверенно и ровно со всеми, но на Хаосюаня не смотрел. Понимал, что успеет ещё насмотреться, пока будет заполнять полётные документы, изучать сводку и инструктировать экипаж. Он глубоко вздохнул и даже нацепил на лицо подобие улыбки: — Давайте приступим. Наверное, если бы не прекрасная Сюань Лу, присутствовавшая в экипаже в качестве старшего бортпроводника, Ибо всё-таки придушил бы этого паразита, который не только без конца пытался привлечь его внимание, но ещё и распускал руки. В третий раз за пять минут сняв со своего колена чужую руку, Ибо просто встал и демонстративно пересел за стол с противоположной стороны, а потом поманил к себе изрядно потрясённого таким выездным цирком стажёра и Сюань Лу, чтобы на практике научить новичка, как командир инструктирует старшего бортпроводника. На борт Ибо поднимался во взвинченном состоянии. Его ожидало несколько часов практически наедине с этим буйнопомешанным, как он мысленно называл Хаосюаня, и Ибо понятия не имел, как с этим справляться, тем более когда Хаосюань перешёл от слов к действиям. И если его не смутило присутствие всего экипажа в комнате для брифинга, то едва ли его мог остановить какой-то одинокий стажёр. — Меня зовут Чжэн Фаньсин, — тихо, но отчётливо произнёс ещё совсем юный и какой-то невероятно обаятельный мальчишка. Ибо почти сразу же пришло в голову, что если у парня ещё и характер хороший окажется, то за то, чтобы опекать его и учить секретам мастерства, будут идти настоящие бои. Даже он сам уже не испытывал настороженности по отношению к новому человеку на борту, хоть и видел этого мальчишку сегодня впервые. — Капитан Ван Ибо, — он зачем-то представился, как будто стажёр мог не знать, с кем он собирается лететь и куда. Сам Ибо в его возрасте тщательно следил за обновлениями системы и страшно радовался, когда удавалось попасть на один рейс с двоюродным братом или Ичжоу, которого знал с детства. Теперь вот он сам обучал новичков и мог позволить себе пофантазировать, как кто-то сам, по доброй воле, мечтал оказаться под его началом. Кто-то кроме Хаосюаня, чтоб ему пусто было, придурку озабоченному! Как с цепи сорвался! Мысли Ибо сделали кульбит, и он снова начал раздражаться, поэтому на вновь заговорившего стажёра он взглянул не слишком ласково. — Мне жаль, что рейс под вашим руководством такой короткий, — Фаньсин явно был твёрже внутри, чем могло показаться на первый взгляд. — Но я надеюсь, что в ближайшее время мне доведётся ещё раз лететь с вами. — Ещё надоест, — Ибо постарался ответить нормально, чтобы парень не подумал часом, что это к нему у Ибо были претензии. — Мне не хотелось бы пугать тебя заранее, но сегодня, скорее всего, ты узнаешь, как делать не надо, по крайней мере, в кокпите. — Я буду иметь в виду, — Фаньсин очень серьёзно кивнул и без лишних слов последовал за Ибо до капитанского кресла. Хаосюань места себе не находил, вертелся в кресле и бросал на Ибо такие взгляды, что тому впору было опасаться за сохранность своей одежды. Того и гляди китель на груди или брюки в паху начнут тлеть. — Юй Бинь? — Ибо узнал диспетчера по голосу. — И тебе доброго утра… Борт 6772, маршрут Гуанчжоу — Хайкоу, просит взлёт. Ранним утром в небе над аэропортом Гуанчжоу было достаточно свободно, чтобы взлёт разрешили практически по расписанию. Ибо поднял самолёт в воздух, а потом передал управление Хаосюаню, чтобы хоть чем-нибудь его занять и отвлечь от прожигания дыр на одежде и коже капитана. — Говорят, ты себе подружку нашёл, — Хаосюань, похоже, не собирался останавливаться на достигнутом и решил вывести Ибо из себя любым доступным способом. — И как она? Хорошо старается? Должна хорошо… Ибо в последний момент прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-то такое, о чём он впоследствии мог бы пожалеть. В конце концов, он не обязан отвечать Хаосюаню, если это никак не касается деталей полёта и безопасности пассажиров. Пусть себе говорит. — Что, ты ещё не в курсе? Ибо, ну не может быть, над тобой уже вся компания смеётся, это же надо так… Из всех коллег, нормальных людей с чувством собственного достоинства, ты выбрал бывшую проститутку. А может, и не бывшую… Тут, конечно, врать не буду, не интересовался. — Капитан? — попытался было вмешаться Фаньсин, но Ибо чуть качнул головой, запретив ему хоть как-то привлекать к себе внимание. Хаосюаню нужно было выговориться, а Ибо не собирался ему в этом препятствовать. Для себя он решил, что сразу же, едва они приземлятся, сообщит руководству о недопустимом поведении второго пилота и потребует принять меры и отстранить его от работы. — Что, капитан? Чего молчишь? Не знаешь, разве, за что твоя подружка вылетела с такой сладенькой работы? Ты же не думаешь, что там за талант держали? Нет, таких талантливых на каждой улице вечером по десять штук стоит. Сто баксов — и всю ночь тебе будет концерт с танцами, акробатикой и песнями, если хорошо постараешься, — Хаосюань как будто по бумажке читал, он даже пауз не делал между фразами, заставляя Ибо подозревать, что это сольное выступление было тщательно спланировано и подготовлено заранее. — Не старалась твоя подружка, похоже, раз даже оттуда пинком под зад выставили. Интересно, правда, кому она давала, чтобы её сюда взяли. А давала явно, здесь кого попало не берут… — Всё в порядке? — в кокпит заглянула Лу, и по красным пятнам на её лице Ибо догадался, что та прекрасно слышала всё от первого до последнего слова. — В порядке, — Ибо в данный момент имел в виду исключительно условия полёта и состояние приборов. Его собственное состояние было так же далеко от порядка, как планета Земля от, скажем, планет в системе Альфа Центавра. — Но капитан, — снова напомнил о себе Фаньсин, и Ибо пришлось посмотреть на него долгим пронзительным взглядом. Однако мальчишка не сдавался, видимо, ещё не вышел из того возраста, когда каждая несправедливость больно ранила и оставляла в душе неизгладимый след. — Он же… — Он просто пытается нащупать пределы моего терпения, не более, — Ибо постарался ничем не выдать, что Хаосюань эти пределы не только давно нащупал, но ещё и пересёк. Всё же Эньцзе была права, когда говорила про ответственность не только за себя. Ибо не мог допустить, чтобы рейс был омрачён каким-либо инцидентом по его вине. В конце концов, Лу всегда была умной женщиной, а Фаньсин производил впечатление парня смышлёного и сообразительного. Едва ли кто-то из них стал бы выносить то, что услышал, за пределы кокпита. Сам Ибо тоже не собирался ничего Чжаню пересказывать и уж тем более выяснять, какое отношение все эти грязные намёки и слухи имели к правде. — Пределы моего терпения он уже нащупал, — предупредила Лу, прежде чем покинуть тесный кокпит. — И я бы не советовала продолжать. — А то что? — Хаосюань даже обернулся, не став скрывать довольства собой. — Муженьку своему пожалуешься? Такой же посредственной серости, какой ты сейчас считаешь меня? И что он мне сделает? Ничего, ведь это может повредить его хрупкую красоту… — Зачем муженьку? — Лу равнодушно дёрнула плечом, никак не показав того, что слова Хаосюаня её сколько-нибудь задели. — Мой свёкор пока отлично себя чувствует, много работает, а ещё он всегда рад мне помочь. Знаешь, он даже обижается, что я так редко его о чём-то прошу. Вот и обрадую его. — Ты не посмеешь, — Хаосюань мигом растерял свою наглость, а Лу только улыбнулась и уточнила: — Это я-то не посмею? Ты плохо меня знаешь. Ибо внимательно вслушивался в этот разговор, стараясь не упустить ни слова, но сам не вмешивался, чтобы никак не навредить своим ещё только зарождающимся отношениям. Он был уверен, что Чжань не оценит ни драку, ни оскорбления, ни любую другую форму конфликта на борту. Лучшее, что он мог сейчас сделать, — это держать себя в руках и по всем правилам выполнять полёт. А с Хаосюанем можно было разобраться и на земле.