My Sky

Чтобы встретить Чжаня, Ибо пришлось поменяться рейсами. На то, чтобы разобраться в программе, ушло добрых сорок минут, но у него была важная цель. Ради этого можно и помучиться немного. «Сели», — с опозданием в полчаса написал Чжань, и Ибо позволил себе наконец выдохнуть и чуть расслабиться. Он прекрасно знал статистику аварий, которые когда-либо случались с бортами, и не мог не вспоминать, что практически половина всех чрезвычайных ситуаций приходилась на заход на посадку и приземление. Чуть меньше — на руление, разгон и взлёт. Поэтому последние минуты любого полёта всегда были самыми тревожными, неважно, был ли Ибо в этот момент за штурвалом или в зале ожидания. Впрочем, назвать комнату отдыха экипажа в офисе залом ожидания можно было с большой натяжкой. Большинство собравшихся в ней занимались своими делами. Кто-то накладывал макияж перед полётом, кто-то читал с экрана телефона, а кто-то негромко обсуждал совершенно земные дела вроде оплаты больничного и рецепта лимонного пирога. До Ибо никому не было дела, и это не могло его не радовать. Наверное, если бы кто-то из коллег решил спросить, зачем Ибо приехал в аэропорт, хотя до этого сам же заменился, он бы не нашёлся с ответом. Просто потому, что рассказывать правду ему не хотелось, а лгать он умел не слишком убедительно. По крайней мере, мать всегда указывала на несостоятельность его попыток, и очень скоро Ибо перестал пытаться. Выждав ещё минут пятнадцать, которых должно было хватить, чтобы на борту началась высадка пассажиров, Ибо легко поднялся из облюбованного им кресла, накинул куртку и прихватил нежный бело-розовый букет. Стоило ему закрыть за собой дверь комнаты отдыха, как гул голосов за ней усилился, но Ибо не придал этому значения. Сейчас его волновало только одно: получится ли провернуть всё так, как он задумал? Пока всё получалось, но мироздание никогда не было слишком к нему благосклонно. И сейчас Ибо в любой момент ожидал каких-нибудь неприятностей и в глубине души искренне удивлялся, что ничего не происходило. Снаружи пришлось ещё немного подождать, но сейчас время не имело для Ибо никакого значения. Он мог бы простоять здесь до поздней ночи, если бы потребовалось. Но ему повезло, хотя это, конечно, с какой стороны посмотреть. Если бы Чжань прилетал поздней ночью, было бы гораздо удобнее. Как ни крути, ночью в аэропорту и во всех прилегающих к нему зонах встречается на порядок меньше людей, чем в разгар дня. Сейчас же самолёты подпирали друг друга на взлётно-посадочной полосе, дожидаясь разрешения на взлёт и пропуская тех, кому нужно было сесть. Пассажиров и тех сновало немерено по коридорам и переходам, многие наблюдали за внутренней жизнью аэропорта через большие окна и не могли не видеть Ибо, топтавшегося с букетом там, где никому постороннему находиться было не положено. О том, как он выглядел со стороны, Ибо подумал сильно позже, когда уже засветился везде, где только можно было, со своим напряжённым лицом, так сильно контрастировавшим с нежнейшим букетом пионов. И кой чёрт дёрнул его тащить цветы в аэропорт? Он мог оставить их в машине, он вообще мог бы дожидаться Чжаня снаружи, и никто бы не догадался… «Похуй!» — сам для себя решил Ибо, когда экипаж наконец показался в поле зрения. Сейчас уже поздно было метаться, и меньше всего Ибо хотел демонстрировать Чжаню свою неуверенность. Выждав несколько секунд, он двинулся навстречу, отметив про себя, что Чжань заметно смутился и чуть прибавил шаг, чтобы оторваться от своих коллег и первым встретить Ибо. — Привет! — Чжань улыбнулся немного неуверенно, и Ибо не удержался, улыбнулся тоже и мягко вложил ему в руки букет. — Привет! — Ибо ужасно сильно хотелось сделать что-нибудь мальчишеское, порывистое и глупое. Например, подхватить Чжаня на руки, закружить в объятиях, может быть, даже поцеловать — и плевать, сколько у этого действа будет зрителей. Но он сдержался. — Я обещал встретить тебя… — Привет! — с ними поравнялись и остальные члены экипажа, и Ибо пришлось остыть, оторваться от Чжаня и даже организовать на лице подобие улыбки, адресованной окружающим. — Ичжоу, — он кивнул. — Нормально всё? — Отлично, — Ичжоу улыбаться не любил, но в этот раз сделал исключение, кивком указав на Чжаня: — С ним любой рейс — сказка просто. Зря ты с ним сам не летаешь. — Это я… — Чжань неожиданно совершенно смутился, покраснел так густо, что практически сравнялся по цвету со своей формой. — Зря, — согласился Ибо. — Но я планирую это исправить в самое ближайшее время. — Вот и правильно, — Ичжоу не стал затягивать разговор, а Юйчэнь, занимавший в рейсе кресло второго пилота, и вовсе ограничился коротким поклоном. Девушки поздоровались все сразу, сразу же и заговорили, но Ибо не разобрал ни слова. Спустя ещё несколько секунд они остались вдвоём, и Ибо выдохнул, взял Чжаня за локти и придвинул ближе к себе: — Я правда хочу это исправить. — Ты же знаешь, — Чжань опустил глаза. — Я знаю, что тебя намеренно ввели в заблуждение на мой счёт, — Ибо мог бы стоять так сколько угодно, но он по собственному опыту знал, как болит спина после долгого рейса. А у бортпроводников к этим ярким ощущениям добавлялась ещё и боль в ногах. Ибо прекрасно помнил, как часто мать, вернувшись из командировки, просто выставляла кондиционер на минимум, плотно закрывала шторы и лежала так, пока не становилось хоть немного легче. — Ты знаешь? — Чжань заметно растерялся. Похоже, сам он не собирался ничего рассказывать, по всей видимости, всерьёз опасаясь, что Ибо мог что-нибудь сделать с Хаосюанем за такую рекламу. — Знаю. Хаосюань сам рассказал, — ответил Ибо и поспешил уточнить, прежде чем Чжань успел надумать какой-нибудь ужас и запаниковать: — Мне даже не пришлось его бить. — Ты так шутишь? — осторожно уточнил Чжань, но Ибо только покачал головой: — И в мыслях не было. Но давай об этом дома поговорим. — Дома? — У тебя или у меня, где ты захочешь, — Ибо мысленно отвесил себе подзатыльник и пообещал самому себе впредь быть осторожнее со словами. — Мне только надо… — Чжань покосился на здание аэропорта: похоже, он жалел, что прилетел в Гуанчжоу не пассажиром. — Я знаю, я подожду, — Ибо уже столько ждал, что едва ли его могли смутить лишние полчаса. К тому же разве не он сам неукоснительно соблюдал все инструкции и требовал этого от других? — Я могу пока взять цветы… — Нет, они не мешают, — твёрдо ответил Чжань и крепко прижал к себе букет. — Я постараюсь не задерживаться, — Чжань сам, первым поцеловал Ибо, прежде чем скрыться за стеклянной дверью здания аэропорта. Ибо едва ли не в первый раз в жизни пожалел, что не курит. Он потоптался ещё немного, просто чтобы убить время, а потом вернулся в офис, прошёл в комнату отдыха и рухнул в то же самое кресло. За время, что его не было, почти все люди, что были там прежде, успели смениться. Кто-то отправился на предполётный брифинг, кто-то — домой, и только несколько девушек продолжали сидеть на большом диване. Заметив Ибо, они как-то странно переглянулись и притихли, как будто насторожились. Ибо в другой ситуации обратил бы внимание на их манёвры и даже задумался, что такое они обсуждали, что так смутились из-за его прихода, но сейчас его мало волновали проблемы бортпроводников, которым по графику выпал стендбай или резерв. В конце концов, все через это проходили. А что девушки очевидно обсуждали его, Ибо проблемой не считал. Лишь бы Чжаня не трогали. «Я жду в комнате отдыха, позвони, когда будешь свободен». Ответ пришёл почти сразу: «Ещё десять минут. Твои цветы покорили всех». «Мне плевать на всех, если честно. Но я рад, если они понравились тебе». «Больше, чем ты думаешь». Кроме сообщения от Чжаня пришла ещё и фотография, и нежную светлую кожу Ибо едва смог отличить от лепестков. Чтобы взять себя в руки, телефон пришлось спрятать подальше. А ещё Ибо было очень жаль, что нельзя точно так же убрать подальше, до лучших времён, все неприличные мысли, что появились в его голове, стоило ему увидеть, как лепестки пионов прикасались к щекам и губам Чжаня. В голову тут же полезли картинки, где этими лепестками усыпана вся постель. Или, может быть, большая ванна — Ибо видел нечто подобное в рекламном буклете какого-то отеля, когда останавливался там во время командировки. Впрочем, в Дубае тоже что-то такое было… Его воспоминания хоть и метнулись в сторону от его отношения к Чжаню, но легче всё равно не стало. Дубай, да.. Тот огромный номер, в котором по бумагам Хайкуань жил один, а на деле — вдвоём с Цзаньцзинем. И стойкий сладковатый цветочный запах ранним утром, когда он имел неосторожность открыть дверь запасной картой и войти без стука. Нет, ничего такого он не увидел, да и едва ли Хайкуань и Цзаньцзинь могли его чем-то смутить или как-то впечатлить. Но пробирающая до глубины души картина утренней идиллии двух влюблённых отпечаталась у него в подсознании, чтобы всплыть сейчас, когда Ибо просто сидел в кресле в комнате отдыха и ждал, пока Чжань закончит возиться с обязательными бумагами. В этот момент Ибо многое понял про себя. Например, что он чертовски хотел бы в отпуск. С Чжанем. И можно даже ещё с кем угодно, если, конечно, это не будет Хаосюань. Но чтобы можно было протянуть руку — и дотронуться. Поцеловать, когда совсем уже нет сил терпеть до вечера и сладостного уединения, которое мог подарить комфортный номер. А ещё завалить подарками, можно даже дурацкими и нелепыми, засыпать цветами, уговорить на любую авантюру, к которым прежде Ибо относился скептически. И даже с лёгким презрением. Теперь, когда он открыл для себя Чжаня, открыл для себя собственные чувства, мир словно заиграл новыми красками, повернулся другой стороной, и Ибо не мог поверить, что раньше этого не видел и не понимал. — Ой, девчонки, вы бы только видели! — в комнату отдыха буквально ввалилась молоденькая бортпроводница из тех, что только что прилетели вместе с Чжанем из Нью-Йорка. Сидевшего в кресле Ибо она не заметила, прямиком направившись к подружкам. — Серьёзно, если бы мне кто рассказал… Я бы не поверила! — Что случилось? — Не томи! — Рассказывай! Девушки, явно истосковавшиеся в резерве по новым впечатлениям, заговорили наперебой, а Ибо даже головы не повернул в ту сторону. В конце концов, мало ли что так впечатлило бедную девочку. Может, опять какая-нибудь звезда первой европейской или второй американской величины приставала в самолёте к пассажирам или напилась до поросячьего визга. Таких историй Ибо помнил массу ещё с детства, когда мать летала в командировки, а потом за редкими семейными ужинами рассказывала удивительные вещи о людях, которых сложно было представить за пределами экрана. — Слушайте, это даже круче фотки с Брюсом Уиллисом, — девочка была просто вне себя от захлёстывавших её эмоций. — Серьёзно… Я думала, когда подошла сфоткаться, что это прямо шок-шок… Но нет, ни фига! — Да не тяни ты кота за яйца, сколько можно! — не выдержала одна из подруг. — Или ты хочешь, чтобы мы гадали, что у вас за знаменитость была на борту? — Нет, тут другое… В смысле, знаменитость была, конечно, но это наша знаменитость, местная, — девушка усмехнулась. — Я сейчас про Сяо Чжаня, если кто не понял. Он же был настоящей звездой, ну до того, как… Вы помните, да? — она запнулась, а Ибо напрягся, с трудом сдержав себя, чтобы не вскочить: в конце концов, пока она не сказала ничего такого, что до неё не говорили другие. — Я до сих пор не верю, что это правда, — тихо заметила другая девушка, и Ибо покосился на неё с удивлением. — Просто… Ну не похож он на человека, который может так... Я с ним летала уже раз сто, наверное. Он очень классный. — Да кто ж спорит? Но вы меня послушайте… Я вообще про другое хотела сказать! Мы же сейчас вот только прилетели… Из Нью-Йорка. Там так круто! Я бы там на месяц осталась, за те дни, что мы там были, я только в магазины успела забежать… — Короче, Биньхуа, я тебя умоляю, — натуральным образом взмолилась одна из её собеседниц. — Ты пока доберёшься до сути, мы состаримся и выйдем на пенсию! — Короче так короче, — Биньхуа сдалась и пожертвовала художественной составляющей во имя главного: — Сейчас капитан Ван Ибо встречал нашего старшего прямо на лётном поле. Ну то есть возле аэропорта, конечно, но, мне кажется, если бы не техника безопасности, он бы и к борту выперся. С цветами, представляете? Ну как будто они встречаются. — Может, и встречаются, делов-то, — пожала плечами одна из девушек. — Здесь же всё время кто-то с кем-то встречается, кто-то даже женится. Кого ты этим удивить хотела? — Да не в этом же дело. Просто... ну… это же не кто-нибудь там, а Ван Ибо! Я бы никогда не подумала, что он вообще может с кем-то встречаться. И тем более — чтобы приехать в аэропорт, встретить с рейса, чтобы ещё цветы… Нет, я такого себе представить не могу! — Почему? Он же нормальный вроде… Ну да, ни с кем особо не общается из компании, но какие-то же приятели у него наверняка есть, романы, наверное, тоже. Я, правда, думала, что он по девушкам… Но, может, он по всем? — Какие девушки? — закатила глаза Биньхуа. — Ему же Хаосюань наш прохода не даёт вообще. Я до сих пор удивляюсь, как его ещё не пристукнули в тёмном углу. Хотя бы те, кто с ним одним экипажем летит. Он же просто звереет рядом с капитаном. С Ван Ибо, в смысле. У того же Ичжоу он прямо шёлковый, даже чихнуть боится в кресле своём. И дышит по команде… — Ну что Хаосюань кому-то прохода не даёт, это вообще не показатель. Он и к Чжаню липнет всю дорогу, прямо с первого дня такой друг, что мама не горюй. Я ещё удивилась, потому что из Хаосюаня друг… как из меня балерина. Бовэнь, по-моему, с ним до сих пор не здоровается… И специально на повышение не идёт, чтобы с ним в одном экипаже не оказаться. — Из А 320 всё равно никого не катапультируешь, даже если очень сильно захочется, — не выдержал из своего кресла Ибо, которого это обсуждение уже порядком утомило. Конечно, он понимал, что девчонки просто-напросто его не заметили, но это не значило, что он собирался спускать на тормозах копание в его личной жизни. Кому вообще какое дело было до того, что он встречал Чжаня? Это касалось только их двоих… — Ой, — Биньхуа немедленно залилась краской, сравнявшись по цвету с форменным пиджаком, а её подруги синхронно, как будто годами репетировали, приложили руки ко рту, как будто это должно было помочь удержать внутри все лишние слова. — Я… — Если у вас есть вопросы, вы можете задать их непосредственно мне, а не собирать сплетни, — Ибо не стал уточнять, что отвечать он не собирался. Другое дело, что это перемывание косточек стоило бы прекратить. Просто потому, что своими разговорами девы могли задеть и Чжаня, сказать что-то такое, что потом могло бы ему навредить. — Да, капитан… Неожиданно дверь приоткрылась, и в проёме показался Чжань, по-прежнему прижимавший к себе цветы. — Ибо? Ты ещё здесь? Я закончил, можем ехать. Биньхуа, девочки… — Хорошего дня, — едва дыша отозвалась Биньхуа, а Ибо просто вышел за дверь, решив, что сегодня окружающие его вежливости и хороших манер не заслужили. — Что-то случилось? — Чжань, заметив странное выражение его лица, тут же напрягся, насторожился и посмотрел с тревогой. Его пальцы рефлекторно сжались на букете — Ибо отчётливо услышал хруст крафтовой бумаги. — Всё в порядке, — Ибо решительно взял себя в руки, даже улыбнуться сумел, хотя обычно такие жесты требовали от него немалых усилий, перехватил большой чемодан, а свободной рукой обнял Чжаня за плечи. — Я просто соскучился… Ну и… узнал, что всех здесь страшно интересует моя личная жизнь. — Они обсуждают тебя? — Чжань повернул голову так, чтобы можно было видеть лицо Ибо. — Если бы… Они обсуждают тебя, — Ибо вздохнул и чуть-чуть сильнее притиснул Чжаня к себе, хотя между ними и так уже не осталось ни единого миллиметра свободного пространства. — Ты сейчас вся моя жизнь. Наверное, стоило уточнить, что вся личная жизнь. Да-да, именно личная и никакая другая, но Ибо не стал этого делать. Пусть Чжань понимает это как хочет, а он от своих слов отказываться не будет. — Наверное, они думают, что я тебе не подхожу, — Чжань не слишком весело усмехнулся. — И знаешь, они не так уж и неправы. — Они уверены, что тебе не подхожу я, — ухмыльнулся Ибо. — Но тебе ведь даже мать моя сказала, что я не подарок. — Я с ней не согласен, — Чжань вдруг подался вперёд и легко, всего на долю секунды, тронул губами висок Ибо. — Она же не знает, какой подарок мне нужен. — То есть ты считаешь, что я тебе подхожу? — зачем-то уточнил Ибо, хотя это и так было понятно без лишних слов. — Я в этом уверен. Только не спрашивай почему, — попросил Чжань. — Я расскажу потом… Но сейчас я просто не могу. — Ничего, я переживу, — Ибо уверенно вёл Чжаня на служебную парковку. — Так что, ты решил, куда мы поедем? — Честно? — Я понял, — Ибо усмехнулся. — Я так скажу: я чертовски хочу увезти тебя к себе, тем более ты с чемоданом, так что будет удобно. Но если ты вдруг хочешь к себе, я не против. Мне там даже нравится. И лестница классная, если нормально по ней ходить, я даже подумал завести что-то подобное… — Ты сейчас такой странный, — заметил Чжань. — Я наблюдал за тобой… — Сегодня? — С первого дня, как пришёл, — шокировал его ответом Чжань и продолжил, пока Ибо не успел это осознать и перебить его очередным вопросом: — Мне казалось, ты не слишком разговорчивый, если это не касается работы. То есть… тебе приятнее помолчать, чем выдавать тысячу слов в минуту. Но со мной ты разговариваешь, сейчас вот… — С теми, кто мне нравится, я нормально разговариваю, — Ибо пожал плечами, позволив Чжаню самому решать, как понять его не особенно тонкий намёк. К тому же они наконец добрались до машины, и Ибо по-джентельменски открыл Чжаню переднюю пассажирскую дверь: — Садись. — Я думал, ты опять на мотоцикле, — признался Чжань, когда Ибо пристроил чемодан в багажник и сел на водительское сидение. — Я умею признавать свои ошибки и исправлять их, — Ибо прекрасно помнил, как сам издёргался, не уверенный, что Чжаню с букетом в руках было удобно за него держаться. — А что касается нашего маршрута… Раз ты не можешь выбрать, тогда я сам. Едем к тебе: это ближе и, я думаю, так тебе будет спокойнее. Я же вижу, что ты всё равно дёргаешься. — Это… по другой причине. — И ты опять объяснишь потом? — Если можно, — Чжань отвёл взгляд, уставился в окно, и Ибо мысленно отругал себя: не нужно так сильно давить. Он и так увеличил своё присутствие в жизни Чжаня до максимума, хотя знакомы они были… мало. Вернее, Ибо был мало знаком с Чжанем, какие масштабы и сроки ни возьми. И нужно было время, чтобы осознать, что Чжань наблюдал за ним с первого своего дня в компании. А ещё, если верить Хаосюаню, с этого же первого дня Чжань запал на него. Молчать рядом с Чжанем оказалось не так уж сложно. Ибо спокойно вёл машину по загруженным городским улицам, а когда они замерли ненадолго на перекрёстке, позволил себе вольность: протянул руку и погладил Чжаня по колену. Просто так. В конце концов, они уже спали вместе, и Ибо считал, что может прикасаться, не опасаясь возмущения или неприязни со стороны Чжаня. — Что он тебе рассказал? — вдруг спросил Чжань, накрыв его руку своей. — Что ты слишком хорошего мнения о людях, — Ибо позволил себе немного расслабиться, всё равно машины впереди не собирались двигаться ещё какое-то время. — Не знаю, чего он хотел добиться этим признанием, но теперь я хотя бы начал понимать, почему ты так старательно выменивал себе рейсы. — А он… говорил что-то ещё? — Чжань? — Ибо взглянул на него вопросительно, чуть прищурившись, и почти сразу понял суть вопроса. Нет, Чжаню не было любопытно, и нет, дело было не в каких-то ревнивых, собственнических порывах. Внутри этого вопроса крылся самый настоящий страх, что Хаосюань сказал что-то такое, что могло бы разрушить их зарождающиеся отношения. — Так он говорил? — Он много чего говорил, — Ибо не горел желанием повторять всё то, что успел услышать от Хаосюаня. — Но за это он уже отстранён от полётов как минимум до разбирательства. Дальше видно будет. Но ты же не об этом хотел спросить, правда? — Ты поверил в то, что он рассказал? — И да и нет, — Ибо дёрнул плечом. — Я же не совсем дурак. Конечно, кое в чём он действительно не соврал. Он пристал к тебе, навешал на уши лапши, какой я ужасный и невыносимый… А ты буквально сразу своими глазами это увидел, поэтому даже не усомнился. Я бы тоже не стал проверять, если честно. — Ибо… — Нет, серьёзно, я всё понимаю, — Ибо вздохнул. — И ты, если не хочешь, можешь вообще ничего мне не объяснять. Было и было, какая теперь разница. — Просто обидно, — Чжань задумчиво потрогал лепестки нежного белого цветка. — Если бы я не был таким доверчивым лохом… — Кто знает, может, ничего бы и не получилось, — Ибо меньше всего сейчас хотел выслушивать, как Чжань ругает себя за то, в чём и вины-то его толком и не было. Всю эту кашу заварил человек, который преследовал свои собственные цели и не побоялся при этом пойти по головам, лишь бы только хоть немного приблизиться к их достижению. Чжань с Ибо в этой ситуации могли бы считаться жертвами, но Ибо предпочитал не думать о себе в таком ключе. Он жертвой быть не собирается и Чжаню не позволит. Наконец автомобили тронулись, и они тоже смогли продвинуться вперёд. Жаль только, что пришлось забрать у Чжаня руку, чтобы переложить её на рычаг коробки передач. Чжань снова притих, уткнулся в свои цветы и о чём-то задумался, а Ибо не стал его отвлекать. Он сам не раз возвращался из командировки и знал прекрасно, как трудно прийти в себя после двух резких смен часовых поясов и акклиматизации. Поэтому он не задавал вопросов, не отвлекал, не дёргал, позволив Чжаню окунуться в собственные мысли. Припарковавшись у знакомого подъезда, Ибо заглушил двигатель, выбрался из машины и вытащил чемодан. Чжань замешкался, и Ибо успел подойти, открыть ему дверь и подать руку. — У меня, правда, есть нечего, — Чжань вдруг смутился, но Ибо это не слишком напугало: — Мы всегда можем заказать доставку. — Наверное, — Чжань вошёл в подъезд первым, первым добрался до двери своей квартиры, распахнул дверь и неожиданно выдал: — Вот блять! — Что случилось? — Ибо, которого сильно притормаживал большой чемодан, решил, что за ним потом можно будет вернуться. Спешно преодолев последний пролёт, он выскочил на лестничную площадку и увидел то, что так впечатлило обычно вежливого и воспитанного Чжаня. — Ох, ни хуя себе! — И что теперь делать? — проходить внутрь Чжань не решался, потому что вровень с порогом колыхалась вода. — Это как вообще? Я же всё перекрыл… — Я помню, — Ибо кивнул, потому что сам в этом участвовал. — Может, от соседей? — На третьем ремонт… — Ну вот, повредили трубу какую — и всё вылилось к тебе, — Ибо подошёл, наклонился, но в последний момент передумал и трогать воду не стал. — А ты все приборы выключил? — Ну да, — Чжань кивнул. — Но я не знаю, что может быть с проводкой… — Да жопа с ней, наверное, — Ибо вздохнул. — Блин, а мне так нравилась твоя лестница. — Мне и вещи мои нравились… Теперь надо аварийку вызывать? — Хозяев вызывай, пусть они решают что, куда и как. Ты в командировке вообще был, воду ты перекрыл, приборы выключил… Пусть хозяева с соседями разбираются, кому теперь ремонт делать. Я бы ещё компенсацию потребовал за испорченные вещи. — Вот увидишь, я за свой счёт ещё полы менять буду, — Чжань спустился вниз на один пролёт и присел на собственный чемодан. Звонить он никому не спешил. Было видно, что подобные ситуации доставляли ему почти физические страдания. — Не будешь, — Ибо прикрыл дверь, чтобы не привлекать внимания ближайших соседей, спустился к Чжаню, который с тоской смотрел на экран телефона, и забрал аппарат у него из рук: — Я сам поговорю. — Зачем? Я же снимаю… — Ты уже чувствуешь себя виноватым. И раз ты в таком состоянии, тебя наверняка можно развести на что угодно, в том числе и на оплату ущерба, к которому ты не имеешь отношения. Поэтому поговорю я… А ты можешь подождать в машине. — Даже так? — Чжань удивился, посмотрел на Ибо с подозрением, но тот только ухмыльнулся и промолчал, хотя про себя подумал, что сажать самолёт в поле после столкновения с чайками было наверняка гораздо сложнее, но он же как-то справился. Нажав на вызов, он дождался ответа, снова поднялся к дверям и уверенно начал: — Добрый день. К сожалению, у меня плохие новости…