My Sky

Разговор и последующие разборки с хозяином квартиры отняли у Ибо полтора часа жизни и изрядное количество нервных клеток. И если бы не Чжань, продолжавший печально сидеть на собственном чемодане и клевать носом, он бы уже не выдержал и добавил в свою речь пару-тройку менее приличных, но более убедительных фраз. Несколько раз Ибо даже предпринимал попытки отвести Чжаня в машину, где можно было нормально сесть, но тот каждый раз отказывался и напоминал, что это его квартира и его проблемы. И так уже достаточно стыдно, что Ибо впрягся решать их за него. Здесь Ибо тоже приходилось сдерживаться, чтобы не выплеснуть на Чжаня все свои мысли и чувства по поводу этих бессознательных попыток отдалиться и разделить все жизненные проявления на «свои» и «чужие». Сам Ибо давно перестал считать проблемы Чжаня чужими. Инстинктивно — ещё с первого касания, с первого объятия и поцелуя. Когда же всё между ними зашло дальше, инстинктивные ощущения уступили место полной осознанности своих действий. И теперь Ибо приходилось кусать губы и усилием воли одёргивать себя каждый раз, когда с языка рвалось «Это и мои проблемы тоже!». Потому что Чжань принадлежал ему, Ибо его присвоил и не собирался никуда отпускать. И даже тот факт, что сам Чжань этого пока не знал, волновал неожиданно мало. Разрешив наконец проблему, Ибо всё-таки смог усадить Чжаня в машину, а его чемодан пристроить в багажник. И хотя ехать было недалеко, делать это сию же минуту не хотелось. И он дорого дал бы за возможность телепортироваться сразу к подъезду своего дома. А лучше и вовсе в кровать. Чтобы там… Ему пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать эти мысли. Сидеть уже было неудобно, а системы телепортации крупных — и даже мелких, что уж там! — объектов всё ещё не изобрели. — Я так и не спросил, как тебе Нью-Йорк? — Ибо пришло в голову, что приставать к Чжаню прямо здесь, во дворе его дома, в машине, не стоило. Он вполне мог потерпеть, хотя и не слишком долго. — Хорошо, — Чжань улыбнулся, но в этой улыбке было больше вины, чем удовольствия от приятных воспоминаний. — С погодой не повезло только. — Холодно было? — Нет, просто дождь всё время… — В отеле сидел? — Нет, — Чжань покачал головой. — Я всё равно поехал в Центральный парк. Я хотел посмотреть озеро, покормить уток, как ты рассказывал. — Покормил? — почему-то Ибо было приятно, что Чжаня не отпугнула непогода. Конечно, гораздо приятнее было бы поехать туда вдвоём, но сейчас уже поздно было что-то менять, оставалось только надеяться, что в следующий раз им повезёт больше. — Нет, — Чжань неожиданно засмеялся. — В отличие от меня, утки предпочитают в дождь прятаться в сухих и тёплых местах. Так что все мои попытки познакомиться с ними с треском провалились. — Все попытки? Их было несколько? — Три, — Чжань внимательно посмотрел на Ибо, который продолжал сидеть на водительском сидении, сложив руки на коленях. — Каждый день… Ты не знаешь, куда меня отвезти? Я мог бы… — Не мог бы, — Ибо словно очнулся, посмотрел на Чжаня уже совсем другим взглядом. — Я знаю куда. И я надеюсь, что ты не против этого. — Наверное, нет, — Чжань пожал плечами. — А ты? Ты уверен? Я не помешаю тебе? — Перестань, — Ибо нахмурился. — Я ждал тебя, чтобы предложить… И думал, как тебе это сказать, чтобы ты меня выслушал, чтобы согласился. Так что я даже рад, что всё так, — Ибо хотел добавить что-то про свои мечты о телепортах, но в последний момент одёрнул себя и замолчал. Сделал глубокий вздох и вскинул руки, сжал руль и мысленно отвесил самому себе подзатыльник. — Ты же останешься у меня? — Сегодня? — И сегодня, — Ибо завёл машину и мягко тронулся с места. — И завтра тоже… — Завтра? — Чжань, сколько захочешь, — Ибо улыбнулся. — Я не умею всё это говорить, как-то до сих пор мне это было не нужно. Но я буду рад, если ты не захочешь возвращаться сюда, даже когда уже можно будет. — Это ты сейчас так ненавязчиво предлагаешь пожить у тебя? — осторожно уточнил Чжань. — Именно, — Ибо кивнул. — И я бы не сказал, что делаю это так уж ненавязчиво. У меня была мысль утащить тебя ещё с лётного поля. — Так что тебе помешало? — Свидетелей много, — Ибо вспомнил удивлённые взгляды коллег и усмехнулся. — А ты бы позволил себя похитить? — Я бы сам пошёл, — Чжань положил руку ему на колено. — Я не ожидал, что ты действительно приедешь, чтобы меня встретить. Ладно ещё просто подождать после своего рейса… — Я же тебе пообещал. И я поменялся рейсами, если хочешь знать, — Ибо намеренно не смотрел на Чжаня, хотя ему и было любопытно, как тот отреагирует. — Сейчас я должен был лететь в Токио. Но я решил, что Токио может подождать, туда самолёты каждый день летают. А ты подождать не можешь. — Не могу, — мгновенно охрипшим голосом согласился Чжань, и его рука тут же скользнула от колена выше, туда, где и так всё было напряжено до звона. — Сейчас вообще никак… Дорога до собственного дома показалась Ибо невероятно долгой. Дольше, чем командировка в Лондон или Окленд, чем трансатлантический перелёт и отпуск в Дубае с братом и Цзаньцзинем. Приходилось прикладывать все силы и навыки, чтобы не создавать аварийных ситуаций, когда прикосновения руки Чжаня становились совсем уж невыносимыми. А тот словно не понимал, что делает, не отдавал себе отчёта в том, что в любой момент Ибо мог дрогнуть, ослабить контроль и отправить на тот свет как минимум их самих. С другой стороны, возможно, это была форма наивысшего доверия, и Чжань был убеждён, что Ибо справится, что бы он ни делал. Ибо справился. Как справлялся всегда. У него, командира воздушного судна, первого пилота и наследника настоящей авиационной династии просто не было выбора. Цветы и чемодан пришлось оставить в машине, которую Ибо даже, кажется, не закрыл, так сильно они торопились. Лифт спускался к ним с последнего этажа так медленно, что Ибо даже начал коситься в сторону лестницы. И жалеть, что когда-то выбрал себе квартиру так высоко от земли. Чжань хоть и держал руки при себе, вообще никак этим не помогал. Он просто смотрел, и от этого взгляда Ибо чувствовал себя голым. Если бы их двоих кому-то вздумалось нарисовать в маньхуа, художник запросто мог бы наделить Чжаня даром оставлять физические раны без какого-либо контакта. Ему достаточно было смотреть, скользить взглядом вдоль линии челюсти — и Ибо уже приходилось бороться с собой, чтобы не задерживать судорожно дыхание и не проверять, не капает ли его кровь на футболку. Ничего общего с той осторожной, хрустальной нежностью брата, с которой тот прикасался к Цзаньцзиню. И тем более — с той бережной лаской, с которой Цзаньцзинь улыбался в ответ. Чжань явно не собирался размениваться на осторожность, и Ибо это вполне устраивало. Нужно было только не сдохнуть под этим взглядом, не разучиться дышать — и открыть уже наконец эту чёртову дверь, всё же не сейф в швейцарском банке! Ключи явно сговорились с лифтом и со всем мирозданием заодно, цепляясь за подкладку кармана джинсов, а потом не желая с первого раза попадать в замочную скважину. — Ибо… — а голос хриплый-хриплый, словно всю дорогу между ног Ибо была его, Чжаня, голова, а не рука. И от этих мыслей руки Ибо впервые в жизни задрожали по-настоящему. Не на тренажёре, где он вдребезги разбил свой первый самолёт, не за штурвалом, когда он сел туда впервые, сначала как стажёр, а потом и как полноправный пилот. Здесь и сейчас, хотя это был даже не первый раз, когда они собирались вместе лечь в одну постель. — Молчи, — судорожно выдохнул Ибо, — если не хочешь, чтобы это случилось прямо здесь. Ты переоцениваешь моё терпение. — Что тебя останавливает? — в глазах Чжаня был вызов, и Ибо стоило огромного труда удержаться, не вжать его в стену и не сунуть демонстративно руку под форменный жилет. И не озвучить, что в самом деле его останавливало. Не здесь и не так. Не с Чжанем. Он заслуживал лучшего отношения. И хоть Ибо не умел во всё это хрупкое, нежное, бережное и трепетное, он всё равно понимал, что не смеет обращаться с Чжанем иначе. Он должен был научиться, здесь и сейчас, подсмотреть, угадать, придумать, но не задеть, не унизить, не ранить ни единым словом или жестом. Эти мысли позволили остыть. Совсем немного, но достаточно, чтобы хватило сил справиться с замком, открыть дверь и отступить на шаг в сторону, чтобы Чжань мог переступить порог первым: — Проходи. — Всё в порядке? — Чжань обернулся, посмотрел тревожно, и Ибо тут же потянулся к нему, чтобы обнять и поцеловать наконец так, как хотелось с первой секунды ещё там, на лётном поле. — Теперь да, — он не глядя захлопнул дверь и прижал было Чжаня к ней, целуя, но снова сдержался, не позволил себе жадно шарить руками, сминая рубашку и угрожая пуговицам. Как будто кто-то поставил внутри его головы весы и заставил взвешивать каждое слово, каждое прикосновение, каждую ласку. Хорошо ли, правильно ли?.. — Нет, — Чжань вскинул руки, чтобы положить их на плечи Ибо, но не прижал к себе, а отстранил. — Что-то случилось, — он наклонил голову к плечу, и Ибо едва ли не впервые за всё время осознал, что Чжань выше ростом. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы смотреть сверху вниз. — Я сделал что-то не так? — Нет, — Ибо вздохнул, позволил себе поцеловать Чжаня за ухом, а потом мягко обхватил его запястье и потянул за собой к дивану в гостиной зоне. — Я подумал… — Что ты не хочешь? — Я хочу! — Ибо поспешил перебить, прежде чем Чжань успел добавить что-то ещё. — Я просто… Я действительно мог бы прямо там… — он кивнул в сторону прихожей, намекая, что на лестничной клетке, под дверью, сдерживался из последних сил. — А потом понял, что с тобой так нельзя. — А с кем можно? — Чжань нахмурился, а Ибо откровенно опешил, приоткрыл рот, чтобы ответить, но слов не нашёл. Он ожидал какого угодно ответа, но не такого. С кем можно? Да ни с кем, наверное. Но ему ни с кем и не хотелось прежде так, что не дойти до постели. — Если ты не уверен… — Да уверен я, — Ибо не любил чувствовать себя растерянным и бессильным. От этого он начинал раздражаться и терять терпение. — Послушай… Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я… Что я воспринимаю это как должное. — Я и не думаю, — Чжань приблизился, мягко толкнул Ибо в грудь, вынуждая сесть, а сам перекинул ногу через его бёдра и опустился сверху. — И я не понимаю, почему думаешь ты. По крайней мере, почему сейчас… — он наклонился и поцеловал Ибо в шею. — Я видел, как ты горел там, в аэропорту. И в машине… А сейчас ты не горишь. — Я горю, — отозвался Ибо, которому сейчас стало ещё труднее, чем было в машине, когда рука Чжаня прикасалась к самому чувствительному месту в его теле. — Я с трудом сдерживаюсь, если тебе от этого легче. — Не легче, — Чжань чуть отстранился и принялся нарочито медленно расстёгивать пуговицы сначала на своём жилете, а потом и на рубашке. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь. Кому это нужно? Тебе? — Тебе, — Ибо не решился бы объяснить, какой кошмар творился сию минуту в его голове. Его мысли о должном уважении и бережном отношении мешались со страхом отпугнуть Чжаня своими метаниями. — Мне не нужно, — Чжань стряхнул рубашку и жилет прямо на пол и демонстративно потянулся, позволил рассматривать себя. — Мне нужен ты и всё, что ты можешь мне дать. Без всей этой мишуры… Ибо провёл ладонями по бокам, огладил тонкое, горячее тело и вздохнул. Внутри клубилось огромное, страшное, тёмное нечто, которое требовало прижимать, царапать, кусать, чтобы оставались следы. Ибо пытался удержать это в себе, но не справлялся, проваливался по всем пунктам тем быстрее, чем меньше одежды оставалось на Чжане. Наверное, им стоило поговорить об этом. До того, как они оказались в одной постели. Теперь уже поздно было что-то менять. И Ибо отпустил себя, позволил действовать на инстинктах. Чжань, похоже, хотел именно этого, потому что взгляд из встревоженного стал жарким и голодным. Он не закрывал глаза ни на секунду, и в какой-то момент Ибо смог разглядеть там нечто большее, чем просто собственное отражение. Чжань обещал ему так много всего, и Ибо нужно было время, чтобы это осознать. Чуть позже, когда напряжение схлынуло, Ибо позволил себе наконец откинуться на спинку дивана и прикрыть глаза. Чжань пристроил голову ему на плечо и бездумно водил пальцем по груди, рисовал одному ему видимые узоры и иероглифы. Разгорячённые тела постепенно остывали, и Ибо вяло думал о том, что следовало бы держать на диване какой-нибудь плед как раз для таких случаев. — Несколько лет назад у меня был роман, — очень тихо проговорил Чжань, и его дыхание скользнуло по шее и груди Ибо, заставив напрячься. — Ну или я думал, что он у меня был. — С кем? — Ибо не был уверен, что обстановка располагала к подобному разговору, но Чжань захотел говорить, и он не собирался его останавливать. — С одним из акционеров компании, — Чжань не стал называть имени, а Ибо, поразмыслив, решил не настаивать. В конце концов, решение о том, насколько откровенным быть, принимал Чжань, и Ибо мог только слушать или отказать ему в этом. — Хочешь спросить, был ли он молодым и красивым? — Нет, — Ибо покачал головой. — Если он тебе нравился… — Я его любил, — Чжань облизал губы, чуть отстранился и посмотрел Ибо в глаза. — И был уверен, что он тоже меня любит. — А он? — Ибо подозревал, что продолжение истории ему не понравится, но старался сдерживаться и не надумывать ничего сверх того, что расскажет сам Чжань. — А он снимал наши встречи на видео и показывал своим приятелям… Я не очень вникал, с какой целью он это делал. И я бы не узнал об этом, если бы однажды меня не пригласил на ужин один из этих его приятелей. Я приглашение принял, потому что я всего лишь наёмный работник, как это ни назови. И мой менеджер, которому я показал это приглашение, сделал страшные глаза и заявил, что таким не отказывают. Я должен был догадаться… — Он изнасиловал тебя? — Ибо прижал Чжаня к себе, потянулся и поднял с пола белую рубашку, набросил ему на плечи. — До этого, хвала богам, дело не дошло. Но он привёз меня в ресторан в отеле, поулыбался, а потом спросил, сколько я хочу за ночь. — А ты? — А я растерялся. И сначала решил, что он имеет в виду работу. Иногда крупные корпорации и просто очень богатые люди приглашают артистов на свои праздники… Я пару раз выступал даже на вечеринках в честь дня рождения… Видимо, приглашающая сторона готова была платить огромные деньги, раз мои боссы соглашались. Но это не страшно… Я решил, что в этот раз тоже что-то такое. И спросил, что нужно будет делать. Хорошо, что не ляпнул, что должен обсудить с менеджером, — Чжань поправил рубашку на плечах. Ибо мог бы спросить ещё, поторопить, уточнить детали, но не стал. Ему и так уже много стало понятно. — Хочешь кофе? — Только такой, как ты любишь, — Чжань улыбнулся, хотя история к этому не располагала. — Оказывается, я к нему привык… Только такого кофе нигде нет, я специально заходил во многие кофейни и бары, спрашивал. — Хорошо, что нет, — Ибо помог Чжаню перебраться на диван, нашарил на полу свои джинсы, натянул их и поднялся на ноги. — Должно же быть у меня хоть какое-то преимущество перед Нью-Йорком. — У тебя их больше, чем ты думаешь, — Чжань просунул руки в рукава рубашки, запахнул её, а потом подобрал под себя ноги. — Хочешь узнать, что было дальше? — спросил он уже в спину Ибо, когда тот скрылся в спальне, чтобы через пару секунд вернуться оттуда с мягким пледом. — Не уверен, — честно признался Ибо, накрыв Чжаню ноги. — Мне кажется, я и так догадываюсь, чем всё закончилось. А ещё, мне кажется, тебе неприятно об этом говорить. — Неприятно, — согласился Чжань. — Но ещё неприятнее понимать, что всё, что ты знаешь, — сплетни и слухи… Я хочу, чтобы ты узнал от меня. — Тогда я слушаю, — Ибо пристроил джезву на плиту, а сам прислонился к ближайшему шкафчику, чтобы видеть одновременно и Чжаня, и кофе. — Как ты понимаешь, моя реакция изрядно повеселила моего собеседника. А дальше произошло то, к чему я оказался совершенно не готов. Я бы не удивился, скажи он словами, что он хочет… Пусть бы это и было не слишком приятно. Но он просто достал телефон, открыл чат и запустил видео… Буквально с прошлой ночи. Ну то есть как только я уехал от своего любовника, тот сразу же поделился горяченьким видео со всей своей компанией, — Чжань спрятал покрасневшее лицо в ладонях, а Ибо отвёл глаза, принялся преувеличено внимательно следить за кофе. — Я был в шоке… Знаешь, я до сих пор в шоке от того, что так можно поступать с живыми людьми. Я доверял ему… — Чжань, — Ибо отставил джезву в сторону, а сам в два шага пересёк комнату, чтобы оказаться рядом и обнять со спины, крепко прижав к себе. — В этом нет твоей вины. Нельзя винить человека за то, что он хорошо относится к людям, что доверяет им… Особенно тому, кого любит. — Ну… Любовь у меня в тот момент как рукой сняло, — хрипло продолжил Чжань. — Я запаниковал… У меня был контракт, а если бы эти видео попали в СМИ… В конце концов, кое-какие кадры туда и попали, но тогда я испугался. Я испугался настолько, что в первый момент был готов согласиться и пойти с этим человеком туда, куда он скажет. Но меня спас менеджер. Я уже не помню, что ему было нужно, но он настаивал, грозил неустойками… И я смог отговориться, смог уехать оттуда… — Тише, не нервничай, не накручивай себя. Это было давно, всё закончилось, — пытался утешить его Ибо, хоть и понимал, что толку с этого было мало. Сам он и представить себе не мог, как бы действовал, окажись он в подобной ситуации. Конечно, он мог бы сколько угодно говорить, что с ним бы такого не случилось, что он бы кому-то что-то доказал и с кем-то разобрался, но на словах все герои. На деле же всё оказывалось далеко не так радужно. — Это не закончилось, Ибо, — с трудом проговорил Чжань. Его голос дрожал, и Ибо уже начало казаться, что он вот-вот заплачет, если ещё нет. — И это никогда не закончится. Да, наверное, я мог бы уехать в другую страну… Но сразу у меня не было на это денег. Я же говорил тебе… Мне пришлось отдать всё, что я успел заработать, чтобы выплатить штрафы по контракту и неустойки за срыв рекламы и съёмок. От меня отказались все режиссёры, которые до этого расхваливали мою игру, меня тут же выставили из всех шоу… Наверное, если бы не интернет, сейчас бы и записей не осталось никаких, потому что из ротации всё тоже убрали. Ещё бы, секс-скандал. Видео целиком, конечно, никто не видел, но и пары кадров хватило. Сначала как я сплю со своим любовником, а потом — как ужинаю с его приятелем… — Блять, — невольно вырвалось у Ибо, которого уже и самого ощутимо потряхивало от всей этой ситуации. — Ну какие же мрази! — Таков мир больших денег. Я мог бы этого избежать, если бы согласился подставить задницу… Будем называть вещи своими именами. Но я предпочёл этого не делать. — Ты жалеешь? — вопрос был глупый, некрасивый и бестактный, но он слетел с языка даже раньше, чем Ибо успел его осознать. — О чём? О том, что тогда не дал этому ублюдку? Или что до этого несколько лет давал другому? — уточнил Чжань, и Ибо не выдержал. Он сел рядом, затаскивая Чжаня к себе на колени, и крепко прижал головой к своей груди, где бешено колотилось сердце. — Я жалею, что был наивным придурком, что так легко попал… Что похерил всё, что мне было дорого. Я любил сниматься в кино, любил петь… Я хотел, чтобы мной родители гордились, хотел купить им дом… В итоге я… стюардесса. Последнее слово прозвучало едко и даже оскорбительно, но Ибо не стал с ним спорить. — А что твои родители? — Ибо тут же спроецировал ситуацию на себя и попытался представить свою мать. Как бы она отреагировала? Что сказала бы? — Мои родители… Они хорошие люди, — Чжань замолчал, затянул паузу и продолжил только тогда, когда Ибо уже перестал рассчитывать на ответ. — У отца начались проблемы на работе, его начальник прямо сказал, что не заинтересован в дальнейшем сотрудничестве и ожидает увольнения по собственному желанию… Из уважения, так сказать, к былым заслугам. Маме стало плохо с сердцем, она долго лежала в больнице. Я платил за её лечение, но не мог приехать. Боялся, что сделаю хуже. — А… А сейчас? — Сейчас ей лучше, — Чжань вздохнул. — Я посылаю им деньги, сколько могу. Иногда пишу отцу, как я живу. Но в общем, для всех я будто умер. Мне кажется, что так лучше. — То есть всё это время ты был один? Во всём этом пиздеце ты был один? — Ибо натуральным образом затрясло от злости и ярости. — Можно мне кофе всё-таки? — вместо ответа спросил Чжань, и Ибо спохватился, поднялся, но Чжаня не отпустил, потянул за собой в кухонную зону. — Можно, я всё сделаю. Посиди здесь, — приподняв, он усадил завернутого в плед Чжаня на столешницу, а сам принялся готовить кофе заново. — Прости меня. — Ты не виноват, — Чжань с силой потёр лицо руками, а потом выпрямился и даже плечи расправил. — В конце концов, я справился и даже научился кое-чему в этой ситуации. Вернее, я так думал до недавнего времени. — Чему? Что никому доверять нельзя? — Нет, — Чжань покачал головой. — Я твёрдо решил для себя, что больше никогда никого не подпущу к себе по-настоящему близко. Особенно тех придурков, у которых есть власть, но нет ничего человеческого. И когда я пришёл в компанию и увидел тебя… Я понял, что должен сделать всё, чтобы не столкнуться с тобой. — Потому что я придурок? — Потому что я влюбился в тебя как дурак. С самого первого взгляда. Несмотря на весь свой прошлый опыт, несмотря на страх перед людьми и перед отношениями… Я понял, что если ты просто поманишь меня, я всё равно пойду. Я слабый, я не справился бы. И всё, что я мог, — это прятаться от тебя, выменивать рейсы… И просто наблюдать. — А Хаосюань тебе ещё и в уши лил, какое я дерьмо, — Ибо хмыкнул, хотя сейчас ему куда больше хотелось не с кофе возиться и беседу поддерживать, а оторвать Хаосюаню голову. Или сначала вырезать ему язык, а уже потом голову оторвать… — Ну да, — Чжань кивнул. — А я, кретин, верил. Знаешь, наверное, это отдача такая была… Ну... защитная реакция. Не верить в хорошее, но зато в плохое — сразу и без сомнений. — Откуда бы там браться сомнениям? — Ибо наконец перелил кофе в кружку и подал Чжаню. — Тем более Хаосюань наверняка не один такой был… убедительный. — Нет, ну вот так, чтобы открытым текстом, больше никто не говорил, — Чжань с осторожностью сделал глоток и тут же облизал губы. — Просто я долго не находил противоречий… Потом уже, когда привык к работе, к коллегам, начал замечать, что всё совсем не так, как Хаосюань описывал. Что ты имеешь своё звание за навыки и стремление работать, а не за семью и связи. Что у тебя нет особо конфликтов с коллегами, что даже если и жалуются на тебя те же бортпроводники, то скорее на твою серьёзность постоянную и отстранённость, на дистанцию, которую ты держишь, а не на другие всякие вещи. Что друзья у тебя есть… Да, их не очень много, но они есть же. — Я тебя понял, — Ибо кивнул. — А потом ты забыл пристегнуться. И покраснел… — Чжань! — Что? — Чжань улыбнулся и взглянул на него с нежностью. — Ты думаешь, я не боялся подходить к тебе? Особенно когда ты посмотрел на меня таким взглядом, как будто знаешь, кто я такой. — Да не знал я ничего! Наоборот, я удивился, что рейс наш, а я старшего не узнаю. Ещё Цзаньцзиня спросил, кто ты и что ты. У него и так глаза огромные, но тогда, я думал, они вообще больше лица станут. Он ещё спрашивать начал, неужели я тебя на рекламных плакатах не видел. — А ты не видел? — Не представляю даже, — Ибо пожал плечами. — Я обычно не обращаю внимания на рекламу. Ну есть и есть, если мне что-то надо для себя, я ищу конкретно и покупаю… А когда еду утром или вечером в офис, я вообще по сторонам не смотрю, потому что думаю уже о рейсе. Но, если хочешь знать, дома я сел гуглить, кто ты такой… Нашёл твоё шоу с песнями — и не спал нормально два дня. Просто не мог лечь, пока не досмотрел всё. — Извини, — Чжань засмеялся, и Ибо догадался, что тому было приятно это слышать. — Но вообще ты мог бы и сам всё прочитать, чтобы мне не пришлось тебе всё это рассказывать. — Ты мог бы и не рассказывать, — Ибо подошёл ближе, распахнул плед и погладил Чжаня по бёдрам. — Ты же знаешь. Но я… Наверное, я рад, что ты доверяешь мне. Хоть и не представляю, что я для этого сделал. — Ты просто есть. И ты совсем не такой, как про тебя говорили. Мне только нужно было узнать это самому. Ибо хотел было сказать, что он постарается не разочаровать, но в последний момент передумал, просто придвинулся ближе и поцеловал Чжаня в плечо. Он не хотел ничего обещать, прекрасно понимая, что некоторые обстоятельства были ему не подвластны. Однако для себя решил, что приложит все усилия, чтобы Чжаню было хорошо с ним. И если для этого ему придётся пересмотреть свои привычки и взгляды на жизнь, он это сделает.