My Sky

Вечеринка удалась на славу, несмотря на то, что Ибо был совершенно к этому не готов. Чжань умудрился выбрать время так, что все, кого он решил пригласить, оказались в это время свободны. Ибо предпочёл занять в этом действе позицию безмолвного ассистента, но Чжань отлично справился и без его советов. За весь вечер ни разу не возникло вопросов ни с местами, ни с количеством еды, ни с напитками. И даже присутствие малыша Лу и Юйчэня не стало ни для кого проблемой. Наоборот, потенциальные няньки только чудом не передрались за право подержать его на руках, покормить или поиграть с ним в какую-нибудь игру. В итоге уже к середине вечера, утомлённый повышенным вниманием, мальчишка заснул и был с комфортом размещён в спальне, на просторной кровати Ибо и Чжаня. Лу смеялась, что теперь будет ходить в гости гораздо охотнее, особенно если там будут её коллеги, а Юйчэнь предлагал ей открыть бизнес и сдавать мелкого в аренду всем, кто желает на время приобщиться к счастью материнства. Цзаньцзинь, вызвавшийся помочь Чжаню с готовкой, вдруг подцепил Ибо под локоть и потянул за собой. Ибо последовал за ним и с немалым удивлением обнаружил себя на балконе, примыкавшем к спальне. — Что случилось? — наконец поинтересовался он, когда Цзаньцзинь максимально бесшумно, чтобы не потревожить спавшего в комнате ребёнка, выдвинул стул и сел, таким нехитрым способом дав Ибо понять, что разговор предстоит долгий и обстоятельный. — Пока ничего, — Цзаньцзинь выглядел встревоженным, и первым делом Ибо подумал, что дело касается его брата. — С Хайкуанем что-то не так? У вас проблемы? — Нет, — Цзаньцзинь покачал головой. — У нас ничего такого, что требовало бы твоего вмешательства. В конце концов, я знал, что жизнь с пилотом гражданской авиации — это не только романтика, но и полное отсутствие всякого присутствия временами. Так что здесь я уже почти смирился… — А что тогда? У тебя что-то… — Ну можно и так сказать, — Цзаньцзинь помолчал немного, тщательно подбирая слова. — Вообще я собирался поговорить с тобой об этом на работе, но теперь как-то так получается, что ты всегда улетаешь не в мою смену. — Ты мог бы передать через Эньцзе, я сейчас на неё попадаю постоянно. — Мог бы, наверное, — согласился Цзаньцзинь, — но всё же мне хотелось обсудить это лично с тобой. Потому что, как мне кажется, тебя это касается в первую очередь. Ещё, конечно, Чжаня, но его косвенно. — Ладно, выкладывай, — упоминание Чжаня заставило Ибо подобраться и стать максимально серьёзным. — Про участие Хаосюаня в вашей с Чжанем истории я говорить не буду, ты это знаешь лучше меня, — начал Цзаньцзинь, а Ибо утвердился в мысли, что разговор будет не только долгим, но ещё и крайне неприятным. — Но сегодня я увидел, что ты сблизился с Цзияном… И пригласил Бовэня. Значит, ты в курсе того, что случилось. — Вообще не особо, — признался Ибо. — Я только понял, что там была какая-то неприятная история с Хаосюанем в главной роли. Цзиян не стал вдаваться в подробности, а я не стал настаивать. В конце концов, меня это никак не касается. Ну а что Бовень шарахается от Хаосюаня, не здоровается и на повышение не идёт, так об этом вся компания наслышана. Цзиян тоже во вторых пилотах сидит, а уже давно мог бы пойти дальше… — Вообще, конечно, я не перестаю удивляться, как ты умудряешься быть настолько вовлечён в работу и при этом настолько не знать, что вокруг тебя происходит. И Чжаня ты столько времени под носом у себя не видел, и эту всю драму упустил, — Цзаньцзинь задумчиво побарабанил пальцами по деревянной столешнице. — Что мне до чужих драм? — Ибо всё ещё не торопился присаживаться. — Слушай, может, принести чего? Выпить там или… — Я уже всё принёс, — негромко сказал незаметно подошедший Чжань, и на столик перед Цзаньцзинем опустился маленький поднос с двумя чашечками кофе и вазочкой пирожных. — Ты же любишь сладкое, — он улыбнулся Цзаньцзиню, и тот мгновенно расцвёл в ответ. — Спасибо, — Цзаньцзинь тут же подцепил крохотное и сладкое даже на вид пирожное и отправил в рот. — Ты просто прелесть. Ибо повезло. — Ещё как, — Ибо перехватил Чжаня, обнял за талию и поцеловал в висок. — Так о чём ты хотел поговорить? Чжань, останешься? — Нет. Там людей полная квартира, я должен за ними присматривать… Мало ли кому что понадобится. — Должен же хоть кто-то вести себя как хозяин, — Цзаньцзинь подмигнул Чжаню, а потом, когда тот вышел, снова посерьёзнел и посмотрел на Ибо: — Всё, что тебе нужно знать про чужие драмы, так это то, что там только чудом дело не дошло до катастрофы. — В каком смысле? — Ибо напрягся. — Да не виси ты над душой, сядь, — Цзаньцзинь вздохнул. — Бовень тогда, кстати, уже был первым пилотом… Он потом взял на себя ответственность и отказался от звания. Я, если хочешь знать, такое поведение не одобряю... — Не сомневаюсь, — Ибо всё-таки опустился на стул, обвёл пальцем край маленькой чашечки. — Но давай ближе к делу. — Хорошо. За последние несколько месяцев я два раза подавал докладные записки руководству с требованием провести экспертизу психологического состояния второго пилота Чайна Саузерн Эйрлайнс Ван Хаосюаня, — Цзаньцзинь перешёл к делу, и Ибо опешил немного от того, какой оборот принял разговор. — Ты что-то подозреваешь? — сейчас бы не помешала порция виски, а не обычный чёрный кофе. — С ним что-то не так? — Всё не так, — Цзаньцзинь вздохнул. — Я наблюдаю у него признаки серьёзного психического расстройства. И я уверен, вы все тоже его наблюдаете, хоть и не задумываетесь особо над тем, что видите. Что ты знаешь про аффективное биполярное расстройство? — Ну… — Ибо задумался. — Я знаю, что оно есть. Что это чередование состояний возбуждения и депрессии, как-то так. — Не совсем, — Цзаньцзинь покачал головой. — В любом человеке чередуются состояния эмоционального подъёма, когда малейшего пинка достаточно, чтобы перевернуть мир, и спада, когда для депрессии хватает поставленных не под тем углом тапочек. Но здоровый человек тем и отличается от психически нездорового, что он может сам выйти из этого состояния, не прибегая к лекарственным препаратам и помощи специалистов. Если же человек начинает уходить за пределы нормы, можно говорить о расстройстве. — И что это значит? — уточнил Ибо, хотя основная мысль и так уже предстала перед ним во всей красе. — Это значит, что больной человек опасен, — Цзаньцзинь задумчиво посмотрел на тарелочку с пирожными, но больше не взял. — Либо для окружающих, либо для самого себя. В депрессивной фазе, к примеру, очень часто случаются самоубийства. — А в маниакальной? Убийства? — Не обязательно, — Цзаньцзинь покачал головой. — Это и повышение сексуальных аппетитов, и переоценка собственных возможностей… Да там масса нюансов может быть, у некоторых вообще только маниакальные фазы и нормальные чередуются, у некоторых — только депрессивные… Чтобы тебе подробную лекцию прочитать, нужно быть практикующим психиатром, а я не он. Я измеряю давление, задаю вопросы: как ты ел, много ли спал… Поэтому моё слово здесь мало что значит, нужна нормальная экспертиза. — Я тебя понял, — Ибо кивнул. — Ты дважды запрашивал эту экспертизу, правильно? — Правильно, — Цзаньцзинь кивнул. — И оба раза мои запросы оказывались отклонены. У меня даже официальные бумаги есть, что в проведении экспертизы отказано в связи с отсутствием предпосылок… После второго отказа, кстати, мне тонко намекнули, что если я напишу ещё один запрос, то пойду писать заявление по собственному желанию. — Ни хрена себе, — не стал скрывать своих эмоций Ибо. — И что ты думаешь делать? — Не знаю, — Цзаньцзинь пожал плечами. — У меня нет выбора особо, ты же понимаешь. Я не такой адреналиновый маньяк, как ты или Хайкуань, мне всё равно, где и кому измерять давление: в аэропорту или в средней школе. Хотя ответственность за это, как ты понимаешь, отличается кардинально. Представь, что будет, если я выпущу его в рейс, а у него там сорвёт чердак. — А такое может быть? — Такое будет, — Цзаньцзинь вздохнул. — К этому всё идёт, понимаешь? Это дело времени. Пока он был отстранён, я радовался, я думал, что понадобится освидетельствование, что кто-то что-то заметит… Но его просто вернули — и всё. Как будто ничего не было, как будто не было этого инцидента… Я говорил с Эньцзе, говорил с другими коллегами… Но мы к согласию не пришли. И если мы с Эньцзе твёрдо решили, что в рейсы его выпускать не будем, чем бы нам это ни грозило, то Цун и Шухао нас в этом не поддержали. Поэтому… — Пиздец, — Ибо встал и подошёл к балконной ограде, уставился вдаль. — И что теперь делать? Это же не только меня надо предупреждать… — Я бы предупредил ещё Бовеня, но он уже не первый пилот, — Цзаньцзинь потёр лицо руками, а потом поднялся и встал рядом, привалившись к плечу Ибо. — Знаешь, я не психиатр, я не могу ставить диагнозы или давать какие-то рекомендации. Я говорю тебе, потому что ты брат Хайкуаня, ты… мой друг. И Чжань мой друг. И я знаю, что вы серьёзно к этому отнесётесь. Я уверен, что если Хаосюань на что-то и решится, то это будет твой рейс. — Я понял, — Ибо кивнул. — Я буду следить за расписанием. — Лучше скажи Чжаню, — Цзаньцзинь хмыкнул. — Ты это расписание впервые увидел пару месяцев назад, тебе до недавних пор плевать было, с кем ты летишь и как. А он эксперт в том, как меняться рейсами. — Ладно, — Ибо повернул голову и посмотрел на Цзаньцзиня. — Спасибо, что помогаешь мне. — Не только тебе, — Цзаньцзинь покачал головой. — Я помогаю и Чжаню, который заслужил свою спокойную жизнь и нормальные отношения, в которых его любят, и Хайкуаню, который дорожит тобой и который с ума сойдёт, если с тобой что-то случится. — Ты тонко намекаешь, что мне одному ты помогать бы не стал? — Ибо усмехнулся. — В любом случае, спасибо за честность. — Ты один бы в это не влез, — Цзаньцзинь вернулся к столу и решительно взял с тарелки пирожное, сунул в рот целиком и ненадолго стал похож на хомячка. — Я бы вообще не удивился, если бы со временем Хаосюань тебя дожал. — Не дожал бы, — Ибо поморщился. — Не так уж плохо идут мои дела. — Чего плохо-то? — Цзаньцзинь удивился. — Он же красивый, пусть и шибанутый на всю голову. И в постели, наверное, затейник. Зацепил же он чем-то Цзияна… — Я не хочу этого знать, — Ибо покачал головой. — В общем, я понял тебя, пойдём уже к народу, а то сейчас Хайкуань подаст в розыск, скажет, что я тебя похитил и удерживаю в заложниках. — Кто ещё кого похитил, — Цзаньцзинь наконец немного расслабился. — Ты не очень расстроишься, если мы уже домой поедем скоро? Хайкуаню в командировку послезавтра… В общем, нам есть чем дома заняться. — Не сомневаюсь, — Ибо кивнул, пропустил Цзаньцзиня перед собой, а потом аккуратно прикрыл дверь на балкон. Малыш продолжал сладко спать, разметавшись по постели, и Ибо засмотрелся на него, задумался, как сильно изменилась его жизнь. Конечно, не так сильно, как жизнь Лу и Юйчэня, когда они стали родителями, но весьма существенно. Сейчас он был счастливее, чем за всю свою предыдущую жизнь, и это его счастье оказалось под угрозой из-за другого человека. — Посекретничали? — Хайкуань заглянул в спальню, перехватил Цзаньцзиня и, притянув к себе, поцеловал в лоб. — Я уже соскучился… Мы же вместе пришли. — Да что ты говоришь? — Цзаньцзинь засмеялся, а Хайкуань смутился, видимо, припомнив, как протекали вечеринки в доме матери Ибо. — Наверное, мне раньше надо было… — Надо было, — согласился Ибо. — Ведите себя тихо, здесь ребёнок спит. Разбудите — и Юйчэнь даст вам его с собой. — Не страшно, — глухо отозвался Цзаньцзинь, уткнувшись лицом в грудь Хайкуаню. — Хоть дома не так скучно будет. — Цзань… — тихо выдохнул Хайкуань, и Ибо, который уже собрался сказать что-то вроде «Ты же не дави на него так, а то он вообще летать перестанет», в последний момент передумал и закрыл рот. Сообразил, что взрослые люди могут разобраться и без него. Со всей осторожностью он выскользнул из спальни и вернулся в гостиную, где вечеринка плавно подходила к своему логическому завершению. Лу, Юйчэнь, Чжочэн и «неразлучники» были вовлечены Чжанем в процесс уборки гостиной, и только Бовень и Цзиян продолжали сидеть на диване, всем своим видом олицетворяя неловкость. Ибо догадывался, что Чжань и компания всеми силами разрабатывали план по примирению Бовеня и Цзияна, но пока получалось не так чтобы очень успешно. Чтобы хоть немного снизить градус неловкости, Ибо подошёл и буквально рухнул на диван между ними. — Тебе повезло, — тут же улыбнулся Цзиян. — Чжань просто прелесть. Я до сих пор не могу себе представить, как он умудрился всё здесь устроить. — Я тоже не представляю, — согласился Ибо. — До сегодняшнего дня я был уверен, что эта квартира непригодна для вечеринок. Ну что здесь банально не получится разместить столько людей. И это я молчу про то, что всех этих людей ещё собрать нужно в одном месте и в одно время. С нашими-то графиками… — У Чжаня прекрасные организаторские способности, — не удержался от комментария Бовень. — Получился отличный вечер. — Отличный, — согласился Ибо, а потом добавил: — По вашим трагическим лицам, правда, этого не скажешь, но я поверю на слово. — Ибо! — как-то слишком жалобно отозвался Цзиян, но тот не поддался: — Нет, серьёзно. Если вам всё так понравилось, то что вы такие несчастные сидите? Или всё же что-то не так было? — Мы не несчастные, — Бовень поднял голову и нашёл взглядом Цзияна. — Просто… — Кому ты рассказываешь? — Ибо снова включил в себе старшего по званию, добавив в голос властных и уверенных нот. Слово за слово — и он сначала уговорил обоих ещё немного выпить, а потом и остаться ночевать в их квартире. Вдвоём на кровати в спальне, которую они с Чжанем любезно уступили гостям, как того требовали традиции восточного гостеприимства. Уже ночью, лёжа вместе с Чжанем на разобранном диване в гостиной, Ибо прислушивался к тихой возне в спальне и улыбался собственным мыслям. — Хаосюань с ума сойдёт, — тихо вздохнул Чжань, который, как оказалось, тоже не спал. Он прижимался виском к плечу Ибо и думал о чём-то своём. — Он уже сошёл, если верить Цзаньцзиню, — Ибо положил ладонь Чжаню на голову, мягко погладил чуть спутанные волосы. — Ты веришь? — Верю, — Ибо кивнул. — Цзаньцзинь хоть и перестраховывается сверх меры, всё равно просто так наговаривать не станет. И вмешиваться в чужие дела не будет. Если он про это заговорил, значит, всё действительно серьёзно. — Наверное, — Чжань дёрнул плечом. — А ты сам зато… — Что я? — Ибо сделал удивлённые глаза, как будто не догадался сразу, к чему Чжань клонил. — А я уже что сделал не так? — Всё так, — Чжань приподнялся на локте и внимательно посмотрел Ибо в глаза. — Тебе же всю дорогу было ровно, что вокруг тебя происходило. — Мне и сейчас ровно, если это не касается близких людей, к которым я хорошо отношусь. А к Цзияну я хорошо отношусь. И к Бовеню тоже. Тем более я на себе испытал, что бывает, если в твою жизнь вмешивается Хаосюань, — зачастил Ибо, непроизвольно повышая голос, но осёкся, когда Чжань прижал ладонь к его губам: — Помолчи. — Почему? — Ибо пошевелил губами, но Чжань не убрал руку, поэтому Ибо воспользовался моментом и поцеловал ладонь. — Потому что в этой квартире стены картонные, — Чжань кивнул головой в сторону спальни, где их гости изо всех сил старались не шуметь. — Представляешь, как им неловко? — Не представляю, — Ибо искренне думал, что более неловко, чем было этим вечером, быть уже не может. А раз не может, то и беспокоиться не о чем. — Мне вот нормально вполне, — он снова попытался заговорить. — А тебе? — Ибо, — Чжань вздохнул и чуть отстранился, даже руку убрал, чем заставил Ибо насторожиться. — Мои фотографии только ленивый не видел. Что мне теперь? — Чжань! — Ибо сначала сел, а потом навис над Чжанем, упёрся локтями по обе стороны от его лица, наклонился, чтобы между ними почти не оставалось расстояния. — Что с тобой случилось? Что произошло сегодня? Мы же вроде… мы же не вспоминаем это. — Но это было, — Чжань закрыл глаза. — И я не могу об этом забыть. — Чжань… — Ты не обязан же… — Чжань, — Ибо наклонился к уху Чжаня и прихватил его губами. — Ты меня совсем уродом считаешь? Ты думаешь, я не вижу, как тебя накрывает временами? Ты думаешь, я глаза твои не вижу? — Думаю, что видишь, — глухо согласился Чжань, а Ибо продолжил говорить так тихо, что сам себя едва слышал: — Я могу помнить постоянно о том, что было. Тебе станет от этого легче? Нет, только хуже станет. Я могу делать вид, что ничего не было… Но так тебе тоже тяжело. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты мог просто жить дальше. А ты мне не говоришь, не помогаешь никак. — Мне… — Тише, — теперь Ибо прижал ладонь к губам Чжаня. — Я знаю, что я тоже никак тебе не помогаю. Я хочу… Но я не знаю как. Что мне ещё сделать, чтобы ты начал чувствовать себя счастливее? — Я не знаю, — Чжань пожал плечами. — Обычно я… Я нормально. Это сегодня накрыло. Они все другие, у них нормальная жизнь… — У тебя тоже нормальная, — Ибо вздохнул. — И мы понятия не имеем, какие скелеты прячутся у других в шкафах. Ты же знаешь, что они у всех есть… — Но их не обсуждают по центральному телевидению. — Чжань, — Ибо мягко поцеловал его в шею. — Твои скелеты давно никто не обсуждает. Это уже прошлое. Это ты не отпускаешь его, а не наоборот. И у нас сейчас есть проблемы посерьёзнее. И если мы их не решим, я понятия не имею, чем всё может закончиться. — Ты думаешь, всё так серьёзно? — Я уверен в этом, — Ибо продолжал с удовольствием целовать шею и плечи Чжаня. — Но давай мы хоть сейчас подумаем о чём-то другом… Всё равно спать мы ещё не скоро будем. — Почему? — искренне удивился Чжань. — А ты сможешь уснуть? — Ибо замолчал, позволив Чжаню услышать пусть и негромкие, но отчётливые звуки из спальни. — Я и не замечал, что кровать так поскрипывает. Ещё удивлялся, почему соседка снизу стала на меня коситься. — Мне кажется, она косится на тебя, потому что ты живёшь со мной, — Чжань наклонил голову к плечу, давая Ибо полный доступ к своей шее. — Ты знал, что у неё есть две дочери? — Не знал и знать не хочу, — Ибо из последних сил поддерживал разговор, потому что гладкая бледная кожа Чжаня привлекала его куда сильнее. И ему безумно хотелось наставить на ней следов, наплевав на то, что завтра Чжаня ожидал разворотный рейс, а значит, он просто обязан был выглядеть безупречно. Впрочем, кроме шеи было ещё много других мест. С этой мыслью Ибо сполз ниже, спускаясь поцелуями от плеч к груди, а оттуда к животу и дальше. Чжань зажал себе рот рукой и зажмурился крепко-крепко: видимо, Ибо делал всё правильно.