Система спасения собственной души

Клубная комната на закате — самое лучшее место, чтобы спокойно сесть и заняться своими секретным делами. Лезвие с хрустом опустилось в мякоть, разрезая объект на две, потом на три половины. Сок яркой струёю брызнул из раны, оставляя в воздухе терпко-неприятный запах. Верхняя часть головы успешно спилена. — Та-ти та та… Та-ти та та. — напевала девушка себе под нос, успешно вырезая надоедливые органы из-под недавно раскрытой защитной кожи. Фиолетовые волосы назойливо лезли в глаза, но девушка, полностью поглощенная работой, не смогла прерваться ни на минуту, дабы собрать их в хвост, так что просто нетерпеливо убирала пряди за ухо. Для полного опустошения черепной коробки потребовалось некоторое время, после чего она была перевернута, и все соки, что скопились там за время работы успешно вытекли наружу, пачкая платье работающей. Между тем, острие продолжало путешествовать по всему периметру, вырезая узоры на шероховатой кожице, прорезая дырки и отверстия. Шло время, а девушка все работала, и работала не покладая рук, игнорируя тупую боль и перетруженные мышцы, работала до тех пор, пока её не удовлетворил результат. Последним штрихом стала зажженная свечка, с большой аккуратностью опущенная в центр вырезанной части головы, осветившая всю проделанную работу ярким пламенем. Девушка довольная собой аккуратно посмотрела в окно. Сумерки сгущались над взволнованным городом, давая начало самому страшному, но самому весёлому празднику в году. Хэллоуинская тыква получилась на славу. *** — Я не надену это. — Нет, ты наденешь это. — Я. Не. Надену. Это. — Ты. Наденешь. Это. Я с отчаянием смотрю на приготовленный для меня кислотно-оранжевый костюм, а после на упертую Монику. — Да ты издеваешься надо мной! Я ни за что не стану тыквой! — Станешь. И возвращения не принимаются. — Да ты… Закончить предложение (оскорбление) мне не дали, втолкнув мою тушу в примерочную кабинку, а следом кинув в моё лицо костюм. — Либо передеваешься ты, либо я тебя передеваю! — весёлым тоном сообщила мне Моника, запирая дверь комнаты. Я с отчаянием опустилась на скамейку, закрывая лицо руками. Хотелось бы мне позвать Господа, но почему-то я думаю, что сегодня он мне точно не поможет… *** — Сладость или гадость! — первое что услышала я, когда открыла дверь. На меня налетело что-то чёрное, подозрительно похожее на кошку, повалило меня на тёплый паркет, а следом послышался звонкий до невозможности смех. Искусственный мех чёрного цвета неприятно лез в лицо, отдавая нотками бытовой пыли и клубничным парфюмом девушки. Кончиками пальцев я чувствовала кожаный материал, обвеевший талию девушки, который переходил в объемную хлопковую юбку — С Хэллоуином! — прокричала девушка мне в ухо — Ну что, ты готова к празднеству? Ах, это Сайори… Я невольно улыбаюсь, крепче сжимая костюмированную в объятьях, вдыхая ещё больше чёрной шерстки, и звонко чихая на весь дом. Мы смеёмся, весело обмениваемся шуточками и тащимся на Хеллоуинский парад, где нас уже ждут остальные члены клуба. Эту долгожданную ночь я начала вместе с Сайори, и совсем об этом не жалею. *** — Мне… Мне правда идёт? — смущённо спрашивает девочка, а остальные пытаются сдерживать смех. Ночь уже в самом разгаре, а мы все не прекращаем смеяться с этого чёртового костюма. Розовые, словно жвачка бабл-гам, волосы, были собраны в одинокий боковой хвостик, что смешно опадал на плечи юной особы, вызывая некоторое умиление, маленькую фигурку устилала розовая вязаная кофточка, а под ней находилась майка соответствующего цвета, которая переходила в чёрные обтягивающие бриджи. А на голове преспокойно сидели… Заячьи ушки. Перед нами в смущённой вариации стояла небольшая девочка-зайка. — Господи, конечно же тебе идёт! — визжит Сайори, отвечая на вопрос подруги — Ты в нем такая ми… Я затыкаю ей рот недавно купленным кренделем. Никто не должен говорить Нацуки что она милая, даже если она милая. Никто. *** Гул вечерних улиц Японии — довольно умиротворенное и ничуть не раздражающее понятие. Конечно же, если это не Хэллоуин. В этот день вам обеспечена головная боль и повреждённые перепонки, ведь это праздник всего нечистого — самое весёлое событие, какое только можно придумать. Тысячи и тысячи людей разных возрастов сновали по перекрытым улицам, везде слышались радостные крики. Толпа гудела со всех сторон, предвещая последнюю, но самую яркую точку парада, что можно посетить. Народ постепенно сбегался в центр, дабы успеть занять хорошие места, и вовсю наслаждаться зрелищем. Везде мелькали светящиеся ободки и прочие атрибуты, куча воздушных шаров, вокруг пахло едой и пьяными подростками. Салют должен получиться весёлым. *** Скажу честно, сидеть на голой земле в октябре — не самое лучшее решение. Однако, вид на город открывался просто шикарный, так что все готовы были чуть-чуть потерпеть, чтобы увидеть красочную картину. В небо взмылся первый сноп блестящих искр, разрываясь на небесном куполе в мелкие кусочки. Отовсюду начали разноситься возгласы торжествующей толпы. Праздное гуляние страха и ужаса подходило к концу. Разрывая небеса, раз за разом вметались снаряды и распластывались яркими искрами. Зелёный, синий, красный, серо-буро-малиновый — Всё цвета поочередно присутствовали на своде ночном, но золотой потряс народ больше всего. Словно расплавленные драгоценности искорки опадали прямо на землю, сотрясая воздух и даря ощущение дорогого дождя людям. Ещё ровно пять минут продолжалось веселье, а потом яростный грохот умолк, и на его место пришел привычный гул толпы. Люди начали постепенно расходиться и устало плестись домой, после пятичасового гуляния под ночным сводом страха и костюмов. Я перевожу взгляд на моих компаньонов и полноценно убеждаюсь: завтрашние поэмы будут посвящены именно Хэллоуину, и его эстетике. Но это завтра, а сейчас празднование в нашем городе можно считать закрытым. Ох, сатана, как же хочется спать…