Фенилэтиламин

Вторник

      Уставший от холодных дождей город радовался редким ярким солнечным лучам. Народ высыпался на улицы и то и дело в окно доносились веселее голоса прохожих. Химе, третий день сидевшая дома с простудой, могла лишь позавидовать им.       Устроившись рядом с окном, она подтянула ноги к себе и вгляделась в ясное небо за стеклом. Сейчас она как никогда раньше ругалась на собственное слабое здоровье. Наконец, в рыжую головку пришла дельная мысль, а она сидела безвылазно дома. Орихиме придумала, что делать на школьный фестиваль, было бы замечательно лично выдвинуть её, получить пару баллов в карму, но девушка лишь могла надеяться на посредничество Тацуки. Самой же прогульщице оставалось только ждать результатов голосования и нервно вертеть в руках телефон, то и дело, проверяя мессенджер.       — Широ, кис-кис? — Химе, решив отвлечься от переживаний, позвала любимицу. Кошка с готовностью мяукнула в ответ, запрыгнула на кровать и потёрлась мордочкой о протянутую ладонь. — Ты ж моя хорошая!       Погладив мягкую шёрстку, рыжая покачала головой и, не выдержав, снова проверила телефон — от Тацуки ничего не пришло. Зато маячило несколько уведомлений от другого контакта. Новые сообщения от Ичиго постигла та же участь, что и старые. Девушка смахнула их лёгким движением пальца в сторону и уставилась на заставку экрана. Орихиме продолжала избегать друга. На самом деле, она была согласна, что перегнула палку. И все же ей недоставало смелости признаться не только себе, но и другу.       Откинувшись на подушку, Химе уложила Широ рядом, утыкаясь носом в мягкую шёрстку. Этим утром девушка чувствовала себя гораздо лучше: температура спала, горло почти не першило, но все ещё оставалась общая слабость. Воспользовавшись хорошими связями, вчера она позвонила в обход Ичиго его отцу и попросила открыть больничный. Мужчина не раз лечивший её в прошлом легко согласился и пообещал прислать младшую дочь с лекарствами ближе к вечеру. Куросаки Юдзу была очень смышлёной девочкой и, после короткого объяснения с Химе, согласилась не говорить ничего брату.       За окном все так же медленно плыли пушистые облака. Солнце продолжало ярко светить. Вся картина за окном обманчиво убеждала девушку, что там очень тепло и приятно. Спустя полчаса бессмысленного ожидания и пустого наблюдения за небом, рыжая вздохнула и, преодолевая слабость, встала, оставив кошку дремать на теплом одеяле. Разогрев себе готовый обед из супермаркета, принесённый той же Юдзу, Химе уселась перед телевизором. Скучающе глядя в мерцающий экран, она впервые с пятницы задумалась об учителе. Как он стоял в стороне, и был поглощён телефоном. А он действительно был так увлечён? Но не может ли она обманываться?       А ведь он сам помог ей потом, а не просто ушёл.       Неужели, её детская выходка была неприятна, но он сдержался из вежливости? Или учитель действительно был рад её готовности побаловать пса?       Химе не знала.       Может быть ей следует, наконец, оставить все в покое?       И все же, ей понравился Чак. Впервые за недолгую жизнь, Орихиме ощущала спокойствие в компании собаки. Впервые встретила пса, которые не вызвал шипения её внутренней кошки.       В телевизоре мелькали рекламные ролики, но рыжая не замечала громкие слоганы и красивые картинки. В голове гудели мысли, отвлекая от реальности. Внезапно, она зацепилась за сменившееся настроение в общем шуме. Какой-то фильм. Задумчиво закусив губу, девушка сделала громче и попыталась погрузиться в непонятный монолог. Мужчина в белоснежной рубашке с подвёрнутыми рукавами читал вслух какую-то книгу.       «— Собака, сэр?       — О, только не сейчас!       — Я не прочь иногда отведать собачатины.»       Химе недовольно нахмурилась, рука потянулась переключить, но, заметив смену фокуса, девушка замерла. Чтец сперва не заинтересовал. Но затем на экране показали, что вокруг него сидела толпа мальчишек. Они хохотали над каждой фразой, словно это было самое смешное, что они вообще слышали в жизни. Сморгнув, девушка отложила пульт и принялась слушать:       «Из хорошего Бобика выходит обед из трёх блюд! Для начала, собачий паштет. Затем собачье фламбе. И на закуску парфе из пекинеса. Из лапки получится неплохая зубочистка.»       Девушке не понравились эти строки, но открытые лица мальчишек привлекали взгляд. Она все ещё не понимала, над чем те смеялись. Внезапно кадр изменился. Мужчина, уже одетый в обыкновенный зелёный костюм, внезапно вскочил на стол.       «Почему я здесь стою? Есть идеи?»       Губы девушки непроизвольно зашевелились, перебирая варианты, словно бы спросили у неё самой. Она словно с головой погрузилась в мир на экране, совершенно позабыв про реальность.       «Я стою на столе, чтобы напомнить себе, о том, что необходимо постоянно смотреть на вещи под разным углом.»       Взмахнув длинными ресницами, Химе ошарашенно слушала рассуждения о возможностях восприятия, и каждое слово отпечатывалось в голове словно клеймом. Ей пришла шальная идея повторить вслед за героями и посмотреть, как и они, на все другими глазами. Порывисто оглядевшись, девушка не нашла ничего кроме традиционного низкого столика. Рыжая была готова подскочить и встать на него, но она вдруг замерла. Она испугалась. Ей не хотелось показаться, пусть только самой себе, дурой. Вздохнув, Орихиме подавила желание и продолжила просмотр.       Фильм захватил её, удивительным образом отзываясь в душе. Девушка решила посмотреть его как-нибудь позже с самого начала. Возможно, тогда она поймёт и над чем хохотали ребята?

***

      Вторник, вечер

      — Так, идею приняли. Но пока не решили, что именно делать. Варианты? — голос Тацуки в телефоне звучал непривычно строго. Химе сглотнула и отложила упаковку салфеток. Фильм оказался настолько потрясающим, что девушка позабыла обо всем на свете, и звонок вырвал её на самом пике эмоций.       — Погоди, дай сообразить, — прохрипела рыжая.       — Думай, давай. И все же, в школу не суйся. Голос ужасный. Ты там вообще лечишься?       — Конечно! — возмущённо отозвалась Химе. Дойдя до кухни, она демонстративно пошуршала у микрофона блистером с таблетками и, налив воды, поглотила несколько. — Просто я была немного расстроена, смотрела фильм. Он оказался удивительно серьёзным и с неожиданным концом.       — Понятно, — девушка на другом конце незримого провода равнодушно хмыкнула. Тацуки никогда не интересовалась кинематографом. Ей предпочтительнее были спортивные соревнования по карате. Потому подруга быстро перевела тему. — Ну, смотри сама. Я бы не пустила тебя. Жаль, Сора уехал. Ладно, идеи?       — Ммм… — помолчав полминуты, Химе огляделась и вдруг просияла, — Мыло?! Я когда-то интересовалась мыловарением, думаю после пары уроков из интернета смогу сделать что-то интересное. Плюс, можно спросить у госпожи Матсумото, нашей медсестры. Оказывается, она давно увлекается натуральной косметикой! Я, кстати, благодаря ей придумала сделать лавку.       — Отлично, если завтра придёшь, то зайдём к ней вместе. Слушай, а ты ничего учителю Шифферу не обещала? Он спрашивал меня о тебе.       Сердце Химе пропустило удар. Сглотнув, она взмолилась, чтобы её замешательства не заметили.       — Ну, кажется, я должна была писать самостоятельную. — Набрав воздуха в лёгкие, рыжая торопливо забормотала, поздно сообразив, что могла бы просто бросить «не знаю», ведь никто не имел понятия об их случайных встречах вне школы. И все же она не смогла остановиться, — Возможно, он злится, что я пропустила её. Или хочет заставить быть его подопытной в каких-нибудь дьявольских экспериментах… — глупый смешок, девушка поспешила снова заговорить о фильме. Реакция подруги не заставила себя ждать. Тацуки быстро свернула разговор и попрощалась.       Химе испуганно сбросила звонок и уставилась в потемневший экран. Зачем она начала врать? Девушка не понимала себя.       Необычное беспокойство учителя несколько пугало. Неужели, он хотел её попросить не приставать во время прогулок с Чаком? Или же попросит забыть о Гримме, держать все в тайне, оставить в случайном прошлом? Схватившись за волосы, девушка протяжно застонала. Обилие вопросов ломало мозг. Бурное воображение доводило до сумасшествия. Краем сознания, Орихиме понимала, насколько абсурдны её предположения, но не могла остановить себя.       Подскочив, девушка прошлась по квартире. Остановившись у окна, она вгляделась в медленно сгущающийся сумрак. Осень стремительно урезала дневные часы, все больше напоминая о приближающейся зиме.       Химе сглотнула и удовлетворённо заметила, что горло не саднило. Проверив время, девушка решительно развернулась. Для того чтобы одеться ей достаточно было четверти часа. И вскоре, поправляя любимый берет, Химе выскочила из квартиры. Натянув на руки перчатки, рыжая направилась в парк. Ей все не давала покоя идея по-другому взглянуть на проблему. Дома ничего подходящего не было, Химе вспомнила горку на детской площадке.       Несмотря на ранний вечер, в парке было не так много посетителей. На улице немного похолодало, но солнце за день прогрело воздух на совесть, и Химе почти не ёжилась. Девушка шагала вдоль аллеи из гинко. Дорожка была устелена россыпью замысловатых листочков в форме штанишек и юбочек. Школьница порывисто присела на корточки, поджимая юбку под коленями, и собрала небольшой букетик. Настроение медленно перетекало в сторону осенней меланхолии. Мысли меняли направление, в какой-то момент рыжая даже забыла, зачем вышла из дома. Но заметив детскую площадку, вздрогнула. Приблизившись, девушка облегчённо выдохнула: никого.       Химе уже не могла вспомнить, когда в последний раз приходила сюда. Боязливо подойдя к горке ближе, девушка сложила листики гинко в маленькую сумку и ещё раз огляделась. Резко вздохнув, она быстро забралась наверх. Закрыв глаза, Орихиме попыталась привыкнуть к новому несколько неустойчивому чувству высоты. Приоткрыв один глаз, она сдавленно пискнула. До земли показалось, что целая пропасть. Схватившись за перила, Химе вдохнула глубже. Головой девушка понимала, что это ей лишь мерещилось, на самом деле горка была не выше полутора метров. А она просто не привыкла быть выше своего роста. Спустя время, Орихиме удалось справиться с волнением, и она осторожно открыла глаза, направляя взгляд под ноги, стараясь игнорировать пустоту вокруг площадки. Миллиметр за миллиметром Химе попыталась поднять голову и оглядеться. Мысленно она старалась убедить себя, что все было под контролем.       — Что вы делаете? — знакомый голос прорвался сквозь сумбур мыслей.       Химе испуганно дёрнулась и с громким визгом, теряя опору, понеслась вниз по накатанному сотнями детских поп металлу. Сердце бешено стучало в ушах, воздух рвано врывался в лёгкие. Секундный спуск показался, словно ведро полное ледяной воды.       Всхлипнув, девушка замерла, почувствовав чужие пальцы на плече. Не успев поднять голову, Химе подверглась новой напасти в виде мокрого тёплого языка Чака. Пёс радостно гавкнул и подсунул макушку под мелко дрожащую руку.       — Вы в порядке? — тон учителя казался поразительно нежным и заботливым. В нем даже слышался страх. Совершенно не похожий на его обычно ледяной голос. Химе робко кивнула, зарываясь в шерсть пальцами. — Тогда вам стоит подняться, Иноуэ.       Мужчина помог девушке встать и придирчиво оглядел. Стряхнув с её пальто прилипшую листву, учитель Шиффер выпрямился и уставился на нерадивую ученицу. Химе виновато опустила голову: в ногах сидел Чак и счастливо вилял хвостом. Она попыталась сделать шаг. Ноги девушки на мгновение свело судорогой, горячая волна боли растеклась от колен. Вздрогнув, рыжая чуть покачнулась и оперлась на предусмотрительно протянутую руку мужчины.       — Спасибо, — едва слышно пробормотала школьница.       — Это я виноват, напугал. Извините. Надо осмотреть, кхм! — он на мгновение замер и быстро отвернулся. Найдя глазами скамейку, осторожно подхватил девушку под локоть и повёл к ней. — Вам лучше присесть.       Дойдя до скамейки, учитель усадил Орихиме и снова оглядел. Покачав головой, внимательно всмотрелся в её колени и нахмурился. Отдав странную команду псу, «охранять», он велел девушке никуда не уходить и быстро сам зашагал куда-то.       — Эм? — удивлённо проводив глазами учителя, девушка посмотрела на послушно усевшегося у её ног Чака. — И что это было? — растерянно пробормотала она.       Ожидая возвращения хозяина, пёс доверчиво ткнулся в руки Химе. Девушка бездумно трепала длинную шерсть, оттягивала уши и удивлённо смотрела в тёмные глаза животного. Все время ожидания она старательно игнорировала боль в коленях, нервно предполагая, что же именно ей предстояло увидеть позже. Смелости проверить сейчас не хватило.       — Неужели, тебе это нравится? Не понимаю собак, — спустя время воскликнула рыжая, когда Чак подставил уши, выпрашивая продолжения ласки.       — Да, он очень любит, когда треплют шею и вот тут, — вернувшийся учитель присел перед девушкой на корточки и свободной рукой довольно грубо почесал за ухом Чака. — Если бы он был кошкой, то сейчас бы оглушил всю округу своим мурчанием. К тому же, если у собаки виляет хвост — значит, она всем довольна.       — Вот как… — растерянно выдохнула Химе и обратила внимание на безостановочно вертевшийся на земле хвост Чака. Она поджала губы, случайно задев руку учителя, когда старалась повторить ласку, и быстро откинулась на спинку скамьи. В темных глазах пса плескалось искреннее недовольство. Он громко гавкнул, протестуя.       — Тихо ты, балбес!       Девушка фыркнула, скрывая смех. Переключив внимание на учителя, рыжая растерянно затихла. Его лицо в свете фонарей казалось совсем другим, нежели днём. Да и сам он отличался от своего холодного школьного образа. Он хмурился и был заметно взволнован. Химе склонила голову к плечу и потянулась к лицу мужчины, который всецело был поглощён поучением пса.       — Так, а теперь вернёмся к вам, — деловито произнёс он, оборачиваясь. Девушка едва успела спрятать руку. В серых глазах всколыхнулись страх и паника, взглянув в лицо Химе учитель Шиффер напрягся. — Что? Так сильно болит? Или что-то ещё?       Искреннее беспокойство умиляло и пугало одновременно. Девушка сглотнула и покачала головой, не разрывая зрительного контакта. Чак ткнулся носом в бок хозяина, разбивая напряжение.       — Извините, со мной часто так…       — Что именно? Можно? — мужчина коснулся колена Химе, вызвав болезненное шипение девушки. Нахмурившись, продолжил он, — спустите ниже гольфы, надо обработать.       — Ну, я довольно неуклюжа.       Рыжая послушно стянула к голеням вязаные гольфы. Сейчас она не могла понять: радоваться, что выскочила на прогулку в юбке или же лучше бы она надела брюки? Упала бы она в любом случае, но действительно не представляла, как бы можно было добраться до колен, если бы это были штаны. Отвлечённо размышляя, она не сразу увидела в каком состоянии её кожа. Заметив, наконец, ссадины и глубокий порез на левой ноге, Химе вздрогнула. В её коллекции определённо прибавилось «боевых шрамов». Прикрыв глаза, она попыталась подавить накатывающую волну паники.       — Синяк будет, — пробормотала девушка, поджимая губы.       — И не один, на обеих. Вам к врачу надо. Это, — мужчина осторожно указал на порез, — лучше зашить.       — Не-а, — внезапно усмехнулась Химе. Она скривилась, пытаясь успокоиться, но странное веселье, граничащее с истерикой, захватило с головой. Адреналин и вновь подскочившая температура влияли на девушку не хуже алкоголя. — Теперь, зато, все симметрично будет!       И, указав на старый шрам на правой ноге, девушка расхохоталась, едва понимая, что происходит. Чак, не понимающий ситуации, поддерживая её, принялся лаять. Заметив растерянный взгляд учителя, Химе на мгновение затихла и с новыми силами засмеялась тем самым смехом, который быстро перетёк во всхлипы. Икнув, она прижала руку ко рту и зажмурилась, пытаясь уловить последние искорки разумности. Но нет, это было для неё слишком. Болезнь, бесконечные волнения, случайные встречи, вызывающие тонны вопросов. Её нервы попросту не выдержали этого. Смех сменился слезами, а те истеричными всхлипами. Резко подскочив, не замечая боли, рыжая побежала прочь, оставляя растерянного мужчину и ничего не понимающего пса в парке.