BLACK SWAN

Разговор с Юнги выбил его из колеи, как только он заговорил и назвал имена, Пак Чимин готов был убить его на месте, переехать Агерой, растоптать, заасфальтировать прям здесь, но Мин учтиво сказал, что чуть позже пришлёт подтверждение своих слов, но Чимин не может ждать, его душа ноет, а всё тело словно не его. Он не знает что ему делать, не знает куда спрятать себя и свою душу, не дать никому её разорвать. Он не хочет верить, но что-то внутри его шепчет едкими словами «это правда», ему хочется раствориться прям на этом самом месте, но нельзя, нельзя, он не может поверить в эти слова, но желает убедиться. И Тэхён с Чонгуком делают всё только хуже. Их взгляд. Чимин всегда думал, что читает их души как открытую книгу, но это не так, похоже больше не так, глядя в их глаза он видит стену, стену за которой не пойми что творится, неужели так было всегда, а он просто дал себя обмануть? Неужели, Мин Юнги говорит правду, те люди которые сливают информацию — это его Ким Тэхён и Чон Чонгук? Неужели именно они, сладко твердили «люблю» и в этот же момент, выбирали место куда будет удобнее всадить чёртов нож. Чон Хосок подослал их, Чон Хосок который упорно набивался ему в друзья, который бил себя в грудь и кричал, что он будет стоять за спиной Чимина и не позволит ничему случиться, он портил его планы, пытаясь подобраться ближе к месту главы Камын Пэкчо Пхэ, а Тэхён с Чонгуком? Были просто пешками? Чушь. Но его догадки подтверждаются, он заходит в свою квартиру, а парни не сразу следуют за ним, они знают, что он знает. Они прекрасно ощущают это, Чимин уверен, но от этого только хуже. Чимина, откровенно говоря, хуёвит. Он не может перестать чувствовать давление этих стен, чёртову тошноту и головокружение. Это паническая атака? Ещё секунда и сердце выпрыгнет от груди, почему так страшно? Почему всё вокруг так давит, Чимин не может ответить подбежавшему Чонгуку, который пытается прижать его к себе, он не слышит что говорит Тэхён и не может сконцентрироваться, его сердце сейчас разорвётся, а лёгкие отказываются принимать кислород.

Flashback

— Ты пиздишь мне прямо в лицо. — Я не вру, — Юнги говорит тише, подальше от любопытных зевак, но точно знает, что Чимин его слушает. — У меня есть приближённые к Хоупу люди. Он спланировал всё с самого начала. Его разбитое сердце превратило его в монстра. Разбитое сердце? Какое Чимину дело до чьего-то разбитого сердца, когда его собственное не в порядке? Ему абсолютно плевать на Хосока. Изначально, этот человек не внушал доверия, уж слишком много у него было личных мотивов для того, чтобы действовать независимо. Очевидно, он ненавидел Намджуна, он хотел забрать у него всё до последней капли, отобрать дело его жизни… как и позже поступил Чимин. Руками Чон Хосока. И от этого становится слишком мерзко, Чимин чувствует себя марионеткой, а это неприятно, слишком неприятно, в голове уже собрался чёткий образ того, как пуля пробьёт идеальный лоб Хоупа, пачкая его мозгами всё вокруг. — Но это не самое интересное, — на губах Мина хитрая усмешка. Его хочется ударить. — Ты знаешь, через чьи руки действует Хоуп? — И чьи же? — Пак уверен, что свернёт голову этому человеку, засунет свой ствол ему в зад и разрядит обойму, заставляя захлёбываться собственными кишками и отходами, он расчленит- — Ким Тэхён и Чон Чонгук. Хуйня. Так быть не может. Это какой-то бред, но Чимина словно окатили ледяной водой. Он стоит и не знает что сказать, он не знает, как реагировать, но точно знает, что хочет оторвать Мин Юнги, как он смеет такое говорить? О его мальчиках? Как у него только язык повернулся, но Пак то с удовольствием его вырвет, он заставит его сожрать его собственный язык. — Я не вру, я прислал на твою почту подтверждение своих слов. Файл заблокирован, его сможешь открыть только ты, а ответ будет на поверхности. «Ну и заебись» — пролетает в голове Чимина, когда он хватает бутылку виски и с хорошим замахом, разбивает её к хуям об голову Мин Юнги, глядя как падает его тело. — Чимин?! Какого хуя?! — Хёнджин подлетает быстро, вырывая из рук Пака стеклянную розочку. Он проверяет жив ли Мин. Чимин прекрасно знает, что жив. Он знает свою силу удара, если бы хотел убить его этой бутылкой, то бил бы поперёк, а не сбоку. Пак приказывает убрать тело Юнги, Хван сам знает место, куда его надо доставить.

End Flashback.

***

— Куда Юнги пропал? — Намджун выглядит слишком взволнованным. Джину кажется, что он обрыскал уже каждый угол этого дома, но так и не нашёл младшего. А Сокджин ему не скажет куда на самом деле он отправился. Он обещал не говорить, обещал что ничего не будет портить, а как ни странно, обещания он всегда сдерживает. По крайней мере, пытается. За последнее время, Юнги и Сокджин провели слишком много времени вместе, раздумывая идеальный план по тому, как обойти Чон Хосока и выйти сухими из воды. Им нужно было, чтобы Пак Чимин сам пришёл к Намджуну, иначе вернуть Камын Пэкчо Пхэ в руки Кима никак не выйдет, он из-за своей грёбанной гордости не будет воевать с Паком, он слишком любит своего младшего, чтобы отбирать такую желаемую игрушку. А Джина это заебало, пока они зад рвут, Намджун занялся каким-то непонятным самобичеванием, медитацией и попытками жить обычной жизнью? Но какого хуя? Он видел не такого главу, он выступал за это всё не ради этого Ким Намджуна, который только и может что читать, курить, пить и изредка потрахивать самого Кима. Намджун превращается в тряпку, а Юнги с Сокджином идеально сходятся на том, что они ненавидят это, Джуна хочется ударить, заставить его прийти в себя, устроить ему встряску, но ничего не выходит, он по-прежнему не заинтересован. И тогда, этот дуэт бесстрашных решили, что сделают всё самостоятельно. Нужно только открыть Паку глаза на всё, что происходит. Рассказать, что задумал Хоуп и кто именно является его информатором, и тогда, Пак Чимин рухнет как личность, он слишком влюблён и импульсивен, его поступки не приведут ни к чему хорошему, поэтому в конечном итоге, ему придётся прийти к своему старшему брату и просить о помощи, о поддержке. Ким Намджун единственный близкий человек Пак Чимина, это нельзя изменить и это нельзя отрицать. Ким буквально вырастил Пака, заботился о нём, потакал всем его желаниям и капризам, он был готов расширят Камын Пэкчо Пхэ, лишь бы младший правил с ним на равных условиях, но обида и месть затмили разум Чимина, его понесло и понесло совсем не в правильном направлении. — Мин Юнги — это последний человек, за которым я буду следить, — зацепив нижнюю губу, тихо произносит Джин, затягиваясь тонкой сигаретой на террасе. Дым густой пеленой растворяется в воздухе, а Ким устало вздыхает. Он не любил врать Намджуну, не смотря ни на что… Но сейчас другое, всё только ради его блага. А без Чон Хосока будет лучше, всем будет лучше. Чон Хосок как заноза в заднице, он есть, ты знаешь об этом, не видишь, а раны которые он наносят постепенно гниют, если во время не достать, то начнётся грёбанное заражение, гангрена, а потом только можно отчеканить добрый шмат плоти, лишь бы больше не болело, а у Ким Намджуна болит, Джин знает об этом, но они не говорят, не обсуждают. Джун никогда не поднимал эту тему, а Сокджин и не пытался затронуть. Зачем, если оно болит? — Что-то известно о Чимине? — Намджун говорит осторожно, но словно боится навредить сам себе, он был похож на раненное животное, которое недоверчиво оглядывается вокруг, но его глаза всё ещё сверкают, сверкают желанием жить и выживать, бороться за своё место под солнцем, но страшно, а ещё и одиноко. Джин удивляется, как же они могли докатиться до такого, ведь Намджун был лидером, его смело можно было отправлять в президенты или короновать, он был в состоянии править целой странной, а сейчас не может разобраться с младшим братом, но только из-за чувства вины, из-за чувства собственной глупости, он позволил Чимину так с ним поступить, это всё была часть плана Юнги, который Намджун слушать в пол уха, прекрасно понимая, что не сможет идти войной на Чимина, слишком уж много места в сердце он занимает. — Хм-м… — Джин корчит задумчивую гримасу, поднимая глаза к небу. — Да. Он по-прежнему злится на всё вокруг, трахается со своими любимчиками, убивает людей, а ещё… ведёт себя как ребёнок и каждый раз попадается на удочку Хоупа. — Ничего нового. — Да. А Джин не считает Чимина глупым ребёнком, совсем нет… Хотя, возможно немного, но совсем не глупым, скорее просто наивным ребёнком, его предал весь мир первый раз — когда тот потерял родителей, второй раз — когда он узнал правду о их смерти, а сейчас мир готовит огромный пинок под задницу бедного мальчика, который не соберёт себя по частям, просто не сможет, ведь он так сильно влюблён. Сокджин видит это, чувствует, он заботиться об этих двоих, делает для них всё, любит своей… изощрённой любовью, но любит, любит всем сердцем. Намджун херовый учитель в том, как именно нужно любить, поэтому Пак учиться самостоятельно, так как знает и так, как считает нужным, а Юнги поехать разбить его мечты, растоптать его и превратить в пепел сжигая правдой, но иначе нельзя, никак не выйдет. Сколько уже прошло времени? Пол года? Больше? Нельзя так долго отсиживаться в стороне, ведь Намджун угасает, ему нужно это место, там он на своём месте, его отец готовил к этому с самого малку, Джун не приспособлен к обычной жизни, он не умеет любить и расставлять приоритеты в сторону близких людей, Камын Пэкчо Пхэ — это его семья. И это то, о чём заботиться у него получается лучше всего. И Джин понимает, но грустно на душе, совсем тошно, ведь… Пак любит, а его любовь рассыплется на осколки, разбиваясь о жестокий мир, Ким завидует, завидует всей душой, ему хотелось бы любить и быть любимым, хотелось бы почувствовать это собственной душой и телом, он не хочет физической близости, хочет духовной, хочет раствориться в человеке и почувствовать, что в нём нуждается. Но видимо он влюбился совсем не в того человека. Ким Намджун не умеет любить.

***

Чимин успокоился, конечно, ведь от испуга Чонгук пытался всыпать в Чимина чуть ли не лошадиную дозу успокоительных. И в какой-то степени, Пак благодарен Тэ, ведь именно он позволил ему просто, блять, прийти в себя, просто успокоиться и начать спокойно дышать. Но стоит поднять глаза на этих двоих, как становится только хуже. Чимин не хочет их видеть, не хочет слышать, не хочет, блять, даже думать о них, но нет, они стоят, испуганным глазами глядя на него, спрашивая в порядке ли он, но нет, сука, не в порядке. Всё болит, а желание выйти в ебанное окно усиливается с каждым разом. Глупо терзать себя, слишком глупо, нужно проверить файл, который прислал Юнги, а уж потом рубить, рубить с горяча и как только вздумается, Паку страшно, страшно от самого себя, его кроет. И когда Чон тянет свои руки, Чимин еле сдерживается, чтобы не схватить нож и не отрезать ему их нахуй, ведь мёртвым руки не нужны, а если всё это окажется правдой — они будут мертвы уже к рассвету. Шаги до кабинета расстягиваются, Пак чувствует, что его голова кружится, а ступенек становится как-то слишком много, слишком, блять, много. Ему страшно, неужели он сейчас прочтёт там подтверждение грёбанных слов Юнги? Какого хуя вообще? Какого хуя это всё происходит с ним, чем он заслужил, в прошлой жизни Пак Чимин был Гитлером? Или чего? Ноутбук загружается слишком долго, слишком долго вводиться пароль, загружается чёртова почта, а над вводом для открытия сообщения висит подсказка к коду «Ну же, Намджун-и хён, не называй меня так!» И сердце пропускает удар, Мин Юнги как-то связан с Намджуном? Это он его подослал? Это всё дело его рук? Да как он смеет, кем он себя возомнил, чтобы вот так нагло врываться в его жизнь, Пак думает, что всё что окажется в этом файле — просто трата времени, на самом деле, Чонгук и Тэхён невиновны, а всё остальное — он сам выдумал, сам напридумывал, его больное воображение с ним играет, но дрожащими руками он вводит «Чим-Чим», а его ноутбук открывает кучу файлов, с телефонными разговорами, видео с камер наблюдения и переписками, фотографии, блять там всё, просто всё. Чон Чонгук и Ким Тэхён его предали. Чимин не думает о том, как именно Юнги достал всё это, но слушая каждую запись, просматривая каждую фотографию, Пак начинает задыхаться, по щекам льют слёзы, а тело дрожит, его растоптали, использовали, им манипулировали и игрались, Чимин впустил их не просто в свою постель, он пустил в свою душу, а сейчас там гниющая пустота, словно всё что там было сгнило, сдохло, больше никогда не сможет зарасти цветущими цветами, он не может поверить, но глаза не врут… А Чимин бы очень хотел, чтобы врали. Он бы вообще хотел изолироваться от всего, не чувствовать, перестать существовать, лишь бы не было так больно, лишь бы хоть что-то говорило о том, что это всё полная хуйня, что Чимин не одинок, его никто не предавал, он может выйти из этой комнаты и увидеть улыбки на губах парней, очутиться в их тёплых объятиях, услышать вновь их смех, но он так сломлен, так больно… Почему жить так больно? И всё-таки, Пак Чимин создан из хрусталя, сейчас его разбили, превратили в осколки, в грёбанный мусор, его нужно выбросить и забыть, просто купить новую посуду и никогда не вспоминать об этом случае, ведь… Никто не думал, что может быть дальше? Чимин не думал, что предательство может быть ещё болезненнее, но сейчас он чувствует так много, что хочется спрятаться, хочется забиться в угол и звать маму, которую он, блять, забывает, забывает её тёплые руки и нежную улыбку, ему так плохо, он так одинок и пиздецки сломлен. Руки трясутся, но он набирает номер Хвана, голос продолжает дрожать, и даже обеспокоенный голос Хёнджина выдаёт то, насколько хуёво звучит Пак. — Через 10 минут, мне нужно 25 человек, в защите и с оружием, у моего дома. У тебя 10 минут. — Чимин, в чём дело? Ты в порядке? — Нет. Просто делай то, что я говорю. Чимин пытается выглядеть спокойным, он берёт свой любимый пистолет, надевает любимые кожаные перчатки, берёт пиджак и накидывает на плечи. Пара дорожек кокаина, ему хочется почувствовать себя легче, но нос неприятно жжёт, а тело слишком устало, но под действием наркотика должно продержаться, Пак надеется на это. По крайней мере, кокаин его ещё никогда не подводил. Он выходит из кабинета и пытается не смотреть, пытается игнорировать, ему нужно просто дойти до двери, он разберётся с этим позже, он не хочет слышать их голоса, не хочет видеть лица и даже дышать, он не хочет дышать с ними одним воздухом, слишком уж тошно, слишком больно и обидно. Но они быстрые, они умные и проворные, поэтому Чимин делает ровно два выстрела. В одну одному, а потом второму. Останется уродливый шрам, но имеет ли это значение? Он не хочет, чтобы они сумели улизнуть, он оставит их напоследок, оставит на тот момент, когда разберётся со всем, ему нужно просто немного больше времени, немного подумать. Придумать, как, блять, убить их и не убить себя вместе с этим. — Чимин, что ты делаешь?! — голос Чонгука надрывается, он чуть ли не плачет, глядя ему в спину, но ответа не будет. Пак Чимин не прощает предательств, но простит ли он себя? Слава всем богам, Хёнджин действовал чётко по указаниям, через 10 минут у Чимина уже было 26 человек в распоряжении, этого хватит с лихвой. Им нужно убрать всех в Наби Пхэ, кроме Чон Хосока, указания чёткие, а план рабочий, осталось привести его в действие. Трудностей никаких быть не должно, Пак уверен в людях, которых выбрал Хёнджин. На удивление, тут даже Лиса и Дженни, но они скорее в роли водителей, их задача быстро доехать и также быстро убраться отсюда в случае провала и погони, а в этом они могут мастерски разобраться. — Чимин, есть проблема, мы не можем найти Марка, — Хёнджин заканчивает телефонный разговор и подходит к Паку, обеспокоенно теребя собственные рукава. — Он не выходит на связь? — Со вчерашнего вечера, может Чонгук что-то знает? Одно имя слишком больно бьёт, но Пак не отвечает. Не отвечает даже тогда, когда Хёнджин говорит, что лучше не привлекать к себе внимание по дороге туда, но Чимин дарит ему вымученную усмешку, усаживаясь в любимый Чёрный Лебедь, который привлекает внимание всего Сеула, но это важно, Чимин заявляет о себе. Возможно, это было слишком самонадеянно, заявиться в Наби Пхэ с оружием на перевес, но получалось у них слишком хорошо, что становилось подозрительно, точно ли Пак контролирует ситуацию, но у него едет крыша, он не думает о последствиях, расстреливая каждого кто становится между ним и Чон Хосоком. Но тот не реагирует, даже обидно с учётом того, как сильно Чимин старается, чтобы все крики и звуки мольбы доносились до его кабинета, он уверен, что доносятся. Вот он, рукой подать, он точно здесь, вся охрана в здании пыталась защитить эту чёртову дверь, а когда Пак выносит её с ноги, брезгливо и через чур высокомерно вытирая кровь со своего лица, Хоуп сидит и ждёт его. Он улыбается, но Чимин чувствует, что боится, как и его ебанная пантера. — Я ждал тебя, — бросает Чон, а Пак в ебальник плюнуть ему хочет, да вот только слишком тошно, от одного его вида, хочется плюнуть и выстрелить ему в лоб, раскрошить его череп подошвой своих ботинок, сделать всё, что стереть эту улыбку с его лица раз и навсегда. Чимин молчит, а хочет сказать очень многое, но не сдержится, кровь в теле кипит, но он старается держать себя в руках, старается и у него очень хуёво получается, ведь когда Хоупа хватают под руки, тащат прямиком к Паку, он хватает того за волосы и бьёт коленом прямо в нос, упиваясь болезненными стонами. — Больно, сука? Мне было больнее, — ещё один удар и Чимин кивает, чтобы его увезли отсюда нахуй, иначе он убьёт его, просто раскрошит под ботинками, превратит в ебанную пыль. — А что с кошкой то делать? — Минхо кажется озадаченным, рассматривая запуганное животное в клетке. Пак бросает что-то вроде вывезти её отсюда на один из складов, позаботиться о чёртовой пантере, ведь она не виновата, что её хозяин грёбанная тварь. — Всё готово, Чимин, уходим, — Хёнджин тащит его под руку, а злость только нарастает, ему мало, это было слишком просто, как-то совсем неудовлетворительно, слишком мало, но позже он оторвётся, он уверен, что не оставит на теле Хосока и живого места, он пропустит его через мясорубку. Последние люди выбегают из помещения, но Чимин не садится в машину, он облокотился на лебедя и вальяжно закуривает сигарету, в другой руке держа автомат. Сердце бьётся слишком быстро, пульс зашкаливает, но он старается усидеть на месте, дождаться того самого момента, и вот… Здание взрывается, разлетается на кусочки и горит, ярко-ярко горит, как Чимин и хотел. Хотел, чтобы Хоуп видел это, чтобы видел как горит всё, ради чего он трудился. Это он ещё не знает, что склады с оружием пустые, да и горят также, только там нужно было постараться чуть сильнее. Со временем, всё что строил Чон Хосок — превратиться в пепел, а Пак Чимин громко заявит, что он это сделал. И никто другой, только он, когда все уж забудут кто такой Хоуп, Чимин поспешит напомнить, что именно он его растоптал, он заставил его попасть в небытие, заставил исчезнуть и будет гордиться, только внутри всё равно сосёт, этого мало, слишком мало.