Ночь, перевернувшая всё с ног на голову

Марина волновалась, что скорее всего пришла не в тему и может помешать двум голубкам выяснять отношения. Ей очень хотелось не войти, а вбежать в дверь: она сгорала от любопытства. Всё-таки ни кто-нибудь, а сам Мануэль Нойер был снова у них в доме, и как для фанатки его и Баварии Мюнхен, для Марины это была огромная честь, как она считала. И, потом, он был всё-таки действительно красавчик, на которого уж очень хотелось поглазеть снова вблизи, тем более, что до сих пор ей это не так и часто удавалось. Но объяснив всё расстроившемуся не на шутку Виталию и оправив его восвояси, она как назло резко захотела в туалет. Услышав стук в дверь, Алёна и Мануэль сначала озадаченно посмотрели друг на друга, как будто удивившись, что они на этой планете не одни. Алёна опомнилась первая и, быстро поцеловав своего обожаемого в губы и в любимую родинку под ними, спрыгнула со стола и они стали быстро одеваться. Алёна была совершенно голая, Мануэлю же только надо было подтянуть и застегнуть штаны и одеть футболку. — Das muss Marina sein. (Это наверное Марина), — виновато улыбнувшись сказала она и тут же они услышали за дверью: — Алён, я не помешаю? Извини пожалуйста, но меня припёрло в туалет. Я сразу же уйду опять. — Да не, всё в порядке, сейчас, секунду! — ответила Алёна, быстро заканчивая одеваться и весело посматривая на Мануэля. — Можешь заходить! — добавила она, получив кивок от своего предмета обожания. Марина очень осторожно открыла дверь и сразу улыбнулась во весь рот, уставившись на них обоих, смущенных, но светящимся счастьем. Она быстро пошла в ванную комнату. Алёна и Мануэль переглянулись. Он положил ей руку на лицо, гладя его большим пальцем, и нежно посмотрел на неё. — Das war schön. (Было классно!) — прошептал он ей так же нежно, слегка улыбаясь, имея в виду их секс. — Jaaaaa… (Даааа…), — тоже шёпотом и с улыбкой и искоркой во взгляде ответила она, проведя ему пальчиком по совершенной линии его мягких губ и потрогав милую ямочку на подбородке. Он улыбнулся и провёл рукой по её волосам и дотронулся пальцем до её носика. Потом они простояли минуты с две, глядя друг другу в глаза, улыбаясь, наслаждаясь моментом, пока не услышали открывающуюся дверь туалета. Быстро убрав руки друг от друга, как застуканные за чем-то непристойным школьники, они вдруг засмеялись, поняв как это глупо и что тут нечего скрывать от Марины, и так всё очевидно. Мануэль довольно обнял Алёну за талию и притянул к себе с боку, а она прислонилась головой к его сильному плечу, все ещё счастливо и смущенно улыбаясь. Они встретили ещё один восторженный взгляд Марины, которая уже забыла про то, что хотела уйти. Тут айфон Мануэля снова зазвонил и он быстро схватил его, посмотрев на дисплей. Его глаза округлились и он быстро ответил на звонок: «Нойер?» Марина продолжала дальше улыбаться, как дура, буквально пожирая его глазами. Это, в свою очередь, развлекало Алёну, которая взяла яблоко и стала довольно жевать его, плюхнувшись на диван и сложив ногу на ногу. Марина была большая фанатка и по ней это было очень заметно именно сейчас, и Алёна понимала теперь подругу, как никто. Свой разговор Мануэль подслушать не дал, уйдя в коридор и прикрыв дверь. Не успели Марина и Алёна и открыть рот, чтобы сказать другу пару слов, как он уже вернулся и сказал: — Es tut mir sehr leid, aber ich muss dringend los. (Извиняюсь, но мне надо идти). Подойдя к Алёне он наклонился, поцеловал её быстро в губы и сказал, поймав её погрустневший взгляд прекрасных карих глаз: — Ich komme wieder. (Я вернусь). — Heute? (Сегодня?) — спросила Алёна в надежде, но не особо показывая этого. Он потянул её к себе за руку, тем самым подняв её с дивана, и притянул к себе в объятия. Марина чуть не ахнула от этого жеста. У неё захватило дух от этой всей прелести.  — Nein, leider nicht, meine Süße. (Нет, к сожалению, моя сладкая). Aber morgen auf jeden Fall! (Но завтра обязательно!) — ответил он, нежно погладив её так мило улыбающуюся по распущенным, белокурым волосам. На его губах тоже была лёгкая улыбка. — Ist irgendwas passiert? (Что-то случилось?) — озабоченно вдруг спросила посерьезнев Алёна. — Jain. Mach dir keine Sorgen. Nicht deine Probleme. (И да и нет. Не волнуйся. Не твои проблемы.) — ответил он. — Ich bin morgen Abend nicht da und komme erst am nächsten Tag mittags wieder. Wenn ihr Platz braucht, könnt ihr ruhig hier sein. (Меня не будет дома завтра вечером и я не вернусь до полудня следующего дня. Если вам нужно место, вы можете быть здесь.) — вставила вдруг Марина, улыбаясь, и тоже вставая с дивана. — Danke. Das ist lieb. Aber nicht nötig. Ich hole sie morgen Nachmittag ab und behalte bei mir… für immer. (Спасибо. Очень мило. Однако в этом нет необходимости. Я заберу её завтра днём и оставлю у себя… навсегда.) — ответил ей очаровательно улыбаясь Мануэль. В его взгляде была дерзость и самоуверенность. Маринина челюсть упала. Она широко раскрыла рот от шока и хотела что-то сказать, но так и не смогла произнести не звука. Алёнино сердце юркнуло в пятки. Её накрыл не меньший шок смешанный с радостью, но она взяла себя в руки и удивлённо посмотрела на него, слегка приоткрыв рот. — Hast du mich gefragt? (А ты меня спросил?) — задала она вопрос, вскинув брови. На её губах была лёгкая улыбка. Они всё ещё стояли в объятиях друг друга и она смотрела ему прямо в глаза, ожидая ответа. «Боже! Я дурею от счастья», промелькнуло у неё в голове. — Offenbar noch nicht. Aber ich nutze die Gelegenheit, um dich jetzt zu fragen. Bist du einverstanden, bei mir einzuziehen? (Очевидно ещё нет, но вот пользуясь случаем, спрашиваю сейчас. Ты согласна ко мне переехать жить?) — услышала Алёна его слова. В его бесподобных глазах снова промелькнула вспышка дерзости. «Ё моё… Я начинаю сходить с ума от этой дерзости», — были Алёнины мысли. Марина издала что-то вроде вопля изумления и не выдержав наплыва эмоций, убежала в спальню, прикрыв дверь, и закрыв там рот руками. Алёна и Мануэль продолжали практически не шевелясь. Он с волнением ждал ответа. — Aber bist du sicher, dass… ? (А ты уверен, что…?) — начала Алёна смущённо. — Nein, das ist nicht zu früh. (Нет, не рано) — перебил он её, всё так же дерзко и довольно смотря ей в глаза, и ещё очаровательнее улыбнувшись, увидев в её глазах реакцию удивления на то, что он догадался, каков был её вопрос… Алёнино сердце билось как сумасшедшее. Она не верила своим ушам. Может она ослышалась? Однако в его этих игривых глазах была заметна полная серьёзность, так что, похоже, он всё же не шутил. И хотя ей и казалось, что ещё в принципе действительно рановато переезжать к нему, где-то в глубине души она чувствовала, что сейчас почему то нельзя отказывать, хотя и надо было бы. Для приличия. В то же время, ей было очень приятно, и, конечно же, она безумно хотела этого. Ведь жить с ним означало: быть с ним, видеть его больше, знать, как он живёт и отдыхает, быть частичкой его жизни. А это было восхитительно. Она заметила его взволнованное дыхание и положила ему голову на грудь, улыбнувшись. — Ich habe dir doch gesagt, dass ich möchte, dass du so viel wie möglich in meiner Nähe bist. Auf diese Weise lernen wir uns besser kennen. (Я же сказал, что хочу, чтобы ты была рядом со мной как можно больше. Так мы лучше узнаем друг друга. — сказал он и Алёна подняла на него свой взгляд. — Und es ist sicherer für mich, da alle meine Konkurrenten, wie beispielsweise deine Exen, merken werden, dass ihr Zug abgefahren ist. (И так мне надёжнее, потому что все мои конкуренты, типа всяких экс, будут знать, что их поезд ушёл), — улыбнувшись добавил он, многозначительно посмотрев ошарашенной девушке в глаза, заставив её рассмеяться. — Окей, — еле слышно ответила она, улыбнувшись, пока собственно ещё не понимая до конца, что происходит и что это для неё значит. Только в её голове слабо закрутились мысли типа: «А где он вообще живёт?» Об этом она ещё совершенно не думала до этого дня. — Das heißt ja? (Это означает да?) — спросил Мануэль, продолжая упорно смотреть ей в глаза, да так, что у неё закружилась голова. Алёна опустила голову и уткнулась ему в грудь своим маленьким, аккуратненьким носиком. Затем она прошептала: — Ja… (Да…) Тут за дверью послышался визг Марины, которая видимо подслушивала там, и двое влюблённых невольно засмеялись. — Super! Ich bin sehr glücklich darüber. (Суперски! Я очень счастлив!) — произнёс улыбаясь довольный ответом Мануэль и быстро поцеловав её, потянул её за собой к двери. — Ich muss gehen… (Мне нужно идти), — добавил он, ведя её за собой, чтобы она проводила его. Алёна старалась сдерживать себя, чтобы не запрыгать, как дура, от счастья, окрылившего её после его такого неожиданного приглашения. При этом, её совершенно не волновало, куда ему нужно было сейчас так срочно идти. Она решила доверять ему и потом, он был ей ещё пока никто, пока они ещё не жили вместе. Перед тем, как он покинул дом, они ещё раз нежно поцеловались и она пальчиком погладила его родинку под глазом, которую тоже так обожала, что вызвало у него на лице улыбку и слова:  — Ich mag deine Berührungen so sehr… (Я так люблю твои прикосновения…) Ich rufe dich heute noch an. (Я позвоню тебе ещё сегодня), — сказал он затем, посмотрев на неё милейшим взглядом голубых глаз и, неохотно отпустив её, вышел из двери. Алёна прислонилась спиной к ней, и, улыбаясь, медленно сползла на пол. К ней вышла Марина, с всё ещё ошарашенным лицом, правда с широкой улыбкой: — Ты жива, Алён? Алёна, вся сияя счастьем, посмотрела на подругу и ответила: — Жива, как никогда! Живее не бывает! Мне кажется, я сейчас сойду от этой живости с ума… Мануэль ехал в машине очень довольный, и не смотря на то, что звонок, который вырвал его из объятий милой Алёны, был не очень приятен, он не собирался себе портить такими мелочами настроение. Он сразу же позвонил Томасу и рассказал ему обо всём. Мюллер был одним из его лучших друзей. — Wow, Manu! Wahnsinn! Du kennst sie doch erst seit Kurzem. Und schon heißt das Freundin? Und schon zusammen leben? Ich hoffe, sie ist es wert, deine Russin. (Во даёшь, Ману! Вот это да! Ты же знаешь её всего ничего. И уже сразу подруга? И уже сразу жить вместе? Я надеюсь она стоит того, эта твоя россиянка), — недоверчиво сказал другу Томас, который, сам будучи давно счастливо женат, уже долгое время изрядно переживал за личную жизнь своего блудного другана-капитана. — Das ist sie. Erstens, habe ich das Gefühl, dass sie die richtige ist. Und zweitens, wenn ich zu lange warte, sieht es so aus, als würde sie mir jemand anderes wegnehmen. Ich habe in letzter Zeit zwei von der Sorte gesehen, die das tun können. (Стóит. Во-первых, у меня такое чувство, что она и есть та самая, единственная. А во вторых, если я буду медлить, у меня похоже быстренько её уведут из-под носа другие. Видел я тут таких двоих недавно), — ответил он ухмыльнувшись и вспомнив про Андрея и Виталия. Томас было хотел возразить что-то типа: попробуй у тебя уведи женщину, но решил промолчать. — Und drittens kann ich sie auf diese Weise besser kennenlernen und sie kann mich besser kennenlernen. (А в третьих, так я могу скорее узнать её получше и она меня), — закончил Ману свои доводы. — Klar doch! (Ага!), — засмеялся ему в ответ Томас. — Und alle deine Macken auch, die sie natürlich in Kauf nehmen wird, um mit Manuel Neuer zusammen zu sein. (И все твои недостатки, которые она естественно будет терпеть ради того, чтобы быть с Мануэлем Нойером). — Thomas, sie ist kein Fan. Sie hat mich sogar gar nicht gekannt, bevor wir uns kennengelernt haben. (Томас, она не фанатка. Она даже не знала меня до нашей встречи!) — Na und? Aber das kann sie ja werden. (Ну и что. Зато вполне может ей стать), — возразил Томас, закатив глаза от того, что Ману так иногда наивен и сразу поверил, что Алёна могла его совершенно не знать до встречи. — Und? Ich habe nichts dagegen. (И что? Ну я и не против), — ответил Мануэль улыбаясь, — Und ich glaube, dass sie das schon ist. (Тем более, что подозреваю, что она уже ей стала). Он вспомнил как восторженно она смотрела на него на тренировке и как ликовала, сидя на трибуне во время матча. — Und überhaupt, warum siehst du das alles wieder so negativ? Das ist nicht deine Art. (И вообще… почему ты так негативно на это смотришь? Это не твоя черта, — спохватился он, вернувшись к разговору. — Naja, aber erstens ist es nicht das erste Mal, dass dir sowas passiert. Du hast eine Menge erlebt, was die Frauen überhaupt angeht. Und zweitens, je älter man wird und je berühmter und reicher, desto schwieriger ist es mit Frauen, Kumpel. (Ну, просто, во-первых с тобой такое не впервой. Ты вообще уже много раз пролетал в плане женщин. А во-вторых, чем ты старше и известнее и богаче, тем сложнее с женщинами, дружище), — услышал Мануэль от друга. — Wie auch immer, ich möchte, dass du endlich glücklich wirst, so richtig, weißt du, mein Kumpel?! Ich wünschte wirklich, deine Intuition würde dich nicht im Stich lassen. (В любом случае, я хочу, чтобы ты был наконец-то счастлив, дружище! Знаешь, по настоящему счастлив! Очень хочется, чтобы твоё предчувствие тебя не подвело), — сказал Томас. Мануэль улыбнулся. Он сам как никто другой желал этого и действительно считал, что делал сейчас с Алёной правильный шаг.  — Sieht aus, als wäre sie auch im Bett besonders ganz gut! (Похоже, она ещё очень хороша в постели!) — добавил Томас на прощание, засмеявшись. — Oh, ja… (О, да…), — услышал он от довольно улыбнувшегося за рулём друга. — Das ist sie… (хороша…) Из Алёниного «переезда» на следующий день к сожалению ничего не вышло. Непредвиденные обстоятельства заставили Мануэля задержаться на работе, а потом поехать решать другие вопросы с одним хорошим другом, который позвонил ему вчера и «вырвал» его из объятий сладкой блондинки. Он приехал к Алене только около 22 часов, виновато глядя на неё. Впрочем, Алёне было все равно, главное он приехал к ней вообще. Намеченный переезд они отложили на завтра. Алёна так скучала по нему, а он по ней, распаляя огонь страсти целый день множеством горячих смс, что сразу после того, как он переступил порог её с Мариной дома, у них случился довольно быстрый, но с буквально снесшим крышу у обоих от удовольствия секс. Они лежали в её маленькой, но самой уютной на данный момент на свете, кровати и Алёна чувствовала, что её сексуальное желание ещё не угасло. С ним она была какая-то ненасытная. Она была ещё на нем, положив голову ему на грудь и слушая звуки его сердца с улыбкой на лице, и гладила его сильное мускулистое плечо и руку, а он — ее мягкие волосы и спину. — Ich brauche nur ein bisschen… Pause. (Мне нужно немного времени…маленький перерывчик), — тихо шепнул он ей на ухо, когда его дыхание пришло в норму, словно чувствуя, что она хочет ещё. А она, удивившись, и почувствовав легкий стыд за то, что он отгадал её «намерения», только шепнула в ответ, хихикнув:  — Ich lasse dich sowieso nicht mehr irgendwohin gehen und ich habe ja heute Zeit. (Я всё равно никуда больше не отпущу тебя сегодня и у меня есть время). Она сказала это с лукавой улыбкой, коротко заглянув в его бледно-голубые, полные тепла глаза, и играя пальчиками с его почти совсем не заметными светлыми редкими волосками на груди. Мануэль поцеловал её в макушку, погладив еще раз по обнаженной спине, не представляя сколько удовольствия он доставил ей этим, и они лежали так ещё пару минут, в обнимке, думая каждый о своём. Алёна чувствовала его натренированное тело под собой и таяла от наслаждения. Она всегда мечтала о такого типа мужчине. Но надо было отвлечься от своего сексуального желания и подумать о госте, поэтому она спросила, нарушив молчание: — Sorry, ich bin eine schlechte Gastgeberin. Kann ich dir was zum Essen und Trinken anbieten? (Извини, я плохая хозяйка. Я могу тебе предложить что-нибудь поесть или попить?) — Ich sehe zwar nicht womit ich das verdiene, aber ich sage nicht nein. (Хоть я и не вижу, чем заслужил, но не скажу нет.) — Was heißt, du weißt nicht, womit du das verdienst? (Что значит не знаю, чем я это заслужил?) В её голосе звучало непонимание и она засмеялась. — Na ja, ich habe dich ja nicht abgeholt, wie versprochen, und zu mir nach Hause gebracht. (Ну я же не забрал тебя, как обещал, и не отвез к себе домой.), — ответил он с виноватым смешным выражением лица. Алёна улыбнулась, поцеловала его и неохотно поднялась с постели. Ей так было там с ним хорошо, что она лежала бы так целую вечность. — Ja, du bist schuldig! (Да ты провинился!), — игриво, со строгой ноткой произнесла она, пригрозив пальцем и заявила слегка злорадно улыбаясь:  — Dann suche ich für dich was nicht besonders Leckeres aus. (Тогда я поищу для тебя что-нибудь не особенно вкусное!) Мануэль вскинул от удивления брови и тоже улыбнулся. Он, увидев её действительно шикарное, казалось, без малейшего изъяна тело, невольно облюбовал её жадным взглядом, а она, заметив это, не стала утруждать себя накинуть что-то из одежды и пошла на кухню, чувствуя сзади на себе его глаза и понимая с бессилием, что снова возбуждалась. Она шла и улыбалась, думая: «Так можно и с ума сойти»… Ей очень нравилось его дразнить. И тем не менее она заставила себя подумать о другом. У неё ещё было тысячи вопросов к нему, она его практически не знала, а тут начинать серьезные отношения. Но она почему то не могла сформулировать их, даже не знала, с чего начать. Как она считала, эти вопросы были бы всё равно отчасти очень глупыми или она даже и не имела права их ещё спрашивать. Но один вопрос всё же мучал её: почему он так быстро предложил ей переехать к нему, к чему такая спешка? Неужели, он и правда так боялся конкурентов, как он выразился. В то же время, это доверие к ней с его стороны ей очень льстило и она была настолько счастлива, что не могла описать это словами. Двадцать минут спустя, перекусив парой сэндвичей, которые Ману в кровать преподнесла его «новоиспеченная» обнажённая подружка, и о которой он собирался заявить «всему миру», он уже снова ласкал её всю с ног до головы и жгуче целовал, невольно заставив её «улететь на небеса» на крыльях удовольствия, жадно принимая и её горячие ласки и испытывая безумное наслаждение от её волшебных рук и губ… На следующий день после тренировки Мануэль приехал забирать свою возлюбленную к себе. Она должна была работать в кафе, но поменялась с напарницей ради этого случая. Всё время пока она собирала дома свои вещи, её сердце бешено билось и она до сих пор ещё не понимала до конца, что происходит. Она не находила себе места, просто чувствуя себя наисчастливейшей на свете. Марины дома не было, ей пришлось задержаться дольше, чем было запланировано и она позвонила Алёне, чтобы сказать пару слов. — Как была ваша ночка? — был её первый вопрос. — Надеюсь, вы налюбились друг друга? Алёна рассмеялась: — Мне никогда не будет достаточно его ха ха, но. дааааа, спасибо, что ты любезно предоставила нам возможность. Марин, я люблю его, как последняя дура. Ты думаешь, я ненормальная? — Ну что значит ненормальная? Я думаю, что с ним все становятся ненормальными. Посмотри на него! Что за мужчина! Что за голкипер! Как такого не любить и не восхищаться? — ответила Марина, добавив:  — Ты обязательно мне всё расскажешь, поняла? Я хочу знать всё до мельчайших подробностей! Всё, всё! Алёна засмеялась, но согласилась. — И не смей забывать меня! Звони! Каждый божий день! Помни, что я о тебе думаю, переживаю! — со слезами на глазах произнесла Марина. Ей было немного грустно. Она остаётся одна и к тому же ей придётся искать кого-нибудь другого, с кем делить дом и квартплату. Одной ей будет сложно. И к Алёне она уже успела очень сильно привязаться… Правда, она конечно же была безумно счастлива за подругу и завидовала ей хорошей завистью, надеясь, что у неё это с Мануэлем надолго. — Na bist du fertig? Wollen wir los? (Ну что готова? Поехали?), — улыбаясь спросил Мануэль, подойдя к Алёне и нежно поцеловав её, когда она, впустив его в дом, закрыла дверь. Она настолько была взволнована, что не смогла ничего сказать, а только смущённо улыбаясь кивнула. — Und ist das schon alles? Sind das wirklich alle deine Sachen? (И это все? Это все твои вещи?), — удивлённо посмотрев на два чемодана, а потом на Алёну спросил он, на что получил ещё один кивок и милую улыбку. Через несколько минут он уже вёз её в свой дом в Мюнхене. Всю дорогу они в основном молчали, то и дело улыбались друг другу и их руки пересекались иногда, соединяясь в замочек. — Ich habe noch eine Villa am Tegernsee, aber das ist 50 km von hier entfernt und wir fahren am Wochenende dahin. (У меня ещё есть вилла на Тегернзее, но это в 50 км отсюда и туда мы поедем на выходных.), — сообщил он ей, когда они вошли в его мюнхенский дом. Алёна закатила глаза, подумав: «Хвастунишка!» Дом был уютный и довольно просторный для одного человека, но Алёна догадывалась, что раньше он здесь конечно жил не один. — Wohnst du hier in der Woche? (Ты здесь живешь на неделе?), — спросила улыбаясь она, осматривая всё вокруг с большим интересом, медленно двигаясь и прикасаясь к некоторым предметам мебели, как будто они были святыней. Внешне она выглядела спокойной как танк, но знал бы Ману, что творилось внутри неё. — Ehrlich gesagt, ich bin in der letzten Zeit nicht so oft hier. Ich bin mehr am Tegernsee. Aber du musst doch jeden Tag in die Uni, oder? (Честно признаться, я тут сейчас редко бываю. Я больше на Тегернзее, но тебе же надо каждый день в университет, ведь так?), — ответил он, следуя за ней. Алёна повернулась к нему и бросилась на шею, прижавшись к нему. Ей хотелось почувствовать его тепло и передать свою благодарность за то, что он подумал и о ней. Ей хотелось сказать очень много, но она не знала какими словами это сделать. Ей действительно было важно получить это образование, и поэтому жить вне Мюнхена было бы на данный момент неудобно. И, потом, она же ещё и работала. Машина была Маринина и осталась у неё, а просить у Мануэля она не хотела собственно ни о чём. — Danke! (Спасибо!), — просто ответила она поцеловав его и вдруг её охватило волнение и она захотела узнать, строго и игриво посмотрев на него, — Bist du dann mit mir in der Woche hier oder an deinem Tegernsee? (А ты будешь тут со мной на неделе или на своём Тегернзее?) Мануэль рассмеялся и ответил: — Natürlich mit dir! (Конечно же с тобой!», — и вскинув брови спросил, — Wofür habe ich dich sonst zu mir geholt? Damit du hier allein hockst? Зачем же иначе я тебя забрал к себе? Чтобы ты тут торчала одна?) Алёна улыбнулась и на неё сразу же посылалось куча вопросов из этого милого мужского рта, который был уже довольно близко к её: — Möchtest du was trinken? Oder vielleicht ein Kaffee? Oder hast du Hunger? Willst du einen Sandwich? (Хочешь что-нибудь попить? Или лучше кофе? Или ты голодна? Хочешь сэндвич?) Теперь настала Алёнина очередь засмеяться: — Bitte entschuldige… (Я извиняюсь конечно…), — и она немного помедлила с ответом, опустила глаза, а потом подняла их и нежно посмотрев ему в его сладкие, голубые, продолжила, — aber… ich möchte lieber dich, eigentlich … (но… я собственно лучше хотела бы тебя…) Мануэлины глаза загорелись и ему не нужно было дважды повторять или расшифровывать намек. Подхватив её на свои сильные руки, он поцеловал её и понёс наверх. Алёна так и ахнула и знакомые бабочки мгновенно залетали у неё в животе. — Na dann… denke ich, muss man dringend deine Bekanntschaft mit meinem Schlafzimmer machen. (Ну тогда… я думаю, надо срочно познакомить тебя с моей спальней), — сообщил он ей тихо, с хрипотцой в голосе, и подмигнул. Алёна, закрыв глаза, подумала: «Наверное он думает, что я ненормальная, сумасшедшая до секса дурочка…», и, засмеявшись, быстро ответила, крепко держась за его сильную шею: — Manu, ich habe Spaß gemacht… ich möchte lieber einen Kaffee. (Ману, я пошутила… вообще-то я хочу кофе.) Мануэль засмеялся и, продолжая нести её наверх, сказал: — Glaubst du, da ist ein Monster? (Ты думаешь, там монстр?) Алёна тоже засмеялась, чувствуя, как желание начало расти в ней огромными темпами, с каждым шагом Мануэля. — Sorry, Baby, aber der Kaffee kommt etwas später. (Сорри, бэйби, но кофе уже немного попозже), — добавил он хитро смотря ей в глаза и внося её в свою спальню. Алёна только улыбнулась в ответ и почти впилась ногтями в его шею, уже задрожав всем телом и предвкушая приятное. После кофе, которое они выпили практически в обнимочку стоя на кухне, Алёнин «бойфренд» открыл свой холодильник и почесав в голове, решил заказать им ужин из итальянского ресторана. — Magst du italienische Küche? (Ты любишь итальянскую кухню?), — спросил он. Алёна кивнула, улыбаясь. Она бы наверное съела сейчас хоть какую. В состоянии, котором она сейчас находилась, ей было совершенно всё равно до еды. — Ich möchte ein Bild von uns machen. Komm mal her! (Я хочу сделать с нами фото. Иди-ка сюда!), — сказал Мануэль, притянув Алёну к себе, когда они после ужина уютно уселись рядышком на диване. Алёна улыбнулась в камеру его айфона и положила свою голову с распущенными волосами на его плечо. Ещё одна поза, которую она, казалось, могла принимать вечно. — Ich möchte, dass es mit den Fragen um dich herum aufhört. Viele haben mich schon gefragt, warum ich in der letzten Zeit so glücklich und anders bin. (Я хочу, чтобы вопросы о тебе прекратились. Многие спрашивают меня, почему я такой счастливый и какой-то другой в последнее время). Алёна посмотрела на него и сказала, улыбаясь: — Ja, natürlich! (Да, конечно!) Ей было так приятно и опять же лестно, что она могла делать этого знаменитого человечка таким счастливым. — Ta-daaa! Jetzt ist es auf Instagram! (Та-дам! Теперь она в инсте!), — довольно ухмыльнувшись произнёс он и ещё крепче прижал к себе свою девушку. Его телефон сразу забренчал и он выключил его. Алёна улыбнулась. Ей стало немного страшно, но с другой стороны интересно, как они выглядели вместе. Свой телефон ей правда не хотелось сейчас доставать. Слишком было хорошо рядом с Мануэлем. Она не могла поверить, что она теперь будет жить с ним бок о бок. «So schnell ist noch keiner bei mir eingezogen. Aber ich möchte das so. Und wenn wir uns morgen streiten, dann weiß man Bescheid». («Никто еще не переезжал ко мне так быстро. Но я хочу, чтобы было так. И если мы завтра поссоримся или поругаемся, значит так надо»), — ухмыльнувшись подумал он. Но пока он не думал о завтра. Ему было вполне хорошо в сегодня и сейчас. — Аль-она, — сказал он, когда они лежали рядышком обнявшись в его просторной кровати уже поздним вечером перед сном, после того, как они позанимались любовью уже второй раз за этот день в его доме. Алёна прыснула от смеха, услышав это. Ей было так хорошо, как казалось не было ещё никогда в жизни. Она не хотела, чтобы эти минуты кончались, ей хотелось быть в таком состоянии всегда. Она с интересом осматривала его небольшую спальню с большими окнами, на которых были простые белые занавески и жалюзи-плиссе. Всё в ней, как и во всём доме, было очень незамысловато и просто. Стены светлые, мебель тёмная, пару картин, пару призов, деревянные полы и пару дорогих ковров, ноль комнатных растений. Видно было, что этот дом не являлся его любимой резиденцией.  — Was? (Что?), — удивленно посмотрев на неё, спросил Мануэль. «Как он всё-таки красив, этот мой новоявленный бойфренд!» — подумала она, не без восторга посмотрев на него, и сказала: — Nichts. (Ничего). Мануэль наклонился над ней близко-близко. Его дыхание опьяняло её: — Ich möchte das wissen. (Я хочу знать!)» Его тон был игрив, но настойчив, а взгляд его голубых глаз всегда обезоруживал её. — Nein, ist nichts. Nur… Du sprichst so süß meinen Namen aus. (Да нет, правда ничего. Только… Ты так прикольно произносишь моё имя. Он улыбнулся и снова сказал: — Аль-она. Она снова засмеялась и поправила: — Алёна. Мануэль повторил, но у него снова вышло «Аль-она». Только по её глазам он понял, что опять не так. Откинувшись назад на подушку он устало спросил: — Kann ich dich Ali nennen? Das ist einfacher. (Можно я буду называть тебя Али? Так проще). Алёна душевно рассмеялась и тихонечко легла поверх его. Она решила наслаждаться каждым моментом с ним и смаковать их как следует. — Blödsinn. Mach dir keinen Kopf! Ich mag sehr, wie du meinen Namen sagst. Es gibt nichts süßeres, vielleicht… nur das. (Да не переживай ты, правда! Мне очень нравится, как ты говоришь моё имя. Для меня нет почти ничего слаще. Разве что… это), — произнесла она и потянулась к его губам. Мануэль заулыбался, глядя ей прямо в глаза и гладил по спине, распространяя по её телу волны удовольствия. Он хотел сказать что-то в ответ, но она уже закрыла ему рот поцелуем, насладившись которым, произнесла: — Ali mag ich gar nicht. (Али, мне ну совсем никак). Он сгреб её нежно в свою большую и сильную охапку и они так и уснули рядышком сладко-сладко. Если бы Алёна знала, как быстро изменится её жизнь после того, как Мануэль официально объявит о ней, как своей подруге. Началось всё с того, как она появилась утром следующего дня на лекциях в универе. Новость о новой подруге Нойера уже вчера вечером быстро распространилась в сети, и на Алену посыпалось повышенное внимание и шквал эмоций и вопросов, и даже оскорблений, на которые она даже не знала, как реагировать. В итоге она, не выдержав, психанула и убежала из университета домой к Марине. В кармане у неё был ключ от дома Мануэля, но она знала, что он ещё на тренировке. У неё был ещё ключ от Марининого дома. Подруги решили, что так будет лучше, на всякий случай. Марина была ещё на лекциях и Алёна, рыдая, упала на кровать, пытаясь понять, что случилось. «Где ты с ним познакомилась? Действительно в баре?», «Шлюха!», «Проститутка!», «Круто Алёнка!», «Везёт же!», «Нашла с кем связаться!» и много других подобных обращений она услышала сегодня в свой адрес. «Какого чёрта это в новостях? И какое им всем до этого дело?» — думала она. Дома её тоже бесконечно продолжали долбать звонки по телефону и она просто выключила его, не подумав, что Мануэль тоже будет её искать и самое позднее после лекций, что он и сделал. Когда Марина пришла домой и увидела подругу на кровати, она осталась стоять на месте, как вкопанная. — Что произошло Алёна? Почему ты здесь? Та рассказала ей обо всём. — Понимаю… А что ты думала, дурочка, что будет легко? А где Мануэль? — спросила Марина. — На тренировке ещё? — Ой! Я же выключила свой смартфон! — в панике кинувшись к своему телефону вскрикнула Алёна. Не успела она включить его, как он сразу зазвонил. — Неудивительно! , — сказала Марина, увидев имя Мануэля на дисплее и вдохнув. Через 20 минут Мануэль был уже в доме Марины. Узнав в чём дело, Мануэль закатил глаза. — Es tut mir leid… mein Baby, ich hätte dir das sagen müssen… und vorwarnen, ich Idiot. Ich wollte das natürlich nicht, dass dir das alles passiert… (Прости меня…мой малыш. Я должен был тебя предупредить, я просто идиот. Естественно я не хотел, чтобы с тобой это всё произошло), — сказал он с грустью в глазах и сожалением, в который раз, в таких ситуациях, мысленно проклиная свою славу. — Nein. Du kannst nichts dafür. (Да нет, ты не виноват тут ни в чём), — ответила она. — Du noch weniger. Und du solltest nicht wegen meines Namens leiden. (А ты ещё меньше, и ты не должна страдать из-за моего имени), — возразил он, обнимая Алёну и крепко держа в объятиях. Как ей было там хорошо, никто себе даже представить не мог. И поэтому она улыбалась, позабыв про всё на свете. Тепло и запах его тела мгновенно успокоили её. Позже, уже у себя дома, Мануэль сказал ей за ужином, который он со скоростью света приготовил из того, что нашел в своем практически пустом холодильнике, что больше в университет она не ногой, надо перейти на заочку. А поскольку мюнхенский университет этого не предлагал на экономическом факультете, он взял и буквально в один миг оформил её на дистанционное обучение в Европейский Заочный Институт в Гамбурге и хотел взять на себя расходы за обучение. Алёна, наслаждаясь самым вкусным для неё ужином на свете, чуть не подавилась, будучи ошарашена, но понимала, что наверное так лучше и согласилась. Правда насчёт оплаты она запротестовала. — Ich kann mein Studium selbst bezahlen! Schließlich habe ich auch meine Jobs! (Я могу сама оплачивать своё обучение! В конце концов у меня есть работа! — ответила она решительно, вскочив в недоумении с дивана и подойдя к окну, скрестив на груди руки. С другой стороны ей было приятна его забота. — Äh… da war noch was, stimmt, worüber ich mit dir noch reden wollte… (А да, есть ещё кое-что, о чем я хотел поговорить с тобой…), — произнёс Мануэль, подойдя к ней сзади и дотронувшись до неё, тем самым заставляя её повернуться к нему и посмотреть ему в глаза. — Ich möchte nicht mehr, dass du in diesem Bar arbeitest, auch nicht im Café. (Я больше не хочу, чтобы ты работала в этом баре, и даже в кафе). Алёнины глаза расширились и в них появилось недоумение.