Ночь, перевернувшая всё с ног на голову

Мануэль был хмур и рассеян и постоянно пропускал мячи или они попадали в сеть его ворот тренировочного комплекса на Зэбенер Штрассе. У него было, скажем, не лучшее настроение и это с удивлением заметили и его коллеги по команде, поздравляя его и выражая всяческие восхищения по поводу его вчерашнего поста в инстаграме. Алёна всем понравилась. Они говорили Мануэлю, что она очень симпатичная и у неё милые глаза и излучающий теплоту взгляд. — Ману! Сосредоточься пожалуйста! — попросил его тренер и один из его лучших друзей Тони Топалович. Мануэль кивнул и несколько раз можно было лицезреть «былого Мануэля Нойера», но вскоре он снова стал терять концентрацию. — Мы позже поговорим! — сказал Тони и попросил Ману отдохнуть немного, а сам стал тренировать второго голкипера. — Ты чего такой? После вашей с Алёной фотки вчера в инстаграме тебе надо светиться от счастья. Как я понимаю, это же не без твоего одобрения произошло? — спросил его Мюллер, когда они закончили тренировку и уходили с поля в раздевалки. Тони шёл за ними и дополнил с любопытством: — Да-да, мне тоже интересно. — Что? — спросил Ману, адресуя вопрос Томасу, при этом обернувшись на Тони и зашагав дальше с опущенной головой. От Тони он практически ничего не скрывал и поэтому он не переживал, слышит ли тот этот разговор или нет. К тому же, ему в любом случае пришлось бы ещё объяснить своему тренеру, почему Мануэль Нойер сегодня показывал такие плохие результаты в воротах. — Ну ваша совместная фотка в соцсетях, — ответил Томас. — Нет. Это была моя идея, — сказал Ману. Томас округлил глаза от удивления и присвистнул, зная как его друг любит приватность. Но тут же нахмурив брови он спросил: — Тогда что случилось? Ману молчал. Томас внимательно посмотрел на друга и тут его осенило. Он спросил: — Неужели вы поссорились? Ману вспомнил их вчерашний разговор с Алёной и ответил тихо и печально: — Да. Поняв, что от Томаса так просто не отвязаться, он нехотя коротко посвятил его во вчерашнее. — А чё ты думал, старик? — сказал ему Томас, выслушав его и похлопав его по плечу, перед тем, как войти в раздевалку, где уже были другие игроки, явно тоже жаждущие какой-нибудь инфы о новой подружке их капитана. — Ты считаешь, все такие, как Нина или Изабель или Янина? Хотят жить только за счёт тебя и ничего не делать? Ты вспомни Катрин? У Мануэля больно кольнуло в груди при упоминании имени Катрин. Эту боль он до сих пор не пережил. Катрин бросила его, когда узнала об его несколько месяцев длящейся измене.Тони по-дружески похлопал Ману по плечу и сказал: — Всё нормализуется, Ману. К разным женщинам нужен разный подход. Ты справишься. Главное, чтобы она стоила твоей любви. — Она стоит её, — ответил улыбнувшись Мануэль и вошёл в раздевалку. — Что-о-о? — спросила Алёна в недоумении, когда услышала от Мануэля эти слова. Она стояла перед ним, опершись сзади на подоконник. В её глазах было недоумение. — Я… я не хочу, чтобы ты больше работала ни в баре, ни в кафе, — повторил спокойно Мануэль, снова кладя ей руку на плечо. Но Алёна сделала движение плечом, показывая этим, чтобы он убрал руку, и ушла сесть на диван. — Я не верю своим ушам, — произнесла она всё ещё в шоке, не глядя на него, подошедшего к ней и севшего рядом, подумав: — «Кто он вообще такой чтобы говорить мне такое?» — Пойми, Алёна, малышка моя, пожалуйста! Мне не нравится идея, что на тебя будут и дальше тырится мужики в баре и пожирать тебя глазами. Ты работаешь в позднее время и клиентура там в основном не слабо подвыпившая. Я не хочу, понимаешь? — объяснил ей спокойно он, внимательно смотря на неё, явно переживая, как она это воспримет. Алёна промолчала, а потом спросила, посмотрев на него: — Почему ты считаешь, что на меня будут тырится мужики? И вообще… ты что мне не доверяешь? Разве мы недавно не говорили об этом всём? — Причём здесь это? Я доверяю тебе. Абсолютно, — сказал он, сглотнув. — Я просто не хочу и всё. Ты знаешь, что обо мне будут говорить? — ответил, начиная нервничать он. Голос его был тем не менее ровный и спокойный. — Знаю, — коротко ответила Алёна, опустив глаза и понимая, что такой звезде, как он конечно совершенно не стрёмно, чтобы у его подруги была работа «такого рода». Тут она вспомнила на секунду с кем она вообще разговаривает и ей стало даже страшно и неудобно за свои «выкаблучивания», но нашла в себе силы откинуть это всё в сторону. «Нойер или нет, великий или нет, надо думать и о себе!» — Но в кафе то я могу продолжать работать? Что в этом плохого? — продолжила она и снова посмотрела на него, с надеждой. Другой работы у неё пока не было. Она так любила его, боже, да, но в её представлении о совместной жизни абсолютно не вписывался такой ярлык: «Я — Алёна Малеева, завишу от своего бойфренда Мануэля Нойера на все сто». — Я куплю тебе кафе, если тебе это так надо! Какое ты захочешь! И не только кафе! — ответил он, закатив глаза. Алёна рассмеялась и сказала: — И что мне от этого? Я ж не могу им пока управлять, этим твоим кафе? На экономиста я только начала учиться. — Посерьёзнев и игнорируя его повеселевший взгляд, она тем не менее мягко добавила: — Я хочу оплачивать свою учёбу сама, понимаешь? Сама. И я снова хочу играть в теннис, Мануэль. Я не хочу, чтобы ты платил за всё. Не хочу и не собираюсь так жить. — Но что ты заработаешь там в этих своих кафе? Это же всё мелочь! Тогда тебе надо работать в десяти кафе, с утра до ночи, чтобы заплатить за всё это! Да и то денег не хватит. Нонсенс, — возразил Мануэль, встав с дивана и начав ходить. Алёна тоже вскочила со своего места и опять подошла к окну, отвернувшись. — И когда мы тогда вообще будем видеться? — продолжал дальше он. — Я не для этого позвал тебя к себе, чтобы никогда тебя не видеть! Мне нужна спутница жизни, которая ждёт меня дома. — Я что твоя пленница теперь или как мне это понимать? Делаю только то, что ты хочешь и считаешь нужным? Работать мне значит не обязательно? — разозлившись спросила Алёна и повернулась, чтобы посмотреть на него. — Нет конечно, какая к чёрту пленница? Ты меня неправильно поняла. Просто я… — стал оправдываться он, глядя в отчаянии Алёну. «Неужели я много хочу? — подумал он, начиная расстраиваться. — Мне просто так хочется наконец-то нормальные отношения, нормальную семью. Неужели это ненормально, если женщина подстраивается под меня и если надо, идёт на жертвы личным временем? Я хочу женщину, любящую меня на всё сто. Разве это много?» — Тогда позволь мне работать и дальше! Иначе, я боюсь, что мне придётся снова вернуться к Марине, — ответила она, не дав договорить ему и стараясь звучать, как можно спокойнее, и направилась наверх в спальню. — Алёна! Подожди! — окрикнул её Мануэль направился за ней, но она остановила его жестом протянутой руки и сказала: — Нет. Ты, пожалуйста, оставайся здесь. Я хочу побыть одна. И прошу тебя… — здесь она на секунду замолчала, подумав, как был лучше сказать ему и улыбнувшись закончила: — Было бы неплохо, если бы ты спал сегодня в другой комнате. Сказав это, она закрыла в спальне дверь на ключ и села на кровать закрыв лицо руками. — Алёна! Ты не можешь так поступать со мной! — услышала она за дверью отчаянный голос Мануэля. — Впусти меня и мы поговорим! Пожалуйста! — Нет, не сегодня… Я не могу. Извини, — ответила ему Алёна и плюхнулась спиной на кровать, на которой они только недавно так горячо занимались любовью. Вспомнив об этом ей сильно захотелось к нему вниз, позвать его снова обратно, прижаться к нему, но она почему-то не сдвинулась с места. Она лежала и думала: Сможет ли она продолжать идти ему наперекор? Сможет ли она дальше работать в кафе? Где она вообще сможет работать, чтобы оплачивать учёбу и многое другое? Как ужасно зависеть от кого-либо! Даже от любимого человека… Неужели она много хочет? А как хочется снова играть в теннис! — И тут ей пришла в голову одна мысль. Мысль-идея, которая уже и раньше посещала её, но она почему-то не решалась воплотить её в жизнь, боясь, что её немецкого будет для этого не достаточно. «Я всё же должна попробовать!» — промелькнуло у неё в голове и она быстро достала из кармана свой смартфон, чтобы погуглить. Она в ужасе увидела, сколько звонков и сообщений ей снова пришло от знакомых и незнакомых людей. И всё из-за Мануэля. Обычно кроме Марины ей никто не писал. Открыв новости, она тут же нарвалась снова на свою физиономию рядом с милым лицом Мануэля. «Потрясающе! — подумала она, закатив глаза. — Это когда-нибудь прекратится?» «Невероятно! — подумал Мануэль. — Вытурили из собственной спальни! И за что? Ну и женщина! Но я люблю её и должен что-то придумать… .» Постояв перед дверью ещё пять минут, он всё же дальше спорить не стал, а спустился вниз и отправился спать в гостевую комнату, где кровать была в два раза меньше его кровати наверху и ему было тесновато. Приятного в таком сне было конечно мало. Но он решил, что ради Алёны он готов и не на такое. Самое главное, чтобы проблемы поскорее решились, и чтобы она стала той самой… единственной… На следующий день утром, Алёна не вышла из своего «укрытия», пока Ману не ушёл на тренировку. Он тщетно пытался уговорить её позавтракать вместе, постучав в дверь спальни минутами позже, после того, как услышал, что она проснулась. А услышал он, что в ванной льётся вода. Алёна принимала душ. Он представил её обнажённое, прекрасное, совершенное тело, на которое лилась вода, и ему стало очень очень паршиво. Ему хотелось взломать дверь душа и ощутить тепло и влажность её тела, её губ, заняться с ней там любовью, прямо там. Услышав приглашение Мануэля, она поблагодарила и сказала, что пока не готова его видеть и поговорит с ним, когда он вернётся с тренировки, а она — с кафе. У неё была сегодня смена в обед. При слове «кафе» Мануэль вздохнул и отправился есть свою кашу один, бурча под нос: «Ну если это только кафе… .» Правда идея, чтобы она там работала, его всё же ещё не устраивала до конца. Когда он уходя крикнул ей «Бис шпейтер!» (До встречи!) и за ним тихо закрылась дверь, сердце её защемило и она подумала, что не слишком ли она преувеличивает. Но ей действительно было обидно за кого её принял Ману и ей надо было собраться с мыслями. Всё так быстро произошло. Они встречались то ещё всё ничего и вот уже живут вместе. Вообще эта ситуация была для неё новой. Ей ещё никогда не приходилось быть подружкой знаменитости и даже жить с ней. Спустившись вниз, Алёна увидела с любовью накрытый для неё завтрак и прикусила губу, чтобы не прослезиться от чувств. Ей было очень приятно. Никто из её бывших бойфрендов не делал этого для неё. И Виталий и Андрей были скорее пашами и любили, чтобы их самих обслуживали. Виталий правда иногда готовил и бегал в магазины за продуктами и всё бросал, если надо было срочно. Алёна, села за стол, налила себе кофе из термоса, откусила кусочек ещё тёплого круассана, и, с улыбкой на лице быстро набрала на смартфоне текст, конечно же адресованный Мануэлю: «Спасибо за завтрак. Очень мило. — Потом она подумала секунду и добавила, — Скучаю. Люблю. Твоя Али…» К сожалению, это сообщение Мануэль прочитал, когда уже вышел из спортивного комплекса на Зэбенер Штрассе. Если бы он увидел его раньше, то его настроение на тренировке и сама она явно бы были лучше. «Она любит меня… я надеюсь… и это главное! А остальное устаканится», — подумал он и улыбнувшись и пошёл садиться на свой велосипед. За завтраком Алёна позвонила Марине, зная, что у её подружки сегодня лекции позже и её можно застать. Та страшно обрадовалась и сказала: — Меня тоже уже долбают по поводу тебя и Мануэля! Представь! Скоро и мне придётся сбежать куда-нибудь. Сказала и рассмеялась. Алёна закрыла лицо рукой и произнесла: — Мариночка, милая! Мне очень жаль. Пошли их всех куда подальше, пожалуйста. Марина снова засмеялась и ответила: — Да конечно! На меня как сядешь, так и слезешь, ты знаешь. Слушай, вчера опять заходил Виталий и спрашивал про тебя. Никак не мог поверить, что ты действительно переехала. К Ману. Алёна улыбнулась, подумав: «Хорошо, что Андрей ещё не появился». На самом деле, ей было ни до Виталия, ни до Андрея. Ей было так хорошо с Мануэлем… Сразу же вспомнив, что было вчера, она перестала улыбаться и рассказала Марине про ссору, про то, что ушла из университета и теперь занимается заочно. Услышав про универ девушка расстроилась, сказав: «Теперь и там видеться не будем… Ну если ты в гости пригласишь и сама будешь заезжать, то норм. Переживём. И заочное обучение тоже неплохой выход». Но насчёт того, что подруга отказалась жить на полном попечении Мануэля она возразила: — Ишь, нашлась какая независимая! Дурочка же ты! Он тебе практически предлагает мир, а ты отказываешься? — возразила Марина. — Да ты что?! Об этом же столькие мечтают! Мне бы на твоё место, честное слово. Плевать на эти кафе и бар! Попала в волчье стадо, вой по волчьи! Выучишься и будешь зарабатывать. Хотя по сравнению с его доходами… — Я — не каждая и не собираюсь сидеть тут у него постоянно на коленях и нежиться, как бы хорош он не был, лишь учиться потихоньку и больше ничего не делать, сидеть на его шее, — тоже возразила в свою очередь Алёна. — А ты подумала, что он может тогда взять и попросить тебя оставить его в покое? Ну если он настаивает, а ты не хочешь, — спросила Марина с язвинкой в голосе. — Ты думаешь он не найдёт себе никакой другой? Ты понимаешь вообще, чем ты рискуешь? — Значит каким бы сладким он не был и жизнь в его всей этой роскоши, мы видимо не созданы друг для друга, и я ничем не рискую, — ответила Алёна, стараясь говорить нормальным голосом, хотя внутри неё уже собирались слёзы, когда она представила себе эту картину. Она пока плохо воображала себе жизнь без него. Марина, видимо, была в шоке, так как молчала. Вот тут то Алёна и рассказала ей про свою идею: — Марин, я вот что подумала. У меня же есть диплом преподавателя английского… Одна проблема: он ещё не признанный в этой стране и я плохо знаю немецкий… — Нет, ну ты что? Твой немецкий просто топ. Ты говоришь даже лучше меня, хотя учишь его недавнее меня, — ответила ей подруга. После разговора с Мариной, Алёна сначала позвонила в мюнхенский университет и ещё в новый, заочный, в Гамбурге. Потом посмотрела несколько объявлений по поиску работы. Она даже нашла кое-что и решила сегодня вечером разослать резюме и позвонить по нескольким из объявлений. Позанимавшись немного по программе университета, к которой ей уже к счастью был открыт доступ, она с удовлетворением подумала, что заочное обучение ей очень даже нравится. «Наверное, мне только будет не хватать общения…», — грустно подумала она, и вдруг с ужасом увидев часы, поняла, что ей скоро уже надо быть на работе. Открыв холодильник и обнаружила, что он довольно пуст, она закрыла его, решив купить поесть что-нибудь по пути и заодно несколько продуктов на ужин. В голове у неё уже вертелась идея, что она хочет приготовить, надеясь, что Ману это понравится. Она полезла в кошелёк и увидев, что к счастью там было достаточно денег, улыбнулась. У неё промелькнула при этом мысль: «Вот. например, зачем мне свои деньги, милый!»