no one deserves to fade away

      — Считай, что ты у нас на постоянке работаешь, сладкая, — произнес Роберт, опиравшийся на барную стойку. Руби пересчитывала свою недельную получку. Как же она терпеть не могла, когда кто-то звал «сладкой» или тому подобными словами. Почему-то по отношению к ней они сразу обретали сексуальный подтекст. Да и сейчас ей было неприятно стоят близко к парню.       — Тогда хочу трудовой договор, — заявила шатенка, положив деньги во внутренний карман сумки. Опасно вот так на добром слове работать с Уилсоном. Она уже давно вкусила все прелести работы с этим человеком. Тем не менее открытая симпатия к ней, ей давала чуть больше денег, а там и недалеко до переезда. У всего есть минусы и плюсы.       — Ишь, как заговорила, — фыркнул парень, коснувшись её подбородка, отчего девушка сделала несколько шагов назад. За всем этим с любопытством поглядывал бармен. Лезть не в свое дело он не хотел, но и не пронаблюдать за происходящим не мог.       — Я хочу иметь гарантию, если в случае чего, ты меня не кинешь, — огрызнулась Руби, сдерживая всё отвращение к этому человеку внутри себя.       — Ладно-ладно, будет тебе твой договор, — он положил руку ей на плечо и улыбнулся. После чего направился к двери ведущей в кабинеты и гримёрки. Всё же в столь маленьком заведении они имелись.       — Зачем тебе это? — вступил бармен.       — Не твое собачье дело, парень, — грубо ответила она, не ощущая стыда за свою грубость, как когда-то ранее.       Хоть грусть и агрессия на себя и на других вокруг неё были движущими силами в её жизни, сейчас местами виднелись солнечные дни. Возможно, эта одна из тех недель, когда разум устает и берет небольшой отпуск, чтобы вернуться с новыми силами. Только тогда она ощущала больше усталость от этих каруселей в жизни и вновь жалела, что не закончила дело тогда.       Раны на руках постепенно начали затягиваться, и теперь вместо повязок она клеила на них детские разноцветные пластыри, что как-то мама принесла с работы. Двухнедельная беседа о том, что она может исчезать из её жизни прошла очень тяжело и состояла в основном из встречных предложений и угроз.       — Мне 22, и я могу не возвращаться домой и не на один вечер, — произнесла она, стоя у порога их квартиры.       — Я твоя мать, и хочу, чтобы ты соблюдала правила этого дома, — ответила холодно женщина. — И в них входит оповещение меня о твоих неожиданных ночёвок. У кого ты кстати была?!       — У друга, — сказала Руби, снимая уличную обувь. — Да, и какая разница уже.       — Я переживаю за тебя, солнышко. Мне важно знать, что с тобой, — мягче произнесла она, подходя к дочери. Но та выставила руки перед собой, огораждаясь от женщины. Она не помнит, как так случилось. Но внутри всё словно бы взорвалась от этих слов. Как ей показалось, слова матери всегда диссонировали с её поступками.       — А, когда папа умер, ты шибко обо мне не думала. Да и не продолжала бы, если бы не нашла меня в окровавленной ванне. Да? — холодно произнесла девушка, сколько бы агрессии не было в этих словах. Они точно ударили по Луизе, которая обомлела и не могла сдвинуться с места. Руби спешно прошла мимо неё и направилась в свою комнату, громко хлопнув ею и заперевшись.       Она была всё в том же беспорядке, но было ощущение, что кто-то побывал в ней. Некоторые коробки были распакованы, а часть лежала не на вчерашнем месте. Руби занервничала и, бросив рюкзак, начала искать какие-нибудь пропавшие вещи. Оказалось, всё на месте, кроме отцовских часов, которые она так берегла. Осознание пришло не сразу. Шатенка безмолвно села на кровать и втыкала в точку на стене, где-то полчаса. У нее отобрали ещё одну отцовскую вещь, оторвали связь с ним.       — Хей, пап. Мертвый папа. Кажется, я говорю сама с собой. Но скажи: ты рядом? — тихо пропела она, ложась на кровать. Отвернувшись к стене, Руби искала ответы в уголках разума, но их там не было и быть не могло.       Обнимая свою игрушку, она тихо и мирно уснула, проснувшись где-то в полночь. В квартире стояла мертвая тишина. Иногда где-то в гостиной отзывался шипящий телевизор и механические часы на кухне. Кромешная тьма, окутавшая комнату, сбивалась остаточным светом города. Где-то на тумбочке горели ядовито-зеленые цифры в мраке. Казалось, что Руби немного успокоилась. Опустив ногу на холодный пол, она незаметно прошла на кухню за стаканом воды.       Телевизор был включен, но приемник давно отключился. Кто-то посапывал на диване напротив. Девушка подошла к нему. Красный плед валялся на полу, на столике стояла старая пустая бутылка вина и нетронутый ужин. Разглядывая черты лица своей матери при голубом свете телевизора, она показалась ей совершить молодой без кругов под глазами, без морщин. Что-то укололо девушку внутри, и ей стало стыдно за свою выходку днём. Зачем же она так с ней? Ей не хочется делать больно ей. Однако стоит ли ожидать от этой женщины тепло и любовь? За свою жизнь Смит поняла, что ждать придётся ей ещё долго. Возможно, грубость, ругань и оскорбления — вот её способ выражения любви? Не этого она хотела.       Женщина тихо простонала и начала тянуться к отсутствующему пледы. Тяжело вздохнув, Руби накрыла Луизу пледом, и та тут же зарылась в нем. Погладив светлые волосы матери, шатенка отправилась в ванную за небольшой дозой успокоительного.       Уже стоя у зеркала, шатенка смотрела на содержимое жёлтого круглого контейнера. Лекарств было в ней где-то ещё половина баночки, а желания принять всё было в два раза больше. Долго разглядывая белые пустышки, она всё же приняла лишь одну и, закрутив крышку обратно, поставила таблетки на место.       Руби скинула с себя дневную одежду, достала всю мелочь из карманов и запустила стиральную машину. В одном нижнем белье она сидела на краю ванной, как вчера утром, и наслаждалась ударами барабана стиралки и звуками воды с чуть приоткрытой форточкой. Звук стирающегося белья всегда навевал спокойствие. Словно сама беззаботность стучалась к тебе из далёкого детства, когда ты видел радужные сны, мама стирала вещи, а папа пил утренний кофе на кухне. После чего, словно с целым оркестром, будил недовольную прерванным сном дочь.       Но, возвращаясь в реальность, она понимала, что детство прошло и отца более не вернуть в этот огромный и серый мир. Возможно, его стоило отпустить те четыре года назад. Однако Руби вцепилась в его образ слишком крепко, чтобы легко и просто расстаться с ним.

***

      Выйдя на улицу, девушка ощутила приятную прохладу. Вдыхая его, она будто вдыхала запах грядущей зимы, что не спешила посетить их большой город. А детвора только и ждала первого снега, чтобы слепить снеговика, разбомбить чужую снежную башню и выяснить кто же Царь горы. Однако всё, что приходилось им лицезреть, сухой холод, замерзшие лужицы на улицах и появляющиеся на витринах магазинов украшения.       На выходе из переулка Руби заметила небольшую лужицу, что поблескивала на свету фонаря. Рассматривая её, она видела лишь тянувшиеся с уголков ледяные узоры и мутную воду под слоем льда. Не удержавшись от своего искушения, она легонько наступила на лужу, наслаждаясь хрустом. Из треснувшего слоя медленно начала сочиться черная вода, словно кровь из раны. Завораживающая картина, за которой можно было бы наблюдать целую вечность, но планы на этот вечер всё же немного поджимали.       Пару дней назад её затянули на званый вечер к героем Ниндзяго. Руби бы отказалась, но подводить новообретенного друга ей хотелось меньше всего. И после однодневного молчания она всё же согласилась. Однако с тех пор Ллойд не писал, не звонил. Словно бы успел умереть за этот промежуток времени. Шутки шутками, а такого исхода девушка всё же боялась и немного переживала за блондина.       Подойдя к дому парня, она закурила на углу. В этот раз она осмелилась купить сигареты чуть дороже, и они уже не отдавали такой горечью, как прежняя пачка, и обладали более нежным шоколадным запахом, который только и хотелось вновь и вновь вдыхать в медленно умирающие лёгкие. Смерть от рака лёгких мучительная и долгая. Самоубийство с эффектом отложенного времени. Неплохо.       Сделав последнюю затяжку, она зашла в дом и неловко подошла к вахтеру. В этот раз на смене был вновь тот же седой мужчина с усталым взглядом. Он не хотя поднял взгляд на Руби.       — Вам чего? — спросил он.       — Эм, я Руби Смит к Ллойду Гармадону, — ответила она, не понимая, что именно от неё хотят.       — И? — отозвался мужчина. В этот момент она почувствовала себя невероятно глупой. — Гость?       — Да, — закивала она, сдерживая дрожь в руках. Руби удивлялась самой себе. Иногда в ней было очень много уверенности, но в то же время она могла просто улетучиться, как и не бывало.       — Проходите, — лениво произнес вахтер, и пропустил девушку через шлагбаум. Она машинально направилась к лифту, вспоминая этаж Ллойда.       На этаже было немного шумно, из одной из квартир доносилась музыка и громкая беседа. Девушка посмотрела на телефон, был ещё час до начала. Поэтому она направилась к квартире Ллойда. Подходя ближе к двери, нарастала и тревога внутри. В нос ударил какой-то неприятный, ни с чем несравнимый запах в перемешку с чьим-то ужином.       Подойдя к двери, девушка в начале робко постучала по двери, после всё увереннее и увереннее, пока взгляд не упал на расщелену между косяком и дверью. Она легонько толкнула дверь. Открыто. Отчего легче не становилось.       — Ллойд? — позвала девушка, войдя в квартиру.       Света не было нигде, кроме одной полоски, что падала на стену от ванной. Стояла тишина, а в прихожей была не присущая этому месту холод. Руби прошла на кухню и включила лампу у гарнитуры. На столе лежал вибрирующий телефон, бутылка и пустые баночки из-под различных медикаментов. Осмотревшись, она потянулась к смартфона, который уже перестал звонить. На экране высветилось сообщение от его мамы:       «Ллойд, почему ты не отвечаешь на звонок? Мы переживаем».       Разблокировать телефон ей не удалось, так как стоял какой-то графический пароль. Сложив в уме пустые жёлтые баночки и алкоголь, Руби начала нервничать, от чего пошла голова кругом. Внутри всё сжалось, окружение помутнело. Сбросив пальто и рюкзак с гитарой, она побежала в ванную.       Из резко распахнутой двери вырвался яркий свет, что, несколько ослепив девушку, привел её в сознание. Ллойд лежал возле туалете. Подбежав к нему, девушка истерично начала проверять пульс и дыхание. Едва уловимо билось где-то сердце, отчего девушка более или менее спокойно выдохнула. Руби начала оглядываться вокруг и её внимание привлек унитаз, в котором в зелёной жидкости плавали непереваренные таблетки, правда, часть желудочной кислоты попала мимо. Отчего её саму чуть не вырвало. Закрыв крышку, она смыла всё когда-то содержимое желудка парня.       — Зачем же так?! — выдохнула она. Явно произошло алкогольное отравление, которое попутно и очистило всё внутри Ллойда.       Протерев лицо блондина тряпкой, девушка решила его перетащить на диван в гостиной, который был ближе всего. Задачей это оказалось не из лёгких, так как парень весил больше Руби. Кое-как протащив его по полу, она уложила его на диван и накинула на него плед, которым когда-то он накрывал её.       Пока Гармадон отсыпался, Руби прибралась на кухне и ванной, как бы неприятно это не было. Всё время она размышляла над тем, зачем он так поступил. И легче от догадок ей не становилось. Она начала беспокоиться и жалеть, что не позвонила в скорую помощь. Ведь мало ли тело не до конца вычистило таблетки и алкоголь из него.       — Отлично сходили на званый ужин, — заключила она, сидя на кухне и потягивая чай из хозяйской чашки.       Руби вертела в руках его смартфон, где могла быть какая-нибудь информация. Но лезть в чужой телефон было нарушением личной жизни. Да и в принципе очень плохо. Неожиданно он зазвонил в её руках. Вновь Ллойду звонила его мать. Сердце забилось в бешеном ритме. Она не знала, что делать в такой ситуации. В голове перебирались различные варианты. Однако руки машинально потянулись принимать звонок.       — Ллойд? — прозвучал встревоженный женский голос. Девушка замерла на несколько секунд. — Ллойд?       — Это его друг, — хриплым голосом произнесла девушка, не понимая, как объяснить ей, что её сын чуть не покончил с собой. — Руби.       — Мисако, можешь передать трубку Ллойду?       — Нет, он отошёл в ванную и, кажется, застрял надолго, — пыталась скрыть нервозность Руби.       — Он написал нам такие сообщения? С ним там всё в порядке? — голос Мисако звучал всё тревожнее.       — Да, конечно. Он пошел мыться. Может его номер взломали и написали вам такое? — сказала Руби. «Какой номер взломали, дура?!», — отозвался высокий голосок в голове. — Знаете, много таких случаев бывают. После таких сообщений обычно требуют деньги. Или устраивают розыгрыш.       — Это очень плохой розыгрыш, — раздался мужской голос, видимо, отей Ллойд. — Можешь тогда поднести трубку к ванне и спросить что-то?       Руки девушки задрожали. Она прокололась. Кого она пыталась обмануть? Всё всегда идёт через одно место. Боже. Девушка нервно сглотнула ком в горле и начала мямлить:       — Там сеть плохо ловит, — сказала она. — Знаете, он вам сам перезвонит, когда выйдет. Хорошо?       Не дождавшись ответа, она положила трубку и отложила телефон на угол стола. Ей всё ещё было дурно, голова кружилась, а сердце и не собиралась будто успокаиваться. Сделав последний глоток остывшего чая, Руби поняла, что больше не может его пить. Она старалась держаться, но под натиском обстоятельств по щекам начали стекать горячие слезы. Она не понимала, почему всё так происходит. Вроде бы Ллойд живой отсыпается в соседней комнате, но ощущения такое, будто девушка вновь кого-то потеряла. Вновь осталась одна.       Выключив свет на кухне, она направилась в гостиную, где села на соседний диван, наблюдая за блондином. Девушка мирно ждала, когда тот проснется.