Infidelity

— Я… почти уверен, что Чонджин мне изменяет, — слова даются не с тем трудом, который ожидал Бэкхён, когда в голове представлял, как будет делиться этой информацией со своим другом. Возможно, почти бессонная ночь помогла ему немного свыкнуться с предположением о чужой измене и принять этот непростой факт. Мужчина проводит по лицу ладонями в надежде, что это поможет лучше собраться с мыслями и прогнать усталость, но легче ни разу не становится — ничто не восполнит его упадок сил, кроме крепкого сна, которого он лишился по вине своего партнёра. — Вот урод, — тихо выдыхает Ёль, не зная, что ещё можно сказать в ситуации, когда старший выглядит таким морально разбитым и невыспавшимся. Никакой эгоистичной радости, что теперь, казалось бы, бери да хватай мужчину в руки и люби сколько хочешь, нет и в помине. Чанёль хочет уничтожить Чонджина, потому что такое состояние у Бёна разрывает его сердце и доставляет почти физический дискомфорт в грудной клетке. Он крепко сжимает кулаки, чтобы не сказать ещё пару ласковых о Паке, переводит взгляд на окно в чужом кабинете, чтобы усмирить внутреннюю злость. — Я в этом не уверен, потому что мои доказательства просто смешны… Чанёль, если я тебя прикрою, можешь как-то, ну, не знаю, проследить за ним, что ли?.. — старший сомневается в своей просьбе, потому что никогда и предположить не мог, что однажды окажется в такой абсурдной ситуации: просить лучшего друга узнать, изменяет ли ему его мужчина. Детский сад какой-то, ей-богу. Но Пак, как ни странно, соглашается, и Бэкхён не знает, как выразить тому свою благодарность, потому что он действительно не ожидал, что тот так легко ввяжется в эту откровенную авантюру. Когда парень уже готов покинуть его кабинет, мужчина, стоя в полушаге от него и слегка нервничая, о чём свидетельствует прикушенная нижняя губа, неожиданно сокращает между ними расстояние и крепко обнимает младшего, заставляя того сначала шокировано замереть, а затем, осознавая, что всё это правда, склониться чуть ниже, отвечая на объятия. Они часто касаются друг друга: то подержатся за чужую коленку, то кто-то проведёт по руке, а иногда в шутку (одностороннюю, правда) сцепляют руки в замок — от последнего у Чанёля неизменно учащается сердцебиение, кровь приливает к лицу, а чувства так переполняют, и он невольно думает, что у него в такие моменты всё на лице написано, но либо Бэкхён не самый сообразительный человек, либо делает вид, что не замечает. Либо вообще не смотрит на своего друга под таким углом. Негромкое, но произнесённое от чистого сердца «спасибо» обжигает в миг заалевшее ухо Ёля, и тот позволяет себе задержаться в чужих объятиях дольше положенного. Всё-таки настолько близкие прикосновения со стороны старшего — большая редкость. Это не идёт ни в какое сравнение с тем, чтобы подержаться за руку. Когда младший покидает кабинет, на прощание легко улыбнувшись, Бэкхён ещё пару мгновений смотрит отсутствующим взглядом на закрытую дверь, пытается осмыслить, что происходящее в его жизни — не чёртов сон, а самая настоящая реальность. Болезненная усмешка искажает губы, потому что скоро мужчина узнает правду, и он не до конца уверен, готов ли встретиться с ней лицом к лицу. Да, он уже пару дней подозревает Чонджина в измене, почти все факты указывают на это, и умом Бён понимает, что скорее всего это и правда так, но дурацкое сердце слишком привыкло биться от любви к мужчине, который, возможно, уже этого не заслуживает, и не хочет принимать другую реальность. Хотя, может, это уже давно и не любовь, и он лишь прикрывается таким красивым словом, скрывая обычную привычку. Просто признавать это слишком больно — ощущение, что он предаёт в первую очередь самого себя, ведь когда-то так твёрдо, уверенно и искренне говорил это значимое «люблю» Чонджину, ни на секунду не сомневаясь в том, что они будут вместе до такого пресловутого «самого конца». Работать в таком состоянии — чистое издевательство, всё равно не удастся сосредоточиться на документах, поэтому Бэкхён почти неосознанно доходит до дивана, садится туда, где недавно сидел друг, и, сжимая в ладонях телефон, ждёт. В голове пусто, потому что легче абстрагироваться от происходящего, чем мучиться размышлениями, строить догадки и пытаться предугадать развитие последующих событий. Он, конечно, отправил Чанёля проверить, изменяет ли ему его мужчина, но ведь нет никакой гарантии, что тот сегодня должен где-то встретиться со своим любовником, и осознание, что Бён, возможно, зря гоняет Ёля из-за своих личных проблем, больно ударяет по мозгам и совести. А время течёт так медленно, словно издевается над натянутыми до предела нервами мужчины, готовым по сигналу — смс от друга — лопнуть, сняв все сдерживающие ограничения с его сознания, выпустив на волю всё то, что он так старается подавлять в себе столь долгое время. Телефон едва не выпадает из ладоней, когда вибрирует, издавая при этом оглушительный для привыкшего к тишине в кабинете Бёна звук. Живот невольно сводит сильным спазмом от волнения, мужчина про себя отсчитывает несколько секунд, прежде чем разблокировать телефон и пробежаться по строчке сообщения от Чанёля. — Твою мать, — обречённо выдыхает сквозь зубы, потому что это простое «он вышел из компании». Что за изощрённая пытка? — Соберись, чёрт тебя дери, — короткие ногти до боли впиваются в ладони, и это действительно приводит в чувства: взгляд становится осмысленнее, всё вокруг начинает восприниматься слишком остро и в деталях. Одно другого лучше.

«Он остановился у какого-то кафе и вышел из машины. Пытается выглядеть крутым, но ему это плохо удаётся»

Мужчина закатывает глаза, потому что Чанёль в своём репертуаре. Но своим вторым предложением он немного разбавляет сгустившуюся вокруг Бёна атмосферу, и тот ему за это всё же благодарен. Напряжение самую малость отступает, плечи немного расслабляются, но ненадолго.

«К нему подошел какой-то шкет»

«Возможно, просто дорогу спросить»

Мужчина хмурится, поджимает губы и уже предчувствует что-то определенно неладное, но пока что не допускает лишней мысли. Не хоронит надежду всё до того же «самого конца».

«Блять, они обнимаются»

Челюсти сжимаются, и Бён на пару мгновений прикрывает глаза, чтобы открыть их со следующим сообщением, расставившим всё по своим местам.

«Бэкхён, мне жаль»

К последнему сообщению прикреплена фотография, на которой слишком отчётливо, чтобы подвергать сомнению, изображен Чонджин, целующийся с каким-то парнем в студенческой форме. Меньше, чем за пару минут, Бэкхён узнал правду, и, хоть к глазам подступают слёзы, а сердце болезненно сжимается, он осознаёт, что разбилось оно у него не сейчас, не при виде целующейся пары. Разбилось когда-то, очевидно, давно, но он не заметил или просто предпочёл этого не замечать, полагая, что справится. \\\\\ Вернувшись в компанию, хотя Бён и сказал, что прикроет его до конца рабочего дня, Чанёль едва не летит к его кабинету, боясь представить, в каком тот сейчас состоянии. Проигнорировав красноречивые и весьма неприязненные взгляды сотрудников отдела, которые строят слишком много предположений о том, что их не касается, парень едва ручку не отрывает на чужой двери, вваливаясь в кабинет на полном ходу, при этом только чудом не запинаясь о порог. И какого же его удивление, когда он видит Бэкхёна, спокойно сидящего за своим столом: на его лице нет и следа разочарования, обиды, гнева или хоть какой-то другой эмоции! Полное равнодушие. Это пугает Пака даже сильнее. Прикрыв за собой дверь, Чанёль не знает, что сказать, и просто осторожно проходит до дивана, устраиваясь на привычном месте рядом с подлокотником. Старший, подпирая подбородок сцепленными в замок руками, скользит по парню нечитаемым взглядом, прекрасно видит, что тот ждёт от него какой-то реакции. — Ты мог не возвращаться в компанию, я же сказал… — голос ровный и спокойный настолько, что младший не выдерживает, некрасиво обрывая того: — Что за бред ты несёшь? Это не то, что я хочу сейчас от тебя услышать, Бэкхён, и ты это знаешь! Прекращай изображать этот цирк с бесстрастным выражением лица, потому что даже я напряжён от всей этой ситуации, а уж насколько тяжело тебе, я даже представить не могу! Чанёль и правда выглядит чересчур взвинченным, как будто он узнал, что это ему кто-то изменяет. От парня так и исходит аура праведного гнева, потому что он считает, что Бёну не стоит держать всё в себе — стоит поделиться своими переживаниями и чувствами, а потом выгнать никчемного Чонджина за порог, чтобы тот катился на все четыре стороны. — Предлагаешь мне сейчас реветь и рвать на себе волосы?! — оскалившись, шипит мужчина, в одно мгновение перестав выглядеть так, будто уже давно похоронил и принял итог своих отношений с Паком. — Слишком много чести им будет. — Ты с ним сегодня расстанешься? — Нет, не расстанусь, — на отразившийся шок, смешанный с удивлением на чужом лице, Бэкхён растягивает губы в усмешке, продолжая. — Это будет слишком просто, Чанёль. Он буквально запретил общаться мне со всеми моими старыми друзьями, настоял, что кроме него мне никто не нужен, а сам, блядун, мне изменять решил. Да ещё и не особо переживал, что я могу об этом узнать, судя по всему. Чёртов псих, — цедит сквозь зубы старший, неожиданно сильно ударяя кулаком по своему столу. — Ты не умеешь мстить, Бэкхён, — глаза мужчины опасно щурятся, потому что с чего бы ему не уметь мстить? Он знает Чонджина как облупленного, разумеется, что-то да получится. — И он этого не заслуживает, не трать своё время на этого отброса, — парень искренне не хочет, что Бён продолжал страдать и пытался что-то доказать себе, ведь это в конечном итоге ничем хорошим точно не закончится. — Зная его слабые места, например, то, что он жуткий собственник, я покажу ему, что мной нельзя помыкать. Боже, почему я раньше был настолько слепым, что не замечал этого абъюзера, который посмел сделать меня настолько зависимым от себя? — разочарование на самого себя, что позволял собой так очевидно манипулировать и слова не говорил против, угнетает слишком сильно. Тяжело вздохнув и прикрыв ненадолго глаза, по большей части чтобы не видеть прямого взгляда младшего, мужчина откидывается на спинку своего кресла. — Я так легко, оказывается, поддаюсь влиянию, — поджав губы, негромко произносит Бэкхён, невольно вспоминая моменты, когда поступал не так, как хотел сам, а как того просил от него Чонджин. Разумеется, в некоторых случаях и его слово было более веским, и Пак шёл на уступки, соглашаясь со своим парнем, но сейчас-то Бён понимает, что, допустим, в выборе обоев старший элементарно не хотел принимать участия и легко согласился с его выбором, просто потому что хотел поскорее закончить всё с ремонтом. — Ты его младше и, возможно, поэтому не заметил, как он… подмял тебя под себя? — Не отрицаю, что поначалу был влюблённым дураком, — не кривить же душой перед другом, правда? И пока мужчину не унесли воспоминания в начало отношений с Чонджином, чтобы попытаться разобраться, когда они с ним оступались и как часто, Бён берёт себя в руки, откладывая эти размышления на потом. Выпрямляется в кресле, а лицо становится абсолютно бесстрастным, что парню теперь вообще непонятно, о чём тот думает, и он понимает, что что-то сейчас будет. — Чанёль, можешь мне помочь ещё немного? Парень чувствует, как по его коже бежит холодок от предвкушающе опасного блеска в глазах старшего, и отказать, когда тот смотрит на него так внимательно, ожидая только одного приемлемого ответа, просто невозможно. \\\\\ Вечером того же дня, впервые за долгое время ужиная вместе с Чонджином, Бэкхён ничем не выдаёт, что знает о чужой измене. Возможно, чуть более прохладно отвечает и не даёт к себе лишний раз прикоснуться, поцеловать, но Чонджин списывает это на тяжёлый рабочий день и чужую усталость. Младший не ожидал, что по возвращению домой Пак выйдет из гостиной его встречать, как обычно это делал он сам. Мужчина помог ему раздеться, поцеловал в поджавшиеся губы, и, отправив мыть руки, сказал, что будет ждать на кухне — он уже и ужин для них заказал, всё по красоте сделал. Бэкхён, ошеломлённый чужим поведением, вообще несвойственным Чонджину, невольно начал ждать чего-то плохого, даже успел подумать, что тот сам сейчас предложит ему расстаться, устроив прощальный ужин, но нет. Пак сладко заулыбался, стоило ему осторожно зайти на кухню и устроиться за накрытым столом напротив, да так, что у мужчины едва лицо не свело от наигранной приторности старшего, который пытается вести себя слишком идеально. Бён непринуждённо поддерживает бессмысленный разговор между ними, когда они приступают к еде, не позволяет себе даже лишний раз улыбнуться, потому что понимает, что это будет неискренне. Он не особо следит за тем, как быстро пустеет его бокал с вином, потому что Пак, будучи внимательным — только не к чужим чувствам — джентльменом, — только хочет им казаться, — каждый раз доливает ему, впервые не говоря, что тот налегает на алкоголь. Утерев салфеткой с губ соус, младший только вновь поднимает бокал, чтобы отпить, как его телефон, лежащий чуть в стороне, начинает вибрировать, уведомляя о входящем вызове. Бён, надавив на экран телефона пальцем, придвигает его по столу к себе и, не оправдав ожиданий Пака, что сбросит сразу, как возьмет его в руки, отвечает на звонок. — Привет, — впервые искренняя улыбка трогает чужие губы за этот вечер, и Чонджин это на удивление замечает. В нём просыпается интерес, кто это звонит в столь поздний час его парню и заставляет улыбаться так ярко, что даже непривычно. А ещё этот воркующий тон и непринуждённый тихий смех, когда чужой мужской голос что-то произносит — недостаточно громко, чтобы суметь расслышать, — заставляет Пака напрячь слух и попытаться хоть что-то уловить, но Бэкхён, заметив эту попытку, немного отодвигается со стулом назад, игнорируя удивлённо округлившиеся глаза старшего. Разговор с Чанёлем буквально ни о чем, но он удивительным образом расслабляет и успокаивает мужчину, который последние полчаса сидел словно на иголках. Бён не понимает, что младший своими ненавязчивыми вопросами и привычными шутками пытается узнать, как у того дела и какого ему сейчас в квартире с Чонджином. Парень хочет удостовериться, что тот сейчас держится так же стойко, как и в компании, и облегчённо выдыхает, когда в голосе Бэкхёна проскальзывают игривые нотки. Это хороший знак, думает Ёль, не предполагая, что Бён сейчас ужинает с Паком, а видя, как тот неравнодушно наблюдает за ним, решает попровоцировать мужчину разговором с другом, который тот не может услышать. — Я рад, что ты сейчас держишься, — мужчина перестаёт улыбаться, внимательно вслушиваясь в то, что ему говорит младший. — Ты же знаешь, что ты самый сильный и потрясающий человек, с которым я знаком? — это чистая правда, но Бён не знает, как на неё реагировать, потому что Чанёль обычно более сдержан и нечто подобное говорит только когда выпьет, но сейчас он должен быть трезв. — Мы сейчас ужинаем, ты не хочешь прервать разговор? — Чонджин произносит это достаточно громко, чтобы услышал и собеседник его парня, потому что ему надоело смотреть, как с его партнёром, очевидно, флиртуют, раз у него так заалели щёки. Он хочет знать, с кем тот разговаривает, и готов повторить свою фразу, но Бэкхён, отведя руку с телефоном в сторону, небрежно хмыкает, указывая на свою полупустую тарелку. — Я уже доел, побудь хорошим, убери всё со стола, — и, соскользнув со стула, спешно уходит в спальню, достаточно громко, пока не закрыл за собой дверь, чтобы обязательно услышал Чонджин, просит прощения у Чанёля, что прервался. Оказавшись отрезанным от старшего, Бён роняет смешок. — Ты бы видел его лицо, я думал, он телефон у меня из ладони вырвет. — Вы… сейчас ужинали вместе? — непонимание и обида в чужом голосе заставляют Бэкхёна почувствовать себя не самым лучшим человеком. — Да, но мы уже заканчивали, так что не переживай, всё хорошо, — что хорошо, мужчина сказать не может, и, помолчав, осторожно спрашивает. — Ты обиделся? Я не думал, что ты так за меня переживаешь, правда… Подумал, что ты хочешь уже сегодня мне помочь, хотя мы и договаривались на завтра… поэтому так отвечал, извини, если задел тебя. — Я всегда за тебя переживаю, — тяжело вздыхает младший, и Бэкхён не представляет, насколько сильно у того сейчас покрывается глубокими трещинами сердце. Пак чувствует, что его невольно использовали, что игривые нотки в чужом голосе во время разговора были только для того, чтобы вызвать ревность у Чонджина, а не потому, что мужчина и правда так реагировал на его фразы. — Ладно, забей, — Бён не успевает возмутиться, потому что не хочет, чтобы между ними оставалась недосказанность. — Ты не переживаешь, что вы можете поссориться уже просто из-за этого звонка? — Пусть только скажет мне что-нибудь по этому поводу, — низко рычит Бэкхён, подходя к окну с приевшимся видом на город, но быстро возвращается мыслями к «ладно, забей» и не может оставить это просто так. — И, Чанёль, спасибо за беспокойство. Разговор с тобой мне действительно поднял настроение, и ответил я на твой звонок не потому, что хотел как можно скорее позлить Чонджина, а в первую очередь потому, что это звонил ты. — Ты смущаешь меня, — негромко смеётся парень, впечатлённый чужими словами. Как можно Бэкхёна не любить, вот как? Старший тоже улыбается, слыша приятный смех своего друга и прекрасно представляя, как тот сейчас очаровательно покраснел. — Всё, отключаюсь, мне пора… тоже еду привезли, пока! — Приятного аппетита, Чанёль, и до завтра, — мужчина первым сбрасывает вызов и ещё какое-то время просто стоит, смотря на соседние дома и то, как закат постепенно тает, сменяясь сумерками. Парень слишком милый, думает он, и заслуживает такого же хорошего человека рядом с собой. Немногим позже, когда Бён уже почти засыпает на своей половине кровати, из душа возвращается Чонджин и, устроившись за младшим, обнимает того поперёк туловища, тесно прижимаясь сзади. — На другую сторону постели откатись и укройся одеялом, — бесцветным тоном произносит Бэкхён, никак не реагируя на короткие поцелуи вдоль шейных позвонков. Пак не хочет так просто сдаваться, думая, что ещё чуть-чуть и его парень оттает, ведёт ладонью по чужому боку вниз, и когда его пальцы уже поддевают кромку белья, Бён не выдерживает и сбрасывает с себя руку старшего. Развернувшись к Чонджину лицом, чтобы иметь возможность испепелить его взглядом, младший опасно щурится. — Ты не понял, что я не хочу сейчас с тобой трахаться? — звучит резко и с вызовом. Пак теряется от такого непреклонного тона и не знает, что сказать. Его голову даже не посещает мысль элементарно извиниться, и Бэкхёна это задевает вдвойне. — Отодвинься, блять, я сказал. — Да что я такого сделал?! — старший ошеломлён поведением своего парня, потому что не привык видеть того настолько враждебно настроенным по отношению к себе. Он привык, что тот… всегда терпит? — Сладкий, что-то на работе не так? — Тебе что, плевать, какое у меня настроение? Думаешь, я всегда готов заниматься сексом и всегда хочу этого? Если тебе так прижало, ты можешь сходить в ванную, — смерив напоследок Пака тяжёлым взглядом, мужчина отворачивается от него, отодвигается к самому краю кровати и, подтянув съехавшее одеяло, делает вид, что пытается уснуть, хотя теперь он слишком взвинчен для этого. Чонджин сзади ещё какое-то время возится, пару раз порывается обнять Бэкхёна, но не решается, и в итоге, выключив в комнате свет, также устраивается на своём краю кровати, отвернувшись от младшего. Ссорятся они так редко, что даже сложно вспомнить, когда нечто подобное было последний раз. Пак успокаивает себя мыслями, что его парень в подобных ситуациях обычно идет на примирение первым, потому что не любит конфликты, и, действительно успокоившись и убедив себя, что завтра с утра Бён непременно разбудит его поцелуем и словами о том, что он был излишне резок и теперь хочет загладить как-то свою вину, преспокойно засыпает, даже не подозревая, насколько сильно ошибается в своих ожиданиях. Бэкхён и правда его будит, но только ночью, во сне, ударом с локтя в живот. Старший тихо стонет от боли и отползает обратно на свою половину кровати — нечаянно во сне по привычке прижался к чужому телу и поплатился за это. Больше уснуть он не смог, хотя времени до будильника было ещё около трёх часов. Как бы он не ворочался, насколько бы удобные позы не принимал — сон никак не шёл, и Пака это сильно раздражало. В какой-то момент он решает, что раз на кровати не может уснуть, то, возможно, в гостиной на диване сможет, и, взяв свою подушку, покидает спальню. По итогу Бён просыпается в более благосклонном настроении, чем когда засыпал, а Чонджин наоборот, напоминает грозовую тучу, потому что после дивана в гостиной у него затекло всё, что могло, и, кажется, даже атрофировалось. Особо не разговаривая друг с другом, они собираются на работу, хладнокровно игнорируя присутствие второго, и только в коридоре, перед самым выходом, почти одновременно бросают нечто похожее на «до вечера» и расходятся, уезжая каждый на своей машине.

***

— Проходи, не стесняйся, — Бэкхён гостеприимно распахивает перед другом дверь в свою квартиру и первым заходит в прихожую, чтобы включить свет. — Давно ты ко мне не заходил, правда? Чанёль отчего-то осторожно следует за старшим, попутно отвечая, что действительно давно не заходил к тому в гости. Но, оглядываясь по сторонам, парень отмечает, что с последнего его визита почти ничего не изменилось. Он передаёт свою джинсовую куртку Бёну и, сняв кроссовки, проходит в гостинную. — Он действительно спал здесь? — младший смотрит на спальную подушку и скомканный плед, почти полностью упавший на пол, и испытывает неоднозначные чувства. С одной стороны некоторое облегчение, что мужчины спали раздельно, как за обедом и сказал Бэкхён, кратко обрисовав их непростую ситуацию, но вместе с тем и беспокойство, потому что они могли вчера повздорить куда серьёзнее, чем старший описал. — Да, не знаю, почему ушёл, но засыпали мы вместе, — подойдя к Паку, мужчина безразличным взглядом скользит по беспорядку на диване, и, закатив глаза, почти невесомо прикасается к чужому предплечью, привлекая внимание. — Пойдём поедим, уверен, ты вчера вечером заказал себе фастфуд. Виноватая улыбка подтверждает слова старшего, и он, хмыкнув, ведёт парня за собой на кухню. В умиротворяющей тишине Чанёль, устроившись за столом и подперев подбородок ладонью, наблюдает за тем, как мужчина достаёт посуду, раскладывает еду и отправляет её в микроволновку, затем принимаясь нарезать овощи, стоя к нему спиной. Парень хотел было сказать, что последнее явно лишнее, не стоит так ради него стараться, но слова застревают в горле, когда Бэкхён, не глядя в его сторону, закатывает рукава своей белой рубашки по локти и берёт в руки нож. Казалось бы, совершенно ничего особенного, но Ёль считает, что руки у старшего непозволительно красивые — надёжные, а плечи, несмотря на то, что он ниже парня, выглядят куда шире и крепче, чем у него. — Я чувствую твой взгляд на себе, — абсолютно спокойно, без капли недовольства, произносит Бён, аккуратно нарезая овощи для салата. До его слуха сразу же доносится лепет с извинениями, и он не может сдержать улыбки — младший даже не пытается отрицать, что всё это время смотрел на него, как мило. За ужином Бэкхён не предлагает вина или другого спиртного, потому что парень за рулём и вообще предпочитает на неделе не пить. Даже учитывая, что сегодня пятница и завтра на работу не нужно, как бы мужчина ни пытался его убедить поехать к нему на его машине, Ёль непреклонно отказывался и стоял на своём. Ну что ж, его право. — Уже девятый час, во сколько возвращается Чонджин? — Чанёль немного переживает, что может не справиться с просьбой, о которой его попросил Бён и ради реализации которой он сейчас находится здесь, в гостях. Хотя от него ничего по сути и не требуется, но он всё равно нервничает. Вообще звонок они планировали на сегодня, чтобы слегка пофлиртовать друг с другом при Паке и вывести того на эмоции, что сделать в принципе проще простого, потому что он собственник до мозга костей и даже если уже не любит Бэкхёна как раньше, до сих пор считает своим и только. Чанёль искренне считал, что Бёну лучше просто сказать старшему, что он знает об измене, и расстаться с ним, но тот так не думал, желая поиграть на чувствах будущего бывшего. Ничего фееричного от Ёля не требовалось — старший сказал, что Чонджин скорее всего уже просто от его присутствия в квартире наедине с ним выйдет из себя. Но в случае чего Бэкхён заранее извинился и предупредил, что может нечаянно разойтись и повести себя не так, как обычно. Младшему до лёгкой дрожи в кончиках пальцев хочется испытать это, но он понимает, что мужчина никогда не позволит себе лишнего в его отношении. Они же друзья. Спустя время они переходят в гостинную вместе с кружками, наполненными горячим чаем, и устраиваются на диване. Бён сначала хотел проигнорировать плед и подушку, которую оставил Чонджин после сна, намереваясь потом при удобном случае ткнуть его в это, но решил быть примерным хозяином и, дабы эти вещи не мозолили ему глаза, отнёс их в спальню, швырнув на чужую половину. — …Как насчёт завтра сходить куда-нибудь выпить? — возвращаясь в гостинную, предлагает Бэкхён, отвлекая на мгновение парня от пролистывания каналов на плазменном телевизоре. — Можно, но в воскр… — Чёрт, переключай этот канал быстрее! — неожиданно громко, обрывая Ёля на полуслове, восклицает старший, и наконец садится рядом с ним, недовольно продолжая. — Фу, господи, как вообще можно смотреть на этих бесталанных исполнителей? Выпускают на сцену первых встречных, а страна потом от позора отмыться не может. — Это же детский конкурс талантов, Бэк, одна половина из них даже не осознает, почему сейчас стоит на сцене, а другая вот-вот описается от страха и стресса. — Я оттого и терпеть не могу это шоу, что дети не по своей воле стоят на сцене, так ещё и выступают с песнями, смысл которых наверняка не понимают, — закатывая глаза, произносит мужчина. — Чонджину, кстати, нравится это смотреть. Видимо, самооценку за счёт других себе повышает. Чанёль роняет смешок и, продолжая посмеиваться, играючи пихает старшего своим плечом. Но силы он, очевидно, не рассчитал, да и Бён, похоже, кружку держал не особо крепко, поэтому едва остывший чай выплеснулся аккурат на грудь мужчине, вмиг того обжигая. — Боже, прости меня! — перебивая смачный мат Бэкхёна, испуганно лепечет парень и едва не опрокидывает свой чай на себя, но мужчина, плотно сжав челюсти, вовремя перехватывает свободной рукой чужое запястье, не давая повторить его ошибку. Бёну больно, он уверен, что его кожа на груди покраснела и до завтрашнего дня всё точно будет болеть, но злиться и ругаться на Ёля он не может. У того такой обеспокоенный взгляд и губы почти дрожат, что невозможно допустить даже мысль, чтобы просто на него не так посмотреть. — Раздевайся скорее, нужно посмотреть и что-то сделать. Может, принести холодное полотенце?.. — парень, не дожидаясь чужой реакции, спешно встаёт, ставит свою кружку на журнальный столик и уходит в направлении ванной, чтобы намочить какое-нибудь полотенце холодной водой. Бэкхён, морщась, расстёгивает на себе рубашку, а затем решает, что она и вовсе лишняя сейчас. Кого он удивит голым торсом, в конце концов? — Извини, что долго, — в комнату влетает парень с отжатым полотенцем и на пару мгновений замирает, не дойдя до дивана пары метром — не знает, что делать, видя старшего без рубашки. Пытаясь так откровенно не рассматривать чужую обожённую и покрасневшую грудь, Ёль незаметно сглатывает и подходит к Бёну ближе. — Очень больно? — младший игнорирует протянутую ладонь мужчины, и, чуть склонившись над ним, чтобы было удобнее, самостоятельно, едва надавливая, проводит холодным полотенцем по чужой раздражённой коже. — Ну, мало приятного, — невесело усмехается Бэкхён, опуская свою руку, и опирается ею позади себя для более устойчивого положения. От прикосновений мокрого полотенца хочется уйти, но он терпит, потому что не хочет, что друг начал ещё сильнее переживать. И так постоянно бросает на него короткие виноватые взгляды, когда чувствует, как он вздрагивает под его рукой, а нижняя губа прикушена у парня так, что вот-вот начнет кровоточить. — Чанёль, мне почти не больно, правда. За два дня, думаю, всё пройдет. — Ага, я вижу, как небольно, — тихо, себе под нос, бурчит Пак и, осторожно проведя полотенцем в последний раз, откладывает его в сторону, критично упирая взгляд в покрасневшую грудь мужчины. — Я из-за этого света не понимаю, насколько всё плохо, — цокает языком. — Встань, пожалуйста, — и прежде чем Бэкхён успевает хоть что-либо сделать, парень левой рукой скользит по чужому боку, приобнимая, а правой сжимает чужую руку и помогает встать. — Я могу и самостоятельно двигаться, — вздёрнув одну бровь, напоминает старший, но не пытается скинуть с себя явно задержавшиеся руки Ёля. Позволяет подвести себя ближе к центру гостинной, чтобы искусственный свет падал аккурат на них сверху, и ни слова не говорит, когда парень, по-хозяйски сжав его бока в своих ладонях, поворачивает так, как ему удобнее. Во-первых, его удивляет решительность парня, с которой тот даже позабыл, что в обычной такой ситуации непременно бы краснел и смущался, а во-вторых, Бёну приятно, что друг так переживает за него. — Ой, — неожиданно вырывается у него, когда Чанёль прикасается к обожённой части кожи кончиками пальцев. Старший понимает, что те обыкновенно тёплые, как и у него самого, но прикосновения всё равно обжигают, и боль невольно усиливается, начинает печь. — Прости, — отдёргивая свою руку в сторону, раскаянно лепечет парень. Сейчас он знал, что мужчине будет неприятно от его прикосновения, но… не смог удержаться. Поражённая кожа под его пальцами была очень горячей, и ему самому почти больно от осознания, что причинил вред любимому человеку. Пусть и ненарочно, но он видит, как Бэкхён пытается контролировать свои эмоции, чтобы не расстраивать его ещё больше. Старший ободряюще сжимает чужое предплечье и как можно убедительнее, стараясь непринуждённо улыбаться, произносит: — Всё хорошо, прав… — Бэкхён, ты почему в таком виде?! Бён едва язык себе не прикусывает, испугавшись неожиданного голоса Чонджина. Чанёль тоже испуганно поворачивается к непонятно когда вернувшемуся мужчине и не знает, что сказать, что делать. Накрывает ощущение, будто Пак застал их за чем-то до ужаса неприличным, хотя по факту это совершенно не так. — И тебе привет, дорогой, — не может не съязвить Бэкхён, потому что как тот смеет повышать на него сейчас голос? Сам задержался не пойми где на четыре часа — наверняка с тем студентом своим развлекался, — а сейчас ещё имеет наглость, ни в чём не разобравшись, так себя вести. Бён обходит младшего, загораживая того собой, и с вызовом смотрит на Пака, который стоит в проходе даже не раздевшись: в уличной обуви и пальто, даже ручку своего рабочего кожаного портфеля в руке сжимает. — Чай на себя пролил, но подумал, чего стесняться, мы же оба парни. Правда, Чанёль? — Бэкхён, оденься! — мужчина невольно вздрагивает от взбёшенного тона Чонджина, хочет наорать в ответ, мол, какого чёрта ты себя так ведёшь, но сдерживается, потому что при Чанёле сцен устраивать не хочется. Пак, окинув обоих уничтожающим взглядом, не раздеваясь, идёт на кухню, очевидно, чтобы попить воды и немного успокоить нервы. Бён бросает на друга короткий взгляд, и тот молча понимает, что ему пора уходить. Пока Ёль одевается, Бэкхён успевает сходить и надеть на себя домашнюю футболку, потому что провожать младшего с голым торсом было бы как-то неприлично. — Извини, что так получилось, — мужчина, сложив руки на груди, намекает на разоравшегося Чонджина. — До завтра? — Ничего страшного, — выдавливая из себя улыбку, отмахивается Чанёль и замечает, что недовольный Пак бесшумно выходит к ним в коридор. Бён того не замечает, поэтому младший делает поистине смелый жест — осторожно обнимает того на прощание, делая вид, будто у них это в порядке вещей. — До завтра, Бэкхён, — достаточно громко, чтобы услышал Чонджин, произносит младший и смотрит тому прямо в потемневшие от злости глаза.

***

На следующий день, как Бён с другом и договаривались, они отправляются в бар, чтобы выпить и отдохнуть. Чонджин с явным скепсисом и недовольством смотрел, сложив на груди руки, как его парень собирается /как на блядки какие-то, думал он про себя/, хотя Бэкхён всегда сдержан в выборе одежды и в этот раз себе не изменил. Разве светлые джинсы и расстёгнутая на пару верхних пуговиц обыкновенная чёрная рубашка — что-то из ряда вон выходящего? Пак считал, что да. В принципе, чтобы младший ни надел, он считает, что это слишком, потому что Бэк во всем выглядит красиво и дорого, а с возрастом становится только лучше. Уже стоя в коридоре, Бэкхён почти безразлично бросает провожающему его мужчине, всё такому же недовольному, чтобы тот не сидел и не ждал его, прекрасно зная, что тот и так этого делать не будет. Никогда не делал и сейчас ничего не изменится. С Чанёлем они уже достаточно давно никуда не выбирались вместе, в основном всё их общение было сугубо в компании, телефонные разговоры и сообщения были редкостью, оттого сейчас обоим малость непривычно видеть друг друга в нерабочей обстановке, особенно когда на фоне играет музыка и разговаривают посторонние люди. Бён ведёт себя раскрепощённо и расслабленно, уместно шутит и с первого взгляда вообще нельзя сказать, что сейчас он переживает очень сложный этап в своей жизни. Может даже сложиться впечатление, что его не беспокоит ситуация с Чонджином и он мысленно отпустил его на все четыре стороны, но Ёль, к счастью для себя, слишком хорошо знает старшего, чтобы видеть, что он пьёт спиртные коктейли вовсе не для того, чтобы «глаза блестели», а в надежде перестать на какое-то время думать о происходящем в личной жизни. Показательное безразличие от алкоголя быстро начинает растворяться, взгляд постепенно становится более пустым и отчуждённым, и когда Чанёль накрывает чужую руку с напитком покрепче, прося остановиться, мужчина ни на секунду не думает прекращать. Напротив, он считает, что раз все его переживания так видно, а его лучшего друга это, разумеется, ещё и беспокоит, то он должен выпить ещё больше, чтобы точно вытеснить мысли об измене некогда самого близкого для себя человека. Ёль понимает, что однозначно что-то делает в этой жизни не так, когда с хладнокровным спокойствием наблюдает, как его мужчина танцует с каким-то незнакомцем, пригласившим того пару минут назад. Когда незнакомец тактично спросил у Бёна, кивая в сторону парня, вместе ли они и может ли он украсть его на какое-то время, с губ Бэкхёна с лёгкостью слетело такое привычное «он мой друг», и с такой же лёгкостью он ушёл с мужчиной, перед этим подмигнув Паку, намекая, чтобы и тот не скучал, а с кем-то познакомился. Познакомиться он решил с очередным стаканом спиртного, хотя алкоголь в принципе не особо и любит. Вечер для него был испорчен. \\\\\ Когда Бэкхён возвращается домой, едва заметно пьяно пошатываясь, время уже близится к полуночи, и меньше всего он мог ожидать, что как только он переступит порог, тут же столкнется с Чонджином, метающим молнии взглядом. Младший даже теряется, потому что был уверен, что когда вернётся, тот будет уже преспокойно спать. А он, оказывается, ждал его всё это время. Или, скользнув по Паку нечитаемым взглядом, думает мужчина, тот сам недавно вернулся со свидания со своим студентишкой. Почему же он должен сидеть дома, когда Бён где-то хорошо проводит время в выходной, правда? — Почему так долго? — сдвинув брови, строго спрашивает старший, наблюдая, как его партнёр медленно снимает с себя пальто, а затем принимается за обувь, игнорируя его вопрос. Приходится повторить. — Потому что…? Я выпивал с Чанёлем, вот почему, — язык почти не заплетается, но румянец и лёгкая улыбка на губах выдают, что он всё же не до конца трезв. Пусть после пары танцев с незнакомцем, чьё имя он даже не потрудился запомнить, Бён вернулся к скучающему в одиночестве другу и выпил с ним ещё пару шотов, одно было хорошо — его организм замечательно переносит алкоголь и вполне быстро трезвеет. — Ты почему ещё не спишь? Я же говорил меня не ждать. — И давно вы успели так сильно сблизиться? — Бэкхён сам начинает хмуриться, ибо что за глупый вопрос? Они с Чанёлем лучшие друзья, не первый год общаются, младший даже праздновал с ними последние несколько раз день рождения Бёна. Разумеется, они близки, неужели это только сейчас дошло до Чонджина? — Конечно же, давно, — огрызается мужчина и с вызовом смотрит в потемневшие от злости глаза старшего. Ему невдомёк, что вопрос Пака имел несколько другой уклон, о котором он не допускал ни разу и мысли. — И как давно он набрался смелости, чтобы признаться тебе? — уже откровенно закипая, шипит Чонджин, сокращает между ними расстояние и угрожающе нависает сверху. — В чём ещё признаться? — младший его совершенно не боится, знает, что тот не способен его ударить. — В своих чувствах, конечно же. Любой человек скажет, что сложно не заметить: Чанёль влюблён в тебя, Бэкхён. Думаешь, почему я с ним не поладил? Я сразу увидел, что он смотрит на тебя не как на друга, а как на воз… — Что за бред ты несёшь? — перебивает, обрывая того на полуслове, мужчина, а в его взгляде столько искреннего непонимания, что Пак осознаёт: тот ни о чём не подозревал. Казалось бы, взрослый мужчина, должен трезво смотреть на вещи и уже хоть немного разбираться в людях, но, кажется, Чанёлю не суждено пробиться сквозь стену «идеализированного лучшего друга». Зря только переживал. — Я спросил тебя, что за ерунду ты сказал? — уже более угрожающе произносит Бэкхён, смотря на мужчину исподлобья. — Если ты считаешь это ерундой, то пусть так и остаётся, — неожиданно легко отмахивается Чонджин и, коротко поцеловав опешившего резкой сменой происходящего младшего в лоб, отступает на шаг, впервые за вечер улыбнувшись. Напряжение и нервозность, пока он ждал возвращения своего парня домой, не давали ему такой возможности. — Я устал, поэтому пойду спать. Освежись и тоже приходи, уже поздно. Бэкхён провожает Пака взглядом, пока тот не скрывается в их спальне, и остаётся стоять на месте, задумавшись о том, что вообще, чёрт возьми, происходит. Что за бред Чонджин произнёс своим ртом? Он нравится Чанёлю? Да он слепой дурак, который ничерта не смыслит в настоящей дружбе. А это его поведение в конце? Что он из себя пытается строить? Любящего и заботливого мужчину? Зачем изменял тогда, спрашивается? Собственными же руками разрушил их отношения, осознанно пошёл на этот шаг, так зачем теперь корчить из себя того, кем уже давно не являешься? — Я схожу с ума, — обречённо шепчет мужчина, прикрывая глаза, и зарывается пальцами в волосы, до боли стягивая их в кулаки.