или вместе влюбились в артек

В питерской делегации было 40 человек — четыре группы по десять. Три уехали из аэропорта практически сразу же. Одна, как всегда, была вынуждена ещё с полчаса выжидать свой транспорт, любуясь свежеотстроенным терминалом аэропорта Симферополя. Сонька уместилась во вторую группу. Недолго думая, она обняла Илью, пока тот шокировано смотрел на ее макушку, а потом вприпрыжку помчалась к автобусу, чуть не оставив свой багаж. С этой же второй группой уехали и Сменкины, оставляя Фила и Арта наслаждаться обществом друг друга. Да, сразу после слов «погуляйте пока» от сопровождающего, эти двое устроили гонки на чемоданах по всему первому этажу терминала. Муромов, ощущая свое умственное превосходство, спокойно пошел пить кофе в симпатичном ларьке. Впрочем, после того, как Илье назвали ценник в 300 рублей за маленький стаканчик, а ему было неловко отказаться, превосходство куда-то улетучилось. И кофе был мерзкий. Арту и Филу сделали замечание еще до того, как они зашли на третий круг, поэтому парни печально покатились к тому кафе, где сидел Илья. Там же расположилась почти что вся группа, но купил что-либо один лишь Муромов, вследствие чего получил расположение невысокого мужчины за прилавком и пару нелестных комментариев от Черных. Привычный обмен колкостями закончился, толком и не начавшись — Илья продолжил дальше изучать что-то в телефоне, поэтому Арт предложил Филу докопаться до кого-нибудь еще. Выбор был невелик — четверо шкетов класса шестого-седьмого, два очень высоких и крепких парня (видимо, друзья) и девчонка, старательно прибивавшаяся к ним. Переглянувшись, Мещеряков и Черных направились к компании постарше. — Привет! — бросил Арт, усаживаясь на барный стул рядом с ребятами. Фил с еще большим энтузиазмом поздоровался и оглядел троих незнакомцев. Двое из них нестройно ответили что-то похожее на «здорово» (девочка просто промолчала), но все пристально уставились на чересчур инициативных парней. Наступило неловкое молчание. — Я Фил, это Арт, — все трое кивнули и продолжили молчать. — Знаете, когда люди знакомятся, они обычно называют свои имена в ответ… и жмут руку… или… не знаю… реагируют хоть как-то? — Лиза, — лицо девчонки вдруг преобразила улыбка, она спрыгнула со стульчика, неожиданно оказавшись довольно низкой: метр пятьдесят с хвостиком, не больше; и поочередно пожала руки Арту и Филу. Парни просто назвали свои имена — Вова и Миша — да продолжили молчать. Арт решил, что дело гнилое, и молча предложил ретироваться, указав Филу головой на выход. — Ну ладно, ребят, без нас у вас разговор как-то лучше клеился… Еще увидимся? — Погодите, — окликнула Лиза, ужасно комично выглядевшая на фоне пацанов ростом под два метра. — А вы в какой лагерь едете? — Лазурный, — гордо ответил Фил. — А, ой, несчастные… Мы втроем в Янтарный попали. — А че сразу несчастные? — тут же возмутился Черных. — Там же душевые на этаже! — И-и-и? — Арт откровенно не понял сути проблемы, Фила тоже, кажется, этот вопрос не сильно напрягал. За их спинами послышался грохот — это Илья, втихаря слушавший их разговор, рухнул головой об стол и протяжно завыл. — Батюшки, бедный Муромов! Его величество не привык к общим душевым. Как же ты это переживешь? — картинно хватаясь за сердце объявлял Фил, привлекая к себе внимание всех окружающих. Илья начал закипать. Очнулся наконец. — Если судьба все же сведет нас в одном корпусе, Черных, то в первый же день в этой общей душевой я тебя утоплю. Вот это уже был тот Илья, которого Фил знал. Видать, взбодрился своим золотым (иначе с чего ему так стоить) кофе. Черных не до конца понимал свои чувства по отношению к Муромову — вроде он и сволочь последняя, а вроде и друг мог бы получиться отличный. Был ещё третий вариант, о котором Фил задумывался все чаще в последнее время после эпизода в кафе, но эту мысль он старался гнать прочь и просто искренне радовался, когда Илья вел себя как говнюк — и говнюк, прокачавшийся по сравнению с предыдущими годами. Теперь он перестал так стыдливо сбегать каждый раз, когда его заставали врасплох, и выражения выбирал поинтереснее. Вот в такие моменты все становилось как-то конкретно и логично. Соревнуйтесь себе в остротах с оскорблениями, «ненавидьте» друг друга, наслаждайтесь жизнью. Филу и Илье уже и повод особо не был нужен. Но сейчас вскочивший с барного стула Муромов сверлил Черных действительно пугающим взглядом из-под опущенных бровей. Напряжение, гнев, но совсем не то презрение, которое Фил видел в светло-карих глазах раньше. Это смущало и настораживало. — Эй, ребята! Автобус приехал! — голос сопровождающего как будто прорывался из-за толстых стен. — На этом я с вами прощаюсь, паспорта остаются у меня. Отрывайтесь! Мальки рванули к выходу, схватили чемоданы и направились к выходу из аэропорта, задорно перекрикиваясь. Илья первым вышел из поединка взглядов и, не оборачиваясь, вытянул ручку чемодана и пошёл к жёлтому автобусу. Ботинки быстро застучали по асфальту. Фила вывел из оцепенения Арт, хлопнув товарища по плечу. В крохотном жарком транспорте Муромов, как и почти всегда, сел на первое сидение чуть позади водителя и начал молча изучать бумажки на окнах. Мещеряков и Черных упали на самые последние сидения. И тоже молчали. Городские пейзажи еще не зацветшего Симферополя навевали тоску, как бы не старалось раскрасить их солнце.

***

Дорога до эвакобазы занимала двадцать минут. А вот сколько ребята проторчали там — вопрос другой. Вик облокотился на стену медкабинета, Кира, стоявшая рядом, легонько лупила дверь кулаком. Великолепная четверть часа в жуткой очереди галдящей детворы, аккомпанируемой плачущей девочкой лет двенадцати. Вик ставил на то, что её отправляют домой из-за отсутствующей справки с непроизносимым названием, Кира настаивала на банальных вшах. Так или иначе, развязки этой истории они не узнали. — Дальше! Проходим, не задерживаемся! Сменкины синхронно юркнули в дверь и разошлись в разные стороны. Документы, проверка на сыпи, взвешивание — утомительный ритуал дополняли настолько же утомительные разговоры медсестёр. Кто сегодня сгоняет за едой, в какой магазин и насколько каждая располнела… Бубнеж надоедал не меньше жары. Как только осмотр закончился, брат и сестра тут же выскочили на улицу, чтобы найти Фила и Арта, чей автобус только что подъехал. Правда, они сами нашлись у входа в старое разваливающееся здание. Мещеряков поделился с Кирой впечатлениями об очередной перепалке Фила и Ильи, на что та удрученно кивнула и развела руками. Сам Черных уже выносил мозг Вику. Пару раз звучало имя Ильи, но оно быстро тонуло в потоке цензурных и не очень ругательств, и в конце Фил с треском буквально разорвал брендовую бутылочку воды, которую он ухватил в автобусе, — и сам же испугался этого. Отшатнувшийся от брызг Сменкин поспешно спровадил Фила в очередь на медосмотр (значительно уменьшившуюся, кстати говоря), сестра повторила это же действие с Артом. Оба синхронно выдохнули и, не сговариваясь, пошли к своему багажу. Чемоданы были неаккуратно припаркованы около облезших беседок. Кучка старших ребят раздобыли откуда-то резиновый мячик и перебрасывались им, регулярно попадая в детвору, не принимающую участия в веселье, или выкидывали мяч за забор, заставляя младшего брата одного из играющих лазать за ним. Сменкины поспешно укатили на другой конец двора, где Кира тут же уронила чемодан и легла на него головой, пачкая одежду пылью с неровного асфальта. Вик на свой просто сел и положил ладони на ручку. — Что Фил рассказывал? — с закрытыми глазами спросила Кира, заводя руки за затылок — слишком жесткой оказалась импровизированная «подушка». — Про Муромова, ясное дело. — Бесился? — Как всегда. Даже яростнее, чем обычно. Говорить особо не хотелось. Пригревало солнце, где-то неподалёку шумели подростки, стучали колёсики чемоданов. Вик примостил голову на той же ручке чемодана и практически спал. Кира уже, собственно, заснула. — Детский лагерь Лазурный! Подбираемся сюда, вместе с сумками! — раздался какой-то до одури громкий голос молодого парнишки в синей футболке с рыжей надписью «Артек». Вик растолкал Киру и начал глазами искать в набегающей кучке народу двоих оставшихся друзей, но увидел только хмурого Илью и пытающуюся его развеселить Соню. Парни же спустя секунд десять вышли из стеклянной двери эвакобазы и тут же, обойдя недотолпу, встали около Сменкиных. Кира проснулась, но вставать до конкретного распоряжения не планировала. — Я диктую фамилии — на своей орёте изо всех сил «тут!» и шуруете к автобусу. Схема ясна? — продолжил, очевидно, вожатый, разворачивая бумажку со списками. В ответ ему послышалось нестройное «угу». — Не понял. Че вы тут, дрыхнете? Ещё раз: схема ясна? — Да! — Фил завопил особенно пронзительно. — Тогда погнали. Вас всего пятнадцать человек. Астахов! Вереница разновозрастной детворы потянулась к светло-голубому автобусу. Арт, стоявший пятым в списке, пообещал занять четыре местечка и, прогорланив «на месте!», поволок свою красную потертую сумку к стоянке. Спустя пару минут и одного потерявшегося семиклассника, все питерские лазурники набились в небольшой комфортабельный автобус (с кондиционерами!). Вожатый пересчитал пёструю компанию и объявил: — В течение часа-двух мы доберемся до Артека! Пристегните ремни — начинается кое-что интересное.

***

Традиционные для ребят места в конце автобуса у Арта занять не получилось, потому что их банально не было. Два ряда с парами сидений заканчивались пустым пространством, в которое засунули все чемоданы и сумки. Потому ребята расположились в середине салона: Кира завалилась рядом с Артом (вызвав у парня широченную улыбку), а позади разместились Вик и Фил. Черных со смехом возмущался тем, что у него не опускается подлокотник, что предвещает его разбитую голову при первом же резком повороте. Кира привычно пожелала, чтобы этот удар перевернул его сознание и активировал, наконец, мозги, а Вик, приподнявшись со своего сидения, одним рывком опустил подлокотник. Фил поблагодарил его за спасение от смерти, пока Сменкин, спрятав голову в ладони, бубнил что-то про чью-то нескончаемую тупость. Черных криво улыбнулся и пожал плечами. Автобус тронулся. — Всем хорошо меня слышно? — чересчур громко прозвучали слова всё того же вожатого. Даже динамики в автобусе загудели. — Слишком хорошо, — ответила со второго ряда Сонька, лучезарно улыбаясь. Рядом с ней, разумеется, сидел Илья, и выглядел он значительно довольнее, чем на базе. — Тьфу ты! Тогда давайте без микрофона, — эти слова вожатый уже просто проговорил в салон. — Меня зовут Коля, на этой смене я вожатый юнг-отряда. Мы с вами едем в детский лагерь Лазурный — самый живописный и культурный среди всех артековский лагерей. Территория здоровая, ходить придётся много! Корпуса у нас называют «дачами», всего их пять: белая (её построили не так давно), желтая, синяя, красная и зеленая. На нашей территории находится дворец Суук-су и Пушкинская площадка — одна из самых известных смотровых точек Крыма. Напротив лагеря, в море, — скалы Адалары, — Коля немного замялся и почесал голову. — На этом основная матчасть заканчивается. Все желающие могут вырубаться до самого Гурзуфа. Если хотите, могу рассказать ещё… Несмотря на усталость после перелета, вырубаться никто не планировал — каждому хотелось узнать побольше о том месте, где ему предстоит жить три недели. Разве что Вик лениво откинулся в кресле и залип в окно. Он и так досконально изучил вопрос, пролистал весь официальный сайт и даже полазал по обсуждениям в группе во вконтакте, где мамашки увлечённо болтали о частоте кормёжки, её составе и качестве лагерной одежды. Сменкин знал про Артек всё, что можно знать, если ты там не был. Остальные ребята заинтересованно кивнули в ответ на предложение Коли. — Вау! Вот это ажиотаж! Такой вопрос: кто приехал в Артек не в первый раз? Руку подняла всего одна девчонка в начале автобуса, на вид лет четырнадцати. Все обратили на неё внимание, отчего та поспешно выпрямила спину и улыбнулась. — Тебя как зовут? — спросил вожатый, присаживаясь около водителя и разворачивая корпус к детям. — Инна. В том году была в Полевом. Медиа-отряд. — О-о, медийщица! Я работал пару смен на медиа, думал, мне эти лайки с репостами сниться будут, — Коля добродушно рассмеялся, и Инна с большим пониманием в глазах кивнула. — Давайте, раз уж на то пошло, поговорим об отрядах, а? Мы как раз выехали из Симферополя, будет потише. Сразу говорю: в душе не представляю, с какого возраста на этой смене в какой отряд берут. Это решают старшие вожатые, до меня особо информация не доходит. Знаю только то, что юнги — пятый-шестой класс. Вот с них и начнём. Мор и юнг-отряды — части детской морской флотилии. Мор — старшие, юнг — младшие. Там, собственно, мы занимаемся морским делом: учим строение шлюпки, семафор, такелаж, несколько раз за смену выходим в море. Соня повернулась к Илье, выражая весь свой восторг по поводу всего перечисленного (пусть часть слов она до конца не понимала), и Муромов уже понял, в каком отряде будет девчушка. Он, конечно, мало представлял, как такие шкетята будут грести, а уж тем более такие тонкие и звонкие Соньки, но сама концепция правда звучала забавно. Да и вожатый юнг, Коля, выглядел весёлым, но надёжным парнем. Пятиклашек не утопит. — Идём дальше. Медиа — это для будущих журналистов или блогеров… Шеи Фила и Ильи синхронно вытянулись, что заставило Арта сдавленно рассмеяться. Эти двое в одном отряде — то еще представление. Коля рассказывал про прямой эфир, 91 секунду и СММ — номинации финальной медиа-битвы, а Мещеряков через сидения наблюдал, как у Фила загораются глаза. Соня видела то же самое у Ильи. Нашлось два стримера, чёрт бы их побрал. На самом деле, это было логично, ведь оба парня получили путёвки за творческий конкурс, для которого надо было снять видеоролик. Медийщики и всё тут. Коля рассказал про медиков и МЧС-ников, диджеев и КВН-щиков, футболистов и фотографов. Арт уже успел начать переживать, что его отряд не прозвучит, и в Лазурном его не будет. Сначала его успокоил Вик, объяснивший, что тур есть везде и всегда. Потом вступил Коля. — Последний отряд, о котором я ещё не рассказал и который будет на нашей смене — туристический. Всю смену туристы готовятся к Лесной битве: учатся вязать узлы, занимаются спортивным ориентированием, проходят веревочный парк и тренируются на скалодроме. Вяжут кокон, изучают растения Крыма, бегают полигон… Много чего делают, короче! Арт блаженно потянулся и решительно кивнул головой сам себе. Вожатый увидел его это движение и подмигнул — мол, отличный выбор, парень. Мещерякову было хорошо, Мещеряков давно определился и сидел себе радостный. У него была пачка грамот за спортивное ориентирование, и он целый один раз ходил в поход. Решение было предопределено. А вот Сменкины озадаченно переглянулись. В ровном счёте обоих не привлекал ни один из вариантов, поэтому они решили уповать на судьбу и распределение. Кира, как она умела, философски произнесла: — Если мы не хотим в конкретный отряд, братец, значит, нас не ждёт разочарование. Мало ли в медиа будут брать лет до 14 — вот Фил и пролетит как фанера над Парижем. А нам пролетать не из-за чего. — Кира, блин, не каркай! — возмутился Черных. Вик лишь неуверенно кивнул и снова залип в окно. Энтузиазм в нём по мере приближения к лагерю стремительно угасал, и парень пытался отвлечь себя горными пейзажами Крыма. С отвлечением получалось откровенно плохо, каким бы невероятным не был вид из окна. Сменкина напрягала мысль о том, что занятия по душе в Артеке ему может не найтись, и три недели пройдут впустую. Три очень долгие, наполненные неловкостью недели. Фил, казалось бы, прочно залипший в твиттере, уловил настроение друга и тихо проговорил, глядя ему в глаза: — Прорвемся, Вик. Деваться-то некуда.