или вместе влюбились в артек

К концу дороги практически все ребята в автобусе отключились, и только Илья продолжал увлечённо снимать на телефон проплывающие за окном пейзажи. А ведь было что — к середине марта в Крыму уже во всю расцветали деревья (что в Питере произойдёт месяца через полтора), а после Алушты маршрут пролегал вдоль какого-то до ужаса живописного побережья. С одной стороны возвышались белеющие от цветков на деревьях горы, с другой лежало спокойное светло-голубое море. И солнце, солнце, солнце! Оно медленно уходило за крыши частных домиков на холмах, но продолжало освещать низлежащие посёлки и города. Муромов отчаянно щурился, но камеру держал до последнего. — Детвора, подъём! Подъезжаем! — объявил вожатый Коля и стал с хитрой улыбкой наблюдать за пробуждением будущих артековцев. Ребята недолго поворчали, но быстро забыли о сне и прилипли к окнам. Сонька, потягиваясь, нечаянно сбила телефон Ильи, который он держал в одной позиции, и в итоге Муромову пришла в голову идея поснимать и девчонку. Та с радостью задорно помахала ему в камеру. — Сейчас мы подъедем к артековской стелле, после поворота она будет справа. У нас есть традиция — и когда мы выезжаем из лагеря, и когда заезжаем, все должны хлопать до того момента, пока стелла не пропадёт из виду. Это значит, что мы обязательно сюда вернёмся, — назидательно объяснил Коля, указывая рукой на расплывчатое красное пятнышко довольно далеко впереди. — А зачем хлопать, когда заезжаем? Мы же уже вернулись, получается, — пролепетала Кира, все ещё рассматривая горы через окошко, ради чего ей пришлось перегнуться через Арта. — Традиции на то и традиции, что периодически в них отсутствует любой смысл, — ответил Мещеряков, вжавшийся в кресло, чтобы не мешать Сменкиной. Сам он больше смотрел на неё, чем на природу. Автобус свернул и под нестройные хлопки въехал на территорию Гурзуфа. Стелла не то чтобы выглядела впечатляющее — скульптура огонька немного потрескалась, а на большом табло светилось почему-то не название лагеря, а информация про его сотрудничество с федерацией чирлидинга. Аплодисменты кончились так же резко, как и начались, и автобус нырнул на очередной серпантин. Дорога, уходившая вниз, резко петляла — вот сейчас Фил, будь у него не опущен подлокотник, был бы максимально близок к смерти (на самом деле, к простым ушибам, но у Черных просто ничего не бывало). Умопомрачительные пейзажи уступили место элитным жилым комплексам и полуразвалившимся домикам, ларькам с местным вином и рекламным баннерам. И всюду их сопровождали странные зелёные трубы — то слева, то справа, то арками над головами. На одной из таких потрескавшихся арок висел баннер с надписью, выполненной традиционным артековским шрифтом: «И не говорите, что мы вас не предупреждали!» Что бы не имели в виду авторы текста, дети от него быстро отвлеклись — вниманием завладел показавшийся в лобовом стекле Аю-даг, огромная гора и один из символов Артека. — Это мы туда будем подниматься? — спросил Фил, не обращаясь ни к кому конкретно. — «Туда» это ты про Медведь-гору? Если погода позволит — да. Вообще, туда до начала летнего сезона нельзя, но у нас даже на декабрьской смене ходят. В четыре утра подниматься придётся! Но оно того стоит, — ответил Коля, пристально высматривая саму гору, прячущуюся теперь за домиками Гурзуфа. По улицам передвигались жители этого поселка городского типа, не обращая никакого внимания на автобус. Они всё равно тут регулярно ездят, кому уже какое дело. Зато Кира не была бы Кирой, если бы не обратила внимания и не прокомментировала крупную собаку без намордника. Логотип Артека стал появляться всё чаще, и спустя пару окончательно развалившихся деревянных двухэтажек автобус наконец выехал к каменному забору с многочисленными фотографиями детей в форме. За последним резким поворотом показался КПП, водитель плавно затормозил и вышел, чтобы показать свои документы. — Никому не отстёгивать ремни раньше времени! — напомнил Коля, но за щелчками этих же ремней его никто не услышал. Кира уже вынимала свою неизменную чёрную кофту с верхней полки (куртку она запаковала в чемодан ещё на эвакобазе), пока Фил воевал с застрявшим под сидением рюкзаком. Автобус тронулся значительно неожиданнее, чем тормозил, и Арту пришлось ловить Киру. Фила ловить было некому — он просто ударился головой о спинку следующего сидения. Вик, сознательно не отстегнувший ремень, тихо засмеялся, но всё же обеспокоился состоянием товарища. — Да нормально всё… Я же говорил, покалечусь в этой железяке! — с усмешкой на губах ответил Фил, потирая место удара. — Кажись, доехали! Действительно: автобус, не проехав и метров десяти от ворот КПП, остановился около крутого спуска с горы. Дети мигом вылетели на улицу и тут же затормозили. Пахло кипарисом. Настолько сильно, что хотелось просто стоять и дышать, абсолютно забив на то, куда тебя привезли и что надо сейчас делать. Коля, сложив руки, со всё той же хитрой улыбкой следил за толпой петербуржцев. — Добро пожаловать в Артек!

***

Беды начались прямо с момента выгрузки чемоданов. Илья первым заскочил в заднюю дверцу автобуса за своим и сонькиным багажом и уже ставил всё это добро на землю, чтобы выйти самому, но недовольный Коля возмущенно заявил: — Это вы планируете по одному чемоданы вынимать? Не, товарищи, так дело не пойдет! Пацаны, один вынимает из общей кучи, второй спускает, третий принимает. А то видать совсем на ужин успеть не хотите. Илья, всё ещё торчавший в салоне, глубоко вздохнул и начал вынимать чемоданы. На помощь тут же кинулись Фил и Арт — куда же без них, действительно… Дело значительно ускорилось, только Фил, опускавший чемоданы на сухой асфальт, постоянно бурчал что-то про вес сумок и безмозглость их владельцев. Арт на эти слова уже не реагировал, и только Илья скорчил рожу в духе «если ты сейчас не заткнёшься, следующая сумка полетит тебе в лицо». Это вполне могло произойти, но как нельзя кстати все вещи ребята уже вытащили. Кира и Вик заблаговременно оттащили свои чемоданы в сторону и присели на деревянные доски, выстеленные вдоль низкого каменного ограждения. Отсюда открывался вид на те самые скалы Адалары, частично прикрытые полуголыми ветвями деревьев. А ещё с этого ограждения можно было упасть, и падать пришлось бы долго. Вик чуть не решился на этот полёт, когда за его спиной внезапно зазвучал звонкий девчачий голос. Это уже знакомая Инна объясняла другой девочке, что на этот пятачок всегда заезжали автобусы, чтобы высадить янтарников на мероприятия в Суук-су, только в её время тут перегорел фонарь и спускаться поздним вечером было трудно. Сейчас фонарь горел, пусть только начинало темнеть. — Все нашли свои вещички? Тогда пойдёмте. Смотрите под ноги! — только что говоривший с водителем Коля внезапно оказался перед толпой и весело махнул рукой зазевашимся детям, а затем бодро помчался вниз по лестнице. Ребята замедлились, стаскивая чемоданы, а вожатый начал свою экскурсию уже откуда-то снизу. — Это тот самый дворец Суук-су, дословно переводится как «холодная вода». Из общелагерных мероприятий тут проходит посвящение и битва у медийщиков. Лазурники используют эту сцену по-максимуму: тут проходят и музыкальный конкурс, и театральный, и танцевальный, и вообще всё что угодно. Прерывать речь вожатого своими разговорами никому не хотелось, поэтому ребята просто двигались под стук колес и торопливый рассказ Коли. Как только толпа обогнула дворец, перед ними появилось трёхэтажное здание светло-бежевого цвета. Казалось, будто оно горит изнутри, но на самом деле это обыкновенные световые панели работали изо всех сил. Трёхэтажка напоминала какие-то хоромы на минималках — о том, что это обыкновенное здание детского лагеря, напоминала деревянная вывеска с надписью «Лазурный». Перед крыльцом уже было припарковано несколько чемоданов, и вожатый предложил оставить свои здесь же. Арт боролся до последнего, но гитару ему тоже сказали поставить на улице. — Перед вами — Белая дача, после ужина мы сюда вернемся на распределение. Тут же вам выдадут форму, тут же вы сдадите вещи. И да, это та самая единственная дача, где душевые находятся в комнатах. Послышался общий недовольный стон. Дети стали гадать, каким отрядам посчастливится жить тут, мечтательно вздыхая. Вступил Вик: — В Белую заселили юнг, футболистов, медийщиков и все беспрофильные отряды. — Ты откуда знаешь, братец? — удивилась Кира и уставилась к парню в телефон. Вик назидательно указал ей на беседу 3 смены во вконтакте и её название, изобиловавшее диким количеством смайликов. Там какая-то сознательная девчонка с мультяшной пони на аватарке собирала в одно сообщение абсолютно всю известную информацию и о расселении, и об отрядах. — Медиа становится более и более привлекательным вариантом, — объявил Фил и подтолкнул свой чемодан к общей куче. Тот, разумеется, не доехал, упав из-за отсутствующей одинокой плитки, на что Черных пожал плечами. Вик, услышав это заявление, что-то тихо сказал Кире и ткнул в телефон, на что та, скривившись, кивнула и посмотрела сначала на Фила, потом на Илью. Оба, слишком увлечённые обстановкой вокруг (для Муромова ею была Соня, носившаяся рядом с парнем и ставшая неотъемлемой частью окружения), этого озадаченного взгляда не заметили. — Сейчас я вам покажу один из минусов Белой дачи. От цветных до столовой идти нужно минут пять-шесть. Ну, а тут… Привыкайте к большим расстояниям, ребята, вернётесь домой с накачанными ногами! Пока этот факт никого не пугал. Все бодро почапали вниз с горки прямо за Колей. Широкая дорога внезапно превратилась в узкую тропинку, где могли идти рядом только два человека. Этот путь проходил через множество деревьев, а одно из них стояло ровно посередине. Уткнувшегося в телефон Фила вовремя потянул в сторону от препятствия Арт и предложил смотреть под ноги, на что тот заявил, что он не отвечал маме на сообщения с самого аэропорта. Мещеряков изменился в лице и понимающе кивнул. Дорога не заканчивалась. За одной лестницей начиналась следующая, приходилось подниматься то вниз, то вверх. Пятнадцать детей вывалились на длинную улочку, вдоль которой располагались те самые цветные дачи — абсолютно одинаковые, светло-бежевые, различавшиеся только надписями на фасадах. Вожатый объяснил, что на каждой даче живут два-три отряда, и душ есть на каждом из двух этажей, так что очереди особо большими не будут. Верилось с трудом. Зато теперь было ясно, что про расстояния Коля не соврал — пройдя мимо дач, они преодолели еще две лестницы вверх, спортивную площадку, узкую автомобильную дорогу с пешеходным переходом, лестницу вниз и ещё метров пятьдесят прошлись по аллее. После нескольких часов посиделок эта прогулка ощущалась как минимум полумарафоном. Здание столовой встретило всё тем же помпезным размахом, и Кира про себя решила, что это местечко больше похоже на вычурный ресторан. Лестницы в две стороны, несколько залов внутри и даже плазмы, на которых крутили какие-то видеоролики про столовые Артека. В своеобразном холле на первом этаже стояли вешалки, на которых ещё до появления питерской делегации висело несколько курток, а в две стороны расходились места для мытья рук: слева — для девочек, справа — для мальчиков. Вожатый оперативно объяснил, куда подниматься потом и прытко умчал договариваться о количестве порций. Кира, отделённая от друзей, тщательно отмывала руки, разглядывая своё отражение в зеркале. Отросшие почти до подбородка волосы забавно топорщились, а длинная яркая чёлка постоянно лезла в глаза. Сменкина сняла с руки один из ярких браслетов и кое-как зацепила волосы — есть идём, в конце концов. Заглушая сушилки, без устали трещала Инна, а вокруг неё уже собралась компания девчонок, ловивших каждую её новую историю. Было видно, что она не особо привыкла к такой позиции, но ей определённо нравилось. К Кире, спешившей удалиться от этого гвалта и вернуться к товарищам, внезапно прицепилась Соня. — Кира? — неловко обратилась девочка, шагая по лестнице. Сменкина кивнула и повернулась в её сторону, тогда осмелевшая Сонька продолжила. — А ты уже решила, в какой отряд хочешь? — Нет, — спокойно ответила Кира, привалившись к колонне. Сам факт их наличия в количестве двух штук, прямо на лестничной клетке, уже не удивлял. Именно тут Коля сказал ждать его, но больше сюда пока никто не дошёл. Тормоза. — А в медиа не хочешь? — глядя в пол, с улыбкой пробормотала Соня. — Да не особо… Почему ты спрашиваешь? — Просто Илья сказал, что если из всей вашей компании его соотрядником будет только Фил, он не выдержит и его прибьёт. Кира позволила себе рассмеяться, и Соня, пусть и с недоверием в глазах, тоже хихикнула. За это время до второго этажа добралась почти вся делегация, и Коля позвал их в один из залов. Мелкая выжидающе смотрела на Сменкину. — Пойти в медиа я тебе не обещаю, но у меня всё под контролем. Честное слово. Пошли есть?

***

Столовая удивляла разнообразием еды — по крайней мере тех, кто бывал исключительно в региональных маленьких лагерях. Шведский стол, все дела… Компания друзей набросилась на пищу, как саранча, предварительно заняв добрую треть длинного стола. Большую часть шума в помещении создавали именно эти четверо, остальные как-то притихли и лишь стучали приборами по тарелкам да старались подключиться к местному вайфаю. Заслышав громкие возмущения Фила на тему паршивого интернета (парня поддержала и вся его делегация, и семеро ребят из Карелии, прибывших примерно в одно время с питерцами), женщина у стола раздачи в светло-голубой форме хохотнула: — В этом зале даже связь не ловит, не пытайтесь. В столовой надо есть, а не играться. Усталая толпа торопливо покончила с ужином, и уже в количестве двадцати двух человек собралась на улице около столовой. На лагерь опустился вечер, стремительно потемнело и похолодало. Дорогу обратно до корпуса никто толком не запомнил, а в потёмках шансов разобраться самим толком не было. Вожатых-сопровождающих ждали уже добрых минут десять, кто-то из карельских побежал за ними. Арт и Кира в обнимку развалились на уличной скамейке, Вик подпрыгивал, чтобы согреться, Фил же изучал площадь перед столовкой. То и дело слышались возгласы Черных: «господи, автомат с едой!», «братцы-ы, ларёк с мерчом!», «а почему тут скульптура сосиски с вермишелью?» Каждое такое заявление, нарушавшее тишину только наполняющегося детворой лагеря, вызывало одновременно и раздражение, и желание узнать, какого чёрта здесь всё же была скульптура сосиски. А она правда была. Двухметровая. — Так, а вот теперь точно идите сюда! Вам понравится, — завопил Фил уже с другого края площади, откуда-то со стороны моря. Арт аккуратно разбудил уже задремавшую у него на коленях Киру, Вик тоже побрёл на звук — когда Черных пребывал в таком возбуждённом настроении, игнорировать его было себе дороже. А нашёл Фил смотровую площадку. За невысоким стеклянным ограждением, к которому приблизились не только друзья, но ещё и несколько незнакомых детей, было море, иссиня-чёрное и даже немного жуткое. Скучающие скалы Адалары будто бы бездумно уставились на детей. Но смотрели ребята не на них, а налево: туда, где под Аю-Дагом ютились такие крохотные корпуса других лагерей комплекса. Видно их было плохо, лишь по свету можно было догадаться, что и там сейчас кипит жизнь, без перерывов носятся автобусы, снуют ничего не понимающие дети. Всё-таки огромен этот Артек, даже дух захватывает. Илья, тоже затесавшийся среди глазеющих, без устали фотографировал и Адалары, и Аю-Даг, и даже зачем-то стройку, проводившуюся где-то внизу. Сонька, обнаружившая в новоиспечённом друге неплохого фотографа, тоже хотела попасть в кадр, из-за чего Муромову пришлось пообещать ей полноценную фотосессию уже засветло. Идиллию нарушил (хотя это больше походило на «мягко потревожил») голос светловолосой вожатой, буквально возникшей из ниоткуда где-то за спинами артековцев. — Ребятки! Пойдёмте, вы же замёрзли совсем. А у вас на сегодня еще много-много дел! Народ охотно зашагал вслед за миниатюрной девушкой с милым пучком в фирменной красной куртке. Та, чтобы внести хоть немного ясности, всё таким же добрым голосом принялась объяснять, что же тут происходит: — Меня зовут Лена, я вожатая туристов. Коля и Никита, ваши сопровождающие, пошли помогать с выдачей формы, а то там что-то совсем не справляются. Мы сейчас вернёмся на Белую и вас распределят. Старайтесь лезть впереди очереди, а то уже под конец первого дня заезда места в отрядах могут закончится! У меня уже девять человек над отрядным уголком колдуют… — Прости, что перебиваю, конечно, но тут на освещение вообще решили не тратиться? Кто-то даже шикнул, когда бойкая девочка в красной парке из карельской делегации вдруг перебила Лену — дети откровенно заслушались плавной речью вожатой. Но вопрос был самым что ни на есть актуальным: довольно большая спортивная площадка с неожиданно возникающими на пути баскетбольными кольцами стояла в кромешной темноте, и только от аллеи с цветными дачами поступал хоть какой-то свет. — Есть немного, что скрывать, — пожала плечами немного смутившаяся Лена. — На спортплощадке всегда со светом перебои. Сколько я тут работаю, столько и моргает тот фонарь: ночь работает, ночь нет. — А сколько ты тут работаешь? — подала голос всё та же подростка. — Скоро год будет. Но в Лазурном только третья смена. До этого работала в Полевом. Кстати!.. Под забавные истории немного освоившейся с этими детьми вожатой толпа наконец дошла до Белой дачи. Чемоданов в куче неподалеку стало только больше, и Арт, опередив группу, пошёл выкапывать в этой свалке гитару. Она же папина! Лена, заметив чехол, призналась, что когда-то училась играть на гитаре, но в итоге помнит только Radiohead. Вик сам для себя одобрительно кивнул. Внутри дачи всё выглядело чуть более приземлённо, чем снаружи, и это успокаивало. Зелёные диваны, серые стены и фотографии довольных детей, всё как положено. Лена проводила ребят на второй этаж в большую комнату с овальным столом, на дверях которой висела табличка с надписью «Изонить. Сухоцветы. Линогравюра». Но ребятам было не до табличек — внутри помещения их уже ждали. Долговязый паренёк чинно поблагодарил Елену Викторовну за новую порцию ребятни, на что та смущённо улыбнулась и встала в коридоре перед помещением: «ждала добычу» в виде новых туристов. Арт еле сдержался, чтобы не подмигнуть ей. Тем временем долговязый попросил ребят усаживаться, а когда стульев стало критически не хватать, предложил падать на подоконники и на пол. Каждому он вручил по анкете, которую нужно было заполнить. С ручками было напряжённее — их, в общих чертах, было семь штук. Вик, Арт, Кира и Фил добровольно вызвались посидеть на прохладном полу, а Вик вынул из поясной сумки три чёрных ручки и карандаш. Подскочившей Соньке, которая заметила это, Сменкин тоже дал ручку, и Илья из-за стола благодарно кивнул. Кричать «спасибо» было неразумно, слова тут же тонули в шуме голосов. — Смотрите, товарищи, — наконец чуть ли не заорал второй парень, до того молчавший и чем-то очень недовольный. Дети затихли. — Порядок такой: заполняем анкету, не задавая глупых вопросов, подходим вместе с ней к моему столу, распределяемся, выметаемся. Ничего сложного! Глупые вопросы, разумеется, были. В ассортименте. Половина в душе не представляла, какая у них может быть группа крови; у кого-то сел телефон, и он не мог написать номер папы; и без того дефицитные ручки заканчивались. А ещё все постоянно орали, будто бы говорить тихо в этом помещении было законодательно запрещено. Пока подростки озадаченно вспоминали резус-факторы и домашние адреса, Соня пулей вылетела из-за стола и по струнке вытянулась перед вожатыми, уткнувшимися в ноутбуки. Она нетерпеливо тянула им свою анкету, а когда её наконец забрали, твёрдо проговорила: — Мне в юнг! Обезоруженный недовольный парень молча проверил группу здоровья, увидел гордую римскую цифру один и размашисто написал на сониной бумажке здоровенную пятерку. — Мармеладкина, Санкт-Петербург… пятый, юнги… — отчеканил долговязый, вбивая информацию в табличку на ноуте. — Удачи, — с добродушной улыбкой продолжил он, уже глядя Соне в глаза, и девочка, до сих пор смотревшая с недоверием, даже подпрыгнула на месте от радости. Забрав анкету, та полетела обратно к Илье, чуть не споткнувшись о ноги Арта, и крепко обняла друга. — Представляешь! — бормотала она куда-то Муромову в плечо. Арт, заметив эту сцену, вскинул бровь и шепнул что-то Филу. Тот отмахнулся. Илья же наконец додумался обнять Соню в ответ, а про себя рассуждал, каким образом он успел за несколько часов привязаться к маленькой девочке. Эта мысль здорово отвлекала от угнетающей близости выбора, который определит ближайшие недели его жизни. — Я теперь с тобой посижу, и в очереди вместе постоим, меня всё равно одну не поведут, — всё лепетала она, уже отлипнув от Ильи и позволив покончить с анкетой. Буквально за минуту очередь выстроилась до самого выхода из комнаты, и теперь забавной парочке пришлось устроиться в самом конце. Кира, Арт, Фил и Вик тоже дружно проморгали момент, когда все вдруг проявили сообразительность в заполнении анкеты и побежали к столу распределения, а потому от болтающегося в хвосте очереди Ильи их отделяли всего два шибутных шестиклассника. Разговоры были преимущественно ни о чём, но в глазах у каждого из четвёрки мелькала паника. Фил и Арт переживали за то, есть ли еще места в их отрядах; Кира и Вик просто немного побаивались неизвестности. От пустой болтовни отвлёк девчачий визг: — В смысле?! По-вашему, диджеинг — это для малолеток? Я от ассоциации диджеинга приехала, а мне говорят, что диджей-отряд до 13 лет! Вау! Умно! Всё та же девочка, задававшая вопросы Лене, только уже снявшая красную парку, даже не пыталась выслушать, что ей говорили вожатые. Она продолжала ругаться (при этом крайне профессионально удерживаясь в рамках цензурной лексики), топать ногами и стучать бумажной анкетой по столу. — Анна… Послушайте меня… — всё пытался вступить в адекватный диалог долговязый, но получалось у него откровенно паршиво. — Спокойно! — заорал недовольный, и девочка по имени Аня замолчала. — Я тебя отправлю к диджеям, без проблем! Будешь там царицей среди седьмых классов, с радостью, давай! Многому научишься, наверняка! — Нет уж, спасибо! — после короткой паузы выдала Аня. На секунду она растерялась, но раскосые глаза оставались всё такими же злыми. — И всё же, — перевёл на себя внимание долговязый, — тур, мор или беспрофильный? Аня, потирая лоб, бросила короткий взгляд на стоящую напротив дверей в коридоре Лену. Взгляды всей очереди, напряжённо следившей за ситуацией, тоже метнулись к вожатой. Та, смотря прямо в глаза одной лишь девочке у стола распределения, медленно кивнула. — Тур. Недовольный продиктовал фамилию «Зобова» по слогам, пока вбивал её в ноут, и вернул Ане анкету с цифрой два. Тяжело и громко шагая, она вышла из помещения и встала у стены. К ней тут же подлетела Лена и начала что-то ласково говорить, но слова до очереди не долетали, и дети быстро потеряли всякий интерес. — Это было очень непедагогично со стороны того хмурого, — буркнула Кира. — Зато эффективно! — одергивая футболку, отметил Арт, но Кира явно не оценила происходящее, отчего слова Мещерякова проигнорировала. — Слушайте… Этой Ане на вид лет шестнадцать, да? — внезапно начал рассуждать Фил. Трое его друзей дружно кивнули. — И ей предложили тур, беспрофиль и мор, да? Снова кивнули. — Значит… в шестнадцать медиа не предлагают? У парня даже в интонации сквозила мольба убедить его в обратном. Вик и Кира переглянулись и продолжили молчать. Зато можно было практически услышать, как скрипели шестерёнки в мозгу Арта, пытавшегося найти аргументы против логики Фила. — Так может… это для девчонок? Вдруг в медиа уже слишком много девочек, вот ей и не предложили. А для парней места есть. — Резонно, — вскинул указательный палец Фил и по крайней мере визуально успокоился. Ребята выдохнули. Очередь продвигалась. При этом обиженных становилось всё больше. Двенадцатилетнего паренька не пустили в МЧС, и тот уже начал шмыгать носом, когда долговязый произнес спасительное «может, футбольный?» Шкет тут же приободрился и благополучно прошествовал в коридор. Многим везло меньше. Спустя минут семь заявилась еще одна делегация — кажется, из Вологды, и работа за распределительным столом пошла ещё медленнее. Кира с каким-то ленивым восторгом обнаружила, что могла бы сейчас спокойно уснуть стоя, и почти сделала это на плече у Арта. Лишь минут через пятнадцать очередь добралась до них. Мещеряков подлетел первым. — А тебя куда, парень? — это казалось невозможным, но недовольный выглядел еще более недовольным, чем полчаса назад. — В тур, пожалуйста, — голос Арта показался ему самому каким-то неестественно низким и злым. — В ту-ур, — не заметив никаких проблем с интонацией, вожатый осмотрел парня, пробежался взглядом по анкете, проверил группу здоровья и без лишних слов вписал зеленым неоновым маркером цифру два. Мечты сбываются? Довольный Арт вернулся к друзьям. Кира одними губами сказала «поздравляю», Вик улыбнулся, а Фил, очевидно, просто был в ауте и реагировать на вещи временно разучился. Вожатым пришлось даже окликнуть следующего, и только тогда Черных отмер, напялил свою самую обворожительно-уверенную улыбку и подошёл к столу, изящным движением протягивая анкету. — Добрый вечер! Мне — в медиа. — До 14 лет. Перерос немного. Однако Фил и бровью не повел, только сдул с лица чёлку и, медленно повернувшись к Кире, отчетливо сказал: — Сменкина, ты чёртова ведьма. Девчонка виновато улыбнулась. Фил в таком спокойном состоянии напрягал куда сильнее, чем с более привычными сжатыми челюстями и опущенными бровями. Но выдержке его в данный момент можно было позавидовать — видимо, заранее продумал план Б. Черных снова повернулся к вожатым: — Тогда в тур. Процедура записи повторилась, только товарищи теперь удивлённо глазели на Черных — этого исхода они ожидали чуть меньше. Но теперь он казался самым логичным. Помирать так вместе, чего уж. Друзья они или кто? Кира тоже попала в туристический и устроилась около овального стола, где теперь втроём ребята ждали Вика. — Тебе тоже в тур? — Бинго, — ответил Сменкин долговязому, когда его коллега только открыл анкету парня. — Э-э, не-а. Вторая группа здоровья у него. — Погодите-ка, — нахмурившись, возмутился Вик. Он медленно выдохнул и начал выдавать будто бы заготовленную речь. — Вторая группа у меня по зрению, так? Так. Умеренное нарушение, ничего больше. А группа занятий? Основная, не подготовительная. А разряд по плаванию? Имеется. И как-то жив до сих пор. — Резонно, — из-за спины у Вика прошептал Фил, и это вселило еще немного уверенности. Хотя она и без того рвала из всех щелей. — Ладно, парень… А зачем тебе в тур-то? Может, в мор, если плаваешь? — Нет, спасибо. Я горы люблю. Как только Сменкин получил на руки анкету с такой же гордой цифрой два, он быстро вывел ребят в коридор, будто боялся, что недовольный может передумать. — Братец, у тебя же нет разряда по плаванью, — тихо напомнила Кира, пока Вик протирал очки рукавом кофты. — Нет. А у них нигде нет информации о том, что у меня его нет, — парень вернул очки на переносицу и вымученно ухмыльнулся. Кира похлопала его по плечу. — Ну что, товарищи туристы, айда к Лене, — бойко провозгласил Арт, и четвёрка в очередной раз неразлучных ребят прибилась к уже их вожатой. А Илья думал. Он прекрасно слышал, что в медиа берут до 14 лет (и видел, как Инна заливала в сторис фото зелёной тройки на анкете с подписями «дважды медийщица» и «еле уговорила») и что все его одноклассники дружно направились в тур. В мор не хотелось. Беспрофильный — последний вариант. И каждую минуту Муромов всё отчаяннее убеждал себя в том, что этот вариант хорош. Он понятия не имел, чем там занимаются, но зато там не было их — это же плюс, правда? И туда брали в 16 лет! Идеально. Да. Точно. Идеально. Соня не пыталась отвлечь его от внутреннего монолога, только дернула за руку, когда те шестиклашки, ставшие её соотрядниками, убежали в коридор. Илья молча придвинулся к вожатым и протянул анкету. — Чего молчишь, приятель? — выжимая последние крохи доброжелательности, спросил долговязый. — Куда пойдёшь? Понятное дело, куда. Решил вот только что. — Тур. «На самом деле я просто хотел дружить с вами. Я думал, вы классные». Вторую попытку он не провалит.