или вместе влюбились в артек

— Этот день никогда не кончится, — безапелляционно произнесла Кира, рухнув на плечо Арта. Тот с похожим выражением безнадеги на лице в неизвестно какой раз за последние пятнадцать минут взглянул на наручные часы — всё ещё первый час ночи. Сменкина, вновь засыпая на плече у парня, думала о том, что только этим утром была в аэропорту Санкт-Петербурга. Верилось в это с трудом. А еще девушка думала о том, что в таком количестве очередей за всю жизнь не простояла. Лена, нарочито пытающаяся изобразить бодрость, тоже начинала зевать. За ней таскались все новоиспеченные туристы и мелкокалиберные фотографы — в общей сумме десять человек. И все они тоже начинали выдыхаться, но старшие вожатые попросили с этой партией детворы разобраться сегодня — пройти вторичные медосмотры, сдать вещи на хранение, а потом получить форму. С медосмотром всё прошло быстрее, чем обычно — просто девчонок было мало, а потому на вшей их проверяли недолго. Кира даже перебросилась парой слов с той самой Аней, не по своей воле оказавшейся туристкой. Обе посмеялись над картинкой с котенком, затесавшейся на типичной для медкабинетов пробковой доске с экстренными номерами и советами по питанию. Сменкина пришла к выводу, что посмеяться с котика — довольно неплохое начало какой-никакой дружбы. У парней дела обстояли сложнее. Ну, как у парней. У Ильи. Тот самозабвенно предавался самокопанию и каждые три минуты принимал новое решение по вопросу «дурак ли он, что поперся в туротряд». Лицо у него при этом было жутко важное, как бы он не ругал себя внутри. Фил думал сказать что-то по этому поводу, но, слишком утомленный, он выдавил только короткую усмешку. Муромов даже не заметил. Когда выяснилось, что никто на эвакобазе вшей не подхватил, толпа высыпала на улицу за чемоданами. В куче их стало меньше — ребята с белой дачи уже затащили их в хранилище и давно выкладывали вещички из пакетов в своих комнатах (Илья сейчас так отчаянно завидовал Соне!). Но до этого ритуала компания еще не добралась. На улице стало холоднее, но на небе ясно проступили звёзды, и Вик, первый их заметивший, безнадёжно залип, усевшись на свой грязно-жёлтый чемодан. Кира привалилась рядом на своем багаже — только идиллическую картину разрушила Лена, своим убаюкивающим голосом (он всегда таким был?) призвавшая не отставать. Разбор вещей стал отдельной историей. В просторном помещении с кучей этажерок случались истерики похуже, чем с выбором отряда — тут могли отобрать припасённую еду. В чемоданах нужно было оставить только верхнюю одежду, а все остальное вытащить в заранее заготовленные пакеты (или таскать всё в руках и забитом доверху рюкзаке, если вы не запаслись другими емкостями для переноса своего добра, как и Илюша). Вытаскивать нужно было ювелирно, так, чтобы белобрысый низкий вожатый не заметил, что в твою футболку завернуто восемь шоколадок. У Киры, Вика и присоседившейся к ним Ани получалось отлично, но вот у Арта, Фила и Ильи, волею судьбы оказавшихся за одним столом, дела шли хуже. Мещеряков этому вожатому сразу не понравился — по крайней мере, Арт сам так решил, ведь парень караулил их стол и кидал подозрительные взгляды конкретно на него. Поэтому он делал то же самое в ответ. Но Муромов увлеченно спасал положение, добровольно выкладывая в импровизированную продовольственную корзинку козинаки и хлопья. Фил прыснул от того, как покорно делал это Илья, и в эту же секунду неосмотрительно приподнял пакет с носками, под которым покоилась плитка риттер спорта с лесным орехом. Вожатый, видимо, заметил, как резко вздёрнул брови Черных, и быстро обнаружил шоколадку, стремительно полетевшую вслед за козинаками. Муромов только скорчил гримасу и, когда белобрысый наконец ушёл записывать в тетрадочку номера мест чемоданов уже готовых Сменкиных, задрал голову и произнёс: — Мне все эти продукты всунула мама, я от них и так планировал избавиться. Максима-ально картинно выкидывал, но ты, Черных, все равно привлёк к себе внимание. Такой твердолобости позавидовать можно. С характерным звуком Илья застегнул чемодан и отправился сдавать его в другую часть помещения. Могло бы быть пафосно, но в руках он все ещё держал салатовую сумку с принтом из утят и несколько футболок, не поместившихся в рюкзак, а оттого вся эпичность брошенной фразы терялась. Арт и Фил переглянулись. — Это он, типа, помочь пытался? — Фил, поставивший локти на стол, с полузакрытыми глазами пытался понять, что это было за шоу, но уставший мозг его подводил. — Типа… Но сказал так, будто пытался как минимум отвлечь твоего убийцу, но ты сам напоролся на шпагу. — Арт, а тебя всегда на такие метафоры ближе к ночи прорывает? Шустрее будь, философ, — поддела уже подошедшая Сменкина, предварительно легонько пнув его. Мещеряков буркнул что-то в ответ, но ускорился. Это же сделал и Фил. — Ребята! — крикнула появившаяся из-за угла Лена, — кто готов, берите свои пакеты и идём за формой, это чуть дальше по коридору. Четверка бодро зашагала к выходу, в то время как Илья переупаковывал вещи — Кира без лишних слов вручила ему свой лишний пакет, за что тот даже не успел её отблагодарить. И вот, наконец, наступил тот момент, когда Кира завалилась на плечо Арта, а тот увидел злополучные 0:32 на смарт-часах. Женщина, работавшая на выдаче одежды, уже лишилась своих помощников в виде ушедших к ней сопровождающих Коли и Никиты, а от того не справлялась капитально. Прыткие фотографята уже начинали увлеченно рассматривать светло-голубые футболки и рубашки, в то время как Вик, привалившись к стене и ежеминутно зевая, доказывал в той же степени усталой работнице, что «ничуть он не щупленький» и в 42 размер точно не поместится. Лена в это время объясняла всем остальным туристам, что сейчас они получат базовый комплект формы, а туристические вещички выдадут только после успешной сдачи зачёта по узлам. — Учить мы их начнем уже завтра, а зачет будет через три дня. На посвящение все должны пойти в форме… — вожатая прервалась на то, чтобы потянуться, и Илья (визуально и только визуально остававшийся самым бодрым), приподняв бровь, коротко спросил: — Посвящение? — Да, посвящение в туристы. С галстуками и костром. Завтра с утра вам Ларсен, второй вожатый, всё расскажет, не переживай, Илья. Правильно ведь тебя запомнила? — Угу… А что за имя такое странное — Ларсен? Или это прозвище? — У него и спросишь, — с явным напряжением в голосе ответила Лена, и Муромов, потупив взгляд, решил уткнуться в телефон. Он так и не понял, была девушка не рада упоминанию второго вожатого или просто ему самому, оттого просто надел второй наушник и сделал погромче очередную песню Шарлота, продолжив увлеченно ждать. Укомплектованные до отказа ребята, наконец получив очередной набор брендовой символики в виде полных комплектов одежды, спустя полчаса выдвинулись к своей Зелёной даче — уже в местных синих куртках с рваными подкладами и бирками с названием лагеря. Арт попытался проявить себя как джентльмен, но к его пяти пакетам вещей никак не прикладывались пять пакетов Киры, да и девушка не горела желанием вручать Мещерякову свое барахло. Дорога до пункта назначения показалась еще длиннее, чем вечерний путь до столовой, и тишину этого похода нарушал только скулеж кого-то из мелких и ворчание Фила, еле вышагивающего в конце толпы. Оглянувшись, Вик обнаружил, что друг держит на вытянутой руке телефон и пытается, кажется, снимать влог, но получается у него не слишком-то весело. — Фи-ил, вырубай камеру и прекращай бубнить. Мы все равно уже пришли.

***

Кира и Аня уже успели посчитать себя отчаянными подругами по несчастью — тот самый Ларсен, ночной вожатый, отправил их в комнату-восьмёрку под номером шесть. Восемь девчонок на одну небольшую комнату — почти что пытка! Пятеро туда уже заселились, и все нижние койки были заняты, а свет, разумеется, включить было нельзя, ведь они уже спят. Кира включила фонарик на издыхающем телефоне и пыталась высветить полки в шкафу (и заодно «нечаянно» попадала в лица благополучно заснувших — каждая уже заочно Сменкиной не понравилась), в то время как Аня благополучно свалилась спать прямо на покрывало в том, во что и была одета. Очень хотелось последовать её примеру, но желание добраться до душа побеждало, потому Кира продолжала шуршать пакетами в поисках шампуня и тихонько надеяться, что этот шелест хоть кого-то разбудит. А вот парням как-то астрономически повезло — им досталась пустая четверка, номер восемь. Ну, как — повезло. Илья уже мечтал о том, как у него резко найдут парочку смертельных болезней (или хотя бы вшей), чтобы поскорее покинуть это место. Эти же мысли выразились на его скорбном лице. Фил же, неожиданно выдавший заряд бодрости, только влетев в помещение, запрыгнул на кровать на втором этаже, а затем мечтательно воздел глаза к потолку. — Я мечтал о горизонтальной поверхности с самого Пулково! — А лавка перед столовой тебе чем не угодила? — буркнул Арт куда-то в матрас. Тот тоже занял верхнюю кровать и благополучно рухнул лицом в неё. Вик рационально решил, что кровать внизу заправлять будет проще, поэтому такому распределению не воспротивился и закинул рюкзак и пакеты на кровать под Мещеряковым. Илье не оставалось ничего, кроме как изобразить бедного родственника и занять койку под Филом. Сказать, что Муромову было некомфортно — ничего не сказать. Ребята преспокойно раскладывали вещи по шкафам (людям с такой привилегией, как включенный свет, делать это было удобно), не обращая никакого внимания на статичную рыжую макушку. Только когда Фил наконец устал пялиться в телефон и слез вниз, чтобы разложиться, парень был замечен. — Муромов! Ты… это… отомри. Я тут сяду? — не дожидаясь хотя бы кивка, Черных сел на кровать Ильи и принялся разгружать пакеты. — О-окей, ладно, — запоздало пробормотал Муромов и с трудом поборол желание залезть в подозрительно глубокий шкаф, чтобы больше до конца смены из него не вылезать. Фил же, ожидавший хоть какой-то реакции (хоть немного надо растормошить это чудище! совсем залагал), недовольно зажмурился и очень оперативно закончил размещаться, чтобы поскорее убраться восвояси. — Парни, не знаю, как вы, а я мыться, — объявил Вик и стремительно покинул комнату. Туротряд обитал на первом этаже, и здесь же располагались обе душевые — в два часа ночи, очевидно, пустые. Комната парней располагалась прямо напротив, а вот Кире пришлось незаметно прошмыгнуть мимо открытой настежь двери, за которой, в игровой, клевал носом тот самый Ларсен. К счастью, проблем со стеллсом у Сменкиной не было никогда. В момент, когда она пересекла коридор, скрипнула и закрылась дверь, из-за которой появился Вик, шаркающий дурацкими тапочками. — Братец? — на всякий случай удостоверилась Кира. Свет в вожатской горел, но сюда уже не добивал, и в душевые шли, согласуясь лишь с шестым чувством. — Я, я, — ответил Сменкин куда-то в другую сторону, упирая колено в стенку в попытке удобнее перехватить банные принадлежности, завернутые в полотенце. — Ну, как у вас обстановка? — Странно, — ответил Вик, наконец собравший свои вещи и облокотившийся на дверь их комнаты. Говорил он тихо, опасаясь скорее не гнева вожатого, а того, что стены здесь не выглядели как гаранты звукоизоляции. — Арт уже вырубился, Фил все с вещами возится. Муромов как в воду опущенный. — Понимаю… — Кира опустила голову, рассматривая свои же пижамные штаны. Глаза слипались, но Вика хотелось послушать. После тишины недружелюбной девчачьей комнаты голос брата казался хоть чем-то настоящим и родным. — А я вот не понимаю. У Ильи какие-то субличности: то он на всех нас упражняется в издевках, то вдруг молчит и теряется. — Поставь себя на его место — три недели с нами в одном отряде, а с вами конкретно еще и в одном помещении двадцать четыре на семь. Странная ведь ситуация: вроде и подстебать нужно по старой памяти, а вроде и такая возможность наконец подружиться. Ну… если Фил прямо сейчас не душит его подушкой. — Да не должен бы… — Кира по голосу поняла, что братец хмурится. — Ты-то как разместилась? — Не знаю, не видела толком. Вик приподнял брови — так подумалось Сменкиной. Нет, кажется, даже без голоса и в темноте она улавливала его эмоции. Ментальная связь. — Там темно, а включать свет стрёмно, — теперь Вик понимающе кивнул. — Та Аня, видимо, как Арт, отключилась тут же. А те девчонки, что до нас заселились, дрыхнут и даже от направленного в глаза света не просыпаются. Вик беззвучно засмеялся, и Кира сделала то же самое вслед за ним. Потом минуту они стояли в тишине — каждый думал о своем, но всё равно… как-то вместе. — Завтра ведь всё будет хорошо? — шепнула Кира. — Конечно. — Тогда пойдем уже мыться. И Сменкины синхронно исчезли за двумя соседними дверями.

***

Кира уже не запомнила, как после душа на автопилоте добралась до комнаты (чуть не ворвавшись в чужую — привычка не успела выработаться) и тут же уснула. Ей снился приют, в который она за неделю до смены пришла как волонтерка, но ничего конкретного из этого сна девушка не запомнила. Чего не скажешь о пробуждении. — …И все мои сюжеты по твоим картинкам! Девочка — разноцветная витаминка-а! — на полной громкости распевал Тима Белорусских, аккомпанируемый не самым мелодичным голосом какой-то бойкой девчонки. Кира с трудом разлепила глаза. Уже горел свет, а внизу вовсю копошились — переодевались в форму и искали в шкафах вчера разложенные вещи. Подпевала Тиме высокая девчонка с длинными почти белыми волосами. С кровати, находившейся под Сменкиной, шустро спрыгнула еще одна, примерного такого же роста, с русым каре с челкой и синей маской для сна, теперь болтавшейся на шее. Эти двое начали прыгать и подпевать уже вместе. — Доброе утро, — еле слышно проворчала Кира исключительно самой себе с самой язвительной интонацией из возможных. Аня, лежавшая в кровати напротив и только проснувшаяся, тоже не пребывала в восторге. Она приподнялась на локтях и одними губами произнесла: — Мы обречены. Сменкина расселась на кровати, укутавшись в коричневое покрывало, и чуть громче повторила свое «доброе утро». Только сейчас представилась возможность как следует рассмотреть комнату — светло-желтые стены, восемь коек и множество странных ниш и выемок, никак не используемых. Тут же было что-то вроде отдельного помещения, отделенного куском стены с квадратной нишей, — там размещалась сушилка, стол и пара диванчиков. Жить можно. Танцующие не обратили на проснувшуюся Киру внимания, но вот темноволосая девчонка с третьей верхней постели, располагавшейся у противоположной стены, приветливо помахала рукой. Она уже сидела в голубой фирменной футболке с надписью «Артек» и тёмно-синих джинсах, которые упорно пыталась закатать — те оказались чересчур длинными. Кира читала, что здесь вообще с размерами и длиной штанов неразбериха, но всё ещё продолжала надеяться, что ей повезет. Когда Сменкина наконец начала спускаться по лестнице из ящиков к своему шкафчику, и остальные обратили на неё внимание. Даже плейлист хитов дискотек выключили. Повисла неловкая тишина. — Э-эм, привет? Меня зовут Кира, я из Питера, все дела, — сказала девушка, с подозрением разглядывая всех окружающих. — А я Аня, Петрозаводск, — подала голос еще валявшаяся вчерашняя знакомая. «Света», «Саша», «Алёна», «Карина и Марина» — вполне мирно представились остальные. — Кира, а мы с тобой нигде не встречались? — с искренним интересом спросила та, что вроде бы назвалась Мариной (Сменкина решила, что было бы неплохо запомнить имена хотя бы соседок по комнате, но особо себя этим не утруждала). — Нет, скорее всего, — послышалось из кириного шкафа. Когда девушка вылезла с новенькими футболкой и джинсами, она продолжила. — Вы же из Москвы? Я там была только совсем маленькой. — Мы туда около года назад переехали, а сами тоже из Санкт-Петербурга, — ответила уже Карина, красившаяся у подоконника на тусклом солнечном свете — сегодня было местами облачно. — Ты в Гимназии не училась? — А! Ну… — Кира не была большой фанаткой этого эпизода своей жизни, — мама хотела меня туда отправить, я приходила пару раз на экзамены, но потом решила остаться в своей школе. Ответа ни Карины, ни Марины не последовало, и Сменкина с каким-то облегчением отправилась к душевым, чтобы переодеться и умыться. Она чувствовала себя удивительно бодрой — видимо, есть что-то целебное в рифмах «трудно — не обоюдно», даже если проспала ты в два раза меньше нормы. И если поначалу Кире показалось, что уж после такого первого утра ничего хорошего ждать не стоит, теперь она видела в этом какую-то постиронию. Девчонки оказались милыми (стало немного стыдно за свет в глаза и ходьбу по шуршащим пакетам, но ведь никто и не проснулся?), а уж утреннюю дискотеку можно и пережить, если она обладает такой волшебной способностью к легкому пробуждению. В конце концов, если начнется что-то совсем адское вроде «Любимки», она всегда могла свалить к парням. На часах, кстати, было 7:45 — рыжеволосая с кровати под Аней, кажется, Света (или Алёна?), сказала, что сбор в игровой ровно в восемь; тогда Кира поняла, что этих самых своих парней ей сейчас придется будить. Им как-то никто не потрудился сказать про время подъема. Джинсы, кстати, оказались как раз — надежды оправдались. Сделав один подворот, Кира полюбовалась на себя в небольшое зеркало в туалете и запоздало подумала о том, что челку надо было покрасить в голубой, а не фиолетовый. Примут еще за хрустальницу, там-то форма как раз в этом оттенке… А у вожатых можно попросить купить тоник? С трудом поборов в себе желание разбудить конкретно Арта по заветам андроида, присланного из Киберлайф (дать леща с воплем «Wake up, lieutenant» — Мещеряков бы отсылку к его любимой игре оценил, но вряд ли обрадовался), Сменкина просто с ноги открыла дверцу к парням со включенным мерзким звоном айфоновского будильника. Фил, видимо, инстинктивно пустил на звук подушку, но большой меткостью он никогда не обладал, поэтому Кире даже уклоняться не пришлось. Медленно зашевелились Илья и Вик, Арт резко вскочил на ноги прямо в кровати и ударился головой об потолок, вызвав хохот у Черных. Тот, кстати, вставать пока не собирался. Сменкина же осматривала комнату — она была чуть меньше девчачьей, раз уж рассчитана на четверых, но казалась значительно просторнее. И никаких отдельных недокомнатушек тут не было — стол и диванчик стояли прямо напротив кроватей. Кира прямо в кроссовках с ногами запрыгнула на стол и села в позу лотоса, вынимая из кармана телефон. — Ровно в восемь у нас сбор. Видимо, в том помещении, где нас по комнатам распределяли. И у вас есть примерно… одиннадцать минут. — Отлично, — мурлыкнул Фил, кутаясь в одеяло, — еще целых шесть минут, чтобы поспать. — Спасибо, Кир, — Арт уже спустился и, все еще потирая ушибленную голову, подошел и приобнял девушку, а затем умчался чистить зубы. — А ты… так и планируешь тут сидеть? — произнес совершенно невыспавшийся Илья, одергивая свою темно-оранжевую кофту с изображением какой-то аниме-девчонки. — Могу и уйти, — спокойно ответила Кира и мягко спрыгнула со стола, направляясь к двери. — Кто опоздает, тот лох!

***

Кстати, опоздал в итоге вожатый. Фил, конечно, тоже, но не так критично. Ребята в ожидании заняли места на диванчике по левую руку от входа и с интересом рассматривали отрядные уголки с прошлых смен, висевшие на стенах игровой. В это же время девочки из шестой комнаты увлеченно рассматривали ребят — преимущественно парней, понятное дело. Делали это все за исключением самой Киры (уже насмотрелась, по гроб жизни хватит) и Саши, той, что с утра помахала ей — та болтала с мальчиком с темно-синими волосами и пирсингом в ушах, не обращая внимания на окружающих. Илья же, отдельно привалившийся на диван у противоположной стенки, вызвал большой интерес Карины и Марины. Прошло что-то вроде четверти часа. Фил уснул, затянув капюшон форменной толстовки и откинувшись на спинку дивана, а остальные четырнадцать ребят разбились на небольшие группки — в основном все болтали со знакомыми по своим делегациям. Кто-то пытался включить висевший над дверью телевизор. Два парня примерно одного роста отправились изучать вожатскую — маленькую комнатку, смежную с игровой, и сняли там с полки кубок, увешанный разноцветными ленточками. — Ребят! — вдруг довольно громко произнес Арт, даже разбудив Черных. Все замолчали и обратили на него внимание. — Может, пока ждем Ларсена, все друг с другом познакомимся? В снежный ком сыграем… — Парень, не отбирай мою работу! — с усмешкой произнес влетевший в помещение и захлопнувший за собой дверь вожатый. «Лёгок на помине», — пронеслось у Мещерякова в голове. Несмотря на то, что он практически не спал всю ночь, вид у него был бодрый и весёлый. Только сейчас питерские полуночники разглядели у него на затылке большую татуировку с розой ветров и причудливую стрижку. Парни, разглядывавшие кубок, поспешно вернули его на место и завалились на диван около Ильи. Ларсен же выволок из вожатской самый настоящий деревянный пенёк и уселся на него. — Доброе утро! Простите за опоздание, хотел поспать хоть десять минут. Кто-то посмеялся, Фил же участливо кивнул и наконец вылез из капюшона. — Кто еще не в курсе — зовут меня Ларсен, вожатый туротряда, то бишь ваш. Да, Ларсен. Да, прямо так и зовут, могу паспорт показать. Можете сокращать до Ларса. По нашим делам: в снежный ком и далее по списку мы сыграем попозже, а сейчас отправляемся на завтрак. После завтрака займемся отрядным уголком, и я расскажу вам о том, чем мы вообще будем заниматься на протяжении смены. Вы уже думали про название отряда? — Не успели ещё, — ответила Саша, — но уголок уже начали. Экран настроения и название смены оформили. Хорошо, что у нас есть рисующие, — девочка сначала обернулась на того парня, рядом с которым сидела, и тот сдавленно улыбнулся; потом перевела взгляд на Алёну (или все-таки Свету?), приветливо помахавшую рукой. — Класс, уважаю. Нас пока, — вожатый посмотрел в списки, лежавшие на столе у стены, и бегло пересчитал ребят, — пятнадцать человек, а должно быть что-то вроде двадцати четырех. Я думаю, к обеду уже полностью укомплектуемся. А теперь дуйте за куртками, жду вас на улице.

***

Ларсен показал себя довольно неплохим предсказателем — уже на завтраке туристы подхватили еще пятерых новых ребят — фиолетововолосую Юлю (Кира пошутила, что их обеих неправильно распределили в лагерь и форма с головой не сочетается, но все были слишком заняты едой, чтобы отреагировать), двух милых анапчанок по имени Таня и Нина, да еще пару парней, с запоминанием которых у всего отряда тоже пока дела не шли. Все время с утра Фил чувствовал себя не в своей тарелке: ему просто очень не нравилось сидеть без дела, а пока именно этим он и занимался. И теперь по возвращении на дачу (и после небольшого скандала с другим отрядом и перепутанными куртками — Ларс сказал, что как только они получат форму туротряда и красные куртки, эта проблема исчезнет) все снова собрались в игровой и стали думать, а долго усиленно думать Черных не умел. Уж у кого все клеилось замечательно, так это у Арта, изображавшего — и довольно успешно — ответственного парня. Пока вожатый описывал, что должно быть на отрядном уголке, тот записывал все в свой напрочь убитый телефон и потом несколько раз пересказывал всё это соотрядникам. Вик запомнил все имена просто из разговоров новоиспеченных туристов, и наконец объяснил Кире, кто был Алёной, а кто Светой, и, присоединившись к этим самым девчонкам, Сменкины стали чертить очередной экран-чего-то-там. Почти все что-то рисовали, писали или клеили (даже Муромов!), недодиджейка Аня носилась по этим группкам и всё контролировала, а потом обсуждала с Артом. Черных… сидел. — Так, народ, что с названием? — объявил Ларсен, до этого куда-то убегавший и оставлявший ребят трудиться в одиночестве. — Нет его! — постарался перекричать шум Арт. — Мы пока с простого начали! — А ну поймали тишину! — завопил вожатый. Подростки разом умолкли. — С простого это, конечно, здорово. Но идеи по названию у кого-то есть? Как и всегда после таких вопросов, молчание стало только напряженнее. — О! Есть одна мысль, — тишину разрезал голос Фила, вспомнившего про свои заметки из самолёта. — Понятия не имею, что это значит, но звучит классно. Короче… Соотрядники заинтересовались. Парень даже привстал с облюбованного кирпично-красного диванчика и задрал подбородок, а затем поднял руки над головой и картинно, как умел, произнес: — Герои Энвелла. Ларсен закашлялся. Фил напрягся из-за того, что после его слов снова воцарилось молчание, но оно было недолгим — в конце концов, у него были друзья. — Мне нравится, — качнув головой, заявила Кира. — Правда звучит классно, — поддержал Вик. — Круто. Как будто какая-то игра в духе ДНД, — продолжил… Илья?! Это было неожиданно, но на лице Фила отобразилось не удивление, а какая-то хитрюжно-довольная улыбка. И название, и игровой концепт поддержали все ребята (от чего вожатый в изумлении даже похлопал — единогласные решения были редкостью), из-за чего Фил вновь обрел веру в человечество и включился в работу над девизом и уставом — точнее, включил камеру и стал снимать этот процесс. Тот самый синеволосый парень, которого, как выяснилось, звали Ян, накидал на ватмане новенькое название интересным шрифтом, а потом занялся изображением замка. В это же время Алёна с Ниной на другой части листа стала рисовать эльфов и лучников, при этом наряжая их в футболки в цветах тура — красный и болотно-зеленый. Карина и Марина стояли у них над душами, но с благородной целью: они придумывали новые интересные элементы для изображения, чтобы сделать его чуть менее фэнтезийным и чуть более артековским. Так на замке появился флаг с эмблемой Лазурного, а вдоль нарисованной тропинки выросли кипарисы. — Алёна, а можешь нарисовать вот этой эльфийке на шею этот шнурочек туристический? Могу фотку показать, я видела в группе «Горного клуба». Нам же тоже такие выдадут, — объясняла Марина, открывая картинку с… — Это. Не. Шнурочек, — Ларсен вырос за спиной у девчонок, и, казалось, что у него даже глаз задёргался. Это ж надо так раздракониться из-за набора букв. — А что не так со словом шнурок? — возразила Карина, несознательно загораживая собой подругу. Вожатый недовольно проворчал что-то невнятное и, прогнав с пенька кого-то из ребят, принялся за долгожданные объяснения, пока почти полный отряд продолжал работу. — Ну, погнали. Я надеюсь, что каждый из вас образно представляет, что такое туротряд, и все попали сюда по своему желанию. — Нет! — хором ответили Аня, Илья, Фил и еще несколько ребят. Ларсен вздохнул. — Ничего нового. Не суть! Одно я вам гарантирую — после этой смены, если вы снова окажетесь в Артеке, больше вам никуда не захочется. Чем мы с вами вообще будем заниматься, предположения есть? Наперебой народ стал высказывать то, что мельком видели или слышали — кто-то говорил о скалолазании и походах, кто-то о краеведении, но в основном все жужжали про узлы и злополучные шнурочки. Карина специально как можно громче и противнее кричала про них, пока Марина упрашивала её посидеть тихо. — В целом неплохо. Но, Карина, тебя я запомнил! Давайте сразу уясним — скорее всего, сегодня вечером Марк или Лена принесут вам репшнуры, а завтра мы приступим к узельной технике, по которой вам предстоит зачет. Реп-шну-ры. Еще можно говорить репики. Это не веревочки, не шнурочки, не ниточки! Надеюсь, уяснили. Дальше Ларсен пересказывал примерно всю ту информацию, которую питерская делегация выслушала ещё в автобусе. Лесная битва ждала туристов этой смены ровно через 19 дней. Вик, сам этого не ожидавший, поймал себя на мысли, что предвкушал изучение всех этих вещей, которые вряд ли когда-либо пригодятся в жизни и о которых до вчерашнего дня он даже и не думал. Разве что слышал от Арта — а уж тот прямо сейчас от одного упоминания дисциплины «Ориентирование» чуть с места не сорвался. Сменкин с радостью отметил: что-то подобное его чувству отражалось в глазах у сестры и у Фила. Даже Муромов, с кем-то переписывавшийся (да так увлеченно — вряд ли с смс-ботами), выглядел удовлетворённым. В коридоре из-за закрытой двери послышались шаги и смешки, которые Сменкин, как и все в игровой, списали на проходящий на своей второй этаж после прогулки отряд фотографов. Несмотря на шум, Ларс продолжал свой рассказ и неожиданно прервался, чтобы задать вопрос: — А есть тут повторники? Кто уже был в туре? — Я! — дверь игровой с грохотом открылась, и в ней появилась русоволосая девчонка с хвостиком. Она круто завернула свою небольшую сумку с вещами в помещение и уселась на неё. Все оторвались от дел и обратили на неё внимание. Следом вошли два долговязых парня, один с каштановыми волосами до плеч, другой с короткой стрижкой и в тельняшке. Они сразу же назвали свои имена — Ваня и Матвей соответственно. Русоволосая же показала знак мира, но постоянно оглядывалась на дверь и представляться не спешила. Наконец в комнату вошла ещё одна девочка, и Вик, до этого без особого интереса рассматривавший последних новых соотрядников, безбожно залип. Её внешность чем-то напоминала азиатскую, но при этом глаза были странного, немного неестественного бирюзового цвета, и в них искрился неподдельный интерес ко всему, что её окружает. А ещё у неё был забит рукав — странный узор белого цвета, слабо выделявшийся на коже. Русая тронула свою подругу за руку и быстро начала жестикулировать, на что та также ответила чередой движений. — Меня зовут Алиса, — после этого жестового диалога обратилась ко всем сразу бойкая девчонка, — а это Валя, но ей больше нравится форма Вэл. Она слабослышащая, но вы можете болтать с ней через меня или Марка. Он тоже знает русский жестовый. Наконец в помещение зашёл последний человек — третий вожатый туристов по имени Марк, чудовищно высокий и отчасти пугающий черноволосый парень лет двадцати пяти. Он коротко представился и объяснил, что на туре стоял всего один раз за несколько лет работы, но является единственным в Лазурном, кто может работать с глухими детьми. Вик слушал в пол-уха, сейчас его волновал только один вопрос. Он поспешно вбивал в поисковик «самоучитель по языку жестов»*.