или вместе влюбились в артек

После того, как новенькие заселились, отряд в полном составе и уже в хоть какой-то минимальной степени дружности отправился на обед, пока Ларсен оперативно собирал манатки, направляясь к вожатскому корпусу. Туристы остались на попечении Марка. Черных вместе с Мещеряковым додумались до очередной забавы — на обеде распихать по карманам бутылочки с водой, в свободном доступе стоявшие на входе в зал столовой, и принести их в комнату. То ли про запас, то ли просто от большого ума, парни и сами не решили. Илья, спокойно поедавший помидорный салат, буркнул что-то про поведение в духе второклашек, на что Фил добродушно предложил Муромову принять в дар от его чрезвычайно щедрого и красивого товарища одну бутылку, а потом на нее сесть. От пролитого на чью-то чрезвычайно щедрую и красивую голову морса спасла Кира, настоятельно просившая вернуть бутылки на место. Потом в течение всего обеда Сменкина продолжала возмущаться тем, что этот пластик не перерабатывается, да и раздельным сбором в Артеке никто не озаботился — её мысли поддержали Юля и Саша. Алиса, присоединившаяся к обсуждению, рассказала, что мультимедийные экраны на вожатском корпусе горят круглые сутки, как и все телевизоры в столовых, а значит, лагерь в целом не заботится о ресурсопотреблении. Марк, слышавший этот диалог из-за соседнего вожатского стола, девочек поддержал, но в своей несколько надменной манере, и попросил поскорее выметаться из столовой. — Сейчас у нас абсолют. Так в Артеке называют время дневного отдыха и, по-хорошему, сна, — пояснил Марк, спускаясь с очередной лестницы по дороге от столовой к даче. За его спиной растянулась вереница ребят, лениво переставлявших ноги под наконец выглянувшим солнцем. — Побыстрее там в конце! Что касается абсолюта — предлагаю вам насладиться этой возможностью сейчас, потому что вскоре шанса поспать днем у вас не будет. Когда почти весь путь был пройден, вожатый остановился около порога Зелёной и легко вскочил на невысокое каменное ограждение по правую сторону от крыльца, чтобы всем было его хорошо видно. Не то чтобы с этим были проблемы, но… — Сейчас 13:45. В 15:45 я буду ждать вас в куртках в игровой, мы сходим на полдник, а затем пойдем на ознакомительную экскурсию по всему лагерю. Ходить будем долго, много и по лестницам. И не надо этих вздохов… Все ясно? Нестройно закивав, народ потянулся к дверям, но тогда Арт резко оказался на той же ограде, где только что стоял Марк. Вожатый сложил руки на груди и притормозил заходящих, а сам с интересом уставился на Мещерякова. — Ребят! Можете, пожалуйста, добавить меня в друзья в ВК? Надо создать беседу. И ещё… если кто не хочет спать, может, закончим отрядный уголок в игровой? — Первая мысль дельная, — отреагировал Марк, почесывая затылок, — а вот с рисованием надо повременить. Во время абсолюта все остаются в комнатах. С расстеленными кроватями и в пижамах. Но вы можете разобрать плакаты по номерам и тихо доделывать. Даю вам 15 минут, чтобы разобраться. В игровой вокруг Мещерякова засновали ребята, пока тот в сотый раз диктовал ссылку на свою страничку и раздавал обязанности. Кира и Илья, отойдя в сторону, о чем-то шептались, поглядывая на Арта, а Фил возмущенно указывал на это Вику. Вик сидел на диване в ожидании соседей по комнате и скрупулезно повторял жесты за женщиной на экране его смартфона, друга почти не слушая. Вэл, тоже ожидавшая свою подругу Алису, обратила внимание на Вика: увлеченный своим занятием, парень свёл брови и выглядел безумно серьезным. Сам факт того, что делал новоиспеченный турист, заставлял широко улыбнуться и даже почему-то покраснеть. Но, наконец, все медленно разошлись по комнатам, держа в руках (а кто-то и в зубах) художественные принадлежности и листки бумаги всех размеров. Два часа абсолюта тянулись ужасающе долго — по крайней мере, для Арта. Весь день его буквально выворачивало от желания чем-то заниматься, а теперь его запирали в комнате на два часа и просили поспать, как детсадовца! Продолжая шагами измерять комнату, этими мыслями он поделился со своими несчастными соседями. — Ну и что? Арт, серьезно, ляг, заколебал перед глазами мелькать. Еще успеешь набегаться, — здраво рассуждал Фил, лежа на спине и держа на вытянутых руках телефон с открытым шутером. — Да не могу я лечь! Мне надо уже куда-то идти! Я зачем в туротряд шел? Спать? — продолжал на повышенных тонах заявлять Мещеряков, сверля глазами всё, что оказывалось в поле зрения. — От того, что ты ворчишь, время быстрее не пойдет, — буднично сказал Вик, не отвлекаясь от очередного видеоурока. — Тем более, Муромов спит. А ты орешь. — С вами поспишь, — недовольно протянул Илья, резко потягиваясь. Его ладонь с грохотом впечаталась в верхнюю койку, от чего Черных подскочил и выронил из рук телефон прямо себе на нос. Вик, кинув беглый взгляд на оскалившихся друг на друга парней, надел второй наушник и уполз под одеяло. От греха подальше.

***

Когда Марк говорил, что придется долго и много ходить по лестницам, он, наверное, даже приуменьшал — следовало бы добавить частицу «очень» к каждому сказанному слову. По крайней мере, ноги Фила вопили об этом. За час-полтора туристы прошли, по словам вожатого, совсем небольшую часть всего Артека, но на достопримечательности поглядеть успели. Начали с самого Лазурного — забрались на смотровую площадку (и сделали там групповую фотографию, на которой все получились плохо, но очень смешно), прошлись по какой-то неопределенной недолесной местности и в итоге вернулись к Суук-Су, а оттуда пошли вдоль главной дороги к Прибрежному комплексу. Стоило отдать должное: Марк рассказывал очень живо и вовлеченно как старинные легенды про Аю-Даг и Адалары, так и современные истории лагеря; его хотелось слушать. Правда, слушали его только те, кто стоял поближе к нему, остальные же благополучно валяли дурака. Когда отряд добрался до Артек-Арены (по лестнице, которую Фил со своей погибающей дыхалкой окрестил «убийцей» и каждые ступенек сорок просил бросить его прямо тут), на всю открытую площадку, вмещавшую весь лагерь, раздавался классически бодрый голос Олега Газманова, предлагавший вместе с друзьями «обнять Адалары». Задорное дитя рэп-культуры, исполнявшее эту песню вместе с народным артистом, сейчас могло бы быть оскорблено, потому что все тот же Черных, резко взбодрившийся, вскочил на продолговатую сцену и начал, не зная текста, подпевать. Рэп про дружбу в целом звучал комично, но, когда со сцены пытался попадать в губы шестнадцатилетний вроде бы сознательный парень, заходились смехом не только его новоиспеченные соотрядники, но и гулявшие неподалеку ребята из Полевого. Марк решил объяснить фишку артековского приветствия: при встрече с отрядами других лагерей можно было при желании покричать «Всем-всем лазурный привет!» и тем самым запустить невероятно долгую обоюдную речевку. А еще Марк сразу уточнил, что Ларсен будет предлагать свой вариант продолжения кричалки, вместо традиционного «Вы ребята-молодцы? Ар-те-ков-цы!» — что-то другое, но что конкретно — не сказал. Только попросил быть вежливыми, то есть по заветам Ларса не идти. Пока все дружно согласились. Сразу после того, как Марк организовал Филу выговор за то, что тот полез на сцену, лезть на которую было нельзя (о чем Черных правда не слышал!), отряд недолго поблуждал между разноцветными корпусами других лагерей и через очередные недолеса вышел к Дворцовой площади. Вожатый огласил название, и Таня вместе с Алёной, мгновенно нашедшие друг друга по удивленным лицам, углубились в обсуждение судеб декабристов. А туристы тем временем сделали фотографии на фоне светящихся эмблем лагерей (голова Ильи очень органично смотрелась у эмблемы Янтарного — так сказала такая же рыжеволосая Света и даже упросила вновь возгордившегося ни с того, ни с сего мальчика концептуально сфотографироваться с ней), насмотрелись на одинаковые огромные пятиэтажки Хрустального и Янтарного и начали спускаться обратно к морю. — Да какого… черта! — возмутился Черных, но Вик и Арт, подхватив товарища под руки, вместе с ним кое-как зашагали по отвратительно длинной лестнице с широкими ступеньками. Пройдя по странной пустующей дороге, а затем по оливковой роще на территории Морского, дети оказались на побережье, но оно совсем не поражало воображения: погода не баловала — по идее предзакатное небо было застелено тучами, отчего пейзаж казался совершенно безрадостным. Зато бетонные плиты, разваленные по пляжу, так и манили — присесть хотелось до невозможного. Но Марк объявил марш-бросок до пляжа Лазурного: весь путь, который они обходили по верху, теперь нужно было пробежать по гальке. По дороге вожатый рассказал еще несколько легенд и предложил потереть за хвост небольшой памятник Золотой рыбки и загадать желание. Судя по всему, эти самые желания в Артеке загадывались на каждом шагу — с каждым объектом была связана история, вследствие которой одно правильное действие приводило к исполнению всех мечтаний. Сейчас, пусть и не называя своего вслух, ребята коллективно загадали где-нибудь приземлиться. Спустя еще двадцать минут вымученной ходьбы большая часть ребят окончательно умудрилась возненавидеть бодро шагающего Марка и еще нескольких товарищей, очевидно, спортсменов, которые уверенно преодолевали дистанцию и не начинали канючить. Самый мирный и спокойный среди всех парней мальчик по имени Даня, приехавший в одной делегации со Светой из Татарстана, попытался сравнить происходившее с «Долгой прогулкой» Кинга, но отсылку никто не понял. Так или иначе, последний рубеж был преодолен — флажок с лазурным шестиугольником положил конец «страданиям». Какое-то время все просто валялись — кто на все тех же бетонках, кто на гальке; сразу шесть человек забились на одиноко стоящую лавочку. Фил, Кира, Арт и Вик приземлились около кромки воды и лениво швыряли в нее камушки. Силы постепенно возвращались, но вскоре одна половина отряда просто уснула, а вторая стала активно действовать и выжимать все из первого похода к Черному морю. — Илья-я! Давай вместе сфоткаемся! — послышалось два девчачьих голоса. Муромов с удивлением обнаружил, что звали его Карина и Марина, стоявшие у дальней лестницы, и легко побежал по гальке, радостно улыбаясь — но не девочкам, а самому себе. Море, пусть и совсем невзрачное сегодня, весело доставало до подошв легких кроссовок, и, несмотря на толстые, зимние, но совсем не греющие куртки и промозглый ветер, пахнущий чем-то солоноватым и сладким одновременно, почему-то хотелось верить — верить в лето и в то, что совсем скоро оно придет. В это время еще один турист отчаянно не смотрел на куртки и промозглый ветер — разумеется, теперь Черных решил проверить, тепленькая ли вода? Уже расшнуровав и сбросив кроссовки, парень заматывал и без того подвернутые штанины. — Приехал на море и не помочил ноги — считай, ты на море и не был, — уверенно сказал Фил Кире и Арту, делавшим селфи неподалеку на фоне серого неба и такой же серой воды («никакой художественной ценности», — отметила Сменкина, но все равно влезла в кадр к Мещерякову). Черных воровато оглядывался по сторонам, выискивая Марка. Пусть он и ушёл почти под скалу, где в тени на него вряд ли бы обратили внимание, вероятность быть замеченным отчаянно сверкала на горизонте. А еще раз получить нагоняй сегодня ему ой как не хотелось. Один плюс — его бы точно запомнили… — Илюша-а! — этот звонкий детский голосок, разлетевшийся в тишине, все питерские распознали сразу. Отряд юнг, дружно восхищаясь своими одинаковыми черно-белыми буклетами, шагал по гальке, галдя и хихикая. Они еще тоже не получили свою профильную форму, потому выглядели в точности, как и все другие отряды с мелкими — только здесь была Соня. И эта Соня уже на всех парах мчалась к Илье, размахивая своей бумажкой и совсем не глядя под ноги. Вожатая собиралась окликнуть девочку, но это вряд ли бы принесло хоть какие-то плоды. Тем временем Мармеладкина врезалась в смущенно улыбающегося Муромова, и тот крепко обнял ее в ответ. Карина и Марина издали умилённое «о-о-о» и сами стали фотографировать уже парня с ребенкой. — А мы ходили на флотилию! И смотрели устройство шлюпки! А еще нам раздали вот это, — не прекращая тараторить, Сонька показывала Илье брошюру «Детской морской флотилии» со множеством схемок и рисунков. Когда девочка долистала до страницы с названием «Флажная семафорная азбука», огонёк в её глазах зажёгся еще ярче. — Представляешь, я по дороге уже выучила несколько букв… Я обязательно стану хорошей семафорщицей! — невольно вспомнив котенка, Илья тихо засмеялся, но Соня слышала в этом смехе только радость за неё. И, наверное, всё же была в большей степени права. К ребятам подошла Кира и весело поздоровалась с девочкой, дав ей пять. Тем временем, юнготряд уже поднимался по лестнице в сторону лагеря. Девочка засуетилась и снова обняла друга, уже на прощание, но тут бросила взгляд на Фила, по щиколотку стоявшего в воде. — А нам так не разрешили, — громко объявила Соня. Кира, предчувствуя дальнейшее, рассмеялась и быстрым шагом вернулась к Арту. Илья же, пока не заметивший Черных, присел на корточки (что в местных джинсах оказалось страшно неудобным действием) и уставился на подругу. Та указала пальцем чуть правее. — Фил по воде ходит, — констатировала девочка, не понижая громкости, и тут же умчалась вдогонку за юнгами. Илья повернул голову и увидел, что парень около скалы снимал свои ноги в воде на телефон, а потом перевел камеру на свое лицо, говоря что-то про ледяное Черное море. А еще он увидел, как округлились глаза Фила, когда в его сторону пошёл Марк, очевидно, услышавший слова Сони, уже скрывшейся за кипарисами. — З-знаешь ч-что, Мур-ромов? — стуча зубами произнес Фил, выбегая из воды и на ходу разматывая штанины, голыми ступнями напарываясь на холодную гальку. — Я п-понял, поч-чему вы подружились с Сонькой! Вы д-два сапога пара! С-стукачи! Оскорбленный Илья привычно гордо задрал подбородок, но… ему правда было обидно, пусть он и слышал это слово в свой адрес не единожды. «Обидно, наверное, за Соню — нашел кого обвинять в своей собственной безмозглости!» — решил рыжеволосый и вернулся к разговору с Кариной и Мариной, пока к «ходившему по воде» неумолимо приближался вожатый. — Иисус из тебя так себе, Филипп.

***

— Не ожидали? — произнес Ларсен, встречая вернувшийся после ужина отряд. — Снова я, снова не выспался. Ларсен тут же ушел в вожатскую вместе с Марком, и через несколько секунд оттуда выпорхнула Лена, здороваясь с ребятами и объясняя им дальнейший план действий. Если с утра Ларс обещал вечер знакомств, значит, знакомства будут. Но не просто в игровой, а у костра. Оба парня-вожатых вместе с мальчиками отправились его разжигать, оставляя девчонок в эти полчаса завершить работу над отрядным уголком и развесить все детали на доске. Получилось действительно вдохновляюще, это признали даже пробегавшие мимо фотографёнки. Дорога до небольшой опушки, где и располагалась специальная площадка, занимала что-то вроде пятнадцати минут, но туристки преодолевали это расстояние гораздо легче, чем туристы, и жаловались меньше. Возможно, потому что среди них не было Фила. Еще у самой дачи девочки обратили внимание на до сих пор не разошедшиеся тучи, из-за которых совсем не были видны звезды, о которых многое рассказывала в дальнейшем пути Лена. Когда отряд наконец оказался в полном сборе, костер начинал разгораться, а Марк уже ушел, чтобы завтра утром снова встретиться с детьми. А пока ребята быстро рассаживались по бревнам, уложенным вокруг костра и аккуратно застеленным зелеными спортивными ковриками, Лена и Ларсен обсуждали дела в отряде и в целом казались крайне довольными. Четверка уселась на одно бревно совсем по левую руку от Лены, в то время как Илья оказался на рядом с Алисой и Вэл, болтавшими о чем-то на жестовом. От безысходности Муромов уткнулся в телефон, как и еще несколько ребят в кругу. — Старые-добрые игры на знакомство. Снежный ком! Играем по самой просто схеме — называете имя и… допустим, качество на первую букву имени. Кто там сегодня горел желанием сыграть? — задорно объявил Ларсен, и Мещеряков с ухмылкой поднял руку. — Артём! Значит, ты будешь замыкать круг. Кира — правильно? — начинай! Ухмылка с лица парня пропала. Фил и Вик тут же тихо рассмеялись: у них уже был опыт выслушивания того, как Арт в пришкольном лагере заруинил — иначе и не скажешь — снежный ком, будучи четвертым от начала. Может, он и был сообразительным парнем, но хорошая память покинула его после первого заданного в школе стихотворения наизусть. И, в целом, в этот раз ничего нового не произошло. Круг шел неплохо, прилагательные народ подбирал с феноменальной скоростью и сообразительностью, а на чьи-то ошибки реагировали лишь спокойным исправлением — играли ведь ради удовольствия. Только Егор каждый раз безумно злился, когда с его именем кто-то ошибался, поэтому парня точно запомнили. В какой-то момент все, как обычно, начали уставать от бесконечного повторения «Кира — клёвая, Вик — верный, Фил — фартовый…» и далее по списку, но, когда очередь дошла до Арта, все вновь заинтересовались. И, конечно, Мещеряков проиграл мгновенно — он забыл прилагательное, которое выбрала себе Кира. Первая в круге. — Да боже мой! — возмущался Артём под общий хохот, пока Сменкина с насмешливым укором разглядывала лицо убивающегося парня. — Красивая? Классная? Креативная? К-к… к… кропотливая… Не знаю! Это всё равно всё про тебя! На том игру решили и закончить. Продолжать было попросту рискованно — там ведь еще был естественный Егор… — Ладно, Лен, теперь давай твою любимую, — сдался под молчаливым напором вожатой Ларсен, шутливо поднимая руки в знаке «сдаюсь». — Две правды и одна ложь! — с придыханием сказала девушка, на что одна половина отряда радостно зашумела, а другая недовольно вздохнула. — Вы говорите о себе три факта, один из которых — неправда. Остальные угадывают. И… давайте начнем теперь против часовой. Но, допустим, снова с Киры. — Я была к этому готова. О-окей! — протянула Кира и на пару секунд задумалась. — Ну, давайте так. Первое — я больше люблю собак, чем кошек; второе — терпеть не могу географию; третье — я знаю дактиль. — Это который друг амфибрахия? — с дружеской безобидной насмешкой спросил Фил. Кто-то посмеялся, и парень гордо выпрямился. — О, так ты не спал на литературе? Вау, — откликнулся Илья, и Черных совсем по-детски показал парню язык. — Дактилем еще называется алфавит жестового языка, — пояснил Вик, не мигая глядя на костёр. — Десять очков Хаффлпаффу, братец, — объявила Кира и тут же подмигнула сидевшей практически точно напротив Вэл. Та тепло улыбнулась. — Ну, ваши предположения? Как и всякий раз до этого, соотрядники начали высказывать версии, но в шуме все же выделялось массовое «третье». — Ой, Кирочка, а мне бы было обидно, если бы ты не любила географию — у меня педагогическое образование и как раз эта специальность. Так что я ставлю на второе, — объяснила Лена, подкидывая в костер мелкие палочки. — Лена, а ты какой факультет в Хогвартсе? — с живым интересом спросила Сменкина. — Слизерин, наверное. Или тоже Хаффлпафф… — Слизерин. Поверьте мне, я ее давно знаю, — добавил Ларсен, почти отключившийся на плече у своей напарницы. Та, приподняв бровь, посмотрела на него, но ничего не сказала. — Серьезно? Слизерин? Пока что-то незаметно, — искренне удивился Арт. — У тебя всегда были узкие представления о факультетах! — процедила Кира, припоминая не один разговор с парнем на эту тему. — Так или иначе… Двадцать очков Слизерпаффу за проницательность! Географию я полюбила только в этом году, зато всем сердцем. Собаки всегда были лучше. А дактиль я правда знаю, учила как-то со скуки. — Ты не похожа на девушку, которая со скуки учит вещи, — буркнул кто-то из парней с соседней лавки (их и днем пока не отличали, а уж в крымской темноте и подавно). Кира, искривив губы, подняла правую руку на уровень груди и быстро стала показывать символы, обращаясь в сторону этого парня. Вэл беззвучно захохотала, Алиса прыснула, но по глазам читалось ее удивление и даже уважение. Остальные только озадаченно смотрели. — Кира, не знаю, как можно было со скуки научиться так дактилировать, но ты крута. А переводить это я, пожалуй, не буду. Могу только показать это не алфавитом, побыстрее, — не переставая хихикать, сказала Алиса и изобразила несколько жестов, последний из которых поняли все — девочка покрутила пальцем у виска. Отряд дружно расхохотался, в то время как Вэл показала Сменкиной палец вверх. Эта игра шла гораздо веселее. Арт наврал, что никогда не занимался ничем, связанным с туризмом, и тут же запоздало вспомнил, что уже говорил о своих достижениях в спортивном ориентировании хотя бы той же Ане, так что раскрыли его с первой секунды. Света призналась, что на самом деле ненавидит физику и вписалась в ОГЭ по ней из отчаяния, а не от большой любви — к ней тут же подбежал омич Матвей с воплем «сестра!» и обнял её. Так выяснилось, что среди туристов оказалось два несчастных технаря, которые за два месяца до экзамена по ненавистному предмету приехали отдыхать в Крым и забили на подготовку. Илья наврал, что ненавидит немецкий, но Фил тут же раскрыл этот обман, чем в неизвестно который раз за день разозлил одноклассника. Вик выставил неправдой заготовленный заранее факт о том, что «любит панк-рок», а затем объявил, что на самом деле хорошо разбирается в русском и зарубежном рэпе (но не в таком, что исполнял Черных сегодня — это была отдельная ремарка), когда за панков в их семье отвечает Кира. Алиса за Вэл передала её факты, из-за которых в личности загадочно выглядевшей девочки все запутались окончательно — выяснилось, что она действительно планирует идти на медицинский, её татуировка — самая настоящая, а вот бабочек она на самом деле любит, а не боится. — Столько полезной информации, да? — ухмыльнулся Фил, толкая Вика локтем в бок, на что вместо ожидаемого взрыва эмоций Сменкин только рассеянно кивнул.

***

— Ну что, туристы! — перехватил речь Ларсен, когда круг игры подошёл к концу. — Сейчас мы сделали первый шаг к тому, чтобы стать единым целым… и прочее, и прочее. Мне кажется, вы уже достаточно взрослые и осознаете, как важны хорошие отношения в отряде, поэтому потрудитесь хотя бы запомнить имена друг друга. — И подруга подруги, — прошептала Карина так, чтобы услышали все, и в ответ на ее слова улыбнулась каждая девочка. Ларсен приподнял бровь, планируя, видимо, возмутиться, но Лена быстро шепнула что-то ему на ухо, а потом подмигнула Карине. Вожатый насупился, но продолжил: — Так вот. Я хотел поговорить с вами о том, что вообще из себя представляет туротряд — помимо дисциплин, о которых мы уже говорили. Такой атмосферы, как в туре, нет ни в одном другом отряде — иначе сюда бы во второй раз повторники не шли. На Дубраве вы эту самую атмосферу почувствуете особенно остро, но до неё ещё дожить надо. А еще через четыре дня у вас будет посвят, с галстуками и клятвой, и к этому вечеру нужно многое успеть. В первую очередь — выучить узлы и хорошо сдать зачет, чтобы прийти в классной профильной форме, а не в обычной лазурной. А во вторую — начать кайфовать от всего этого. От долгих прогулок, посещений Русской поляны, интересных знакомств, новых навыков, которыми у вас дома не будет обладать никто! Не каждому ребенку удается попасть в Артек, а вы уже здесь, и вы можете этим гордиться. Главное — не пасовать. Такие возможности выпадают в жизни не так уж много раз. — Я, в отличие от Ларса, стою на туре с тех самых пор, как приехала, и на других отрядах не была, — дождавшись паузы в словах напарника, подхватила Лена. — И не хочу. Потому что тур — это не просто про горы или альпинизм: сам этот профиль располагает к тому, чтобы идти к вершинам, и буквально, и фигурально. — Хотя Марк мне сказал, что с буквальным покорением вершин у вас пока не очень хорошо. Шутку вожатого ребята явно не оценили, и установившуюся после слов Ларсена тишину пришлось нарушить Лене. — Ну, мне кажется, пора! — объявила девушка и потянулась к рюкзаку, всё это время стоявшему у неё за спиной. Ларсен помог ей вытащить наружу содержимое — двадцать четыре белых шнура длинною пятьдесят сантиметров. — Это ваши репики, — начал объяснять мужчина, отдавая половину напарнице. Оба вожатых поднялись с места: Лена пошла по часовой стрелке, Ларсен, не прерывая рассказа, против. — Они ваши, и ничьи — ничьи! — больше. Свой репик не стоит давать даже соотряднику, и он всегда должен быть с вами. Если потеряете, новый искать вам никто не будет. — Завтра на профильном занятии мы выучим восемь основных узлов, по которым вам предстоит сдать тот самый зачёт на форму, — подхватила Лена, стараясь звучать не так упоительно-жутко в этой темноте, как делал это Ларс. — Пока можете намотать репики на руки или завязать на джинсах. Девочки еще часто носят на шеях, завязывая прямой узел. Покажу потом… Или у Алисы спросите. Алиса в этот момент уже повязала на шее какой-то другой, очевидно, более сложный, узел и радостно кивнула на слова вожатой (с которой они, кстати, были похожи русыми волосами и карими глазами), а потом принялась помогать Вэл в этом, на первый взгляд, непростом деле. — Удавку не вязать! — вдруг взвился вожатый, отвлекая ребят от разглядывания репшнуров. Сразу после этой фразы Фил, тихонько ругаясь на плохую связь посреди поляны, уже начал искать туториал по этой самой удавке. — Разрешается только на двадцать второй день смены. — Но дней же всего двадцать один, — возразила коротко стриженая анапчанка. — В этом и смысл, — пояснила её длинноволосая подруга, и девушка в ответ саркастично протянула «а-а». Лена взглянула на экран своего телефона, чтобы посмотреть время. Арт, сидевший к вожатой ближе всего, заметил на экране блокировки фотографию ящерки и улыбнулся. «Уже больше похоже на Слизерин», — промелькнуло у него в голове. — Так, ребят, у нас есть еще минут десять. Можем спеть одну песню и собираться. — Давайте нашу, — не очень-то конкретно предложил заспанный Ларсен, но тут же хлопнул себя ладонью по лицу, — мы же ее еще с вами не учили. Лен, включишь завтра во время профиля, пусть проникаются. — Сама разберусь, — неожиданно грубо ответила вожатая и немного отодвинулась от напарника. — А как петь будем? — спросила рыжеволосая Света, рассказавшая про ОГЭ по физике. — Гитары же нет. — Давайте что-нибудь безгитарное… Ассоль плюс Грей? Там все равно вся суть в хлопках, — предложила Саша. Соотрядники быстро согласились, а чья-то попытка протолкнуть злосчастную и всем осточертевшую «Батарейку» провалилась. — Кто знает — пропевают строку в первый раз, а остальные в следующий такт повторяют. С хлопками по ходу разберетесь.

«У синего моря, Где бушуют бураны, Жила там девчонка, С именем странным. И часто бывала Она на просторе, В мечтах уплывала За синее море»

Голоса детей перекрикивали треск костра, пусть пели и без инструмента. Вокруг было тихо — остальные лагеря от этого уютного местечка находились довольно далеко. В отряде оказалось много ребят с хорошим голосом, в основном девчонок. Таня, Юля и Саша вытягивали первые строчки, а остальные задорно подпевали. Арт тихо возмущался фактом того, что в свои шестнадцать лет кто-то не знал одну из самых известных лагерных песен, за что Кира со все той же безмятежной улыбкой на лице пнула его по ноге, продолжая хлопать.

«А там за морями, За синей чертою, Жил парень отважный С открытой душою. Мечтал он о море, О странствиях дальних, Мечтал о походах В дальние страны»

Искорки от костра так же весело взлетали, отвечая настроению туристов. Особенно уютно чувствовал себя Вик: ему понравилось думать о том, что песня чем-то напоминает ему ту историю, которая вот-вот могла случиться с ним самим. В конце концов, Вэл — достаточно странное имя; жила она у моря — Приморский край, как-никак; назвать себя отважным он не рисковал, но вот «открытую душу» отрицать никак не мог. Оставалось только ждать — ждать ту самую звездную ночь.

«И вот как-то ночью, Когда все уснули, На небе зажглись Миллионы огней. И этой же ночью Случилося чудо Тот парень с девчонкой Влюбились друг в друга!»

***

Туристы приподнялись с уже нагретых брёвен и резко обнаружили, что как только ты отходил от костра, становилось довольно холодно. Поэтому собирались быстро, тушили огонь быстро, возвращались обратно быстро — насколько это позволял довольно долгий путь. — Кира-а? — Вик, почти прыжками нагнавший сестру, уже спустившуюся с каменной лестницы на траву, ткнул её в бок, из-за чего та резко прижала локти к телу и сдавленно засмеялась. — Чего, братец? — ответила она, бодро шагая теперь не вниз, а вверх (ах, классические крымские прогулки!) по пологому склону. Сбавлять скорость для разговора не пришлось, у Сменкиных уже давно полностью синхронизировался ритм ходьбы. — А-ам, — начал Вик, почесывая затылок, — в общем. Можешь научить меня дактилю? — Ты же сегодня начал сам учить. — Да я как-то сразу к словам перешёл, алфавит не трогал, а он-то нужен… Нет, слушай, если не хочешь — не надо, я сам разберусь. — Спокойно, братец. Хоть сейчас. Арт, посвети! Мещеряков, тащивший в одной руке коврик — Ларсен, правда, называл его не ковриком, а загадочным словом «каремат», — изловчился, сделал фонарик телефона, который он держал в другой руке, ярче, и подошел ближе к Сменкиным, чтобы они попадали в луч света. Он попытался сказать, что в данной ситуации было бы правильнее смотреть на дорогу, а не на руки друг друга, но брат и сестра были слишком заняты делом. Кира решила сначала показать буквы его имени, поэтому сейчас Вик изо всех сил пытался согнуть все пальцы, кроме безымянного и мизинца, чтобы показать букву «И». Арту невольно пришлось играть роль заботливого товарища — весь довольно долгий путь парень отодвигал Киру и Вика от всего, что торчало из земли, и возмущенно вздыхать. Сразу после того, как ребята пришли и занесли в корпус коврики-карематы, Ларсен отправился спать, пообещав до завтрашнего вечера как минимум не возвращаться. Лазурные туристы под руководством Лены отправились на второй ужин: поглощать кефир и пустые булочки. Скудный ассортимент очень огорчил Фила, желавшего как следует набить живот. На помощь снова пришла Кира и вручила другу свою булку, назвав парня «голодающим Поволжьем», причем так громко, что трое ребят из Татарстана за соседним столиком в шутку оскорбились. Дорога до корпуса всем заехавшим вчера уже не казалась такой жуткой, но Алиса и Вэл, еще не ознакомившиеся как следует с ночным видом жутковатой спортплощадки, опасливо держали подруга подругу за руки. Зато другая группка, состоявшая из сегодняшних защитниц экологии и друга Саши, Яна, с радостью отметили, что хоть где-то ресурс не растрачивают. Когда последняя лестница была преодолена, Лена притормозила ребят неподалеку от порога дачи, а сама суетливо подбежала к раскидистому кусту у соседней Желтой и вынула из-за него небольшую доску. Алиса как бывалая артековка смекнула, что хочет сделать вожатая, и достала из кармана расстегнутой мятой куртки бутылочку воды. Девушки переглянулись и синхронно кивнули, заставляя остальных только недоумевать. На асфальт Лена устойчиво поставила дощечку и положила на неё свой телефон включенным фонариком вверх, а Алиса довершила конструкцию бутылочкой с открученной крышкой. Получился эдакий фонарик, светивший в никуда. — Отрядный круг! — объявила вожатая, хлопнув в ладоши. Лена быстренько заставила всех встать в круг и объяснила, что правую руку надо положить на плечо соседа справа, а левую руку — на талию соседа слева соответственно. Спустя пять минут перестраивания круга из-за лозунга «мальчик-мальчик фу!», очень разозлившего девочек, которым со скорбными лицами пришлось вставать между неспособными сами сдвинуться с места парнями, Лена, обнимавшая Илью и Алису, рассказала, в чем же суть. — Каждый вечер, по возможности, на улице, мы с вами будем собираться в отрядный круг, чтобы поделиться впечатлениями о прошедшем дне друг с другом. Говорить можно что угодно, главное — искренне. Три простых правила: первое — если вы хотите высказаться, вы выставляете правую ногу вперед; второе — в кругу говорит только один человек, пока остальные внимательно слушают; и третье — если вы согласны со словами говорящего, вы можете пошаркать ногой по земле, — Лена проговорила всё это почти скороговоркой, зато на показательное шарканье ножкой все ответили ей тем же движением. — Есть желающие поболтать? Желающих было достаточно — в свете бестолкового, но атмосферного фонарика, смешно высвечивающего лица голубоватым мерцанием, говорили о форме, еде в столовой, крымской природе… Но в основном — друг о друге. О песне у костра и не самых удачных играх на знакомство, о рисовании плаката (Таня рассказала несколько подробностей о том, как в их комнате Нина докрашивала замок, свисая с верхней кровати и пачкая все на своем пути акварелью, и Вэл с Алисой все полтора часа абсолюта устраняли следы) и дурацкой общей фотке со смотровой, ныне красовавшейся на аватарке их беседы «Герои Энвелла» с эмоджи меча в названии. Последним выставил ногу — вызвался поговорить — Арт. — Знаете, у меня по жизни большие проблемы с красивыми речами… — О-о, знаем! — с усмешкой объявил Фил и тут же показательно прикусил себе язык, мол, молчит и следует всем правилам. — Черных, завались, — все равно обозначил Арт, и стоявший через несколько человек Ян, фамилия которого, как выяснилось, была созвучна с фамилией Фила — Чернышов, невольно вздрогнул. — Так вот. Многие уже упомянули сегодня костёр, и, наверное, это даже правильно, что у всех нас он вызвал больше чувств, чем та же прогулка по лагерю. Территория может быть большой и живописной, но что толку гулять по ней, если вокруг тебя люди, которые… с которыми тебе некомфортно, короче. Но у нас в отряде — хотя и рано об этом говорить, наверное — царит такое согласие, что ли? Мы сразу выбрали название! Еще и классное! — Арт подмигнул Филу, и тот рьяно зашаркал ногой. — По-моему, за эти три недели у нас есть все шансы стать настоящей семьей. Даже в отношениях с теми, с кем я сюда приехал, мы могли бы открыть что-то новое, да, ребят? Так вот что я имею в виду… Мне кажется, мы сейчас стоим на пороге чего-то очень хорошего. Чего-то большего, чем простая смена, после которой мы забудем друг друга. Без исключения все зашаркали ногами, а Мещеряков, выдав свою последнюю (придуманную и заученную за вторым ужином) фразу, наконец выдохнул. Каждый раз, когда Арт запинался, Кира мягко сжимала его плечо, и от этого незамысловатого действия парню становилось как-то легко и спокойно. Да и… просто было хорошо. — Отлично подвел итоги, Артём, — отметила Лена, и Мещеряков довольно улыбнулся. — Мне даже и дополнить нечего. Осталась последняя деталь круга, сегодня мы ее разучим, а дальше будем проговаривать как обычно. Я называю строчку, вы повторяете её. Алиса, давай со мной? Вожатая и девочка переглянулись, а потом синхронно качнулись в сторону, пуская волну, и не очень громко мелодично произнесли: — Над морем ночь спускается. — Над морем ночь спускается, — тоже тихо и на удивление стройно ответил отряд, медленно раскачиваясь вслед за направляющей движение вожатой. — Артеку спать пора. — Артеку спать пора, — кто-то качался чуть быстрее, из-за чего круг ломался и две половинки сталкивались, но это вызывало только улыбку на лицах туристов. — Спокойной ночи, лагерь наш. — Спокойной ночи, лагерь наш, — незамысловатому стихотворению, из года в год уже почти век звучавшему на этом берегу, казалось, вторило даже само море. — До самого утра. — До самого утра, — голоса затихли, и с ними затих шелест ветра в ветвях деревьев. Замолчали даже отряды, проходившие мимо и до этого назойливо выкрикивавшие приветствия. — Теперь говорят девочки: спокойной ночи, наши дорогие, горячо любимые мальчики. Кира особенно выразительно проговаривала «горячо любимые», поочередно пристально рассматривая своих друзей, и смутила этим Илью, но тот быстро собрался, чтобы кивнуть ей в ответ. Вэл, читавшая по губам и всё это время просто качавшаяся с отрядом, улыбнулась, остановив взгляд на Вике, и тут же подняла глаза в небо. Сменкину хватило и этого, чтобы покраснеть, но никто его пылавших щек при свете одного-единственного бутылочного фонарика не заметил. — Теперь мальчики: спокойной ночи, наши дорогие, горячо любимые девочки. Арт повернулся к Кире, и та привычно положила голову ему на плечо, пускай от этого и стало совсем неудобно. Вик ответил Вэл той же полуулыбкой, но она все так же смотрела вверх — туда, где были наконец видны редкие звезды, скрывавшиеся за тучами во время костра. Сменкин обратился туда же и, может быть, их взгляды сейчас пересеклись где-то на Антаресе. — Спокойной ночи, мои дорогие, горячо любимые ребята, — произнесла Лена, и почти весь отряд сразу понял, чем стоит ответить. Остальные додумались на ходу. — Спокойной ночи, наша дорогая, горячо любимая вожатая! — Смена стала днем короче, — сменив ритм, произнесла одна Алиса, видимо, опередив вожатую, и неловко пожала плечами, что было проблематично, когда с двух сторон на этих плечах висели соотрядники. — Смена стала днем короче, — ответили все, включая спокойно кивающую Лену. — Скажем всем спокойной ночи. — Скажем всем спокойной ночи, — почти вопил Фил, четко проговаривали Арт и Вик, вторя вожатой. — Всем-всем-всем, спокойной ночи всем. — Всем-всем-всем, спокойной ночи всем, — совсем заглушаемый другими, но все же вместе с ними, на пределе слышимости шептал Илья. Еще несколько секунд отряд, наконец закачавшийся синхронно, двигался в полной тишине, нарушаемой недалеким стрекотом цикад. Останавливаться было даже немножко страшно — не хотелось рушить такой хрупкий момент. Момент, когда каждый почувствовал то самое зарождение «чего-то большего». — Ну, что ж, — наконец отмерла вожатая, заставляя рассредоточенных и задумавшихся о своем детей вернуться в реальность. Она опустила руки и потянулась; её примеру последовали ребята. — Отбой? — А что у нас завтра? — поинтересовалась Карина, теперь обнимающая Марину, от которой против своей воли была отделена в кругу. — О, давайте сразу обсудим завтрашний день! — сказала Лена, вновь собирая уже направлявшихся к корпусу туристов. — В игровой вы должны быть, как и сегодня, в восемь. Утром с вами будет Марк, поэтому лучше не опаздывать, иначе долгий разговор на тему «воспитания дисциплины» вам обеспечен. После завтрака — экскурсия, кажется, музей космонавтики; после обеда — абсолют, а там приду я… и начну мучить вас узлами, — после уже привычного умиротворяющего голоса вожатой то, как вкрадчиво и жутко прозвучала из ее уст последняя фраза, некоторых даже заставило вздрогнуть. — А что будет вечером — узнаете вечером. Если доживете. Теперь все на дачу и сладких снов! Туристы, распределившись по холлу, обсуждали события прошедшего дня — слышались и возмущения про инкубаторскую форму, которая теперь «еще и провоняла костром!»; и реплики о репиках, с которыми все пока еще только игрались; и аккуратные предположения о том, насколько страшна Лена в гневе и как она на самом деле будет учить вязать узлы после такого-то анонса. Илья, перебросившись парой слов с уже добавившими его в друзья в ВК Кариной и Мариной и пожелав им доброй ночи, уткнулся в экран телефона, привалившись к стенке. Идти в комнату, пока все проводят время тут, было даже немного неуютно — пускай это и была отличная возможность скорее попасть в душ. Но быть одному почему-то не хотелось совсем. — Илья! — вдруг окликнула Кира, стоявшая у лестниц, после того, как по очереди обняла всю свою компанию. Муромов медленно поднял голову. — Спокойной ночи! — А? — замялся парень, пока девочка тянула на себя дверь комнаты. Только когда она с грохотом захлопнулась, Илья ожил. — И тебе, Сменкина… — Муромов, ты идёшь? — махнул рукой перед его глазами Черных. В это же время Фил повернулся ко входу в их восьмую комнату, напротив которой, что логично, была девятая. Рядом с ней стояла Вэл, жившая там с Алисой и анапчанками, и сейчас к ней несмело подходил Вик. Черных поддерживающе поднял кулак и кивнул неуверенному товарищу, а Илья во все глаза уставился на происходящее. Сменкин коснулся плеча девушки, чтобы привлечь внимание, и показал несколько жестов — сначала сжал руки в кулаки с выставленными большими пальцами и провел ими вдоль корпуса, а потом скрестил руки на манер известного «ваканда-навеки» и резко дернул локтями вниз. После этого Вэл, недолго думая, заключила Сменкина в объятья — и, насколько было видно со стороны, довольно крепкие. — Это он показал «спокойной ночи», — почти шепотом произнес Фил, не поворачивая голову к Илье, но делая шаг в сторону — чуть ближе к нему. Муромов, сглотнув, кивнул. Тем временем, Вэл, не разрывая объятий, поцеловала Сменкина в щеку и тут же юркнула к себе в комнату. — Серьезно? За один жест? — всё так же шепотом удивлялся Черных, обращаясь то ли к Илье, то ли просто в пространство, после того, как смог вернуть на место отвисшую челюсть. — Я тоже так могу. Только вряд ли меня за это поцелуют. После этих слов Фил, резко отмерший, вдруг рванул с места с криком «Чур я шафер!» и запрыгнул на спину всё еще шокированному Сменкину, а потом прямо на нём уехал в комнату, из-за чего незнакомая ночная вожатая, выбежав из игровой, так и не нашла источник шума и на всякий случай погрозила пальцем Илье. Может быть, если бы она не появилась, Муромов так бы и стоял посреди коридора в попытке прийти к выводу, почему мозг так отчаянно конфликтовал из-за последних фраз Черных.