Ты готов быть рядом?

Я решил, что приду на психологию завтра на семинар с другой группой и поговорю с Камиллой, может еще не поздно все исправить?! Сейчас мне нестерпимо захотелось поехать в студию, так как в моей голове появилась новая мелодия, нужно было записать то звучание, что промелькнуло в голове.

“Свiт в полонi”

Я шел под зонтиком под проливным дождем к своей машине, стараясь быстрее добраться до нее и сесть внутрь, как заметил силуэт Камиллы у машины неподалеку. Я не сразу понял, она ли это, я узнал ее только по пальто. Камилла стояла спиной ко мне у дверцы своего автомобиля, не двигаясь. Девушка была без зонтика и промокла насквозь. Она все еще стояла без движения. Я подбежал к ней и встал напротив нее, укрывая зонтом от дождя. Она смотрела перед собой, не видя меня, по ее щекам вместе с дождем градом текли слезы. Ее глаза бегали из стороны в сторону, у нее была просто немая истерика. — Камилла, что с тобой? — ошарашенно посмотрел я ей в глаза. «Нахуй эту показную вежливость», — решил я. Она перевела взгляд на меня. Я еще никогда не видел столько боли в глазах. Она хотела что-то сказать, но звук не выходил из нее. — Давай мы сейчас сядем в машину, ты вся промокла, согреешься, и расскажешь, что случилось, — я аккуратно протянул руку к ней и взял ее ладонь. Она все так же молча на меня смотрела, град ее слез не останавливался. Я повел ее к своей машине и усадил на переднее сидение. За руль своей машины она сегодня точно не сядет. Сев сам в машину, я помедлил, не зная, что делать дальше. — Камилла, давай я отвезу тебя домой.. Она испуганно замотала головой. — Ээм, хорошо, давай поедем ко мне, высушим твои вещи, я напою тебя чаем, ты согреешься..., — я очень нервничал, предлагая этот вариант. Он был плох по всем фронтам: она могла сейчас воспринять предложение неадекватно, моя квартира была наполовину заполнена женскими вещами, да и Лера могла вернуться в любой момент и найти полуголого преподавателя в моей футболке. Камилла молчала, как будто соглашаясь с этим вариантом. Так, ладно, буду молиться, чтобы психи Леры длились, как минимум, до завтра. Я наклонился к ней, чтобы помочь ей пристегнуться. — Я сама, — еле слышно сказала Камилла, она уже начала дрожать от холода. Пристегнувшись сам, я включил обогреватель. Мои ладони вспотели. Я завел машину и медленно двинулся. Такого сильного ливня я давно не припомню. Я временами поглядывал на нее, кажется, Камилла перестала плакать, но ее состояние все еще сложно было назвать нормальным, она смотрела перед собой безжизненным взглядом. Я молчал всю дорогу, боясь вообще заводить хоть какую-то тему. Камилла, не переставая, дрожала, мне казалось, я чувствовал ее дрожь с соседнего сидения. — Еще пять минут. Извини, по такой дороге лучше не газовать. — Все нормально, — все еще тихо сказала она, у нее зуб на зуб не попадал. Она закрыла глаза рукой, снова начиная плакать. Моя внутренняя истерика у самого набирала обороты. На меня ее слезы действовали слишком болезненно. Я припарковался во дворе. Взяв зонтик, я вышел из машины и пошел открывать дверь Камиллы. Когда мы вошли в квартиру, я в первую очередь проверил, нет ли Леры. Успокоившись, что квартира пуста, я помог Камилле снять пальто. Мы прошли в спальню. Вещи Леры все еще валялись везде, создавая дикий срач. Перед уходом в универ, я не стал убирать оставленный Лерой бардак, о чем сейчас очень сильно пожалел. Камилла, увидев столько женских вещей, валяющихся где попало, очень смутилась. Я решил сказать ей правду, к чему врать? — Прости за этот беспорядок. Мы сегодня поругались с моей девушкой и она слегка психанула, — я направился к шкафу и стал доставать оттуда свои вещи, которые можно было бы дать ей надеть. Я решил, что лучше дать свои, чем Лерины. — Я попросил ее съехать от меня на днях, и она не совсем адекватно отреагировала на эту новость. Камилла стала смеяться. Даже где-то истерически. — Прости, — закрыла она себе рот рукой, — прости меня, это не смешно. У меня неадекватная реакция, я не в своем уме. Я извиняюсь! — получила она от меня футболку и штаны, сверху я положил не распакованную упаковку носков. — Ничего страшного, — улыбнулся я. — Раздевайся быстрее, а то замерзнешь и заболеешь...блять, прости, прозвучало двусмысленно, — смутился я так, что меня перекосило. Она снова засмеялась, снисходительно посмотрев на меня. — Ванна там? — Ага. Я сделаю тебе чай, у меня есть клевый мед при ознобе. Ты есть хочешь? — я смущенно засунул руки в карманы, у меня никак не получалось отойти от глупости сказанных мной слов. — Не знаю, — произнесла она растерянно. — Ладно, иди, я что-нибудь придумаю. Я стал убирать вещи Леры, которые мне попадались на глаза, кидая их в одну кучу. “Только не возвращайся домой, только не возвращайся.” Я пошел на кухню, открыв холодильник, стал выстраивать план действий. Камилла была в душе минут 20, за это время я успел убраться в спальне, связаться с Артемом и перенести с ним встречу, приготовить запеканку из всего, что нашел в холодильнике, получилось очень даже сносно. Девушка вышла из душа со слегка влажными волосами, на ней так мило оверсайзно смотрелась моя футболка и домашние пижамные штаны. Она тихо села на стул, смущенно посмотрев на меня. Успокоившись, кажется, Камилла стала осознавать всю странность ситуации и чувствовала себя дико неловко. — Кажется, мои вещи долго будут сохнуть на батарее. Я стал накладывать на тарелки запеканку. — Можешь поехать домой в этих вещах, ничего страшного. Потом вернешь, хотя можешь их оставить себе. На слове “дом” у нее появился страх в глазах. Я подал ей вилку и сел рядом с ней на стул. — Ты не хочешь домой? — Я..нет, конечно, я поеду домой, да, все нормально, — Камилле сложно было выговорить эти слова, ее голос дрожал. — Камилла, я могу как-то помочь? Ты боишься возвращаться домой? Если хочешь, можешь остаться ночевать здесь. — Мои родители, они живут не здесь..я из другого города. Я до этого долгое время жила в Польше, у меня здесь в Киеве никого нет, — снова стала плакать она, я взял ее за руку. — Хотя нет, я поеду к подруге, да, все нормально, я позвоню подруге. — Давай ты сначала поешь, пока не остыло. Если тебе нужно, ты можешь остаться здесь, без проблем. — Твоя девушка..она учится у нас в универе? — забрала она свою руку. — Не беспокойся о ней, ладно? Это последнее, что тебя должно волновать. — У нас в универе? — как будто не слушая меня, снова спросила она. — Да, на востоковедении. — Прекрасно, я у нее еще и преподаю, — наконец, она взялась за вилку. — А откуда ты? — попытался я перевести тему, улыбнувшись. — Я родом из Беларуси, из Витебска. — Правда? У тебя совсем не славянская внешность. — Мне все так говорят, — наконец, хоть чуть-чуть улыбнулась она. — Очень вкусно, Костя. — У меня есть к тебе просьба: раз уж мы оказались в такой ситуации, называй меня, пожалуйста, Мэл. Для меня это важно! — Хорошо! — кивнула Камилла. — Я не буду спрашивать, что у тебя случилось. Ты сама расскажешь, когда будешь готова, ладно? — Ладно. Спасибо большое, Мэл, — ее глаза вновь стали влажными, — я не знаю, как бы и где для меня закончился этот день, если бы не ты. Камилла заснула на кровати под пледом. А я сидел на диване и смотрел на то, как она спит. Кто мог ее так обидеть? Она пока так ничего и не рассказала. Меня съедало не только любопытство, но и тревога. Мне так хотелось защитить ее от всего этого мира, так нестерпимо хотелось обнять, тем самым показав, что я рядом. Мне понравилось чувствовать себя старше, заботясь о ней. Я напоил ее чаем с медом моего отца, уложил в постель, укутав в плед, даже по ее просьбе спел колыбельную (свою песню в джазовом варианте) — это чистый кайф заботиться о ком-то, кто тебе хоть немного дорог. Когда Камилла заснула, я постарался дозвониться до Леры, мне нужно было понять, когда она собирается возвращаться — это не вариант вскакивать от каждого шороха. Я не знаю, как ей объяснить эту ситуацию адекватно. Телефон Леры был недоступен. Так и не дозвонившись до нее, я заснул на диване. Спал я очень беспокойно. В часов 5 утра я услышал звук поворачивающегося ключа в замке. Камилла так и не проснулась. Я выскочил в коридор, закрыв за собой дверь в спальню. Лера приехала домой вся в слезах. Да твою мать, еще одна плачущая девушка. Женские слезы были придуманы для того, чтобы пытать мужчин, не иначе. Я сжался от холода, выскочив из-под тёплого одеяла, и посмотрел сонными глазами на Леру. Боковым зрением я заметил ботильоны и пальто Камиллы и стал молиться, чтобы этого всего не заметила Лера. Но, кажется, ей было не до этого, ее глаза застилали слезы. — Мэл, мне очень жаль..прости меня.. Почувствовав неладное, я вжался в дверь, увеличивая расстояние между нами. — Дай угадаю...Лука? Она в шоке смотрела на меня. У нее пропал дар речи. — Отдай ключи от квартиры и убирайся вон из моей жизни. Вещи твои я привезу позже. — Мэл, это ничего не значит, для меня он ничего не значит, — начала она рыдать. — Лера, мне уже все равно, потому что ты для меня ничего уже не значишь. Мне не больно, не обидно, мне все равно. Ты поставила точку, за это тебе спасибо. Верни ключи от квартиры. — Мэл, нет, пожалуйста, Костя, умоляю тебя, не уходи от меня, нам же было хорошо вместе. — Я не Костя для тебя. Мне уже давно не было с тобой хорошо. Лера, проспись, протрезвей, может еще потрахайся с Лукой, и осознай, что между нами все кончено уже давно. Я никогда больше с тобой не сойдусь, если год назад я дал слабину, то сейчас это конец. Окончательный и бесповоротный. Ключи! — поставил я перед ней свою ладонь. Она вложила ключи в мою руку, все еще захлебываясь слезами. Я открыл перед ней дверь, заслоняя своей спиной пальто, висящее на вешалке. Как только она вышла из квартиры, я закрыл за ней дверь, повернув ключ в два оборота. Когда я вернулся в спальню, Камилла сидела в постели, накрывшись пледом. — Мне жаль! — произнесла Камилла, сжимая одеяло в руках. — Не стоит. Эти отношения давно уже стали больными, нужно было раньше их закончить. — Ты хочешь об этом поговорить? — Ты меня как психолог спрашиваешь? — лёг я обратно на диван, с удовольствием вновь почувствовав тепло постели. Камилла кивнула. — Если честно, нет, тут даже не о чем рассказывать. Мне все очевидно и понятно. Нет ни боли, ни сожаления. А ты не хочешь поговорить? Она долго молчала. — Я чувствую в тебе родственную душу, Мэл, — я улыбнулся от того, что мне было очень приятно это слышать, — не знаю, почему, я ведь тебя так мало знаю... — Это все Вилли! — повернулся я на бок в ее сторону и облокотился на локоть. — Вилли? — засмеялась она. — Мы, будучи студентами, до такого не додумались. В общем, мне бы хотелось поделиться с тобой многим, правда, но много факторов, которые меня останавливают. — Неужели ты думаешь, что узнав что-то о тебе, я буду относиться к тебе, не как к преподавателю, или может ты думаешь, что я буду рассказывать о тебе направо и налево? Камилла помотала головой. — А что тогда? — Это странная дружба, не находишь? Мне хотелось кричать, что не дружба мне нужна. Я сел на диване, облокотившись на спинку. — Дружба — это объединение двух родственных душ. А душа не имеет ни возраста, ни пола, ни профессии. Если тебе хорошо и спокойно со мной, спроси у своей души, может это что-то да значит. Я видел ее глаза в полумраке. В них как будто появился свет. — Тебе надо завязывать с психологией, — засмеялись мы оба, — ты просто своими словами заглядываешь прямо в душу. — Хорошо, вот сдам экзамен и завяжу, — улыбался я, глядя на нее в полумраке. — Знаешь мой секрет? У меня отличный преподаватель в универе, — цокнул я. Я до сих пор не могу поверить, что сейчас сижу в своей квартире и разговариваю со своим преподавателем, которая казалась мне когда-то такой далекой и недоступной в плане общения. Но чем больше я приближаюсь к ней, тем больше осознаю, что хочу еще ближе. Я хочу к ней прямо в сердце, в душу, в разум. Глубоко, чтобы так просто не вытащить. Я хочу быть частью ее жизни. Пусть даже как друг. Мне все равно.