Ты готов быть рядом?

— Доброе утро, — вышел я на кухню. — Доброе, — обернулась Камилла. Это очень приятное чувство — первым за день видеть человека, который вызывает у тебя трепет. — Прости, я надеюсь, ты не против, что я здесь похозяйничала? Я сама не люблю, когда залезают в мои шкафы и холодильник, но... — Нет-нет, все нормально. Зря ты меня не разбудила, я бы приготовил что-нибудь. Тем более там из продуктов практически ничего нет, — немного смущенно сказал я. — Это да, поэтому я решила приготовить блинчики, найдя только молоко и яйца у тебя в холодильнике. И овсянку, из которой сделала муку. Я сел на стул и облизнулся в ожидании еды. Камилла была в моих вещах, которые были ей велики, без макияжа и без уложенной прически, но ее очарование и красота никуда не пропали. Я все так же ей любовался, как и днем ранее. — У нас сегодня будет психология, кажется, сегодня семинар у третьей группы? Она дожаривала последние блинчики. — Нет, я с утра позвонила в деканат и отменила пару. И связалась со старостой группы, надеюсь, все будут оповещены. Ненавижу кого-то подводить, но у меня сегодня срочные дела, — поставила она тарелку с блинами передо мной. — Мёд или сметану? — Мёд. Спасибо. Как ты себя чувствуешь? — спросил обеспокоенно я, увидев румянец у нее на щеке. — Если честно, не очень, знобит немного. — Ты не меряла темпер..а, черт, сейчас принесу градусник, — я подошел к ней и положил руку тыльной стороной ей на лоб. Не почувствовав ничего, я набрался наглости и приложил губы к ее лбу, чем вызвал у нее смущение. — Вроде ничего страшного, но ты лучше померь температуру. Я пошел в спальню, вернулся на кухню с градусником. — Если ты заболела, буду тебя лечить. Держи. — Спасибо, — растерянно произнесла она. — Мне наконец ответила подруга, она сейчас в Непале, Яна всегда где-то по заграницам разъезжает, вернется только послезавтра вечером... — Ничего страшного, — принялся я за блинчики, — оставайся здесь, сколько тебе нужно. Лера не вернется, поэтому тебе не о чем волноваться. Никто не узнает. — Мэл, я могу снять номер в отеле… — Не выдумывай. Если тебе неловко со мной находиться в одной спальне, понимаю, условия не из лучших, я могу уехать к Артему, я последнее время только у него и ночевал, поэтому я никого не стесню. И ты меня совсем не стесняешь. — Я не буду здесь находиться весь день, мне только переночевать. Но я не хочу ночевать одна в чужой квартире, — закусила она губу. — Я тоже здесь только сплю, по сути. Если хочешь, я приду вечером, чтобы тебе здесь было не одиноко. Она кивнула, в ее глазах появились слезы. Она отвернулась налить на сковородку последнюю порцию смеси для блинчиков. — Знаешь, это третие самые вкусные блинчики в моей жизни. После бабушкиных и маминых. — О, боже, как почетно, — засмеялась она, вытерев слезу, все еще стоя ко мне спиной, потом повернулась снова ко мне. — Я польщена! Я вернулся домой довольно поздно, в начале десятого вечера, с пакетами продуктов и лекарствами для Камиллы, утром у нее была температура 37. Она отказалась остаться в постели, сославшись на срочные дела. Я не писал и не звонил ей, посчитав это лишним. Конечно, она все уже купила сама, но я был уверен, что мой список лекарств не помешает. Естественно, мне хотелось приехать домой раньше, но я все же решил не смущать Камиллу. Лучше я приеду ближе к ночи, чем проведя один долгий вечер со мной в одной квартире, она захочет на следующий день, чтобы я съехал к Артему. Войдя в квартиру, я почувствовал одурманивающий запах еды. Кажется, Камилла немного убралась у меня в доме. Я прошел на кухню с пакетами. — Привет, — увидев ее, я понял, что дико соскучился за день. Камилла была одета в другие джинсы и кофту, чем уехала вчера с универа. Значит, она заезжала домой. — Привет, ты голодный? А я, наверное, все купила сама, — подошла она и несмело стала заглядывать в пакеты. — Я тоже умею готовить, поэтому не думаю, что ты купила все, что нужно мне, — сделал я акцент на последнем слове и улыбнулся ей, потом открыл холодильник и стал рассматривать, что же купила она. — А вообще, да, я голодный. С удовольствием попробую, что ты приготовила. — Лазанью, — гордо сказала она и стала накладывать на тарелки еду, я спиной чувствовал, что она посматривала на меня. Только через минуту раскладывания продуктов в холодильник я заметил бутылку вина на боковой стенке. Я сглотнул. Я взял бутылку в руку и обернулся к ней, изо всех сил, стараясь сдерживать улыбку. Она посмотрела на бутылку и медленно проговорила: — У меня сегодня был ужасный день. Я сомневаюсь, что продержусь достойно без бокала вина. Я знаю, что я уже переступила все нормы преподавательской этики и мне для полного комплекта не хватает только выпить со студентом и поговорить с ним о жизни. Тебе же есть 21? — закусила она губу от смущения. Я стал улыбаться. Закрыв холодильник, я направился к полке, где хранил штопор. — 22. Давай забудем в этих стенах, что ты мой преподаватель. Когда мы выйдем отсюда, можешь важничать, сколько угодно. А здесь ты просто девушка — Камилла, я — просто парень Мэл, которые хотят поговорить о жизни, обсудить то, что их тревожит, — вынул я пробку и стал разливать вино по бокалам, — Мы — люди без профессии, без возраста, просто родственные души, которым нужна поддержка, — подал я ей бокал вина. Камилла взяла его в руку, она улыбалась так широко, ей явно понравилась речь, которую я задвинул. — За родственные души, — произнесла она, поднимая бокал. “Хорошо, что не сказала “за дружбу””. — подумал я. — За родственные души. Накрыв на стол, Камилла спросила: — Извини, что спрашиваю, а у вас в паре, по большей части, готовил ты? — Да, — взял я вилку в руки. — А что? Ты из тех, кто думает, что готовка — это чисто женская обязанность? — О, боже, нет, какой бред. Хочешь готовить — готовь, не хочешь — приготовлю я. Я как раз хотела узнать, из тех ли ты мужчин, что считает, что готовка это чисто женское? — Нет, не из тех, — засмеялся я. — Я люблю готовить. Я тоже считаю, хочешь готовить — готовь, нет — приготовлю я. Тут просто вопрос в заботе, иногда ты можешь дико не хотеть чего-то делать, но делаешь потому, что хочешь проявить заботу о близком. Пусть получится и не очень, но ты по крайней мере стараешься. Я против обязанностей и обязаловки, я за заботу и жертвенность. Камилла замерла, смотря мне в глаза. — Ты слишком …, — она старалась подобрать слово, — зрел для своего возраста. Поднося кусочек лазаньи ко рту, я улыбнулся. — Именно поэтому меня тянет на общение с более..зрелыми людьми. Камилла опустила глаза в тарелку и задумалась. — Очень вкусно, очень! Как ты себя чувствуешь? — я слегка дотронулся до ее локтя. — Сегодня был такой суматошный день, что я просто не обращала внимания на свое самочувствие. Но когда я расслабилась, придя к тебе домой, я снова чувствую температуру. — Может тогда не стоит пить вино? — Нет! — быстро сказала она. — Выровнять эмоциональное состояние мне сейчас важнее, чем физическое. Я смотрел на то, как она крутила бокал вина перед собой. — Ты заезжала домой? — окинул я взглядом еще раз ее одежду. Она перевела взгляд на меня. — Я не имею права тебе не рассказать, хотя до сих пор считаю это не самой лучшей идеей — вываливать свои проблемы на тебя. Ты уверен, что хочешь знать? Что бы это ни было? — Да! Только если ты не собираешься рассказать, что убила своего мужа.. все остальное я вынесу, — тихо с улыбкой проговорил я. — Во время учебы, здесь в Киеве, и после ее окончания, я встречалась с одним парнем, Антоном, на втором году отношений я узнала, что он наркозависимый. Отношения становились все хуже, все сложнее. Когда он был под кайфом, он становился все агрессивнее. Меня он не трогал, — поспешила добавить Камилла, — но мне было страшно находиться с ним рядом, он мог размолотить квартиру просто от того, что увидит, что полка где-то надломилась. Бросить его у меня никак не получалось, он все время приходил ко мне, обещал завязать, вымаливал прощение. В один момент, я не выдержала и уехала в Польшу работать, оборвав все связи с Киевом. Прошло какое-то время и он снова стал писать, говорил, что проходит реабилитацию, держится, не срывается. И что очень хотел бы начать все сначала, так как он уже другой человек. Я, естественно, не сразу ему поверила, но по прошествии года переписки мне действительно показалось, что Антон изменился. Он звал меня обратно в Киев, говорил, что создал нам все условия для нормальной жизни. Как раз в это время сюда же меня стал звать Вильгельм Леонидович, предлагая попробовать себя в преподавании, а если не понравится, сказал, что поможет уйти в частную практику. Я вернулась... Я только сейчас осознал, что Камилла — человек с историей, со своим темным прошлым, которое оставило определенные отпечатки на ней. — Не прошло и полугода, как Антон сорвался, — продолжила Камилла. — Вчера мне позвонили соседи и сказали, что его забрала скорая, квартира разрушена, все в крови. Я не знаю, что он принял, почему на него так жестко это подействовало, но сейчас он находится в коме, и врачи не знают, выйдет ли он вообще из нее. Я сегодня действительно заезжала домой, и смогла пробыть там около 20 минут. Я хотела убраться, но единственное на что меня хватило — это убрать кровавую рвоту с пола. Я кинула в сумку вещи, которые попались под руку, и вылетела из квартиры, — смотрела она на меня, держа пальцы у губ. Я не знал, что говорить. Мне всегда казалось, что подобные истории случаются у кого-то там, за пределами моей жизни. — Прости, это тот мужчина, который был с тобой на вечеринке? Она удивленно на меня посмотрела. — Да, — кажется, у нее сошлись все пазлы в голове. — Ты поэтому меня избегал все это время? Я растерянно смотрел на нее, не зная, какие слова лучше подобрать, чтобы себя оправдать. — Мне лучше уйти, — резко вскочила она, поставив бокал на стол. — Нет, Камилла, — я побежал за ней в спальню, она собирала сумку, вещами, которыми принесла из дома. — Камилла, посмотри на меня, — я взял ее за руки и повернул в свою сторону, у нее был жар. — Да, ты мне нравишься, я не буду скрывать, но я не настолько идиот, чтобы переступить эту грань, поверь, я в первую очередь вижу в тебе человека, которому нужна помощь, а не девушку, слабостью которой можно воспользоваться, клянусь, это не про меня. Я хочу помочь тебе искренне, ничего не прося взамен, поддержать, насколько возможно, дать понять, что я рядом и ты можешь положиться на меня. Я не могу отпустить тебя, непонятно куда. У тебя жар, разреши позаботиться о тебе, и я уеду к Артему, — я все еще держал ее руки в своих, и я почувствовал, как она расслабилась от сказанных слов. — Пожалуйста, не уезжай, не оставляй меня одну, — она заплакала и прижалась к моей груди, еле касаясь спины руками.