Волей небес

      Следующим утром Кот отдал Маринетт свою чёрную мантию.       — Но это же твои доспехи, — возразила она.       Он лишь крепче сжал её пальцы вокруг переливающейся тенями ткани.       — Я хочу, чтобы её носила ты.       — Разве без неё ты не будешь более уязвим?       — Может, моя мать и была человеком, но я всё-таки бог. — Он заглянул ей в глаза. — И мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что она защищает тебя, особенно когда приходит отец.       Маринетт закусила губу. Возможно, он был прав.       — Хорошо, если ты уверен…       Он помог ей надеть мантию и даже сам завязал её. Маринетт вспыхнула. Было в его действиях нечто глубоко личное. Каждое его прикосновение было осторожно и почтительно, и её бросило в жар, а в животе запорхали бабочки от того, как он разгладил ткань на её плечах.       — Спасибо, — поблагодарила она, смутившись куда сильнее, чем ожидала.       Он улыбнулся, однако в его взгляде затаилась толика скрытого напряжения.       — Ты можешь изменять её внешний вид как тебе угодно. Это никак не повлияет на защитную магию. — Его голос приобрёл оттенок поддразнивания. — Я знаю, что тебе не очень-то нравится чёрный.       — Вообще-то, я не особо против, — пробормотала она, проводя ладонью по ткани. Чёрный напоминал ей о Коте.       Впрочем, она всё-таки перекроила мантию, подстроив её под свой стиль, и превратила её в чёрные штаны и жилет цвета наикраснейшего из яблок. Даже несмотря на то, что руки покрывала только белая рубашка, она чувствовала, что всё её тело находится под защитой. Это была внутренняя, непоколебимая уверенность.       — Отлично выглядишь, — сказал Кот и взял её за руку. — Теперь ты готова.       — К чему?       Его лицо помрачнело.       — К тренировке.       — Тренировке? — переспросила она, наклонив голову.       — Ты ведь хотела уметь постоять за себя?       Её сердце заколотилось, однако даже она сама не могла сказать, был ли виной тому страх или предвкушение.       — Постой, Кот, что ты такое задумал?       Он потянул её за руку, и она была вынуждена последовать за ним.       — Увидишь.

***

      Они стояли друг напротив друга в бальной зале. Он кинул ей деревянный шест, который едва не выскользнул у неё из рук, когда она потянулась, чтобы его поймать.       — Помимо магии и рукопашного боя, некоторые боги также используют оружие, — объяснил он и, словно из воздуха, вытащил шест чернильного цвета. — Это моё.       Её сердце забилось о рёбра.       — Кот, я ценю, что ты хочешь помочь мне научиться защищать себя, но я ведь обычный человек. Я не могу драться с богом.       — В моих доспехах и с моим оружием у тебя, по крайней мере, будет шанс устоять.       — Ты хочешь отдать мне своё оружие? — округлила глаза она.       — Ну, для начала тебе придётся доказать, что ты сможешь с ним справиться, — улыбнулся он и закинул руку за спину. Его шест исчез также неожиданно, как и появился. Затем он взял точно такой же деревянный, как и тот, что был у неё, и оперся на него в обманчиво расслабленной манере. — Поэтому для начала потренируемся с этими.       Маринетт подняла шест, примеряясь к его весу.       — Я никогда не сражалась на… ну, честно говоря, ни на чём я не сражалась.       — Может показаться, что его неудобно держать, но шест станет для тебя отличным оружием. Ты маленькая…       Она поджала губы.       — Не смотри на меня так. Ты знаешь, что это правда.       К несчастью, поспорить она действительно не могла. Он был гораздо выше неё и куда шире в плечах, несмотря на своё худощавое телосложение.       — Мечи и топоры требуют более близкого контакта, а луки и арбалеты тяжёлые и неудобные. — Он подошёл и постучал своим шестом по её. — С ним тебе будет легче защищаться, не приближаясь к противнику. Это сыграет тебе на руку.       — Ты правда считаешь, что это необходимо? — закусила губу она.       — Я считаю, что мы должны сделать всё возможное, чтобы ты стала сильнее, — сжал её плечо он. — Я не знаю всех планов отца, и не забывай, что он может превращать людей в воинов. Так ты, по крайней мере, будешь знать, как за себя постоять.       Кивнув, она крепче сжала шест.       — Хорошо.       — Тогда приступим.       Тренировка была похожа на танец. Он медленно показывал ей основные движения, которые она копировала, и поправлял её стойку, если это было необходимо – что случалось чаще, чем ей бы того хотелось. Шест казался ей громоздким и неуклюже лежал у неё в руках. Было трудно запомнить, как правильно ставить ноги. Но Кот проявлял невероятное терпение. Даже более того. По какой-то неясной причине он был уверен, что она достойна того, чтобы владеть его оружием. Эта мысль побуждала её стараться. Ей хотелось, чтобы у неё всё получилось.       — Отлично, — произнёс он, блокируя удар шестом по ноге. — Давай то же самое только быстрее.       На её губах появилась робкая улыбка.       Тренировка продолжалась до тех пор, пока она вся не взмокла, а её единственной мечтой были мысли о ванне, но ей, по крайней мере, удалось овладеть основами. У неё было такое чувство, словно внутри неё проснулась какая-то другая, полузабытая, заржавевшая её часть, и эта Маринетт умела сражаться: знала, как сохранять равновесие и в то же время плавно переходить к атаке, как предугадывать выпады противника, и уклоняться, и отбивать их. Даже Кота удивил такой стремительный прогресс.       — Ты и правда быстро учишься, — восхитился он. — То есть я надеялся, что обращаться с шестом у тебя получится так же быстро, как с магией созидания, но то, что тебе удалось усвоить основы всего за одну тренировку, просто в голове не укладывается.       — Не уверена, что дело в этом, — нахмурилась она.       — О чём ты говоришь?       Маринетт посмотрела на свои ладони.       — Иногда у меня возникает такое странное чувство…       — Чувство?       — Как будто… как будто всё это со мной уже было. Даже когда мы целуемся, я… — Её щёки яростно заалели.       — Что? — осторожно спросил он.       — Ничего.       Она слишком стеснялась признаться, что их поцелуи казались ей невероятно правильными. Они и целовались-то всего три раза – один из которых был в день их свадьбы, – и пускай ей это нравилось и она не сомневалась в его чувствах к ней, у них всё только начиналось. Сказать ему правду было равноценно тому, чтобы сию же минуту снять с себя всю одежду. Слишком откровенно. Слишком уязвимо. Она попросту не была к этому готова.       — Ерунда, — покачала головой она. — Забудь.       Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но снова его закрыл. Она видела, что ему хотелось продолжить этот разговор, но его учтивость ему не позволила.       — Эм, ладно, — ответил он, потирая шею. — Тогда давай сделаем перерыв. Продолжим тренировку, когда ты будешь готова.       Её челюсть так и отвисла.       — Ты хочешь ещё тренироваться?       — Отец понял, что у тебя не получится исцелить дерево за раз. И я хочу по максимуму использовать представившуюся возможность.       Маринетт вздохнула. Что ж, с такой логикой было не поспорить. По всей вероятности, деревянный шест для тренировок совсем скоро станет её самым лучшим другом.