Тот придурок - это я

Первого демона я разделал, буквально не приходя в сознание. Смутно помню, как странный покалеченный бродяга, умеющий видеть чужие глюки и определять демоническую кровь, вел меня по городу к неприметному дому, в котором находились связанные Мин Фань, Нин Инъин и учитель. Как я беспрепятственно вошел в дом, зажав в руке ученический меч. Дальше провал. Ли Баожэй уверяла впоследствии, что я изрубил демона на гуляш, а потом зачем-то добавил: - Hasta la vista, baby. I’ll be back. Прийти в себя мне помог учитель. Я на автомате вынес его из дома и очнулся только тогда, когда он, будучи все так же связанным, изловчился достать веер и шарахнуть меня им по башке. - Сейчас же отпусти меня, грязное животное, и развяжи. И убери меч, когда общаешься со своим почтенным наставником! - Простите, учитель, - наконец смог проговорить я. – Это было, это было… - Замолчи и вытащи из дома других учеников, пока он не рухнул, - отдал приказ учитель. - Но, - я огляделся в поисках бродяги, которого и след простыл. - Живо, звереныш, - подбодрил меня Шэнь Цинцю. Дом угрожающе закачался, и я кинулся внутрь, чтобы помочь Ин-эр и Мин Фаню. В гостиницу мы приплелись под утро, изрядно потрепанные, уставшие, но учитель немедленно приказал паковаться и возвращаться в школу. Я зевал всю обратную дорогу и чуть не рухнул на полпути, так что учителю пришлось взбодрить меня оплеухой. Впрочем, не особо успешно: я начал привыкать к этим контактным методам общения. Там, где развивается и поощряется словесное витийство, рукоприкладство необходимо для баланса. В голове набатом стучала мысль: я демон. И не просто отпрыск рядового аборигена Бездны. Я потенциально сильнейший, равный какому-то пропавшему бедствию. Быть может, в городе я зашупил своего собственного подданного. Жаль, мы оба не оценили иронии ситуации. Однако, стоп. Если я король… ладно-ладно, пока принц, но все равно, где мои слуги? Где наставники, советники, охранники, компаньоны? Кто запихнул ребенка в подвал с трупом? Почему он до того жил у прачки? От меня что, пытались избавиться? Или так хорошо спрятали, что забыли найти? От множащихся вопросов и недосыпа кружилась голова. Промучившись до вечера, мы с Ли Баожэй решили принять как рабочую версию, что я Гарри Поттер наоборот. То есть юный Волдеморт до поступления в Хогвартс. Пусть я не озлобленный (это дело наживное) и не жаждущий власти над миром (что тоже не есть константа), должны найтись светлые, тьфу ты, темные умы, чтобы однажды начать мое обучение. Главное, благополучно их дождаться и не выдать себя раньше. - Больше никакого геройства, братец Бинхэ, - категорично заявила Ли Баожэй. – Ты и так наворотил дел в городе. - Но я был обязан спасти учителя и хотя бы Ин-эр, - робко возразил я. - Спас? Молодец, теперь пусть тебя тоже кто-нибудь спасет, надо чередовать спасения, так сказать. Наша задача не МЧС в одно рыло изображать, а затаиться и маскироваться, - не вполне воображаемая, как выяснилось, девушка вышагивала по сараю с решительным выражением лица. – Тебе надо перестать пытаться стать лучше, Бинхэ. Пусть все думают, что ты неумеха и недоучка. Прекрати давать сдачу Мин Фаню. Начни плакать после того, как тебя побьют, и жаловаться девчонкам. Потом мы попытаемся расплакаться и при учителе. - Нет, что ты! Я никогда! – я сорвался со своей импровизированной лежанки из соломы. - Цыц! Не дорос еще со мной спорить, - прикрикнула Ли Баожэй. – Я была до тебя, братец Бинхэ, я старше, и мне виднее, как нам жить дальше. - Но то, что ты предлагаешь, это позор, - ответил я. - Позор не разор, - фыркнула Ли Баожэй. – Ты, Бин-мэй, еще слишком юн, чтобы понимать такие тонкости. Слушай меня, дольше проживешь. Почтенный господин увидел твою сущность и любезно нас просветил. Кстати, запомни его хорошенько, станешь королем, отблагодари по-королевски, отыщи, приставь ко двору, содержание пожалуй… Но это я к чему, наш учитель кто? - Мастер заклинатель. - Именно, телячья твоя башка. И если до того, как интересующаяся сторона тебя найдет, он заподозрит, что с тобой что-то не так, кирдык придет сразу и без обжалования приговора. - Неужели учитель убьет меня? – от напряжения я дал петуха. - А что поделать? Это его прямая обязанность, - «утешила» меня сестра. – Любой мастер из горных школ поступит так же. - Я не хочу быть демоном, - заявил я. - А я не хочу жить в древнем мире. Ну а теперь, раз мы успешно поделились друг с другом своими проблемами, делать нечего, придется принять все как есть и выживать дальше. Ясно? - Я не плакса, - воинственно сказал я. - О, разумеется, давай, дурень, убей себя и меня заодно! Вот она, цена твоих обещаний! Я знала, я всегда знала, что погибну из-за тебя, - Ли Баожэй воздела руки к потолку. Через прорехи нам сияли звезды. Красиво. - Да, и почини, наконец, крышу, - не преминула напомнить девушка. – Живем хуже, чем свиньи, а этот недоумок еще со мной спорить взялся. Прав был почтенный господин Ши, ты – бедствие, как есть одно сплошное бедствие, Ло Бинхэ! На том мы и порешили. Я бедствие, но пока прикинусь плаксой и починю крышу. Потому как от незанятых рук беды больше, чем от всех Четырех бедствий вместе взятых. По крайней мере, в этом учитель и Ли Баожэй были полностью солидарны. Так начались годы страданий и позора. Я понял, насколько хорошо жил до того, как взялся изображать ничтожество. Я шмыгал носом и тер глаза каждый раз, когда Мин Фань задавал мне трепку. Я прятался от старших соучеников и главы школы. Я жаловался соученицам на несправедливость мире в целом и на каждого из парней в частности (удивительно, но девушки стали горячо меня поддерживать). Пару раз я изображал, что заболел после тренировки, и добрая Ин-эр «лечила» меня, притаскивая суп и пытаясь накормить с ложечки. Последнее я решительно пресекал. Я все-таки изображал труса, а не инвалида. Я провел всех. Кроме учителя. Через два года Шэнь Цинцю объявил, что раз я ни к чему не способен и ни на что не годен, то буду приносить пользу, прислуживая ему лично. Я должен был убираться в его бамбуковой хижине, стирать одежду, готовить еду и выполнять все прочие поручения. Я переехал из сарая в новую пристройку к жилищу учителя, чтобы тот в любое время мог меня позвать. Также мне было приказано упражняться в каллиграфии, словесности и обращении с рукописями, чтобы достойно работать в библиотеке школы. - Демон-библиотекарь, отличная карьерная перспектива, братец Бинхэ, - хохотала Ли Баожэй. – Или адский дворецкий. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? - Властителем всех царств мира, - скрипел я зубами, надраивая полы или переписывая бесчисленные кодексы и хроники. - Это еще более скучно и хлопотно, чем твои нынешние занятия, о недалекий брат мой. Завоевать-то их можно, а что потом? Все империи рушатся, тиранов проклинают, а их наследники вырождаются. Но если ты решительно настроен сделать что-то великое, можешь построить дворец в мою честь. - Дворцы рушатся не хуже царств, - пробурчал я. - И дороги! Если ты укрепишься хотя бы в одном царстве, мы можем начать строить дороги и рубить окно в большой мир. - Мы сможем хоть целые ворота отгрохать, - заверил я Ли Баожэй. - Мда? А кто их будет охранять? Эдак вот обживешься, а к тебе какая-нибудь западная нечисть примется шастать, - капризно протянула сестра. - Мы сами нечисть. - Ой, говори за себя. Про меня господин Ши такого не сказал. Это только ты тут темный, братец Бинхэ, - морщила нос Ли Баожэй. - Ну так и ты не человек, - гнул свое я. – Если доведется еще увидеться с господином Ши, надо будет непременно спросить, кто ты. Мало ли, какая ты лярва. - Сам ты лярва! – возмутилась Ли Баожэй. - Нет, я демон, это решено, - я покачал головой. – Давай не будем множить сущности. Послушай лучше, какой стишок я перевел для учителя. Все я выдумал сам, потому что был слеп*, Непроглядный туман и невыпавший снег, Песню нежных сердец под аккорды дождя И счастливый конец. И, конечно, тебя. Для поддержания имиджа чувствительной натуры мне пришлось вернуться к поэзии. Под настроение учитель любил послушать мои переводы. Мы двигались от классики к эстраде по схеме шаг вперед и два назад. Кстати, песенку про школу танцев я тоже однажды позволил себе напеть, когда учитель сильно выпил. Не то, чтобы Шэнь Цинцю всерьез увлекался вином, не подумайте дурного. Но как не согреться промозглым зимним вечером, сидя в бамбуковой хижине? Так что было время и для кавалеров с дамами родом из Одессы, и для гоп-стопа (мы подошли из-за угла). - Возмутительные рифмы, пятно на поэтическом полотне, - авторитетно заметил Шэнь Цинцю, подпевая Розенбауму в моем скромном исполнении. - Простые слова простых парней с улицы, - пожал плечами я, стоя на почтительном расстоянии. - Тебе повезло, звереныш, ты на ней недолго пробыл, в отличие от меня. Право, бестолковый Лю Цингэ даже мог оказать тебе услугу, не окажись меня рядом в тот день. - Учитель? - Смерть, Бинхэ, не самое худшее, что может произойти, - наставительно сказал учитель. То ли девочка, то ли виденье Ли Баожэй поддакнула. Как же, люди – такие изобретательные существа, вспомнить хотя бы милейшего господина Ши: без руки, и с ногой неладно. Что за негодяй поступил с ним подобным образом! А этот местный обычай делать из врага человеческую свинью или палку? Варвары, жестокие выродки, мнящие себя просвещенными и не чуждыми культуре. - Но и не самое лучшее, - рискнул я ответить обоим сразу. - А что, по-твоему, лучшее? – фыркнул учитель. - Любовь! – Шэнь Цинцю ожидал, что я скажу глупость, и я права не имел разочаровать почтенного наставника. Учитель рассмеялся, даже веером забыл прикрыться. - Любовь, - протянул он. – Честь, верность… Это эфемеры, звереныш. Все, что у тебя есть, это твоя жизнь, пучок хилых силенок и воз неприятностей и докучливых связей. Впрочем, так у каждого. Страсти привязывают тебя толстенными канатами, так что даже возвысившись над врагами, ты не возвысишься над своими привязанностями, в конце концов став прахом земным, как и все, бывшие до тебя. - Таков уж удел всех живущих: сегодня ты, а завтра я. Это я процитировал, учитель, разумеется, не имея в виду вас или себя. Вы – иное дело, - я поспешил сгладить непозволительную вольность. - Лжешь, скотина, и глаз бесстыжих не отводишь, - отмахнулся веером Шэнь Цинцю. – Ну, что ты там еще сочинишь? - Не я. Если позволите, вот, вирши про фантазера, - с поклоном начал я. - Кому же посвящено сие творение? – спросил учитель после финального «ну а я, я люблю все сильнее». - Воображаемой девушке, - ответил я. - Опять лжешь, - отрезал Шэнь Цинцю. - Быть может, не такой уж воображаемой, - не стал запираться я, скосив глаза на Ли Баожэй. «Не такая уж воображаемая» пристроилась за низким столиком и, подперев рукой подбородок, любовалась разрумянившимся учителем. - Так воображаемой или нет? – прищурился Шэнь Цинцю. - Наполовину, - выдавил я. - Занятно. Напомни мне как-нибудь на досуге просветить тебя насчет чуть-чуть беременной юной особы… Впрочем, не смей, я же тебя до смерти забью и не вспомню, что сам приказал. - Вы разносторонняя личность, учитель. И одна сторона не ведает, что творит другая, - кивнул я. - Так кто она, эта девушка, ты ее хотя бы видел? – продолжил допытываться Шэнь Цинцю. - Как вас сейчас, учитель, - сказал я совершенную правду. - И говорил с ней? – уточнил мастер. - Не единожды. - Так что же ты, собака, мне в глаза врешь? Наполовину воображаемая, ха-ха. Слишком возвышенное определение для столь приземленной особы, как малышка Ин-эр, - нелогично завершил свой выпад учитель. - При чем тут Нин Инъин? – вытаращился я. – Стал бы я, учитель, расходовать такое миленькое стихотворение на Нин Инъин? Нет, ей вполне довольно чего-то, наподобие: «Ты ушла, вдруг ушла – сирота я, сирота. Ты пришла, вдруг пришла – я опять не сирота». Она эту ерунду до сих пор поет. До сих пор, учитель! Я успел пожалеть, что хоть что-то для нее написал. - Сколько раз, звереныш, тебе заткнут глотку твоими же словами, - внезапно горько проговорил Шэнь Цинцю. – Привыкай. - Как вы привыкли? Ой! – я закрыл себе рот руками, но было поздно. - Подойди сюда, скотина, - учитель отвесил мне затрещину, но только для проформы, это чувствовалось по силе удара. - Премного благодарен за науку, - поклонился я. – Не щадя себя вы учите меня уму-разуму, хотя терпеть не можете. Это настоящий подвиг. - Надо было отдать тебя Лю Цингэ. Хотя, в таком случае, кто бы смешил меня этими глупостями и читал странные стишки? – как бы сам с собой рассуждал Шэнь Цинцю. - Хотите, отдайте меня лорду Лю, но попозже, когда я, - я благоразумно оборвал сам себя. - Когда ты что? – подобрался учитель. - Когда я перестану вас развлекать, - быстро нашелся я. - Забавный ты зверек… иногда бываешь. Иди прочь. А вы, юная госпожа, оставайтесь. Поговорим о поэзии? – учитель уронил голову на руки и задремал. - Он меня видел? – сделала страшные глаза Ли Баожэй. - Чего не померещится после «Улыбки императора», особенно если она была не одна, - пожал плечами я. Этим темным силам было бы лучше явиться ко мне поскорее, особенно если Ли Баожэй однажды вечерком зайдет вместе со мной к учителю и прямо там материализуется. Неудобно получится. Первые ласточки прилетели аккурат в отсутствие учителя и главы школы. Благо Шэнь Цинцю удалился на медитацию в известные пещеры, и мы послали за ним Мин Фаня. А сами высыпали во двор, глядя на пришельцев. Целый отряд демонов, да вдобавок под предводительством полуголой красотки. Такого тут точно не видали. Демоница в вызывающе алом платье с умопомрачительными разрезами звалась Ша Хуалин. Лин-эр, как игриво представилась дамочка. Она расхаживала по школьному двору, как по родной Бездне, и задирала учеников, рыская по их рядам голодным взглядом. А я что? Я стоял в заднем ряду с кучей свитков в руках и бубнил, что демоны не имели никакого права вторгаться без предупреждения с визитом, согласно кодексу энного заплесневелого года. - Какой же это визит, трусишка? – Ша Хуалин не удостоила взглядом «книжного червя», облизываясь исключительно на самых старших и крепких учеников, вылезших вперед. – Так, приглашение к дружескому поединку. Разведка боем, перевел я для себя, но на всякий случай пробубнил еще пару параграфов. - У вас все такие смелые? – развеселилась демоница. Мои соученики возмущенно загомонили. – Мне скучно. Поиграйте с Лин-эр. - Интересно, а демоны чем-нибудь болеют? – внезапно изрекла Ли Баожэй. Я чуть свитки не выронил, догадываясь, какие болезни ее интересуют. - Насколько мне известно, демоны вызывают смертельные болезни, - шепотом ответил я. - Но вот чтобы сами, да еще в таких местах… Я не встречал подобного в библиотеке. Это вопрос для исследования. Благо учитель оперативно прибыл (никак летел на мече) и окоротил демоницу. Ша Хуалин все-таки настояла на трех поединках, пообещав после убраться с миром. Первый раунд выиграл Шэнь Цинцю. Второй продула Нин Инъин, и вредная Ша Хуалин выторговала право самой выбрать себе соперника от нашей стороны. Нин Инъин могли не на шутку покалечить, так что учитель решил не лезть в бутылку и отдал демонице право выбора противника. Только понятно, что ей не битвы хотелось, а бойни. Крови. Фактически, за сохранность Ин-эр кто-то должен был позабавить демонов и, в идеале, умереть под их улюлюканье. - Библиотечный мальчик, - промурлыкала Ша Хуалин. – Иди сюда. Я обещаю, что не трону твои… свитки. Когда случается жопа, тогда это жопа, что тут еще сказать? Пришлось сгрузить ценное имущество школы испуганным малькам и топать на импровизированный ринг. - Кто ты, мой пыльный герой? – продолжила издеваться демоница. - Я тот, кто советы давал Лоддфафниру**, - ритмично начал я, подстраиваясь под речитатив северных песен. Помирать, так с улыбкой. - Как тебя зовут? – наморщила лоб Лин-эр. - Ганград мне имя, мучим я жаждой познанья, я странствовал много, беседовал много с благими богами, - усмехнулся я. Не одной же чертовке над нами потешаться. - С тобой говорили небожители, мальчик? – округлила глаза Ша Хуалин. - Он врет или сошел с ума! – выкрикнул Мин Фань. - Тихо, - скомандовал учитель. – Он ответил, как мог. Теперь время разговоров прошло. Последний поединок, и дева Ша со своей свитой нас покинут. - Ах, право, жаль, что мастер Шэнь настолько негостеприимный, - Ша Хуалин капризно сложила губы трубочкой. Я продекламировал: - Не доверяй ни девы речам, ни жены разговорам – на колесе их слеплено сердце, коварство в груди их. - Слова отрезанного рукава, - зло прошипела Ша Хуалин. - Девы нередко, коль их разгадаешь, коварство таят, - не сбиваясь с ритма, я погрозил ей пальцем. - О, тебе это не грозит, мальчишка. Девы не имеют дел с мертвецами! – выпалила Ша Хуалин. - Советы мои, Лоддфафнир, слушай, на пользу их примешь, коль ты их поймешь: с чародейкой не спи, пусть она не сжимает в объятьях тебя. - Довольно! – оскалилась демоница. - Итак, этот ученик выиграл у девы Ша последний поэтический поединок. К сожалению, уважаемая соперница не сумела проявить себя на ниве искусства, - с наигранным сожалением провозгласил Шэнь Цинцю. - Ах ты, мерзкий мальчишка! – взревела демоница. - Дева Ша нарушит свое слово? – уточнил учитель. - Будьте вы оба прокляты, - бросила Ша Хуалин. – Лин-эр уйдет. Но не забудет вас, нет. Демоница развернулась и дала команду свите на выход. Но один из демонов, гигант с молотом и в шипованных доспехах, вдруг бросился в толпу учеников. Шэнь Цинцю выхватил меч, и новый, необъявленный поединок начался. Мне бы не высовываться, я знаю. Но разве я мог оставить учителя? - Эй, герои, вы-то что вытаращились, как бабы на базаре? Мин Фань, ты тоже трусишь? Вперед, пехота! Вы что, дамочки, собрались жить вечно? – подзадорил я старших соучеников. Гуртом и батьку бить сподручней. Одиночная атака демона захлебнулась. Ша Хуалин лишь наблюдала, как мы кинулись на гиганта, а потом отозвала своего слугу, пообещала наказать за непослушание и объявила: - Какая жалость, что его шипы покрыты неисцелимым ядом. Мои соболезнования. Я критически оглядел соучеников и вынес вердикт. - Ничего, бабы новых нарожают. Недостатка в кандидатах мы не испытываем, скорее наоборот. - Надеюсь, маленький нахал также не испытывает недостатка в учителях. Ах, мастер Шэнь, как неловко вышло… Такая потеря для собрания бессмертных. Или все-таки не вполне бессмертных, а-ха-ха-ха!