Тот придурок - это я

- О как же я люблю вас, Прекрасное создание, Люблю ваш облик нежный И этот чудный взгляд. И ваши неподвижность, И бледность, и молчанье Душе моей так много О многом говорят. Надрывался я, укрывшись в развалинах. За неимением иной аудитории, слушать чужие излияния по стороннему поводу пришлось Ли Баожэй и неопознанной разбитой статуе. - Неплохо, - скупо похвалила меня девушка. – Но не хватает подлинной страсти, Бинхэ. Ты завываешь так, будто, за неимением электричества, тебя наняли пожарной сиреной. Надо нежнее. Или, напротив, напористей. Ты же демон! В тебе играют желания и пышут страсти. Вот, смотри и учись. Чуть более материальная, чем раньше, и вполне подросшая Ли Баожэй прошлась вокруг статуи, глубоко вдохнула и с придыханием начала: - О как же я люблю вас, прекрасное созданье… - Тебе проще, ты женщина, - заметил я, когда она окончила выступление. - А ты мужчина. Потенциальный. - Что?! – взвился я. - Соберись, тряпка, - рявкнула Ли Баожэй, как заправский прапорщик. – Ломается он тут, как девка. Сходи в бордель, утоли жажду превосходства на личной ниве, и вперед к нашим баранам. - Так не на что, - напомнил я. - Тогда скажи мне спасибо, что учу тебя, - проворчала Ли Баожэй. - Кто только меня не учит! – вырвалось у меня. - Даром преподаватели время с тобою тратили, - с мерзкой ухмылкой пропела Ли Баожэй. – Даром с тобою мучился самый искусный маг. - Вот, это куда лучше, - я обрадовался смене репертуара. – Живенько так, и про колдовство. Демону куда больше пристало петь про колдовство, чем про всю ту муть с неподвижным созданьем. Кстати, почему это оно неподвижное? Учитель вполне оправился после отравления. - Ло Бинхэ, ты не можешь посвятить «объекту страсти» песенку волшебника-недоучки, - решительно отвергла мою идею Ли Баожэй. - Но и нудеть про неподвижность я не стану, - поставил условие я. - О, тебе живость подавай, - закатила глаза Ли Баожэй. – Ладно, начинающий извращенец, будет тебе живость. Мы битый час подбирали материал для «тайного» и «анонимного» первого признания. Точнее, намека на признание. Ли Баожэй авторитетно уверяла, что нельзя вот так сразу осознать, что ты в кого-то влюбился. Мол, сначала надо томиться чем-то невысказанным, нести чушь, стараться всюду следовать за объектом, краснеть, делать глупости (ну, хоть с этим у меня был полный порядок) и писать стихи о далекой и неприступной госпоже. «Но у нас как бы не госпожа», - рискнул напомнить я. «Это после, это уже более продвинутый уровень, - отмахнулась Ли Баожэй. – Сейчас ты как бы маешься и не понимаешь, что с тобой происходит». Не понимаю – значит, не понимаю. Я так Мэнмо и озадачил. Похотливые зомбяшки во сне – это, конечно, мило и вполне демонично, но чего-то не хватает. Старик расстарался, притащил в сны химер, лисиц-оборотней и красотку Ша Хуалин. Но я продолжал настаивать, что это полное не то. Тогда мы побывали во снах моих очаровательных соучениц. Я изображал то таинственного незнакомца, то героя-победителя, но дальше поцелуев малолетки не сновидели, а я не настаивал. Все-таки это не нечисть какая, чтобы вот так, с налету «пам-парарам, спасибо, мадам». Да и потом, по нашему с Ли Баожэй плану, соученицы все равно проходили в разделе «не то». Мэнмо напрягся и протащил меня в сны признанной красавицы Лю Минъянь. Во сне она ходила без своей неизменной вуали, и мы мило побеседовали о птичках, пчелках и тому подобной ерунде (с неизменным поцелуем на прощанье). Скрепя сердце, я «признался»: великолепная дева Лю тоже не то. Может, если переодеть ее в зеленое и иначе уложить волосы… Нет, все равно не то. - Крутится, вертится шарф голубой, - игриво запела Ли Баожэй, пританцовывая вокруг статуи. – Крутится, вертится над головой. Крутится, вертится, хочет упасть. Кавалер барышню хочет украсть. - Другое дело, - одобрил я. – Это пойдет, даже не один раз. Заменить цвет шарфа, и только вперед. - Вкусы у тебя, как у босяка на привозе, - поморщилась Ли Баожэй. Я с притворной гордостью выпятил грудь. - А это значит, что не страшны мне ни горе, ни беда. - Простите мое любопытство, так кавалер все-таки украл барышню или нет? – поинтересовался смутно знакомый мелодичный голос. Мы с Ли Баожэй синхронно обернулись ко входу. В дверном проеме стоял тот самый безрукий и хромой бродяга, что впервые признал во мне демона. - Э-э, нет? – предположил я. - Наверняка нет, - кивнула Ли Баожэй. – Добрый день, почтенный господин Ши. А как вы здесь оказались? - Давненько я тут не был, - вздохнул Ши Цинсюань. – Умолкли воззвания, ушли люди, и лишь ветер по-прежнему дует. - Ветер не может не дуть, - пожала плечами Ли Баожэй. – Но все-таки, господин Ши? Я покосился на бродягу, потом на поваленную статую, потом снова на бродягу, подумал и отвесил почтительный поклон. - Этот недостойный Бинхэ счастлив лицезреть великолепного, прекрасного, досточтимого господина Ши Цинсюаня, - вышло неуклюже, зато на местный манер. - Что это с тобой, братец? – подняла бровь Ли Баожэй. - Смотри сюда, - я указал на статую. - Ух ты! Эта Баожэй рада приветствовать сиятельного, - поклонилась сестра. – И рискнет спросить, спустился ли почтенный господин сверху или поднялся снизу. - Первое, - усмехнулся калека. – Хотя я не назвал бы то происшествие спуском. - Да-да, неприятная процедура, должно быть, – рассеянно согласилась Ли Баожэй, о чем-то размышляя. - Вижу, на лбу юного демона еще не пылает печать, - заметил господин Ши. Я непроизвольно ощупал лоб. - А должна? – безнадежно уточнил я. Ши Цинсюань рассмеялся. – Вот не было печали! Вся маскировка полетит в Бездну. Не будет ли сиятельный господин так любезен, чтобы просветить этого Бинхэ, когда можно ожидать столь злосчастное событие? Печать надо как-то активировать? - Она проступит сама из-за сильного выброса силы в битве или заклинании. Юный демон уже начал обучаться темному пути? - Прошу вас, не называйте меня демоном, - попросил я. – Я вообще был бы не прочь остаться человеком, хотя уже понятно, что не выйдет. Собственно, поэтому мы тут с Ли Баожэй и репетируем. Смиренно надеюсь, наши игры не оскорбят ваше величие. - Мое величие его беспокоит, надо же, какой забавный демон, - снова рассмеялся бывший небожитель. – Для столь юного представителя своего народа ты удивительно смышлен. Я насторожился: - В самом деле? Соученики, - да что там они, - собственная сестра, и та считает меня несколько, хм, медлительным умом. - Чему тут удивляться, мальчик? По меркам демонов, ты сущий несмышленыш; они взрослеют позже, а в большинстве своем так и остаются неразвитыми, жестокими и скучными созданиями. Впрочем, все демоны жестоки. Но не все скучные, о да, - с непонятной горечью закончил объяснение господин Ши. - То есть это нормально, что он далеко не гений? – резво уточнила Ли Баожэй. - Абсолютно, юная госпожа, - Ши Цинсюань вновь вернулся к доброжелательному тону. - Ее вы демоном отчего-то не называете! – во мне всколыхнулась обида. - Разумеется, потому что она не демон, - терпеливо ответил господин Ши с видом доброй нянюшки, втолковывающей туповатому карапузу, что небо – оно синее, а трава – она зеленая (а облака белые, и вода мокрая, и так всегда и везде). Я стиснул зубы, уговаривая самого себя не лезть в бутылку. Я не хотел злиться, вот ведь заковыка, но иначе как-то не получалось. Хотелось приказать Ли Баожэй, чтобы та не строила из себя невесть что, воображая, что из нас двоих она самая умная. Хотелось хорошенько тряхнуть этого зазнайку-небожителя (пусть он, на самом деле, вовсе не казался зазнайкой), чтобы тоже не мнил о себе чересчур. Был бы он действительно умным, сидел бы сейчас на небесах с полным комплектом конечностей. А то, конечно, легко считать себя лучшими на том шатком основании, что они существа иного вида. - У тебя сейчас сделалось такое зверское лицо, братец, - прошелестела Ли Баожэй. - Это также абсолютно нормально, юная госпожа. Демонов всегда задевает любой намек на чье-либо превосходство, - любезно просветил ее Ши Цинсюань. Я зарычал. - Ну-ну, Бинхэ, каждый из нас не идеален… кроме учителя, не так ли? – лукаво спросила Ли Баожэй. Меня как холодной водой окатило. - Учитель! Вы не вполне правы, почтенный господин Ши! Учитель во всем превосходит меня, и я рад признать этот неоспоримый факт, - выпалил я. – Или вот моя сестра. Она не то, чтобы умнее меня (тем более – учителя), но хитра и изворотлива, впрочем, как и все женщины. А я оказался достаточно умным, чтобы ее придумать. - Поразительно, - захлопал в ладоши Ши Цинсюань. - Знаешь, Бинхэ, - раздув ноздри, начала Ли Баожэй, но господин Ши перебил ее. - Ни слова больше о сравнении умов или чьих-либо достоинств, юная госпожа. Когда начинают меряться достижениями, ссоры не избежать, а последствия могут оказаться и того горше. Давайте признаем, что ваш брат довольно умен и до какой-то степени может обуздывать действие своей демонической крови. Если он научится делать это осознанно, то сможет достичь истинного величия. - Это было бы здорово, - искренне обрадовался я. – Тогда мне точно не придется становиться этим вашим великим бедствием. - Одно другому не помеха, - легкомысленно махнул здоровой рукой господин Ши. - То есть как? – удивился я. - Бинхэ не такой, - бросилась на мою защиту Ли Баожэй. – На самом деле, он очень добрый, терпеливый, по-своему смекалистый, и вообще, природа – это только пятьдесят процентов личности. Другая половина – воспитание и кругозор, а с этим у нас все хорошо. Он очень много знает, куда больше, чем вы можете себе представить. И он совсем не хочет крушить и убивать, правда же, Бинхэ? - Конечно, я ведь не какой-нибудь тупой монстр, - согласился я. – У разрушения и убийства должна быть цель. - Ну, уж цель-то тебе точно дадут. В Бездне, - улыбнулся Ши Цинсюань. - Вот почему вы отозвались? – прошептала Ли Баожэй, со страхом глядя на господина Ши. – Как небожитель, вы явились, чтобы сбросить Бинхэ в Бездну? Но это была не его идея, воспользоваться вашим храмом как укрытием, честно! Это я во всем виновата. - Не бойся, сестренка Баожэй, ничего господин Ши мне не сделает. Во-первых, он бывший небожитель. Во-вторых, у него некомплект конечностей, следовательно, нет сил, чтобы со мной справиться, - я успокоил встревоженную девушку. - Все верно. Я и в лучшие времена не сражался с демонами, - подтвердил мои выводы Ши Цинсюань. – Полагаю, с этим вполне справится его учитель, когда на лбу проступит демоническая печать. - Господин Ши, я не идиот и не собираюсь всерьез сражаться с учителем. Пусть он меня победит в очередном поединке – ему надо восстанавливать форму, и все такое, - я усмехнулся. - Бинхэ отлично научился поддаваться, – поддержала меня Ли Баожэй. – А наш план исключает вероятность серьезного поединка с мастером Шэнем. - Если все настолько серьезно, я даже готов отказаться от мысли побить Лю Цингэ, чтобы он не заметил лишнего и не заложил меня, - предложил я. - О, так у вас есть план? – заинтересовался Ши Цинсюань. - Есть, и весьма продуманный, - ответил я. – Какие бы расовые предрассудки в этом мире ни процветали, даже демонам голова дана не только для того, чтобы жрать и орать. - Хотел бы я на это взглянуть, - сказал Ши Цинсюань. - Смотрите, мне не жалко. Кстати, если я стану сильнее и выучусь действительно полезным вещам, может, и вам смогу помочь. Мы с сестрой очень благодарны вам за полученные сведения. Только как вас найти? Думаю, вы не во все свои храмы так запросто являетесь. - И далеко не все обращения способен услышать, - кивнул Ши Цинсюань. – Но ваше услышу непременно. - Отчего же? – резво спросила Ли Баожэй. - В нем много силы. Если иное обращение слышится как эхо, а то и вовсе не достигает меня, то обращение этого юноши, пусть непреднамеренное, как сегодня, будто открывает дверь. Полагаю, со временем он сам изыщет способ, как добраться до нужного адресата. - Телепортация?! Тут это возможно? – загорелся я. – Вот это реально полезная вещь, не то что наведенные сны. - Старик Мэнмо, - понимающе отозвался Ши Цинсюань. – Не пренебрегай его наукой, юноша. - Не то, чтобы у меня был выбор… Но телепортация! Ты только подумай, Ли Баожэй, чего я смогу достичь! Но поскольку покамест я телепортацией не овладел, то провожать господина Ши обратно в город пришлось пешком, так что по возвращении мне сильно влетело от учителя за долгую отлучку. Мой жалкий лепет о затянувшейся медитации не смягчил гнев Шэнь Цинцю. По мнению учителя, накануне собрания бессмертных и состязания учеников надо было тренироваться. Посему, по старой традиции, он приказал Мин Фаню как следует погонять меня сначала вокруг горы, потом на тренировочном поле. Мин Фань теперь с опаской косился на меня, но перечить учителю не смел. - Не напрягайся так, - посоветовал я пыхтящему рядом парню, когда мы обегали гору. – Это не наши личные разборки, сильно лупить тебя я не буду. - Ты изменился, Бинхэ, - хрипло сказал Мин Фань. - Людям это свойственно. - Ты стал опасным, - рискнул идти до конца Мин Фань. - Первый ученик Мин Фань, мы с тобой будущие заклинатели, - напомнил я. - Нет, тут что-то другое, - упрямо бубнил Мин Фань, сильно отставая от меня. – И ты сам становишься другим. - О, конечно, меня подменили. Теперь это не Бинхэ, а похищенный в детстве принц из Золотого дворца, - заржал я. - Но ты так и остался отменным невеждой, - довольно пропыхтел за моей спиной Мин Фань. – Каждая собака знает, что у главы дворца Хуань Хуа дочь, а не сын. Прекрасная молодая госпожа… - Да, не повезло человеку, все зятю-паршивцу придется отдать, - фыркнул я. - Он выберет наидостойнейшего супруга молодой госпоже. - Зять-не-хрен-взять! - Скотина, я доложу учителю о твоей непочтительности, - взвыл Мин Фань. - Погоди, Мин Фань, ты сам, что ли, рассчитываешь подать заявку? А как же Нин Инъин? - Наша Ин-эр слишком непосредственная, чтобы стать первой женой в доме, - напыщенно изрек Мин Фань. Вот ведь скотина. Пришлось его поколотить и идти сдаваться учителю. Мэнмо предложил утопить Мин Фаня в расплавленном золоте во сне, но я сказал старому демону, что не хватает мне только тратить ночь на Мин Фаня, как будто днем мне не достает его мерзкой рожи поблизости. Уж на что достали зомбяшки, но лучше мы будем топить их. - Моему господину не нравятся прекрасные девы? – колыхнулся Мэнмо. - Надоели. - Как насчет мести врагам? – не сдавался старик. - Которая, как и девы, рассеется с первыми лучами зари? Нет уж, давай сюда своих болванов-мороков, буду рубить их мечом. Все ж тренировка. Я не имею права опозорить учителя на состязании. Я стану первым, обойду Мин Фаня и задавак с Байчжаня, и это будет куда более зримой победой, чем твои иллюзии, старейшина. При всем моем уважении, - вежливо добавил я. - Юный лорд беспокоится о жалком человеческом состязании? – засмеялся Мэнмо. – Но это слишком мелко для него. - Так что мне теперь, проигрывать из-за этого? – возмутился я. – Ты хочешь, чтобы твой лорд проиграл людям, старейшина? - Что вы, нет, ни в коем случае. Этот старик уверен, что юный господин блестяще выступит, и все людишки запомнят это состязание, - уверил меня Мэнмо. - То-то же, - довольно сказал я. Было приятно осадить старого пройдоху.