Тот придурок - это я

Поддавшись порыву, я едва не разоблачил себя. Кто лучше отличит своего мужа от чужака, как не любящая жена в интимный момент? Поэтому мне пришлось отпихнуть Нин Инъин сразу после того, как она на меня накинулась. - Повелитель? Ин-эр сделала что-то не так? – обескураженно посмотрела на меня молодая женщина. - Все так, в этом и дело, - скорчить кислую рожу стоило огромного труда. - Я не понимаю, - в голосе Нин Инъин прозвучала растерянность. - Я тоже не понимаю, Ин-эр, когда все разладилось, - вздохнул я, откатившись от нее, благо размер ложа позволял. – Помнишь, как все начиналось? Наша детская любовь в школе, соперничество с этим увальнем Мин Фанем… - Ты победил всех своих врагов, посрамил соперников! – восторг Нин Инъин казался почти фанатичным. - В этом вся проблема, Ин-эр. Мне больше некого побеждать, все добиты, - наугад выдал я. – Мы изменились, и не в лучшую сторону, раз между нами повисли эти «так» и «не так». Как ты можешь сделать что-то не так, милая Ин-эр? Как я могу тебя укорить за то, что ты якобы сделала не так? - А-Ло, ты такой добрый сегодня, - улыбнулась Нин Инъин. – Спасибо тебе за ласковые слова. Твоя Ин-эр счастлива узнать, что А-Ло ее по-прежнему любит. Я мысленно икнул. Что ж тут творил мой двойник, если даже непрошибаемая Нин Инъин засомневалась в его симпатии к ней? Она ведь действительно боялась напортачить в постели. Местный Бинхэ наказывал за подобное? Скорее да, чем нет. - А-Ло очень любит свою Ин-эр, - не запнувшись, соврал женщине я. – Ин-эр – путеводная звезда его жизни. Без нее он никогда не вознесся бы так высоко, а доброта Ин-эр превосходит доброту совершенных небожителей. - Ах, А-Ло! – на глазах Нин Инъин заблестели слезы. - Ну, будет сырость разводить, - смущенно буркнул я. – Вспомним-ка лучше сладкую пору юности… После даже столь сомнительной вводной дело пошло уверенней. Нин Инъин так радовалась моему «признанию», что больше думала о нем, а не о том, что происходит. Время от времени она шептала мне на ухо: - А-Ло точно любит свою Ин-эр? - Точно-точно, - пыхтел я. - Очень-очень? - Очень-очень, - подтверждал я, и не только словами. - Больше всех? – замерев, выдала под конец Нин Инъин. - Разумеется, - не замедлил ответить я. - А-Ло простил глупую Ин-эр? – уточнила крошка после сеанса укрощения демонической ярости. – Ин-эр потеряла его ребенка не по своей вине. Приятную разморенность как рукой сняло. - Что это Ин-эр пришло в голову? – осторожно сказал я, чтобы не провалиться на тонком льду притворства. - О, я знаю, как Ша Хуалин подает вести моему повелителю. А-Ло сердился на свою Ин-эр, но теперь все в прошлом, - она счастливо улыбнулась мне. А я оцепенел. Что тут у них творится в Золотом дворце? «Придурок, это обычные гаремные игры, - могла бы сказать Ли Баожэй, если бы была рядом. – Людям не нужны демоны под боком, чтобы травить соперниц и их детей, как рожденных, так и не успевших увидеть свет. Забей, это женские игры. И нечего строить из себя трепетную фиалку, ты же демон». Вот только в этом мире голос Ли Баожэй не пробивался даже в мыслях. Я мог целиком и полностью сам выбирать, как к чему относиться. «Конечно, красавица, мне известны твои широкие взгляды, - мысленно ответил я своей не-сестре, от которой смог внезапно отделаться. – Восток – дело тонкое, да благо я не Петруха. Пусть я не был влюблен в сестренку Инъин (хотя мог бы, теперь я это понимаю, да ты мне весь горизонт заслонила), но если бы я в родном мире узнал, что Ин-эр потеряла ребенка, а поблизости ошивалась демоница, эта демоница более не ошивалась бы нигде. Во избежание рецидивов, так сказать». Синьмо загудел, верно уловив направление мысли хозяина. В конце концов, я действительно демон, как мне всякий норовил услужливо напомнить, а бывшая невеста мне и ранее симпатии не внушала. Утром на рассвете, когда роса поила травы и цветы своей свежестью, я вызвал Ша Хуалин на разговор и лично снес ей голову с плеч. Демоница поставила себя главной в гареме, так пусть лично ответит за потерю потенциального наследника. Лю Минъянь и дочь прежнего главы дворца также не вызывали у меня приязни по старой памяти, но с ними можно было разобраться позднее и не столь радикально. Я поступил импульсивно и жестоко. Значит, теперь никто не засомневается, тот ли повелитель вернулся из иного мира. Неплохо для начала. К счастью, Нин Инъин, как и в моем мире, по-прежнему являлась находкой для шпиона. Назначив Ин-эр первой и главной женой, я распорядился поставить небольшое позолоченное кресло рядом со «своим» троном, что обеспечило мне бесперебойный доступ к информации. Нин Инъин эмоционально рассказывала о каждом посетителе и тонкостях взаимодействия оного с «повелителем», щебетала о ранее принятых «мною» решениях и чуть ли не дословно цитировала речи своего супруга. Бывшая молодая госпожа дворца вякнула своей компаньонке, что не подобает безродной невоспитанной дворняжке лезть вперед урожденных аристократов, и этим дала мне отличный повод выгнать зарвавшуюся дамочку прочь. Компромат на соперницу раздобыла Лю Минъянь, решившая таким образом также получить позолоченное кресло. Но красавицу ожидал облом. «Вспомнив» в одну из ночей, что ее брат считался лучшим из заклинателей, я «заподозрил», что леди Лю на самом деле добилась моего внимания, чтобы шпионить в пользу недобитков с горных пиков. Лю Минъянь все отрицала, но кто бы ее послушал. Ясно, что не гордый и яростный демон, вставший на путь шпиономании. Я с рычанием пообещал найти остальных лазутчиков и всех казнить, а Лю Минъянь насильно всучил в жены Му Цинфану, сопроводив церемонию злобным шипением, мол, пусть вдвоем хоть какую ветвь школы развивают, а то уже Синьмо потешить не на ком. «Но, владыка, вы можете вывести из сна Шэнь Цинцю», - предложил Шан Цинхуа, и я насторожился. «Старейшина Шан, наш драгоценный повелитель запретил упоминать это имя», - испуганно округлила глаза Нин Инъин. «Старейшина Шан стал совсем старый, вот его память и подводит, - несмешно пошутил я. – Пожалуй, прощу старика, а, Ин-эр? Или, скажешь, нет головы – нет проблем с памятью, ха-ха?» «А-Ло, ты ведь такой добрый», - Нин Инъин ласково погладила меня по руке. «А всякие мерзавцы этим пользуются. Но недолго им осталось», - я заставил заалеть демонический знак на лбу. «Да, великий повелитель, надо покончить со всеми вашими врагами», - закивал Шан Цинхуа. «Особенно со старыми врагами», - я загоготал, как дебил. «Я распоряжусь подготовить неназываемую персону к вашему визиту», - фальшиво засмеялся Шан Цинхуа. Мне показалось, или Нин Инъин еле слышно вздохнула? Тем же вечером Нин Инъин старалась укротить демоническую ярость особенно усердно (я заподозрил, чтобы вымотать «дорогого супруга», и был прав). Когда довольный результатом я валялся и изображал полный улет сознания, не спеша вытурить «женушку» прочь из спальни (мой двойник имел привычку спать исключительно в одиночестве, не считая Синьмо), Нин Инъин воркующе заговорила. - А-Ло такой сильный и величественный. На этот раз он доведет до конца казнь преступника? - Никто не уклонится от правосудия, - я зевнул, ожидая продолжения. - Да, повелитель всегда так говорит. Однако, - Ин-эр умолкла, а я удивился: неужто и она научилась хитрить со «своим А-Ло»? С другой стороны, надо же ей было как-то выживать в этом гадюшнике. А со змеями сидеть – по-змеиному шипеть. - Ты сомневаешься в своем господине, женщина? – для проформы рыкнул я. - Как бы Ин-эр посмела? - голос Нин Инъин дрогнул. – Так А-Ло все-таки убьет, наконец, того негодяя? Мы можем устроить праздник в честь справедливости А-Ло. Запустим фейерверки. Мы с тобой любили в детстве смотреть на фейерверки, помнишь, А-Ло? Теперь ты можешь расцветить огнями все небо. Несмотря на страх, крошка решила идти до конца, и это настораживало. Нин Инъин даже на школьных поединках старалась сильно не бить противников. А уж чтобы она всерьез желала кому-то зла или смерти… Что-то тут было не то. - Да-да, будут фейерверки, если они так нравятся Ин-эр. Все для моей любимой, - промычал я. - Можно зарядить фейерверками погребальный костер. Пусть ни косточки от того негодяя не останется. Пусть прах будет развеян, имя забыто, и память о нем никогда не омрачит это место, - заливалась Нин Инъин. Ох, неспроста это она старается. Неужели местный Шэнь Цинцю умудрился настолько досадить Нин Инъин, что она решила выместить обиду на мертвом теле? Но какой смысл мстить трупу? Ин-эр во многом наивна, что есть – того не отнимешь, но не клинически глупа. - Да, Ин-эр права. Давно надо разобраться с ним окончательно, - поддакнул я «жене». - Значит, твоя Ин-эр может готовиться… к празднику? – тихо спросила Нин Инъин. - Разумеется. Пусть Ин-эр подберет себе красивый наряд. Этот муж будет любоваться костром и фейерверками вместе со своей женой. - Ах, А-Ло, ты лучший в мире! – Ин-эр захлопала в ладоши. – Ин-эр так благодарна своему А-Ло, что он решил устроить для них обоих праздник! На душе было невыразимо паршиво. Будь тут Ли Баожэй, непременно бы прокомментировала, мол, легче легкого быть лучшим, если конкуренция нулевая. Несмотря на прежнее раздражение, мне ее чуть-чуть не хватало. Впрочем, голос здравого смысла должен быть исключительно собственным, без излишней персонализации. И вообще, наличие или отсутствие Ли Баожэй в данном случае ничего не изменило бы. Я банально испугался. Мне было страшно, что местный Ло Бинхэ мог сотворить со своим учителем. Не факт, что этот мир полностью идентичен моему. Быть может, Шэнь Цинцю здесь совсем другой человек. Также не исключено, что он мог пойти преступным путем. Вот только мне не верилось, что именно Бинхэ оказался способен вывести «негодяя» на чистую воду. В собрание бессмертных старейшин за всю историю существования горных школ ни разу не приняли идиота. Интриганы, лицемеры, подлецы и предатели – шли за милую душу, но не дураки. «Обличить» учителя самостоятельно ученик попросту не словчился бы, особенно полудемон. А если добавить к этому непонятные манипуляции Нин Инъин… Проще всего было не встречаться лично. После заключения у демонов то, что осталось от бедолаги Шэнь Цинцю, едва ли являлось им в полном смысле. Он мог давно сойти с ума от пыток. Мне стоило приказать, чтобы учителя здешнего Бинхэ тихо-мирно прирезали в камере, а дальше пусть Ин-эр смотрит свои фейерверки с костром. Но… мой двойник непременно убил бы бывшего учителя самолично, это не подлежит сомнению. А потенциальные исполнители приказа могли напоследок оторваться на беззащитном узнике, лишив того легкой смерти. Вдобавок, с подступавшим к горлу комком страха я сам себе был противен. Что я трясусь, как молодая госпожа? Будто я людей не убивал! Не убивал. Точно, в этом вся проблема. Я старался убивать исключительно демонов и темных тварей, тот же Лю Цингэ был порублен, будучи зомби. Я всячески избегал прямого убийства людей. Мне, сентиментальному чистоплюю, это казалось отвратительным. Прав, прав был учитель: я жалок. А если бы лихой человек напал на учителя или на Ши Цинсюаня? Тут бы я наверняка не сиропился, а рванул из ножен Синьмо и настругал врага на гуляш. Но вот передо мной стоит более простая и даже в чем-то благородная цель – избавить пленника от мучений, а я жую сопли, как изнеженные людишки из рассказов Ли Баожэй. Когда то, что надо сделать самому: добыть на охоте дичь, подлатать крышу, убить врага, - вызывало у героев тех историй оторопь. Они были способны только жать на кнопки волшебных артефактов и ждать, пока кто-то другой все сделает за них. Наверное, есть жаркое, жить в сухом доме или праздновать победу вместо них также следовало другим. А они так и стояли бы, нажимая на чудесные кнопки, пока очередные вызванные люди не отнесут бесполезный балласт на свалку истории. Жаль, у меня под рукой нет этих артефактов. Пусть потом мусорщики приходят за мной. Синьмо неодобрительно загудел, и был абсолютно прав. Что-то меня развезло. Вероятно, Нин Инъин перестаралась с укрощением демонической ярости, и меня отбросило в демоническую хандру. Ладно, в любом случае, это не мой мир и не мой учитель – вот, что я обязан держать в уме. А главное – то, что я почти восстановился и вскоре смогу покинуть это странное и неуютное место. И об этом я также должен помнить. Я обязан вернуться, чтобы выпихнуть двойника обратно в этот мир. Боюсь даже представить, что он успел натворить. От безрадостных дум мне совсем не спалось ночью. Отослав притихшую Нин Инъин, я слонялся по дворцу, безуспешно пытаясь перекинуться в женскую ипостась. На очередном круге я притормозил под дверью покоев Нин Инъин и осторожно заглянул внутрь. Она плакала. Сама, без служанок, раскладывала наряд, доставала украшения – и плакала. Было совсем не похоже, что Ин-эр готовится к торжеству над поверженным врагом. Ей было плохо, а я даже не мог утешить «жену». Обратно я выскользнул так же незаметно, преисполнившись решимости забрать местную Нин Инъин с собой. Ничего хорошего в этом мире со «своим А-Ло» ей не светит. У ее Бинхэ жен и наложниц под шесть сотен, в процентном соотношении убыль состава гарема от моих действий – плевок котенка. Да и сомнительно, что он проглотит то, как я его «замещал». Скорее обрушится на ту же Ин-эр, обвинит в измене, и все закончится плачевно. Утром я вышел в дурном настроении. Рявкнув на почтительно согнувшегося возле входа в тюрьму Шан Цинхуа, я потребовал убрать стражников, чтобы никто меня «не отвлекал». Цинхуа попытался последовать за мной, раз он не стражник. Но от второго рыка лорда пика Аньдин вынесло чуть ли не во двор. Чего он уже во втором мире мельтешит под ногами? Надо было с него начинать тренировать Синьмо на людях. (Да, я по-прежнему жалок и даже про себя не говорю «убивать людей». Бинхэ, ты демон, а не бесполезный хлюпик из историй Баожэй, соберись, тряпка!) Подбадривая себя таким образом, я плелся по тюремному коридору, оттягивая момент «встречи». Но к тому, что, в итоге, предстало перед моим взором, я все-таки оказался не готов. Поэтому гордый бессмертный (или священный, постоянно путаю эпитеты) демон, он же я, прикрыл глаза. А потом выматерился на чужом, подхваченном от Ли Баожэй наречии. Легче не стало. Но пленник хотя бы открыл глаза… тьфу ты, пакость, глаз (не было у него второго) и посмотрел на меня. А я, как придурок, таращился на него, будучи не в силах заговорить. Я собирался выгнать местного Ло Бинхэ обратно в родной мир? Так это я блажил, потому как, видать, в детстве меня часто роняли, и я как в дебила превратился, так им до сей поры и остался. Местного Бинхэ никуда не надо отправлять, даже в Бездну. Его надо просто убить и сжечь, чтобы он ни за что и никогда не возродился, так сказать, с гарантией. (Ах, малышка Нин Инъин, золотце ты чудное, теперь я разгадал твой «хитрый» план. Ты не хотела устраивать спектакль из чужой смерти – ты просто хотела прекратить такое вот существование своего бывшего наставника. Без возможности «заморозки» тела и повторения «расплаты» раз за разом.) Знак на лбу ожег огнем. Плохо, я по-прежнему почти не контролирую свою ярость. Синьмо протестующе завибрировал, напоминая, что он меч, к тому же демонический меч, а не портативная машина для регенерации. Не отводя взгляд от качающегося на цепях обрубка человека, я позволил высвободиться энергии, жаром бушующей в моей крови, и направил ее на Шэнь Цинцю. Получилось с материализацией Ли Баожэй, прокатит и с восстановлением конечностей. Мелькнула мысль: на хрена я это творю, добил бы – и дело с концом. Но не останавливаться же на полпути. Даже если сознание этого Шэнь Цинцю угасло, нечего пугать Ин-эр видом истерзанного тела на погребальном костре. - Проклятое отродье, когда тебе только надоест? Ты глуп настолько, что ничего другого за эти годы не придумал? – с ненавистью вырвалось у пленника, обретшего полный комплект конечностей и органов. Я вздрогнул. Положение было куда ужасней, чем представлялось мне вначале. Личность и разум Шэнь Цинцю остались при нем. Мне предстояло убить живую и мыслящую копию учителя. То есть полноценного и ни в чем передо мной не виноватого человека из другого мира. Человека! Не демона и не темную тварь. Я не собирался растягивать процесс, но, по сути, чем я существенно отличался от того Бинхэ, который превратил учителя во многоразовую человеческую палку? Только лицемерным сожалением. «Ты ищешь оправдания перед лицом того, кого задумал уничтожить», - вспомнились слова моего учителя. Я поднял Синьмо и нанес удар, сокрушая оковы бессмертных.