Полет Ласточки

      Янис, едва Йеннифэр оставила его одного, кинулся к своей сумке и достал объёмный свёрток бумаг. Он имел привычку хранить каждое письмо любого толка. Будь то записки от доверенного лица о состоянии дел в поместье, будь то сведения иного характера.       Последнее письмо, которое получил, Янис даже не успел прочитать. Случая не подвернулось. Он тогда увидел приближение Юлиана и спешно спрятал его. Наконец он узнает, что там! Сердце забилось чаще, он нежно и трепетно разгладил бумагу:       «Янис!       Письмо тебе было уже написано и почти отправлено, когда до меня дошло твоё. И знаешь, оно меня потрясло настолько, что я уже и думать боюсь, сколько времени прошло, прежде чем новое письмо было составлено. В моей голове просто ворох разных мыслей, поэтому извиняюсь заранее, если в итоге выйдет какая-то бессвязная каша.       Попытаюсь ответить по порядку. Прежде всего извини меня за то, что не смогу быть с тобой в Цидарисе. Да, я помню, что мы договорились встретиться там. Да, я знаю, что ты ждал её с нетерпением. Я тоже жду нашей встречи! Но в последний момент возникли непредвиденные обстоятельства, из-за которых мне пришлось выехать из города. Оказалось, что тревога была ложной, и вот я уже со всех ног спешу обратно. Но оказалось, что тебя уже нет. Есть только твоё письмо.       И оно меня действительно поразило! Я помню, какое место в твоём сердце занимал твой брат, поэтому я даже представить не могу, насколько ты сейчас счастлив. Вот бы отдать всё за возможность быть рядом с тобой в тот момент!       Я повторю то, что говорю тебе уже шесть лет: ты достоин счастья! Я знаю, насколько погано с тобой обошлась судьба, но сейчас она явно благоволит тебе! Это верный знак, так что держись Юлиана и не отпускай его. Далеко не всегда даётся второй шанс.       Ты написал, что едешь с ним в Ард Каррайг. Хорошо, я тогда тоже поеду туда. Я надеюсь, что смогу увидеть тебя и Юлиана! Я волнуюсь! Мне не терпится обнять тебя. И познакомиться с твоим братом!       Давай встретимся в таверне «Каменная роза и чертополох»? Пятого марта? Я выезжаю прямо сейчас, так что думаю, что успею приехать. Если не буду успевать, буду ехать ночью. В любом случае жди! Не пятого, так шестого. Но я буду!       И помни: никакое говно из прошлого не способно помешать тебе жить счастливой жизнью сейчас! Возможно, тебе самую малость надоели мои слова, но так и есть. Меня убивают подобные твои мысли.       Что ж, в любом случае я скоро смогу обнять тебя. Жду не дождусь момента нашей встречи!       Как всегда я.»       Янис с нарастающим волнением дочитал до конца. С минуту глядел на бумагу, словно сейчас проявится невидимый текст. Старался унять радость, которая уже рвалась наружу. Наконец-то! Долгожданная весточка! Янис снова перечитал. Пятого марта? Это же через два дня! Почему так быстро?       Он задумался: ещё день назад получи он это письмо, то он был бы на седьмом небе от счастья, а сейчас… Он знал, что будет в состоянии быть в этот день в городе. Но за Юлиана точно сказать не мог. Он не знал, что с ним, не знал, сколько времени может занять лечение. Янис не знал, что следует ответить. — Можно?       Он аккуратно сложил письмо пополам и убрал в блокнот. — Веена? Конечно, заходи!       Цири в ту же секунду прошмыгнула в комнату и захлопнула дверь. Внимательно оглядела его и поинтересовалась: — Ты как? Я так переживала!       Янис улыбнулся ей: — Порядок, только на руке царапина. И, в отличие от кое-кого, я не преуменьшаю. — Тебе я верю. Расскажи, что там было? Я перепугалась за вас!       Янис освободил ей место на кровати, и она села рядом. Ей бросились в глаза закатанные рукава, на одном из которых белели бинты. Повязка была на порядок больше, чем требуется при названной им травме. Цири уже хотела возмутиться, но догадалась, что от меча или кинжала маленьких царапин не бывает. — Да что рассказывать? Было страшно, скучно, холодно. Стандартный плен. Особо ничего полезного не узнали. Когда подоспели Геральт и Кан, мы уже почти сбежали… — Как? Кан там тоже был? — Цири была приятно поражена.       Янис внимательно следил за её реакцией. Если Кан ей нравится, то, вероятнее всего, он хороший человек. Мнение девочки в этом вопросе было для него далеко не на последнем месте. — Да. Когда мне нужна была помощь, он помог. Мы вдвоём смогли отбиться и отвести опасность от Ана. Я ему очень сильно благодарен. — Ну, конечно, он же его друг! Он знал, куда мы едем, по какой дороге. Он же такой же шпион. — Шпион, я так понимаю, тоже третогорский? Доводилось слышать о методах их работы. И принципах. Зачастую они шпионят не за субъектами, а друг за другом. — Они уже шесть лет работают бок о бок. Лютик, можно сказать, его воспитал. Так что неудивительно, что Кан к нему привязан.       Цири точно знала, что говорила. В Кане она была полностью уверена. Лютик, будучи шпионом, позволял себе играть по своим правилам. И сердце подсказывало ей, что не он один.       Янис кивнул ей и нахмурился: — Почему Кан? Это же не имя! Впрочем, как и Лютик. Я так понимаю, издержки профессии?       Цири предпочла сделать вид, что никогда об этом не задумывалась, чтобы не спровоцировать всё новые вопросы про него. Она не могла сказать ничего. Лютик открылся ей сам, потому что доверял ей достаточно. Кан же её ни во что не посвящал. Она стала невольной свидетельницей их откровений. Эта тайна доверена не ей, так что не в её силах распространять её. Тут она вспомнила, что всё-таки не была честна перед собой, но снова отбросила эту мысль.       Янис принял её манёвр за чистую монету и перевёл тему: — Ты как? Я представляю, насколько ты испугалась! Ан очень волновался за тебя, как и я.       Цири, не долго думая, махнула рукой: — Да так, царапина. Почти как у тебя. Уже и не болит! — Точно? Твоя царапина и моя царапина — не одно и то же. Но повязки по размеру одинаковые.       Она смутилась, а про себя подумала, что Янис изучил их достаточно, чтобы не быть обманутым. — Веена? Мне важно знать, что с тобой! — Пообещай сначала, что не будешь принимать это на свой счёт. А то знаю я вас! Ты защищал Лютика, помог мне оторваться! Твоей вины здесь никакой нет! Наоборот, ты герой!       Янис кивнул. После этих слов он почувствовал облегчение, за что был горячо благодарен ей. С того страшного дня, когда справедливость была восстановлена, чувство вины пустило глубоко свои корни и вросло в сердце. Вина и внутренняя боль стали неотъемлемыми спутниками его жизни. Сам он не в силах избавиться от них, поэтому слова поддержки, любые, были для него исцелением. — Ну, стрелять они всё-таки умеют, но не настолько метко, как можно было ожидать. Даже госпожа Йеннифэр сказала мне, что рана неопасная была. Это потом я её слегка разворошила, но сама рана лёгкая! — Разворошила? — Пыталась вытащить стрелу. Глупо, да? Я думала, что это просто! — Всё с тобой понятно, — Янис тяжело вздохнул. Он боялся, что она могла пострадать, но сейчас готов был поверить в чудо. Ведь без него у Цири был бы ничтожно малый шанс вернуться живой.       Янис уловил её волнение, но не понимал причины. Он полагал, что ей известно на порядок больше, чем ему, поэтому спросил: — А Юлиан? Мне ничего толком не говорят, только кормят надеждой. А я не знаю, что и думать! — Да мне тоже. Он может выздороветь либо через пару дней, либо… я даже не знаю, сколько его так можно продержать, не вызывая подозрений. — Подозрений?       Янис посмотрел на неё с недоумением. С одной стороны, есть пара дней. То есть, он вот-вот встанет на ноги, что является, безусловно, отличной новостью. Но второй временной отрезок… — Госпожа Йеннифэр полагает, что ему и Геральту самое время помириться. Ну, то есть…       Цири не знала, как об этом говорить с Янисом. Лютик приходится ему не кем-нибудь, а братом. — Она видит в создавшейся ситуации отличную возможность свести их? — Видимо, да. А что ты думаешь? — Я не знал его до вчерашнего дня. Но он знал его многие годы. Я помню Геральта на той поляне. Кроме Юлиана для него ничего не существовало в тот момент. Я и раньше по его поведению подозревал, но теперь для меня всё кристально ясно. — И как ты к этому относишься? — Цири взволнованно уточнила. — Спокойно. Они взрослые люди, которые в состоянии давать отчёт своим действиям. Пятнадцать лет — не малый срок. Так что я надеюсь, что, в отличие от меня в молодости, выбирать он умеет.       Цири радостно кивнула, уже потом вспоминая, что Геральта Лютик тоже выбрал в молодости. Но тут же успокоила себя, вспомнив, что годы ушли только на узнавание друг друга. Сейчас, когда за плечами столько прожитых вместе лет, столько событий, воспоминаний, переживаний и откровений, их отношения кажутся единственным правильным исходом. Итогом тех долгих пятнадцати лет. И началом чего-то другого. Нечто большего.       Цири снова задумалась. — У меня одного странное чувство, будто сейчас происходит что-то важное? Или вот-вот произойдёт? — Да, отчасти, так и есть. — Сейчас они как раз решают, что делать?       Она кивнула. — И чего же следует ожидать?       Цири глубоко вздохнула: — Не могу сказать. Я понимаю, как всё должно пройти, но… это же Лютик! Который открещивался от разговора до последнего, который только-только согласился на него, и к которому совершенно не готов! Я не знаю! Я надеюсь, что всё получится, но… — Не сможет он, так сможет Геральт. Я не заметил в Ане способности и желания поговорить, но вот в нём одного только желания хватит на них обоих.       Цири испытала облегчение. Янис прав. Но сомнения испарились не полностью: — А если всё же нет?       Янис самым своим серьёзным тоном ответил, изо всех сил стараясь не улыбаться: — Тогда я примерю на себя роль старшего брата и разъясню ему, что к чему!       Цири поняла и довольно рассмеялась. Вспомнила одну вещь и поинтересовалась: — Ты ведь раньше был с ним очень близок, да? Ты учил его чему-нибудь?       Янис усмехнулся: — Учил ли я его? Разумеется! Я думал, что ему плевать на мои уроки, пока не увидел его сейчас. По-хорошему, самое большее, что я ему дал, так это пример «Как любить не надо». Уж этот-то урок он вполне усвоил. — А ещё? — Он постоянно хотел узнавать что-то новое. Донимал меня самыми разными вопросами, на которые я не в силах был ответить. И тогда я совершил роковую ошибку. Я научил его читать. И всё. Я перестал для него быть авторитетом, быть источником информации, жизненного опыта… Он практически жил в библиотеке и черпал всё из книг. Я ему резко стал не нужен. По крайней мере, во мне он не нуждался. Я пробовал наладить нашу связь. Получалось далеко не всегда.       Янис вспомнил, как смог уговорить Юлиана на конную прогулку. Тот наотрез отказывался переступать порог своей любимой библиотеки и даже слышать ничего не хотел, пока он не пообещал, что Вириона с ними не будет. Он не знал, откуда у брата такая ненависть. На его памяти Вирион относился к нему вполне нормально. Даже интересовался у него, что он сделал не так и спрашивал совета, как расположить Юлиана к себе. Янис мог припомнить с десяток глупых закидонов брата, но ни одного подобного со стороны Вириона. Поэтому лишь пожимал плечами, списывая всё на обычную детскую ревность.       В конюшнях Юлиан всегда отдавал предпочтение коням белого окраса, хотя управлять мог всеми. Он знал каждого коня, но всё равно тянулся к Грызуну. Янис каждый раз посмеивался над этим. — Кстати, Янис, ты не знаешь, почему его зовут Грызун? — Конечно, знаю. Когда ему первый раз надевали удила, он их перегрыз. Так что советую тебе взять более спокойного. Я запланировал долгую прогулку, к чему нам этот строптивец? Опять перегрызёт — потеряешь управление. — Да брось, он меня послушается! — Юлиан упрямо вывел его под уздцы и погладил по носу. — Не слушай его, Грызунок, я знаю, что ты у меня самый смирный!       Янис только закатил глаза. Пусть делает, что хочет, лишь бы хоть немного пообщался с ним. Он уже согласен на всё.       Он уже вывел своего коня и оседлал, когда за спиной услышал тихое сквернословие. Обернулся и просто не смог промолчать: — Ты что делаешь? — Пытаюсь не свалиться! Идиотская поза, кто её вообще придумал?!       Янис изо всех сил старался не рассмеяться, прежде чем до него дошло: — Так это женская посадка! Она такой и задумана. — Вот я и спрашиваю, какой идиот её задумал? Кошмар, так не удобно ни вести, ни сидеть! Был бы я женщиной, скорее шёл бы пешком, чем испробовал это уродство! — Но ты мужчина, так может, наконец сядешь, как тебе удобно будет, и поедем? Зачем ты вообще так сел? — В книге прочитал. Решил опробовать, — проворчал Юлиан, принимая удобную позу, — И сильно разочарован!       Янис хмыкнул: — Дай угадаю, в книге девушка не жаловалась и ей было удобно?       Он хмуро кивнул.       Янис сдержался, чтобы не рассмеяться. Меньше всего он хотел, чтобы этот удивительный дьявол обиделся и заперся в своей комнате: — Художественная литература создаётся не для передачи достоверности, Ан. Особенно любовная, из которой ты это и вычитал. Если прописывать все детали, то теряется вся романтика! Представь, каково будет ей сидеть вот так, с любовью смотреть на своего принца и зачитывать долгий и нудный любовный монолог?       Юлиан повеселел и перекинул левую ногу на правую сторону, крепко держась за коня. Повернул голову в сторону предполагаемого принца, откашлялся и самым тонким голосом, который только мог изобразить, начал: — Дорогой мой, милый, любимый, сто никому не нужных эпитетов, парень, который меня спас пять раз за пятьдесят страниц… Твою мать!!!       Конь споткнулся, отчего Юлиан едва не улетел. Одной Мелитэле известно, как он умудрился удержаться в седле. Взволнованный Янис в ту же секунду оказался рядом: — Ан, ты как? — Порядок, просто не ожидал. Что ж, ты прав. Подобные сцены — полный недостоверный бред. В книгах правдивостью не заморачиваются. — В книгах и кони не спотыкаются, ты заметил?       Они рассмеялись, припоминая всё новые и новые нелогичные моменты, которые читали. — А что, волосы нельзя окрасить навсегда? — Конечно же, нет. Они же живые, значит, растут. Сколько ты их ни крась, всё равно настоящие пряди будут отрастать. Новый цвет придётся поддерживать постоянно. А зачем тебе это? — Вычитал в «Человеке, который смеётся». Там ему волосы окрасили навсегда в цвет охры. — Ты бы перестал его читать. Только его и перечитываешь! — А что с ним не так? — Хотя бы то, что он внесён в реестр запрещённых в Ковире книг. — То есть я раз в месяц нарушаю закон? И что мне за это светит?       Янис улыбнулся ему: — Я составил полный перечень книг, которые есть у нас и которые запрещены. И если учесть, что ты перечитал почти всю библиотеку, то могу сказать, что это обернулось бы тебе в полторы сотни лет тюремного заключения, если бы я не закрывал на это глаза. Да и плевать! На моей памяти по этой статье ещё никто не сидел, так что этот закон можно спокойно забыть.       Юлиан восхищённо присвистнул: — А откуда у нас столько запрещёнки? — Как ты знаешь, отец у нас просто помешан на книгах и регулярно привозит новые со всех уголков Континента. А реестр обновляется каждый год. И то, что было издано месяц назад и уже покоилось на полке, внезапно оказывалось «вне закона». Естественно, нам плевать. Не выбрасывать же их! Никаких проверок никогда не поступало, ни у кого неугодную литературу не изымали. Для чего существует этот закон — великая загадка!       Янис поглядывал на него с затаенной радостью. Он давно не видел брата таким. Расслабленным, дурашливым, свободным и добродушным по отношению к нему. Юлиан словно вспомнил, что у него есть брат. И Янис готов был сделать всё, чтобы он нескоро это забыл.       Цири крепко сжала его руку, выражая всё своё сочувствие и понимание. Янис перевёл взгляд на неё и улыбнулся: — Странно, что среди тех нескольких тысяч фолиантов не было пособия по воспитанию детей. Мне начинает казаться, будто он сам в состоянии давать уроки!       Дверь раскрылась, отчего Цири вздрогнула, а Янис смолк. Девочка с удивлением заметила, что в этот раз даже не слышала гулкий стук её каблуков. Госпожа Йеннифэр окинула их строгим взглядом насыщенных фиалок: — Веена? Я полагала тебя в постели, а не… Извините, барон, если побеспокоила. — Порядок, госпожа. Веена никак не нарушила мой покой. Какие новости?       Чародейка всё ещё с подозрением оглядывала их, а затем словно вспомнила цель своего визита: — Я должна сопроводить вас в Большой зал на обед. Ваше самочувствие позволяет вам это сделать.       Цири с Янисом переглянулись, и ей сразу подумалось, что что-то произошло. И это явно связано с исходом беседы Геральта и Лютика. Она заволновалась. И почему нельзя сказать сразу?       В полном молчании они пересекли крыло и завернули в просторную комнату, посреди которой стоял длинный стол. Царящий полумрак, являющийся неотъемлемой частью крепости, разгоняли расставленные то тут, то там лампады и факелы, придавая невероятную атмосферу. Цири пребывала в детском восторге, в то время как Янис напряжённо вспоминал всё, что известно о том самом легендарном Каэр Морхене.       Он знал только про таинственную лабораторию, в которой создаются ведьмаки, и создаются в истинных мучениях самыми варварскими способами, какие только можно вообразить. Он сразу же отбросил эту мысль, сочтя её за полнейший бред. Ещё крепость славилась своими обитателями, и Янис с интересом разглядывал их. Он никогда не бывал в ведьмачьей крепости, и что-то ему подсказывало, что в ней было ничтожно малое количество людей вообще. От понимания волнение его возросло.       Ламберт, которого он запомнил, с неизменно ухмыляющимся лицом сразу же направился к нему: — Барон! Смотрю, вы уже на ногах. Хорошая новость! — Ламберт! Я помню, вы собирались бить одну… Нечисть, можно же так выразиться? И как оно? Получилось? — Я сейчас стою перед вами, живой и здоровый, а Геральт прибыл в назначенное место. Подумайте сами!       Тут Янис понял, что зря тогда отчитывал брата за дерзость. И понял, что совершенно не мастак в подобных беседах. Поэтому он как можно мягче попытался её закончить: — Я подумал, и я рад, что всё у всех получилось. — Кстати, у меня возник вопрос. Мы отправили ваших коней в конюшню, не оставлять же их в лесу. Ваш конь просто богат на выпивку. Меня интересует, куда вы везёте эти бутылки?       Янис уже хотел ответить, как сообразил, что его по-прежнему считают случайным спутником Юлиана. А следовательно, ничего о нём не знают. Он решил, что хватит недопониманий. Их Лютик — его брат, и это уже никак не изменить. Он не знал, как долго брат собирается разыгрывать свой спектакль, но решил взять сценарий в свои руки: — Можете попробовать. Сам делал. Производство Леттенхоф. На рынке десять лет, пока никто не жаловался. — Ребёнок и винодел. Мне кажется, что Лютик очень комфортно устроился в этой жизни!       «Ты даже не представляешь, как», — пронеслось в голове Яниса. — Как бы то ни было, это вино вам. Что-то мне подсказывает, что это наша далеко не последняя встреча. Самое время для первого впечатления.       Эскель, которого Янис также успел приметить по невероятному сходству с Геральтом и крупному шраму, приветливо кивнул ему и указал на место за столом: — Не вполне понимаю вашу мысль, но оценил столь широкий жест!       Янис сел за стол, сохраняя некоторую неловкость, краем глаза отмечая, что Цири садится рядом, ближе всего к краю. Её зоркие глаза обводили всех присутствующих и периодически косились к выходу. Она была на взводе.       Йеннифэр, тоже то и дело поглядывая в сторону прохода, обратилась к нему: — Истинный барон, может быть, вы всё же поведаете мне, как повернулась ваша жизнь за те семь лет? Раны, подобные вашей, залечиваются иной раз всю жизнь.       Янис повернулся к ней и ещё раз напомнил себе, что хватит. Хватит притворяться. Он уже играл по его сценарию. Пусть теперь брат тоже попробует. — Да, госпожа. Раны, подобные этой, залечиваются долго. И лечатся они не сами. Лечат время и люди. Подходящие люди. Мне повезло найти их тогда, когда я уже совсем отчаялся. — И что это же это за люди? — Я знал ван Меллов. Они сами нашли меня. Клэр договорилась о встрече…       Йеннифэр удивлённо переспросила: — Вы говорите о леди Кларис ван Мелл? — Да, о Клэр. Она и её братья Арис и Николас, когда у них случилась трагедия, написали мне. Они узнали, что я проходил через аналогичное, поэтому хотели получить помощь. Ну, знаете, совет «Как жить дальше». — Как же, оказывается, всё может быть связано! — вполголоса пробормотала Йеннифэр, поглядывая на барона.       Она хотела расспросить его подробнее, уже составила в голове следующие пять вопросов, как тишина нарушилась пронзительным «Лютик!» и топотом маленьких детских ног. В следующую секунду Цири уже прижималась к оторопевшему Лютику, только-только подошедшему к Большому залу в компании Геральта. В тот же момент он подхватил её и крепко прижал к груди, осторожно приглаживая волосы: — Мелитэле, как ты? Прости меня, прости! Я просто… я… Я так боялся, что… погоди, у тебя на руке что, повязка? — Показалось! — она прижалась к нему крепче, на всякий случай отводя руку в сторону. — Лучше скажи, как ты? У тебя явно посерьёзнее царапины. И ты не виноват нисколько! Наоборот, меня бы здесь не было, если бы не ты… всё это время! — Ох, Ласточка! — растроганный Лютик мягко улыбнулся и осторожно смахнул проступившую слезинку с её щеки. — Если бы не ты, меня бы здесь тоже не было. Ну, сегодня, конечно же! — он поправился, бросив быстрый взгляд в янтарь, успокаивая его. — У тебя нога, не забыл? — Геральт аккуратно взял Цири из его рук и внимательно, с нежностью и интересом, оглядел его. — Или выздоравливать не хочешь? — Если мне будет оказываться столько же внимания и тепла, то я согласен поболеть ещё немного! — Лютик довольно рассмеялся, совершенно не испытывая дискомфорта от близости Геральта.       Йеннифэр резко передумала. Она решительной походкой направилась к ним и с волнением начала: — Во-первых, Лютик, ты нас чертовски напугал. Не в первый раз, заметь! Во-вторых, мы до сих пор не знаем, как благодарить тебя за то, что ты сделал! Княжна души в тебе не чает. И, кстати, тут есть барон де Леттенхоф, который… — Янис? Ты что, её знаешь?       Лютик с недоумением повернулся к брату. Тот, слегка смутившись, ответил: — Да, Ан, просто я тогда… ну… Искал помощь везде, где только мог, и…       У Йеннифэр перехватило дыхание. Она полностью забыла всё, что хотела сказать. В её голове крутились только те два слова, пока не встали в единую картину. И от осознания картины её захлестнуло сильное волнение: — Ан? Янис? Не хотите ли вы этим сказать, что… — Да, Йен, хотим. Я виконт, а это мой брат! Больше нет смысла продолжать скрывать это! Я обещал больше не лгать, — он заметил, что она в шаге от того, чтобы разразиться возмущённой тирадой, и добавил примирительным тоном. — Извини, я сделал это снова!       Янис вздохнул с явным облегчением и обнял его. — Я горжусь тобой!       Йеннифэр задержала дыхание, наблюдая за ними. Одно лицо, одна улыбка. Их можно было бы счесть за близнецов, хоть и с семилетней разницей. Только теперь она поняла Яниса, поняла Юлиана, поняла всё. Но не замысел судьбы.       Взбудораженная Цири с волнением обратилась к Лютику: — Что вы решили?       Он переглянулся с Геральтом и ответил: — Что догонялкам конец. — А что это означает?       Лютик улыбнулся и обвёл спокойным ровным взглядом всех присутствующих: — Нечто большее!       На сердце резко стало легко и свободно, но не так, будто бы тяжёлый груз исчез. Будто бы так и должно было быть.