Полет Ласточки

      Цири по-прежнему сладко спала на коленях Лютика, заботливо укрытая одеялом. Ноги она подтянула к себе, видимо, чтобы крепче прижаться к нему. Одна рука покоилась под щекой, а вторая на его колене. Лютик чудом спал сидя, приложившись спиной к холодной каменной стене. На нём была одна лишь тонкая рубашка, но на холод, конечно же, в тот момент никто не смотрел. Чуть ниже, на полу, так же сидя спал Геральт, уронив голову на край перины. Его рука была поднята и всё ещё сжимала ладонь Лютика. Такими их застало утро.       Лютик проснулся первым и уже хотел по привычке потянуться и размять спину, как остановил себя и внимательно оглядел Цири, стараясь увидеть что-то ещё, кроме милой позы.       В следующую минуту он рассматривал свою руку у Геральта и думал, что, пожалуй, впервые подобное касание вызывало у него такие яркие эмоции. Он много раз до этого держал Геральта за руку, но не так. Он, вопреки собственным ожиданиям, не чувствовал смущения, не хотел высвободиться. Он смотрел на это с таким чувством, будто так и нужно.       Геральт проснулся следом и поднял глаза, сразу же сталкиваясь с его взглядом. Нежность, забота и горячая благодарность пронзили его остро и глубоко. Только Лютик мог это сделать. Больше никто не заставлял ведьмака чувствовать хоть что-то подобное. Голубые ясные глаза мягко обводили вертикальный зрачок, затрагивали янтарь и направлялись прямо в душу. Дорогу в которую они прекрасно знали. — У меня такой ночи никогда не было!       Геральт не понял: — Это какой? Сидя?       Лютик хмыкнул и улыбнулся: — Нет, я же был студентом! Тут и стоя спать научишься. Я про это, — он слегка сжал руку Геральта, которую не отпускал. — у меня много чего в жизни было, но даже отдалённо не настолько романтичного!       Геральт не нашёл подходящего ответа: — Мне всегда казалось, что романтика — это нечто большее, чем держаться за руку. Что это цветы, свидания, прогулки под луной. И разговоры про это. В общем, всё то, с чем у меня большие сложности. — Романтика — это не только выполнение списка дел, которые ты назвал, это вообще больше про чувства. И про их проявление. Всё просто. Цветы, свидания и прочее, воспетое в балладах и расписанное в книгах, являют собой наиболее яркие и понятные читателям проявления. Оттого и воспринимаются как нечто обязательное! — Лютик заметил, что Геральт ещё в сомнениях, и понимающе кивнул. — Ладно, примеры так примеры. Ты доверил мне сумку с эликсирами. Если учесть твой род деятельности, то ты отдал мне самое важное, что у тебя есть. Ты много раз спасал мне жизнь. Казалось бы, что может быть романтичнее? Оказывается, вполне может. Каэр Морхен. — А что с ним?       Лютик хихикнул: — Хотя бы то, что я здесь. Впервые. В легендарной крепости, в твоём доме. Я знаю, что жуткий погром уничтожил многих ведьмаков. Я знаю, что после этого местонахождение форта засекречено. Я знаю, что людей именно по этой причине вы не подпускаете ближе. И тем не менее ты привёл меня сюда! Хотя мог и оставить в Ард Каррайге, например. Ну, и наконец, ты всю ночь держал меня за руку, это сильно успокаивало. Я давно не чувствовал себя в такой безопасности!       Геральт понял: — Так для романтики достаточно не быть бесчувственным бревном?       Губы Лютика дрогнули, сдерживая смех: — Выходит, что так и есть! И убедиться, что объект романтических поползновений не пирог без начинки.       Лицо Геральта вытянулось, а в глазах замелькали самые разные эмоции: смущение, стыд, растерянность. Он вгляделся в родные глаза, но не заметил намëка, укора, ничего, что говорило бы о старой обиде. Шутка Лютика оказалась без второго дна.       Входная дверь открылась. Йеннифэр принесла свежие перевязки, но, мельком осмотрев их, остановилась в дверях.       «Уже начали держаться за ручки. Хороший знак!» — эта мысль слегка подняла ей настроение. Во всей этой картине так и сквозила нежность. — Как ночь прошла? — Без происшествий! — Лютик улыбнулся ей. — А у вас? — Тоже неплохо. Не возражаешь? — она многозначительно окинула взглядом бинты. — Последняя перевязка осталась, твоя долгожданная.       Геральт улыбнулся Лютику и встал. Он заметил на его лице небольшую тень, которая говорила о том, что ему несколько некомфортно. Поэтому без лишних колебаний вышел из комнаты, не собираясь стеснять его. Цири зашевелилась и открыла глаза. Лютик сразу отметил их сфокусированность. Она села и протёрла глаза: — Ночь прошла спокойно? Я не…       Йеннифэр улыбнулась не самой бодрой улыбкой, но ответила мягко: — Всё в порядке, тишина и покой. Что касается той комнаты, то тоже можешь не волноваться. Уборка заняла не так много времени. Осталось только починить окно.       Лютик увидел, что Цири не стало легче, и осторожно добавил: — Да, тебе сейчас это кажется катастрофой, но я тебе скажу вот что. Если сравнить вчерашнее с тем, что устроила твоя мама Паветта двенадцать лет назад, то, считай, ничего не случилось. А вот тогда такое было! Ух! Тронный зал полностью менять пришлось. Ни одной целой стены не осталось! Я там тоже был, мне есть, с чем сравнивать.       Цири нерешительно улыбнулась. Ей было понятно, что происходит что-то серьёзное, что это не головная боль, не бессонница. Но по их поведению она чувствовала, что пока беспокоиться рано, всё под контролем. Ведь, если бы было по-другому, стали бы они молчать?       Нога уже почти не болела, а ту небольшую боль, которую Лютик испытывал, можно было смело относить к мышцам, а не к самой ране. Всё было прекрасно, так как Йеннифэр настояла на соблюдении важных условий выздоровления. Большинство пунктов, если их конкретизировать, говорили, по своей сути, одно: «Ничего не делай, не шевелись и не мешай». Лютик благоразумно кивал и позволял ей втирать в рану какую-то мазь и пропускать через себя слегка согревающий невидимый поток магии. Ощущения были вполне приемлемыми, только немного пощипывало. Его больше интересовало, что из себя представляла её магия, но он никак не ожидал получить ответ. Цири, которой не сиделось на месте и которая внимательно следила за каждым действием чародейки, внезапно нахмурилась: — А что это за нити? И почему их так много?       Лютик хмыкнул: — Всё-таки нити? Я думал, что это сплошной поток!       Йеннифэр вместо ответа пристально оглядела её. Лютика осенило: — Погоди, ты что, их видишь? Вот прямо видишь? — Да, а что? Вот же они! А ты разве нет?       Цири искренне не понимала, в чём дело, как осознала Йеннифэр. Но как подступить к разговору, она не знала. Лютик, видя её замешательство, медленно начал: — Знаешь, я не могу видеть эти магические потоки и нити. У меня обычные глаза, без сверхспособностей. А вот у тебя, по всей видимости, необычные. Ты особенная, Веена! Это нормально, так что волноваться и бояться не надо. Ты просто сильнее восприимчива к магии. Да, Йеннифэр? — он обратился к ней, получая сдержанный кивок. — Ну вот, видишь? Всё хорошо, переживать причины нет!       Он взглядом подозвал Цири к себе и осторожно обнял, отмечая про себя синяки под глазами. Девочка утонула в его руках, со всей пылкостью прижимаясь к груди: — Я и не переживаю, вы ведь рядом!       Это был не вопрос, а утверждение. Лютик с огромной радостью заметил это.       Йеннифэр могла видеть, как плавится его взгляд. Лютик смотрел на неё так, словно она была его лютней, отчего чародейка испытывала радость. С девочкой всё будет хорошо, уж он сделает для этого абсолютно всё и даже больше.       Чародейка в задумчивости намекнула Цири, что следует оставить его хоть на минуту одного, и вышла вместе с ней. Лютик понимающе кивнул.       Удивился, как часто в последнее время всё вокруг него кардинально менялось. Только он приспособился к одному обстоятельству, как на него громоздится другое. К войне он был готов. К возможным преследованиям он был готов. К ответственности за маленькую жизнь он был готов. К обеспечению защиты он был готов. Но пробудившаяся магия поставила его в тупик. Вот. Вот оно. То самое, где он только и мог, что расписаться в собственном бессилии. На вчерашнее ориентироваться было крайне глупо. Случайность никогда не сможет стать мерилом. Приступ был вызван дезориентацией и страхом. Но приступы вызываются много чем. Если в сердцевине следующего будет гнев или даже ярость…       Лютик отвёл взгляд от двери и принялся ждать, когда нога перестанет гореть и полностью переварит полученную магическую энергию. Вскоре жар сменился лёгким покалыванием, отчего он поморщился и стал растирать щиколотку, чтобы стало хоть немного лучше. — Вот холера! Да укус утопца поприятнее! — Что, настолько плохо? — прихода Яниса Лютик и не заметил, отчего едва не подпрыгнул, на миг забыв про ногу. — Чего пугаешь? — Извини, забыл уже про твою нервозность, — Янис сконфуженно опустил глаза и подошёл к нему. Обнял. — Ладно, прощён! — Лютик поспешил обнять в ответ и заверить, что всё в порядке.        Он сел на край кровати и внимательно оглядел брата: — Как нога? — Можно считать, что здоров. Сейчас последняя процедура была. Как магию впитает — так и встану! Как рука?       Янис хмыкнул: — Прошла, но повязку пока снимать не буду. Хоть какое-то напоминание о самом смелом поступке за всю жизнь! Кстати, — он осторожно начал, словно переступая через себя. — Как ты относишься к прогулке?       Лютик уже понял, откуда взялась та осторожность, и прямо спросил: — В чëм дело, брат? Ты явно что-то задумал!       Он взял Яниса за руку, показывая, что весь внимание. Янис благодарно кивнул и добавил: — Я имею в виду прогулку в Ард Каррайг. Сегодня ближе к вечеру. Я… у меня там… запланирована встреча и… — Ты желаешь моего присутствия? — Лютик удивился. — Да, это очень важно для меня! — Тогда я в деле! — в его голосе мелькнул решительный настрой. Лютик улыбнулся брату.       Янис расслабился, но всё же продолжил, заглядывая ему в глаза: — Это не деловая встреча. Дело в том, что у меня серьёзные отношения. Он знает о тебе, он рад за меня… Ему не терпится с тобой познакомиться. Как ты к этому относишься?       Лютик удивлённо моргнул и медленно протянул: — То есть? Это же твои отношения, и если ты в них счастлив, то почему бы и нет? Почему тебя так волнует моё мнение?       Янис признался: — Потому что я помню, что было в прошлый раз. И я пойму, если ты передумаешь!       Лютик тяжело вздохнул и с нежностью ответил: — Если бы я до сих пор жил прошлым, не факт, что мы бы сейчас разговаривали. Прошлое в прошлом. Важны только настоящее и будущее. И если у тебя есть возможность прожить счастливую жизнь, то кто я такой, чтобы мешать?       Он похлопал брата по плечу и заметил, что нога совсем прошла. Не смог сдержать улыбку. — Знаешь, я долгое время сомневался в своём праве на счастье. После… я десять лет жил практически затворником. Собирал сердце заново и запирал на замок. Всё изменилось шесть лет назад! — Янис фыркнул. — Мы встретились на одном празднестве, и он сразу начал говорить со мной. Я тогда был совсем не настроен общаться, так что послал его куда подальше. Через пару недель мы пересеклись в другом городе… Я за полгода постоянно с ним сталкивался, хотя точно знал, что он не выслеживал меня и что все встречи чистой воды совпадение.       Лютик хохотнул: — От Предназначения не сбежишь! — Я догадался. Решил всё-таки поговорить по-нормальному. Оказалось, что право на счастье я всё ещё имею, хотя до встречи с тобой не мог полностью принять эту мысль.       Лютик крепко сжал его руку: — Теперь придётся принять, так как никуда я уже не денусь! Постараюсь не быть третьим лишним, но и не исчезать!       Янис довольно улыбнулся. Встал и взъерошил ему волосы: — Тогда собирайся! Я договорился с Геральтом, он нас сопроводит туда и обратно. Как выяснилось, дорога к крепости сильно засекречена, так что без посторонней помощи мы вряд ли сможем вернуться. — Неудивительно. Даже разумно! Дийкстра много раз спрашивал меня, где убежище. Он много чего готов был отдать за это знание! Хах! Больше ему спрашивать некого. Лютик в отпуске.       Янис задумался, с какой простотой Юлиан говорит о собственной смерти. С другой стороны, он догадывался о причине. Он похоронил Лютика, но в их встречу в Цидарисе играл на лютне, будто ничего не произошло. И только после разговора с ним начал усердно поддерживать слух о своей смерти. И то, с каким ехидством он упоминает Дийкстру, тоже говорит о многом. Ему явно надоело работать. А после Цири и подавно. Так что Юлиан искал любой повод не появляться на работе. И Янис, сам того не ведая, дал ему такой повод. А после выяснения отношений с Геральтом у него появились железные основания в Третогор не возвращаться.       Янис кивнул брату и направился к двери, понимая, что нужно дать ему время на сборы. И на физические, и на моральные, что бы он там ни говорил. Юлиан улыбнулся ему, говоря, что всё в порядке.       Геральт ждал их в Большом зале недолго. Уже через час они покинули Каэр Морхен. Геральт провёл их к конюшне. Кони встретили их радостным ржанием. Плотва держалась Пегаса и недоверчиво косилась в сторону Грома, которому, впрочем, было всё равно. Лютик усмехнулся и ласково провёл Пегасу между ушей. Конь прильнул к нему, словно они не виделись вечность.       Когда все были осëдланы, Геральт вывел их на подмороженную дорогу. Ночью шёл дождь.       Юлиан остановился, обернулся и снова с тем же огромным интересом разглядывал Каэр Морхен: — Поистине величественное сооружение! И внутри прекрасно так же, как и снаружи! — Ан, идём! Иначе не успеем до темноты!       Он нехотя ускорился, мягко подгоняя Пегаса: — В отличие от вас, я Каэр Морхен снаружи не видел! Дайте хоть полюбоваться!       Янис закатил глаза: — У тебя на изучение, считай, вся жизнь. Успеешь!       Геральт пристально посмотрел на барона, понимая, что только что получил благословение.       Лютик вёл Пегаса не слишком быстро, но и не настолько медленно, чтобы всех задерживать. Он часто оборачивался и смотрел на крепость, изучая степень отдаления от неё. Или запоминал дорогу. Лютик и сам ещё не решил, с какой целью осматривается. Но не мог отказать себе в удовольствии лишний раз обернуться.       Геральт тоже оборачивался, но его взгляд был сосредоточен не на Каэр Морхене, а на Лютике. Он ясно видел интерес и восхищение на его лице, и это вызывало у ведьмака еле уловимую улыбку.       Холодно не было, несильный ветерок совсем не продувал. На припорошенных снегом ветках деревьев свисали серебряные нити и поблëскивали капли. По дороге тоже виднелся выпавший за ночь тонкий слой снега. Но его было так мало, что он никак не мог скрыть следы копыт и ног. Вмятины в форме отпечатков были прекрасно заметны и служили ориентиром. По ним они и шли. Из-под большого камня с негромким журчанием бежал маленький ручеёк. Лютик остановился, пытаясь разглядеть подобие русла, но не увидел. Словно вода бежит сама по себе или, вернее, сама вольна выбирать себе путь. Он попробовал проследить за током воды, но отметил только, что ручеёк довольно-таки длинный и ветвистый. Скорее всего, в конце пути его ждут воды Гвинлеха. Лютик приблизился и заглянул в прозрачный поток, но совершенно не узнал лицо. Или он так сильно изменился, или это вода даёт такое интересное искажение, он не разобрался. С трудом оторвал взгляд от воды и поспешил за ушедшими вперёд Геральтом и Янисом.       Постепенно дорога превращалась в лесную тропинку, только немного горную. Огромные каменные валуны были рассыпаны то тут, то там. Несколько пучков безжизненных травяных колосков на островках у прогалин. И колючки. Не мелкие, похожие на репей, а целые кусты, коих было великое множество.       Геральт подъехал к кустарному ряду колючек и остановился: — Где-то здесь тропа, которую никак не могут отыскать люди по ту сторону. Кто что видит?       Он решил разрядить обстановку, превращая поиск в игру. Братья оживились и сразу же приняли активное участие.       Янис старался разглядеть в кустах хоть что-то неестественное, но не мог. Кусты как кусты. Каменные валуны стояли так близко друг к другу, что почти не оставляли зазора, а те, что оставляли, окружены были колючками так, что мышь не проскочит, не то, что человек.       Лютик подошёл к одному валуну и наклонился к основанию. Поставил ногу на чуть выпирающий выступ и поднялся чуть выше. Огляделся. Спустился: — Есть предположение.       Геральт хмыкнул с широкой улыбкой: — Какое? — Колючки невероятно удобно растут, густо, колюче, в несколько рядов. Я бы сказал, что в шахматном порядке. Ну, когда-то это явно было так. Сейчас уже растёт хаотично, но они явно были посажены.       Геральт внимательно выслушал и кивнул: — Что ещё видишь? — Колючки защищают валуны, поэтому проход должен быть где-то там. Скажем, расщелина между двумя, которую случайно хрен найдëшь.       Лютик заметил, как Геральт немного задумался, прежде чем ответить: — Если в реданской разведке наблюдательность преподаётся на таком уровне… — Нет, такой дисциплины всё ещё нет. Кто как смотрит, то и видит. — Тогда понятно, почему нас ещё не обнаружили.       Лютик присвистнул: — Я что, угадал? — Да, почти.       Янис ещё раз вгляделся в кусты, пытаясь увидеть то, что увидел брат. Но ничего. Колючки растут абсолютно хаотично. Он рассмотрел основной ствол одной, другой… и замер. Его сбило то, что они разрослись неимоверно, но корни действительно повторяли шахматную раскладку. — Почти это как?        Геральт подошёл к колючкам, прилегающим к тем валунам, которые Лютик оставил без внимания как самые неприметные. И вот тут он увидел извилистый зазор между ними, достаточный для того, чтобы пройти, но недостаточный для порчи маскировки. — Многократный Игни? — Да, они растут быстро, ущерба никакого.       Они подошли к валунам вплотную. Широкая, но неглубокая трещина была. Зазора не было. Лютик прикоснулся. Шершавый холодный камень. Маленький островок для мха. — Ты был прав почти во всём. Кроме основного, — Геральт просунул пальцы в трещину и одним рывком вправо сдвинул валун ровно настолько, чтобы можно было пройти. — Второй раз уповать на недостаточную человеческую наблюдательность мы не могли. Должно быть что-то, что вам неподвластно!       Янис вынужден был признать, что это невероятно изобретательно, после чего оказался по другую сторону. По людскую. Геральт задвинул валун обратно. Бросил взгляд на Лютика и придирчиво осмотрел основание прохода. Затëр еле заметные следы носком сапога: — Скажу своим, чтоб были осмотрительнее.       С другой стороны раскинулся дремучий лес, через который пройти тоже было непросто, если первый раз его видишь. Геральт шёл уверенно, не слишком быстро, потому что знал, что кое-кто обязательно будет оглядываться. Лежалый снег сверкал безупречной белизной. Лютик был в восторге: — Какая красота! Сразу видно, что людей здесь не было! Ну, кроме нас.       Он заметил маленький багровый след около вмятин, похожих на следы. Быстро понял, что это такое, поэтому оторвал взгляд и предпочёл сделать вид, что ничего не видел.       Вот и Ард Каррайг.