Дружба, отдых, два крыла

Чеён влетает в помещение и, издалека завидев растрёпанную светлую макушку, чеканит шаг в сторону ожидающего её мужчины. Пак игнорирует приветливые взгляды персонала и их неуверенные предложения о помощи. У неё покрасневшие от бега щёки, спутанные золотистые волосы, злое выражение лица и увесистая проектная папка, зажатая под мышкой. Джин улавливает шорохи за спиной и лениво оборачивается, по-прежнему сжимая в пальцах тонкую ручку керамической кружки с ароматным кофе. Чеён приближается к улыбающемуся Киму и не сдерживает эмоций, привлекая к себе немало внимания со стороны: — В следующий раз бежать сломя голову я буду только на твои поминки, несчастный ты обманщик, Ким Сокджин! Эти двое по праву считаются постоянными посетителями кофейни, потому что вот уже несколько лет исправно штурмуют маленькое заведение недалеко от офиса, где просиживает свои штаны Ким Сокджин — наследник известного конгломерата и просто очень любопытный паренёк. Пак Чеён заходит сюда реже, чем её состоятельный друг: арт-студия, где девушка проводит большую часть своего времени, располагается в другом районе, на противоположном берегу реки Хан. Чтобы добраться до кофейни в час-пик, Чеён требуется как минимум час, а то и больше — пробки в Сеуле в последнее время просто отвратительные. Однако Ким Сокджина мало волнуют сложности его подруги, поэтому он берёт манеру регулярно вызывать бедняжку на встречи, которые нельзя откладывать ни под каким предлогом, несмотря на её занятость очень-очень важными проектами, вообще-то! — Ты сегодня прекрасно выглядишь, ангелок, — отшучивается Джин, но Пак едва ли смягчается. Наоборот, она продолжает просверливать взглядом дырку на уровне его лба и недовольно пыхтеть, как паровоз. Ким примирительно поднимает руки вверх, изо всех сил желая разжалобить девушку и смягчить её нарастающий гнев. — Ну всё-всё, прекрати так грозно смотреть. У меня мурашки по телу! — Оставь свои дурацкие шуточки при себе, — бросает она обиженно, но сдаётся, не проходит и тридцати секунд (Джин украдкой смотрит на часы), и плюхается напротив собеседника. Чеён всегда действует по одному и тому же сценарию. Фыркает и сыплет колкими замечаниями, тыкая Кима носом в проявления эгоизма и неуважения к её личному пространству. Но в какой-то момент лопается, словно воздушный шарик, и начинает стремительно сдуваться, бормоча про самовлюблённого мальчишку, который возомнил о себе чёрт знает что. Пак пытается расправить пальцами образовавшееся гнездо на голове, но быстро прекращает попытки привести причёску в приличное состояние, обречённо выдыхая. Бесполезно. Её внешний вид — просто какой-то караул. А всё из-за кого? Попал он в беду, как же. Съездить бы этому негоднику по его самодовольной роже, чтобы неповадно было — может, тогда он научится выбирать место и время, основываясь на том, как удобно прежде всего ей. Позвонил целых шестнадцать раз. И не только самой Чеён — выпотрошил телефон даже двух ближайших помощниц девушки, с бараньей упёртостью вытягивая Пак на разговор. Бесцеремонный наглец. Даже её немногочисленные, но крайне обожаемые бывшие не блистали подобным упорством ради обыкновенной встречи в перерыве между рабочими хлопотами. А жаль. Быть может, тогда отношения ещё можно было бы успешно реанимировать. — Так что случилось, Джинни? Если ты скажешь, что тебе просто опять наскучило перебирать бумажки, клянусь, я откручу тебе голову. Чеён откладывает папку с рисунками и чертежами на соседнее кресло и придвигает к себе только что поставленный на стол стаканчик с холодным латте — её любимым. Хватает губами трубочку и делает маленький глоток, смакуя горчинку на языке. Довольно облизывается. Вкусно. Приходится признать: у Сокджина опять получается потушить её изнутри, обходясь лишь виноватыми взглядами и парой-тройкой правильно подобранных слов. Ким всегда играет на отходчивости подруги, поворачивая ситуацию в удобную ему сторону и угадывая с комбинациями. А она всегда слишком мягка по отношению к мужчине, потакая всем его прихотям. Удивительно, и как ему это удаётся? Пак Чеён нужно срочно поработать над твёрдостью характера, потому что поведение Сокджина переходит все допустимые границы. В конце-то концов, не последний же она человек на свете, чтобы Ким, не страдающий социофобией, так рьяно вторгался в зону её комфорта, лишь бы преобразить свои рутинные будни! Взять хотя бы даму его сердца. Развлекает покруче тошнотворных каруселей, выглядит, как клоунесса в цирке, да и повадки отпетой истерички имеются — чем не возможность благополучно убить скуку? Ведь сама Пак Чеён намного скучнее. Но Сокджину, кажется, нет никакого дела до других претендентов на роль своего безотказного слушателя. Поэтому он коротко усмехается, находя иронию Пак забавной, и показательно кривится, стоит ей упомянуть нескончаемый поток документов, то и дело появляющийся на рабочем столе Кима. — Нет, на этот раз всё иначе, — бодро произносит он и делает паузу в попытке заинтриговать. Пак вскидывает брови, выжидающе уставившись на сияющее лицо друга. — У меня к тебе шикарное предложение, подкупающее своей новизной. Скажи «да». — Ты мне ещё ничего не объяснил. — Скажешь «да» — тогда и объясню, — не унимается Ким. — Джинни, не веди себя как ребёнок и переходи уже к сути. Сокджин шумно выдыхает и вдруг опирается локтями о столик, нагибаясь ближе к Чеён и подзывая её легким движением ладони. Девушка закатывает глаза, но послушно подаётся вперёд. — Горячие источники, — одними губами произносит Ким ей на ухо и неожиданно так громко хлопает в ладоши, что у Чеён начинает звенеть в голове. — Что? — непонимающе переспрашивает она. — Горячие источники, — повторяет Сокджин. Чеён отрицательно мотает головой. — Это я поняла. Но... — Только представь, как это будет здорово! — перебивает её Ким, выпрямляя спину. Специально прочищает горло, прежде чем театрально прижать ладонь к сердцу, сминая лёгкую ткань своей брендовой рубашки, и прикрыть веки. — Просторная вилла у подножья горы, голубовато-зелёная вода, бутылочка красного вина, свистнутая из погреба моего дедушки... Райское наслаждение, окутывающее с головы до пят... Чеён ведёт языком по внутренней стороне щеки, борясь с желанием рассмеяться, но не сдерживается и всё-таки прыскает в кулак, давя широкую улыбку в сомкнутой ладони. — Звучит чересчур пошло. — Упустишь такую возможность — будешь жалеть всю оставшуюся жизнь! — продолжает задорно утрировать Сокджин, отчего его запал резво перекидывается и на Чеён. Остатки недовольства улетучиваются вместе с очередным смешком, слетающим с её губ. — Ты действительно думаешь, что мне пора отдохнуть? — Непременно, — уверенно отвечает Сокджин. — Ты слишком увлечена своими проектами — это хорошо, но пора бы хоть ненадолго забыть о рабочей суете. Уверяю, это пойдёт тебе только на пользу! Я же твой друг, а настоящие друзья плохого не посоветуют. Веришь? — Верю, — признаётся без тени сомнения. Но вдруг вспоминает кое-что важное. Волнующее. Возвращающее развеселившуюся Чеён обратно на землю, когда она начинает думать. Сопоставлять, воспроизводить обрывки фраз, которые ей уже доводилось слышать однажды. Натужно сглатывает. — Джинни, — зовёт Пак мужчину, облизывая пересохшие губы. — Эти источники... те самые, на которые ты ещё недавно хотел поехать с Джухён, верно? Кажется, она попадает в самое яблочко, потому что Сокджин моментально сникает и отводит взгляд в сторону, начиная рассматривать цветочные клумбы за окном, расставленные на входе в кофейню. О, понятно. Бэ Джухён — так её зовут. Та самая Бэ Джухён, от которой можно словить вертолёты, не притрагиваясь к алкоголю. Самая экстравагантная женщина из всех, которые когда-либо были у Сокджина, и номер один в списке «бешеных фурий» Чеён. Потому что единственное отличие Бэ Джухён от опасных ползучих гадов — это то, что змеи не растрачивают свой яд понапрасну. А эта сумасшедшая — да. Плюётся по поводу и без. Только вот достать Пак всё никак не может — Сокджин не позволяет. Чеён неинтересно слушать выученную наизусть шарманку по десятому кругу, потому что личная жизнь Кима уже давно испещрена пробоинами, словно старая развалившаяся посудина. Но она всё-таки спрашивает, несмотря на тягучее ощущение неловкости, ворочающееся в животе. И что-то ещё — Пак пока не может дать этому название. Или не хочет. — Из-за чего поссорились на этот раз? — пытается говорить бесстрастно, но получается хрипловато и с заметной нервозностью. Возьми себя в руки, Чеён. — Да так, — коротко отвечает Джин и умолкает, когда попытка собрать мысли в кучу оборачивается прахом. Он чувствует себя неудобно, несмотря на то, что Пак Чеён знает их с Джухён историю «от» и «до». Во всех грязных подробностях, которые ей совершенно ни к чему. Сокджин безобразно плох в понимании того, что стоит говорить, а что лучше держать под железным замком — так думает сама Чеён, но не смеет сказать ему об этом. Просто потому что... кому, если не ей? Она же его лучший друг. Однако на этот раз всё происходит иначе. Ким умалчивает о своей драгоценной мегере, а Чеён благодарит Бога за то, что он впервые оказывается милостив. Но стоит ей облегчённо выдохнуть, как смысл предложения Сокджина наконец доходит до её заторможенного мозга. Постойте, что?.. Решает переспросить. Сегодня она крайне рассеяна — мало ли что может почудиться. — Я правильно понимаю: ты собираешься отправиться в романтическое путешествие, но вместо девушки в качестве спутника зовёшь меня — просто подругу? Джин возвращает к девушке взгляд и утвердительно кивает. Чеён теряется всего на мгновение, пока разболтанные винтики в голове затягиваются, возвращая разуму ясность, и чувствует себя странно опустошённой, протягивая: — Понятно. Ким Сокджину в этом году исполняется тридцать — достаточный возраст для мужчины, чтобы наконец-таки повзрослеть и стать более проницательным к чувствам представительниц слабого пола. Не просто зарубить себе на носу лайфхаки о том, как соблазнить девушку и умело довести её до оргазма (Чеён однажды увидела такой запрос в поисковике на его ноутбуке), а поразмыслить о чём-то большем. Пак хочет, чтобы Сокджин хотя бы на крохотную часть попытался понять природу женских поступков, причины их ревности и обид, потому что... — Так ты поедешь со мной? — спрашивает он уже с меньшим энтузиазмом, постепенно теряя надежду на положительный ответ. ...он совсем не понимает: его посудина пробита не по вине Бэ Джухён. Это сделал он. Сам. Бэ никогда не чувствовала, что обладает им полностью. И хоть Чеён обжигают мысли о Джухён до лопающихся пузырей на коже, она должна признать, что на её месте поступила бы точно так же. Боролась за то, что по праву считает своим. Как любая уважающая себя подруга, Пак обязана посодействовать личному счастью близкого человека. Плевать на женскую солидарность — судьба Бэ Джухён волнует Чеён в самую последнюю очередь. Это ради Сокджина. Она ведь не имеет права оспаривать его выбор, правильно? Пак прекрасно знает, какое решение будет единственно верным. Это же так просто, Чеён. Как два пальца об асфальт. Давай. — Хорошо, — выдыхает она и тут же хочет провалиться сквозь землю, потому что собиралась сказать совершенно другое. — Только у меня командировка в Японию в конце недели — нужно успеть вернуться с источников до выходных, — и это тоже абсолютно не то. Пак Чеён, ты роешь себе могилу. Пусть Сокджин и не до конца осознаёт своё положение, но ты-то знаешь, что он занят. Друг детства, верный товарищ, самый близкий человек по духу — да, но помимо этого он ещё и несвободный мужчина. Не твой мужчина. Вести себя так — неправильно. Даже если очень сильно хочется. Чеён чувствует себя безмерно глупо, когда видит, как Сокджин счастливо улыбается и по-дурацки дёргает плечами, предвкушая приближающуюся поездку. А затем мягко берёт её за руки и несильно сжимает девичьи запястья своими длинными пальцами. — Ты просто ангел, Чеён! — его воодушевлённый голос звучит для неё не менее завораживающе, чем переливающийся звон колокольчиков. — Тогда увидимся! Жди от меня смс-ки — я разберусь с делами в офисе и тут же тебе напишу. Выберем день. Пак начинать согласно кивать, словно болванчик, и стыдливо прячет глаза. Ещё не поздно отказаться, успокаивает себя она. Вот позвонит, и она — честно-честно! — придумает весомую причину для того, чтобы остаться в городе. Чеён хочется истерически засмеяться, когда ладони Сокджина исчезают с её кожи. Он продолжает болтать какую-то бессмыслицу, размахивая руками и чуть не опрокидывая кружку с остатками остывшего кофе — видит Бог, Пак абсолютно его не слушает. Намного важнее то, что Чеён наконец понимает: то чувство, которому она не может дать объяснение, — именно из-за него её хвалёное самообладание катится по наклонной, приводя вот к таким вот последствиям. Обещает оставить на сердечной мышце Чеён парочку глубоких рубцов, если она сейчас же не сотрёт пелену перед своими глазами. Пак шумно сглатывает, пытаясь вытолкнуть шум из ушей. И с досадой признаётся сама себе, что совершенно не боится пораниться.