Make me feel something

***

      «Чего это я буду ждать дозволения прикоснуться к ней? Всегда ведь получаю все, чего только ни пожелаю», — думал Мудзан за секунду до того, как Юри вновь погрузилась в сон под силой его магии.       — Да пофигу, что без сознания. Когда это меня останавливало? — задал он вопрос сам себе, пока тихо-мирно стягивал платье с девушки.       Ткань предательски сползала всё ниже и ниже, оголяя грудь, затем и живот. Только почти у самого паха демон остановился. Девушка лежала перед ним абсолютно беззащитная. Плавно дышала, манила к себе. Демон в который раз вспомнил разговор с ней за раменом, а затем пальцами провёл по оголенному телу от самой шеи, касаясь груди, и до того места, куда он часто заходил, когда общался с девушками из квартала Красных фонарей.       Однако парень не посмел продолжить начатое. Тяжело вздохнув, он просто отстранился от жертвы и неслышно присел с ней рядом. Что-то не позволяло ему сделать то, чего так хотелось.       «Что это? Мне стоит просто насладиться её телом, раз уж хочется. Почему тогда я не могу это сделать? Ошалел что ли, Мудзан?» — противоречия осмелились заглянуть вглубь больного подсознания.       Будучи до ужаса раздражённым, Мудзан свалился рядом с Юри и, дабы хоть как-то утешить себя несчастного, начал мять соски красноволосой. Желание внутри продолжало гореть и разогревать его холодную кровь. Терзаемый непонятными чувствами парень не смог долго придерживаться хоть каких-то «рамок дозволенного». Именно так вскоре его длинные пальцы оказались между ног девушки.       — Ну хоть пальцами-то, — оправдывал себя демон, просовывая холодные пальцы глубже в промежность. Однако уже в следующую секунду он прекратил, так и не осмелившись продвинуться ещё хотя бы на миллиметр, ведь это было бы критично для Юри.       Мудзан кожей ощутил то, что у многих, с кем он был так или иначе знаком, отсутствует.       — Девственница, значит. В таком-то возрасте да и в наше время. С яркой внешностью и девственница, — рассмеялся парень. — Видимо, ты никому не позволила обидеть себя, — убирая волосы с лица девушки, обращался к ней Кибуцуджи. — Меня ждала? — ещё громче рассмеявшись, спросил Мудзан. — Если так, то я не могу позволить себе вот так вот отобрать у тебя то, что ты так долго берегла, Юри. Сделаем это, когда ты будешь в сознании. Неважно, будешь ты этого хотеть или нет, а теперь утоли мою жажду хоть как-то, — закончил свою речь парень и, раздвинув девушке ноги, впился зубами во внутреннюю сторону её правого бедра. Он хотел откусить кусок плоти и поглотить его целиком, но вот пока не мог себе этого позволить. Утешал себя тем, что игра все ещё не закончена, хоть и понимал, что подобное «милосердие» отнюдь не под стать ему — Мудзану Кибуцуджи.       На этот раз остановиться было куда сложнее, чем мог себе представить парень. Демон обхватил руками бедро и сжимал столь сильно, словно позабыв, что он в разы сильнее хрупкой девушки, пытающейся защищать себя и окружающих с мечом в руках. Глоток за глотком кровь заполняла собой нечто схожее с тысячелетней пустотой, погрязшей в бездне сломанных человеческих жизней.       И вот в руках Мудзана очередная жизнь. Такая ранимая жизнь: стоит ему только раз надавить неправильно, и она прервется. Это начинало пугать, но вместе с тем желание насытиться ею не хотело отпускать, провоцируя внутреннюю борьбу больного сознания демона.       Грань дозволенного для жизни стерлась, и Мудзан уже более не мог просто пить кровь. На секунду отстранившись, он впился в бедро с новой силой. Словно обезумев, собрался разорвать зубами плоть.       — Б, — Юри до ужаса тяжело дышала, но проснуться не могла. За единственной буквой слетевшей с её побледневших губ последовало слово, спасшее жизнь.       — Больно! — воскликнула она во сне.       Её голос, полный дикого отчаянья, в последнюю секунду остановил безумца. Голос, вибрации которого что-то изменяли внутри, смог заставить владыку демонов отстраниться от бедра. Мудзан провёл рукой по лицу, а затем, взглянув на неё впервые, за тысячу лет ужаснулся.       — Вся в крови, — черноволосый перевел взгляд от руки на бедро Юри и ужаснулся ещё больше. На нём красовалась рваная рана, из которой струились ручейки теплой крови. Парень осмелился приложить руки к ране, дабы остановить кровотечение, а затем перевел взгляд на лицо охотницы.       Та все так же тяжело дышала и стала ещё бледнее, нежели прежде. Капельки пота стекали по лбу, а зубы красноволосая стиснула, что было сил, словно пыталась бороться с болью во сне, не издавая ни звука.       — Не умрет же? — озадачился парень. — Да нет же, охотники не столь слабы, чтобы умереть от подобного. Ну, подумаешь, рана и крови немного потеряла. Поест и восстановится, — успокаивал сам себя тысячелетний.       Вытерев с себя кровь холодной одеждой покойников, парень в течение следующих нескольких часов наблюдал за своей жертвой. Кровь из раны то останавливалась на какой-то миг, то вновь струилась, по-змеиному скатываясь по коже на пол.       — Точно ведь не затянется так быстро, как у меня, — проведя рукой по волосам, вспомнил демон.       — Но тебе ещё рано умирать, Юри, — произнёс он и, молча поднявшись, направился к комоду, стоявшему в спальне убитых супругов. Там он взял женское кимоно и, порвав его в клочья, принялся перевязывать рану девушке. Мало того, что он наградил её рваной раной, так ещё и отпечатки его рук красовались на бедре в виде вереницы цветастых синяков, больше походивших на нешуточные гематомы.       — Заигрался я что-то, — гладя охотницу по волосам, с нотками чего-то похожего на нежность говорил демон.       — Прости, Юри. Я обязательно ещё угощу тебя раменом, — произнёс он, целуя жертву в лоб. Как только его губы коснулись лба девушки, Мудзан осознал, что у неё жар, и тут же его больное подсознание подкинуло ему очередную безумную идею. — А чего это я извиняюсь? Ты же моя жертва, Юри, — перебирая пальцами её волосы, продолжал безумец. — А давай проверим: насколько ты сильна и насколько хватит меня? Так ведь интереснее играть, согласна, цветочек мой?       Мудзан и не ожидал ответа. Задавая вопросы, он никогда не ждал ответов, ведь всегда поступал так, как считал нужным, вне зависимости от того, что думают другие. Первый раз, когда он с трепетом в сердцах ждал ответы на поставленные им вопросы, был как раз тогда, когда Юри поведала ему о своём неординарном отношении к демонам.

***

      Когда солнце вновь скрылось за горизонтом, девушка с трудом смогла открыть глаза. Усталость пожирала, словно она и вовсе не спала. Дышать вмиг стало тяжело, а голова кружилась так, будто сознание угрожало покинуть её в любую минуту.       — Неважно себя чувствуешь? — спросил Мудзан, наблюдая как Юри ищет в себе силы, дабы встать на ноги.       — Все нормально, — утешала и себя, и собеседника девушка. — Не выспалась просто, — сказала Юри, наконец встав на ноги. Но уверенно стоять на ногах у красноволосой не получалось. Слабость коснулась даже ног, заставив их дрожать.       «Да что со мной такое? Неужто болезнь какую подхватила?» — начала переживать охотница.       — Тебя демон ранил, — холодно ответил Айро на мысли девушки, поймав её, когда та чуть было не свалилась с ног.       — Что ты такое говоришь? Я точно помню, что никто из демонов, убитых мною вчера, даже пальцем меня не тронул. Они все были какие-то слишком беззащитные и слабые. Даже странно как-то, — задумываясь говорила Юри.       — А я тебе говорю: на тебя напал демон, но ты, видимо, этого не заметила, — говорил Мудзан, чувствуя покалывания в каждом из семи сердец. Истощенный вид зеленоглазой замедлял сердцебиение, будто сердца осмелились обвинить хозяина в том, что происходит с девушкой.       — Видимо, они были куда сильнее, чем я думала. Опрометчиво с моей стороны позволить им ранить себя. Нога болит, — говорила охотница, не стесняясь приподнять своё платье при парне.       Что было неожиданностью для обоих, так это то, как отреагировал Мудзан на поведение девушки. Окисляющиеся ноги заставили тысячелетнего в миг покраснеть, как помидорка. От неловкости он даже оттолкнул от себя Юри и прикрыл глаза рукой. «Мудзан, ты больной что ли? Не так давно ты её чуть не изнасиловал и пытался съесть, а теперь смущаешься что ли?» — пытался понять своё поведение демон.       От неожиданности Юри упала на пол и даже умудрилась поцарапать руку при падении.       — Божечки, — рассмеялась она, что было сил, — как же это мило. Айро, — поднимаясь на ноги, продолжала девушка, — ты что же это смущаешься? Давай, посмотри на меня, — требовала она, пытаясь убрать руку Мудзана с его лица. Однако, когда посмотрела в его глаза и на слегка покрасневшие щеки, нашла в себе излишки крови для того, чтобы и самой покраснеть, а потому просто повернулась к парню спиной и продолжила. — Кхм, пойдём, Айро, пора выдвигаться на следующее задание.       Мудзан отчётливо понимал, что не позаботился о ране своей жертвы как следует, но пока что не собирался напоминать девушке о ранении и просто последовал за ней. Магия Кибуцуджи направила охотницу к очередной семье жертв, которые вскоре пали от её клинка так же быстро, как и предыдущие. Кровотечение на ноге открылось ещё до того, как она переступила порог дома несчастных, но это не остановило юную особу.       — Стой, — схватил демон охотницу за руку. — У тебя кровь, Юри, — схватил как раз за ту руку, которую она совсем недавно поранила, упав на пол.       Юри не стала сильно беспокоится о боли, слабости и окутывающей ногу крови, она строго-настрого приказала парню сидеть тихо и, невзирая на дрожь в теле, направилась убивать очередных «демонов».       Дерзость так и искрилась в зеленых глазах. Мудзан молча наблюдал за тем, как она кромсала людей без доли сожаления на лице. Кусала губы, дабы стерпеть боль; размахивала клинком из стороны в сторону, не жалея никого, но всё же слабость от потери крови и открытая рана на ноге дали о себе знать в самый неподходящий момент.       — Шлюха! — воскликнул хозяин дома, в разы превосходящий ослабевшую девушку по размерам. Громадный мужчина вернулся домой не слишком вовремя. Он застал жену и детей мертвыми, а красноволосая девушка была с головы до пят в крови его родных. Он впал в ярость, даже не заметив стоявшего рядом парня с красными, как и волосы убийцы, глазами. — Да как ты посмела сотворить такое с моей семьёй?! — воскликнул он и набросился на охотницу, у которой из-за слабости в один момент все поплыло перед глазами. Девушка выпустила меч из рук и упала на колени, даря хозяину дома возможность повалить себя на пол.       — Что же ты натворила, проклятая! — плача вопил он. — Убийца! — не мог унять чувств теперь одинокий мужчина, принявшись душить Юри руками.       «Трогает её. Как только осмелился притронуться к тому, что должно быть моим? А это дура видимо так ослабла, что и отпору дать не может! Неужели трудно было остановиться на пять минут и хотя бы перевязать ногу», — думал Мудзан, выпуская свои острые когти.       — Эй ты, — обратился он к мужчине, имя которого его не интересовало, — отойди от неё, — пока что монотонно говорил демон, но мужчина его не слышал. Жажда мести тонкими костлявыми пальцами прошлась по его телу, шепча тихое: «Убей». Цель — убить девушку, лишившую жизни даже беременную женщину — одурманила. Его любимую жену Акико так жестоко убили. Мужчина по имени Яхико плакал, поглядывая на трупы детей и жены, которой даже живот вспороли. Юри выпотрошила беременную женщину, обезглавив даже ещё не рожденного ребёнка, чем заставляла Мудзана затаивать дыхание от каждого взмаха меча. Боль не убивала её, а безумие так шло ей, что оторвать взгляд представлялось невозможным.       — Ты не расслышал, ублюдок, — уже повысив голос, продолжил демон, — я сказал, прибрал от неё свои грязные руки! — в следующую секунду мужчина оказался без головы, ровно как и вся его семья. Несчастный даже понять не успел, что с ним произошло. Теперь уже Кибуцуджи не думал, что Юри могла сейчас смотреть на него. Парень разделался с Яхико, сожрав и его, и то, что осталось от его любимой жены. Благо Юри потеряла сознание от нехватки воздуха и не видела происходящего.       В очередной раз обуздав безумие, парень обратил взгляд на красноволосую охотницу, неподвижно лежавшую на полу.       — Юри! — бросился Мудзан к девушке. — Юри! — кричал он, хлопая её по щекам. — Очнись, дура! — парень приложил пальцы к нежной шее и с облегчением выдохнул, нащупав рукой пульс. — Вот идиотка, как ты только осмелилась отключиться из-за такой мелочи? Я тебе не позволял слабеть так быстро! Даже если буду пить твою кровь каждый день, как ты можешь вот так просто ослабеть и свалиться с ног без сознания, даже если тебя душили? Ты же охотница, дура, — говорил он, поднимая девушку на руки.       За многие столетия благодаря поискам паучьей лилии Мудзан несколько развил свои медицинские навыки и сейчас корил себя за то, что не принялся лечить Юри сразу, как только покалечил. «Я позволил себе слишком много. Переступил грань, выпил много, а ещё и чуть кусок плоти не отгрыз, но она же охотница… так почему так просто потеряла сознание», — думал парень, следуя по отчётливому запаху медицинских трав.       — Здесь неподалёку какой-то травник живёт? — задавался вопросом он, ускоряясь. И пусть бежать пришлось достаточно долго даже для демона, обояние не подвело чёрноволосого, и уже вскоре он разглядел небольшой домик у подножья горы. Вокруг дома висело множество разнообразных трав, видимо, сушащихся на солнце днём.       — Биение сердца всего одного человека, — констатировал факт Мудзан. Парень аккуратно положил девушку на землю неподалёку от порога самого дома.       — Подожди здесь, ладно? — снова задал вопрос Кибуцуджи, зная, что не получит ответа. Владыка уверенным шагом направился прямиком в дом, и уже в следующую секунду песни сверчков заглушили предсмертные вопли того несчастного, жившего в этом доме.       — Вот же, испачкался. Придется предъявить этой дамочке претензии, — раздражённо говорил Мудзан, рассматривая пятна крови на белой рубашке. Проказника не смущало, что они были там и раньше, заметить их он решил именно в такой момент, словно искал что-то, за что можно было ухватиться, дабы не отпускать её. Искал причину, почему она не может умереть. По мнению Мудзана, Юри не имела права на смерть, ведь он ещё так и не понял, что такое любовь, ведь из-за неё он испачкал одежду, ведь она ещё многого ему не рассказала. Не успела поведать ему о том, чего он за тысячу лет сам разглядеть в мире не сумел. И снова чувства, которые ему не доводилось испытывать прежде. Что-то схожее с нервозностью? Он поспешно перебирал мази и травы, имеющиеся в доме, нашел даже иглу с ниткой и чистую белую ткань. По запаху и вкусу смог найти нужные ему мази, а затем, оставив нужные возле спального места хозяина дома, бросился на улицу за девушкой.       Когда парень вернулся к Юри, то к своему удивлению застал её в сознании. Она лежала на земле уже с открытыми глазами, правда подняться сил у неё не было. Его собственная паучья лилия прерывисто дышала, будто асфиксия от удушения всё ещё шла за ней по пятам.       Юри было холодно, словно кто-то злой выпил все тепло из её тела, голова кружилась, а окружающий мир был настолько расплывчатым, что она даже не смогла разглядеть лица Мудзана, нависшего над ней. Демон даже спрашивать не стал, всё ли хорошо, ведь он уже убедился, что с его жертвой уж точно ничего хорошего не произошло с момента его появления в её жизни.       «Чьи это такие сильные руки? — ловя те жалки остатки реальности, думала Юри. — Почему мне кажется, что сейчас я в безопасности в этих руках? Они грубые, но сейчас я готова доверить им себя. В этих руках можно умереть, ведь отчего-то мне кажется, они запомнят меня на вечность».       Вскоре Мудзан зашил рану на ноге девушки, нанёс на неё найденные мази, но ему казалось, что сделанного может оказаться ничтожно мало. С каждой секундой он всё больше и больше начинал верить в то, что только его кровь способна спасти Юри.       — Люди умирают без крови, — говорил он, сидя возле уснувшей раньше времени Юри. — Если ты будешь умирать, тебе придется остаться со мной навсегда. Я всегда смогу избавиться от тебя, а вот оставить рядом с собой представляется несколько сложновато, — говорил парень, глотая слюну. Даже несмотря на то, что он уже успел съесть несколько людишек за ночь, тело охотницы всё равно притягивало к себе. Зашить рану было настоящим испытанием, ведь каждый раз, когда игла разрывала плоть воображение парня рисовало картины того, как он зубами вонзается в желанное тело и рвет его на кусочки, наслаждаясь. Но вместе с тем какое-то странное чувство внутри запрещало ему думать о подобном, и это ещё больше сводило его с ума.       Мудзан молча просидел над охотницей до самого утра, но она так и не проснулась. Парень прождал в домике у подножья горы до самого вечера — и снова ничего. Он только успевал временами зашторивать окно и перевязывать рану на ноге, раз за разом осознавая, что слегка перестарался, впиваясь зубами в нежную кожу. Из тени целый день любовался, как солнечные лучи, проникавшие в помещение через окно, играют с алыми волосами, по цвету напоминающие лепестки паучьей лилии, некогда сделавшей его таким.       — Знаешь, а ведь когда я был человеком, то и не знал, что такое любовь. Может, мне не было суждено узнать, что это такое, ведь жизнь моя была слишком коротка и я не был готов с этим мириться. Хотелось избивать руки в кровь и есть землю, лишь бы только жить. А все вокруг были такие счастливые. До тошноты было противно лицезреть счастливые морды здоровых людей. Парни моего возраста заигрывали с девушками, птицы так громко пели, и был слышен смех, пока я угасал день за днём. В тот момент начал ненавидеть всех вокруг просто за то, что они живы, но видишь, как повернулась судьба. Теперь они мертвы, а я живее всех живых. Идеален во всем, но только сейчас начинаю замечать — что-то не так. Не подскажешь, что именно, Юри? — спрашивал парень смотря в потолок, думая, что его жертва до сих пор без сознания. Черноволосый даже и заметить не успел, как снова наступила ночь.       Юри открыла глаза как раз в тот момент, когда демон начал изливать душу ее, как он считал, бессознательному телу. Веки казались тяжелыми — охотница не смогла открыть их сразу же, как проснулась, но речь, слетающая с его уст, чётко доходила разума.       «Что он такое говорит? Когда был человеком? Но ты же человек, Айро», — думала Юри, набравшись сил для того, чтобы открыть глаза.       Когда парень повернулся лицом к охотнице, та уже глазела на него во все свои зеленые, как первая весенняя листва, глаза. Её взгляд был серьёзен, но сердца ёкнули, как только кровь красных глаз слилась с той листвой. Сердца Мудзана сжались в неком удовольствии, которого он не получал, даже убивая. Радость от того, что она снова смотрит на него, была слаще людской плоти в тысячу раз.       — Предупреждать надо, что проснулась, — сказал он поднимаясь, дабы не поддаться соблазну напасть на Юри.       — Ты чего только что ляпнул, Айро? — спросила девушка, так же пытаясь приподняться. — Что значит твоё «когда я был человеком»? — задала вопрос она.       — Слышала, значит, — усмехнулся Мудзан, вновь сгорая от интереса. — Что будешь делать, если твоя жизнь обман? Что, если я демон? — повернувшись лицом к Юри, спросил демон.       Кибуцуджи был преисполнен противоречивых чувств.       С одной стороны, он был рад, что Юри наконец открыла глаза и даже заговорила, был настолько рад, что даже не знал, как проявить эту самую радость с восторгом.       Но, с другой стороны, демон надеялся рассмотреть настоящее лицо охотницы и без стыда и жалости убить её, тем самым выиграть свой спор с мёртвым охотником на демонов.       «Да, сейчас она схватиться за меч и нападёт, это же её работа. Будет вопить, что ненавидит, и я наконец смогу добраться до её тела во всех смыслах. Убью и даже не вспомню о этих зеленых глазах», — думал Мудзан, попутно злясь ещё на то, что девушка услышала о его душевных переживаниях. Но вот только злость была в какой-то степени необычной. Сначала парню было больно от того, что его никто не слышал, настолько больно, что он перестал говорить о боли, начав причинять боль другим. Теперь же впервые за всю его жизнь кто-то расслышал то, о чем мог знать только он один. Это выводило из себя, и в то же время красноволосая стала для него чем-то вроде особенной, дорогой сердцу вещи. Ровно как и та паучья лилия, подарившая ему возможность прожить пустую, но долгую жизнь и насмехаться над теми, кто прежде не слышал о его желании жить.       — Не может этого быть. Ты же встречал со мной рассвет. Ты же это образно сказал, да? — не хотела верить в услышанное девушка. — У тебя в жизни случилось нечто ужасающее, и ты перестал считать себя человеком? — говорила она, поднимаясь на ноги.       — Но это ничего. Такое бывает, — продолжала она, приближаясь к парню. — Жизнь иногда может убить, и ты будешь мёртв изнутри, но и это нестрашно, пока тебе хочется дышать, — Юри осмелилась обнять демона. Его слова проникли глубоко в её душу, словно говоря: «Я такой же, как и ты. И мне тоже больно».       — Все хорошо, пока у тебя есть ты сам. Тебе дали жизнь однажды, и какой бы крутой она не казалась, нет смысла с ней прощаться. Ведь рано или поздно ты обязательно встретишь того, кто наполнит смыслом каждый сделанный тобою вдох, и тогда вновь почувствуешь себя живым, как никогда прежде. И будешь благодарить небеса за то, что жив; за то, что тебе позволили повстречать людей, сумевших вновь разбавить мрачные краски. Ты полюбишь, и тогда все плохое уже не будет казаться тебе таким страшным, как было до этого, — девушка крепче прижалась к парню. Она не видела его лица, ведь обняла со спины, и это было к лучшему, ведь у глаз жесткого зверя-убийцы показалось что-то похожее на капли слез, блиставшее под лунным светом, что пробирался в помещение через открытое окно.       — Ты хочешь сказать, что любовь наполнит мою жизнь смыслом? А что, если я считаю, что и так неплохо жил? — спрашивал Мудзан.       — Я тоже так думала. Моих родных убили, и я пыталась радоваться тому, что жива. Защищала себя, как могла, хоть это и было сложно. Мне было больно каждый раз, когда меня пытались продать или использовать, но я убеждала себя в том, что все хорошо и я должна быть благодарна за свою жизнь рассвету и умершим родным. Я правда так считала и слонялась по миру бесцельно, но потом в моей жизни появились люди, которых теперь могу назвать друзьями или хотя бы знакомыми, а может даже и семьёй. С их приходом нечто изменилось. Жизнь стала ярче. Кажется, в лице учителя вновь обрела отца и дышать стало легче. Появился смысл дышать для него. Я полюбила учителя как отца и теперь ещё сильнее благодарна себе за то, что убила всех тех, кто пытался уничтожить меня, уже и без того некогда мёртвую изнутри. А потому, Айро, не говори о себе так. Даже если сейчас жизнь твоя пуста, ты должен найти то, что сможет воскресить тебя. Ты ведь именно для этого увязался за мной? Ищешь то, чего нет, верно? Что же это? Неужто некто, кто заставит тебя дышать по-новому? Если так, я помогу тебе, — говорила девушка, желая заполнить пустоту внутри парня, ведь она была так схожа с той, что не так давно жила в ней самой.       — Ты, видимо, глупа, — рассмеявшись злостно, говорил парень, оголяя когти на руках. — Сказал же тебе буквально следующее: я демон. Что будешь делать, Юри? — задал вопрос он, отцепив от себя девушку и повернувшись к ней лицом, коснулся когтем шеи, слегка царапая её. — Развейся, — молвил он, преисполненный любопытства.       Одно слово, и маска солнца пала с лунного лика, а разум Юри охватила ледяными руками жестокая реальность. Девушка попятилась назад, хлопая себя по щекам. Она умоляла небеса, что бы этот сон прекратился и она смогла проснуться, но боги отвернулись от несчастной смертной, по локти утонувшей в крови виновных и невиновных.       — Ты, — Юри мрачно смотрела на Мудзана, — обманул меня. Проклятый демон! — возгласила охотница.       «Ну вот, а я почти поверил тебе, охотница. Ты доказала, что я прав. Теперь же, умри, Юри», — самодовольно улыбаясь, подумал Кибуцуджи и уже ринулся нападать на девушку, когда та вновь заговорила.       — Но зачем ты это сделал? Почему просто не убил? Ты должен был убить меня или хотя бы попытаться сразиться со мной, — спрашивала она, смело смотря в красные глаза, когда когти Мудзана уже были готовы вспороть ей живот. — Это же ты нёс меня на руках, когда я сама идти не могла? Ты заботился обо мне? Ты изначально обманул, исказив реальность, но зачем? — спрашивала девушка.       — Идиотка, это я довел тебя до такого состояния. Я пил твою кровь, я едва ли не откусил от тебя кусок плоти, пока ты спала, — безумно усмехаясь, пояснял демон.       — И даже если так, какую цель ты преследуешь? Ни один из демонов не поступил бы так с человеком. Ты что-то вроде психопата среди демонов? — хватая парня за воротник рубашки, не унималась охотница, пытаясь понять чувства одного из тех, кто однажды забрал свет из её жизни.       С детства Юри отличалась хладнокровностью даже в самых жутких ситуациях. Так было, когда она лишилась родителей: девочка не впала в истерику, а пыталась выжить самостоятельно. Так было каждый раз, когда её пытались изнасиловать: она не плакала, а убивала, дабы защитить себя. И даже теперь, стоя перед демоном, который обманул её, она всё ещё пыталась не поддаваться эмоциям, понимая, что ещё слишком слаба для того, чтобы убить кого-то вроде него, пыталась выиграть себе время и понять мотивы поступка противника, дабы иметь возможность выжить. Но кроме желания выпутаться из ситуации было что-то ещё. Что-то невыносимо лишнее в её нынешнем положении. Это что-то собиралось внаглую позволить эмоциям взять вверх. Нечто обжигало грудную клетку, нечто так и просило не уходить и не бросать стоящего перед ней монстра одного. «Это наверняка остатки его магии. Не могла я так быстро привязаться к кому-то вроде него или, — вспомнив учителя Урокадаки, сомнения решили ослабить уверенность, — могла?»       — Психопата? Да ты хоть знаешь, с кем говоришь, охотница? — прижав девушку за шею к стене, спросил Мудзан. — Я тебе уже сказал, искал нечто несуществующее. Не нашёл, значит, более в твоей жизни нет надобности, и я могу сделать то, чего так хочу, — говорил он, хватая девушку за бедро левой рукой.       — Значит я права. Ты искал то, что наполнит смыслом каждый сделанный тобою вдох. И то, что ты говорил о себе правда, — Юри начала терять контроль над собой понимая, что ему было в сотню раз больнее, чем ей. Ведь в сравнении с ним она жила с болью в груди не так уж и долго, можно даже сказать ничтожное мгновенье. Один только этот факт заставил все случившееся померкнуть перед пустыми красными глазами, в которых, казалось, ещё могли загореться огни.       — И что это меняет? Ты умрешь вместе с тем, что услышала, — прорычал Мудзан.       — Мой ответ остается неизменным, даже если ты демон. Даже если так, у тебя тоже должно быть то, что вернет краски в эти красные глаза, — положив руку на лицо демону, говорила Юри. — Я, наверное, сошла с ума, раз говорю такое демону. Я должна убить тебя, но, — к зеленым глазам подступили слёзы, — что со мной не так? Это ты сделал? Ты убил рассудительность во мне? — спрашивала охотница, впервые за свою жизни не сдерживая эмоций внутри.       «Что-то идет не по плану. Почему она это сказала? Эта девка... хочет обмануть меня?!» — Мудзан был в ярости. Он ненавидел ситуации, выходящие из-под контроля. Однако держать за горло девушку у него больше не было сил, и он отпустил её.       — Так это и есть любовь? То, за что так борются люди. Она заставляет дышать даже тех, чьи легкие давно атрофировались? — бессильно присев на постель, где недавно лежала она с волосами цвета лепестков лилии, даровавшей ему вечность, спросил Кибуцуджи.       Юри не отвечала ему. Красноволосая повернулась к парню спиной и начала тихо рыдать, не сдерживая слёз ни на секунду. «Почему я плачу? Мне тоже было больно, когда за стенкой смеялись люди, пока незнакомый мужик пытался овладеть мною. Я тоже ненавидела этот смех. И так было каждый раз, пока не встретила учителя. Мне казалось, я позабыла ту боль, но почему сейчас плачу? Это его магия или мне ещё больнее за него от того, что он ко всему прочему ещё и демон? С какой же грустью в голосе он рассказывал свою историю», — не находя в себе сил успокоиться, думала девушка, проклиная себя за подобные мысли — глупую слабость — в неподходящий момент. Даже когда одна дамочка пыталась её опоить, дабы подсунуть взрослому мужику, когда ей даже пятнадцати не было, Юри с помутнённым от опиума сознанием смогла прибить извращенца подсвечником, но что же не так сейчас?       — Эй ты, — Мудзан обратился к Юри, — ты чего там рыдаешь? Давай, иди сюда и ответь на все мои вопросы или сожру к чертям, — угрожал он, не понимая почему ему неприятно от того, что она плачет, но охотница его не слушала, продолжая плакать, стоя спиной к нему.       «Его надо убить. Убить. Сейчас же. Ну же, идиотка, возьми меч и отруби ему голову! Или придумай план получше», — ударяя себя по лицу, пыталась прийти чувство Юри. Кибуцуджи надоело ждать свою жертву, и он соизволил сам подойди к ней.       — Я сказал тебе подойти, — схватив девушку за руку, демон повернул её лицом к себе, — или ты оглохла? Откуда в тебе столько дерзости? Теперь ты знаешь, кто я, а значит, не посмеешь перечить. Твоя жизнь в моих руках, — следующее действие Юри заставило Мудзана затаить дыхание. Красноволосая обняла его ровно так же, как и сделала это не так давно, думая, что он человек. Сейчас, зная, что он демон и обманул её, это сумасшедшая вновь обняла его.       — Ты что это делаешь, Юри? — поинтересовался парень. — Ты убивала людей для меня, твоим днём стала ночь, я пил твою кровь и водил за нос, какого хера ты сейчас делаешь, позволь поинтересоваться? — Мудзан жаждал услышать ответы на поставленные вопросы, ведь таких людей, как она, он не встречал, даже когда ещё был человеком.       «Вот как. Мне больно за тебя, но ты должен умереть. Ничего же страшного, если я позволю тебе зажить заново, а потом убью? Это и будет твоя плата за все, что ты сделал», — подумала девушка перед тем, как ответить демону.       — Не знаю, но я не могу вот так оставить тебя лишь потому, что ты демон. Если бы ты не рассказал, как тебе было больно, убила бы и не задумалась даже, но теперь не могу. То, что ты описал, так похоже на мои чувства. Ты так хотел жить, что даже стал демоном. Знал ли ты, какова цена такой жизни? Сколько тебе лет? Неужто за все эти годы смех окружающих так и продолжил оставаться ядом для тебя? — интересовалась Юри, заполняя дыру в лёгких Мудзана каждым заданным вопросом.       Замедленное биение её сердца отпечатывалось на коже первого из демонов. Мудзан никому не позволял приближаться к себе столь близко, но её хотелось подпустить ещё ближе. Настолько близко, что бы можно было дышать одними легкими на двоих. Уже и такое количество сердец было ему без надобности, достаточно было одного…на двоих.       — Ты даже имени моего не знаешь, а спрашиваешь такое, — отстраняя от себя Юри, молвил Мудзан, боясь, что желание насладиться её плотью может взять над ним верх. Сдерживать свои животные порывы оказалось не так просто, ведь демон никогда не делал ничего подобного.       — Что же ты будешь делать, узнав моё имя? — с ещё большим азартом задал он вопрос, беря охотницу за подбородок, дабы назвать ей настоящее имя и прочитать ответную реакцию в зеленых глазах. — Кибуцуджи Мудзан, — слетело с бледных губ черноволосого парня.       — Тот, о ком ты столь смело рассуждала за раменом, Юри, — зрачки охотницы сузились в страхе. Юри не знала, как ей реагировать. Тот, кого нужно убить, не колеблясь, стоял прямо перед ней, а сердце предательски тонуло в сомнениях. Разум твердил что-то вроде: «Ты так просто его не убьешь, будь хитрее», — но девушка понимала, что даже разум играет с ней, ведь прежде она никогда не колебалась. Ни разу её рука не дрогнула, и только сейчас хрупкие руки начали дрожать. Нет, не от страха. Юри не знала, как ей быть и что делать дальше.       — Чего же не хватаешься за меч? Твой долг — убить меня. Только подумай, ты могла бы избавить всех от такой напасти, как я, и больше бы твоя история не повторилась, ведь ряды демонов перестали бы пополняться изо дня в день. Или ты хочешь сказать, что я имею право жить? — спрашивал Мудзан, водя большим пальцем по нижней губе Юри.       — Кто я, что бы судить о таком? Ты совершил достаточно для того, чтобы потерять своё право на жизнь, но ты же до сих пор хочешь жить. Я знаю, хочешь. Хочешь рассмотреть краски вокруг — но все продолжает оставаться бесцветным даже теперь, когда ты бессмертен. Да и смогу ли я победить тебя? Разумнее будет сбежать, ведь своей жизнью дорожу не меньше твоего, — обуздав удивление, говорила охотница. — Но, пожалуйста, попробуй прислушаться ко мне, — набравшись смелости, просила она.       — Да кто ты такая, что я тебя слушал? Очередная девка, каких пруд пруди. Иди-ка сюда и подари мне то, что доселе ты берегла. Будем считать, что для меня берегла, — слова Юри достучались до сердец демона, тем самым спустив с цепей его безумие. Грань была нарушена, девушка смогла коснуться чувств тысячелетнего, и он начинал понимать, что же такое любовь, за которую стоит бороться. Мудзан в одно мгновенье осознал, что более не сможет ни убить стоящую перед ним девушку, ни отпустить, а желание попробовать на вкус её внутреннее органы продолжало противоречить тому, что стало причиной его внезапно появившейся тахикардии.       Парень толкнул девушку обратно на спальное место, а сам в мгновение ока навис над ней.       — Мудзан, — его имя сорвалось с девичьих губ, ещё сильнее растворяя разум в каждом сказанном ею слове. Каждое слово имело некоторую власть над тем, кто сам властвовал над другими.       Как посмела смертная думать, что ей так же больно, как и ему?       Как посмела вообразить, что жизнь его не имеет смысла?       Да кто она такая, чтобы хотя бы пытаться понять его?       — Заткнись! — красные глаза сверкали безумием, а руки потянулись к платью, которое уже в следующую секунду было разорвано в клочья. — И не смей более открывать свой рот, пока я не позволю, — рука демона сжимала то одну грудь девушки, то другу, а сам он и вовсе пристроился между ног Юри, не позволяя ей их сжать.       «Снова. Это происходит снова», — с ужасом в глазах, осознавала охотница. Внутри все органы сжались то ли от ужаса, то ли от намерения смириться. Юри так долго защищала себя и ради чего? Ради того, чтобы быть изнасилованной демоном? Нет, она не могла позволить себе такую роскошь. Самым страшным было то, что её до сих пор не воротило от него, даже невзирая на все, что он любезно ей поведал.       А возможность быть изнасилованной демоном начала казаться девушке чем-то вроде запретного плода Эдема, который так и хотелось вкусить.       — Не надо, Мудзан. Это не так делается, — просила красноволосая, пытаясь руками оттолкнуть от себя Кибуцуджи, но тщетно: тот уже успел приспустить штаны и был полностью готов воплотить хотя бы одно из своих животных желаний.       — Я сказал: закрой рот! Ни слова больше, — продолжал приказывать Мудзан.       — А я говорю это не так делается, придурок! — начала кричать Юри, продолжая попытки сохранить свою девственность, даже невзирая на то, что в районе промежности вдруг влажность стала несколько повышенной. Невзирая на то, что сердце так и орало ей о бесполезности её попыток.       Мудзан более не стал терпеть дерзости девушки, не успела она возразить ещё раз, как её рот уже был заткнут тем, что осталось от её же платья. Никогда прежде обычная эрекция не доставляла демону такого удовольствия. Она вся извивалась под ним, прогибалась, желая избежать проникновения, тем самым маня к себе сильнее и сильнее. Вот только Мудзан не знал, что прогибалась она не потому, что была категорически против, а потому, что воспоминания из детства гнались за ней, укрепляя стену между тем, чего ей хотелось, и тем, что она должна была защищать. Но когда его губы коснулись шеи, девушка перестала сопротивляться. Её сердце начало биться чаще, и демон это услышал.       Ухмылка расцвела на его губах, и Мудзан позволил себе снова укусить Юри. Закипевшая кровь девушки коснулась языка, шепча ему о похоти, скрытой под навязчивой идеей сберечь себя от рук мужских.       Оставляя кровавую дорожку на шее, парень языком спускался к груди, и вскоре его губы коснулись твердых сосков. Соски не собирались следовать принципам, они предали Юри во всех смыслах так же, как и кровь, посмевшая признаться Мудзану в том, что его действия не вызывают отвращения.       «Он мне симпатизирует, но чёрт подери, что же я делаю?» — задавалась вопросами Юри, ища в себе силы высвободить руки из его рук и надавать наглецу по лицу чем-нибудь тяжелым.       Для Мудзана был настоящим открытием тот факт, что ему ещё есть, куда сходить с ума, но только рядом с её телом.       Одной рукой ему удалось сжать запястья девушки, дабы она не посмела продолжить свои глупые попытки сопротивления, а вторую руку негодник направил к промежности жертвы. Пока острые зубы Кибуцуджи играли с сосками, его тонкие пальцы коснулись клитора. Низ живота Юри начал изнывать, прося продолжения, маленькие руки сжались в кулаки, а зрачки расширились, будто парень измазал губы несчастной каким-то наркотиком и заставил облизать их. Чем больше Мудзан играл с клитором девушки, тем влажнее становилась промежность, что не могло не подарить ехидности каждому нерву лица парня.       — Оказывается, ты у нас не такая недотрога, как я думал, — говорил он, пытаясь заглянуть в глаза Юри, но та отводила взгляд в сторону, как только могла. — Не отрицай. Тебе же нравится, — издевался демон, отпуская руки девушки. Как и ожидалось, Юри не стала продолжать попытки оттолкнуть Мудзана — наоборот, она в мгновенье ока избавилась от кляпа во рту и, притянув к себе парня за волосы, с жадностью впилась в его губы.       Поцелуй, смешавший в себе самые яркие из цветов, который только видел Кибуцуджи в этой жизни, дарил ему блаженство того Рая, куда ему был подавно закрыт путь.       Настойчивостью девушка влекла к себе, её объятья искушали, а тонкие пальцы, бегающие то по шее, то по груди обжигали кожу, оставляя на ней невидимые шрамы.       — Голоден, да? — спросила она, на миг отстранившись. Заглядывая в зеленые глаза, Мудзан даже ответить ей не успел, как Юри сама прокусила себе губу и вновь впилась в его губы, отбирая тем самым остатки рассудка. Кровь на кончике языка заставила красные глаза демона сиять в темноте. Это был ровно первый раз в его жизни, когда он не брал силой то, чего хотел. Девушка сама вливала ему в рот свою же кровь, не жалея ни капли. Её язык был весь в крови, и этим языком она приглашала его язык слиться в едином танце.       Это и стало последней каплей для черноволосого.       Мудзан грубой хваткой впился в бедра девушки и, не прерывая поцелуй, наконец вошел в неё, даже и не думая о том, что ему стоит быть нежнее с той, для кого это был первый раз. Юри сразу же нахмурила брови от резкой боли, но и это не смогло прервать их поцелуй безумия. Позабыв обо всем на свете, демон начал выпускать когти, которые тут же вонзились в нежную кожу бедер Юри, оставляя на них раны, сочившиеся кровью, отравленной его слюной. Кровью, которая была готова покинуть тело хозяйки и застыть на его губах.       «Так вот значит, почему люди так любят делать это… Понимаю», — думал демон, грубо двигаясь внутри девушки. Он ощущал её всем своим телом. Слышал биение сердца и тихие стоны; прижимал к себе, забывая рассчитывать силу своих касаний. Оторвавшись от её окровавленных губ, Мудзан наконец заметил, как охотница хмурится, видимо, от боли, но и это не остановило его безумие. Парень продолжил грубо двигаться внутри Юри, всё ускоряясь и ускоряясь. Со временем боль утихла, и Юри перестала хмуриться. Боль, сменившаяся наслаждением, блаженством растекалась по всему телу, заглушая собой даже жжение от полученных ран. Потеряв весь стыд, красноволосая утонула в желании перенять инициативу в свои руки.       С трудом она смогла оторвать его руки от своих бедер, а после, приложив ещё усилий, смогла оказаться сверху. Её поцелуи превращали жестокого убийцу в покладистого демона, позволившего жертве взобраться наверх. Безумная улыбка на сползала с его лица, пока он смотрел на красноволосую красавицу, сидевшую на нем. Растрепанные волосы прятали под собой её спину и прикрывали грудь, а кровь из ран не переставала струиться, касаясь его пальцев; жидкость рассказывала демону обо всех бабочках, что нынче парили в животе Юри. Женские руки коснулись его груди, и охотница продолжила начатую Мудзаном игру.       Теперь уже от её движений зависело удовольствие, в котором мало-помалу утопал тысячелетний. Кибуцуджи помогал девушке, поддерживая её за талию, он позволил себе непростительную роскошь, о которой только слышал от других. Демон доверился каждому движению Юри, позволил ей подарить ему наслаждение, и это у неё получалось весьма недурно. Все половые акты, что были в его жизни прежде, растворились, будто их никогда и не существовало. В своем сознании он мог разглядеть только кроваво-красные волосы и те глубокие зеленые глаза, а запах её кожи и терпкий вкус крови заменили собой все, что он знал до этого дня.       Громкие стоны услаждали слух; когтистые сильные руки скользили по всему телу, пытаясь исследовать каждый миллиметр её бархатной кожи, дабы запомнить на целую вечность. Любая мелочь, связанная с ней, вдруг стала критически важной для Мудзана, а саму Юри даже не смущали остатки тела мужчины, проживавшего в этом доме, что сих пор покоились неподалеку от демона, лишившего ума защитницу слабых людей.       Лунный свет, пробивавшийся через окно, непрерывно играл с прядями полюбившихся Мудзану волос, оставляя в памяти их блеск, коснувшийся остатков того, что когда-то было его душой. Каждое движение Юри приближало момент кульминации, и парень отчётливо это осознавал. Именно поэтому Мудзан остановил девушку, и уже в следующий миг Юри стояла на коленях, пока демон наматывал на руку её длинные волосы. И снова проникновение, снова внутри все сжалось просто от того, что он был в ней. Уровень его грубости резко возрос до максимума, провоцируя стоны, переросшие в крики. Мурашки по коже и оргазм, отключающий сознание, стали целой вселенной для охотницы, в один миг сошедшей с правильного для людей пути, последовав за болью тысячелетнего демона.       Мудзан не думал о последствиях, да и не были они важны сейчас, когда он может разглядеть в жизни что-то абсолютно новое и неизведанное. Ему не впервые приходилось изливать сперму в особь женского пола, но только этой ночью ему удалось получить от этого процесса незабываемое удовольствие, о котором веками люди слагали легенды.       Юри не могла не заметить случившегося. На удивление тёплая жидкость окутала собой влагалище, дополняя бабочки, парящие внизу живота, абсолютно новыми видами, которых там не было ранее.       Излив внутрь охотницы себя до последней капли, Мудзан отстранился от неё, разглядывая, как испущенная им жидкость покидает тело девушки, смешавшись с кровью её первого раза. Парень столь сильно тянул Юри за волосы в последние моменты их общего счастья, что ниточки красных волос так и остались на его ладони как доказательство того, что он сделал.       — После этого ни один Бог не простит меня, — тихо молвила Юри, повернувшись лицом к Мудзану. Эйфория медленно покидала её, а слабость, вызванная потерей крови и болезненностью ран, возвращались.       — Убийцу и так бы никто не простил, — рассмеявшись, ответил ей демон. — Ты такой же демон, как и я. Убивала людей без сожалений. Отбирала те драгоценнейшие жизни, за которые вы, люди, так боретесь, игнорируя жизни всех остальных, — злорадствовал Мудзан.       — Я защищала себя. Все, кого я убила, заслуживали этого, — оправдывала себя охотница.       — И даже те, кого ты убила с моей подачи? В чем же их вина? Единственное, что хорошего ты для них сделала, так это то, что никого не оставила живым. Лучше умереть всем вместе, чем потом стать такой, как ты, — наслаждаясь моментом, продолжал Кибуцуджи, занимаясь своим излюбленным делом — наблюдением за реакцией Юри.       Благо, девушка не помнила лиц убитых ею людей, иначе бы к физической боли, добавились бы ещё и угрызения проклятой совести, иногда посещавшие её подсознание.       — И даже если так, уже ничего изменить не могу. Могла бы плакать и биться в истерике, но ведь это не первое моё убийство. Я не знаю, что это были за люди. Может, они заслужили, а может — и нет. Могу только попробовать искупить вину перед ними, если они этого заслуживают, и молиться об упокоении их несчастных душ, — спокойно отвечала красноволосая, чем снова и снова удивляла повелителя демонов.       — Искупишь вину, лишь убив меня, — проводя рукой по красным волосам, говорил очевидные вещи Мудзан.       — Нет. Ты не прав, проклятый демон. Искуплю вину, если заставлю тебя поплатиться за содеянное. Несправедливо будет, если я одна буду платить за грехи, что совершили мы с тобой вдвоём. Это ведь ты виноват, так что расплату стоит разделить на двоих, — заглядывая в глаза убийце, уверенно твердила девушка, чем вызвала смех тысячелетнего.       — Ты ненормальная, — заливаясь смехом, отвечал Мудзан. — Расплата? Да ты шутишь, точно тебе говорю. Я буду убивать, чтобы жить, и ты это знаешь. А знаешь, что делаю с девушками, с которыми спал? Убиваю и съедаю. Такой у меня принцип: изнасиловать и убить, ни одна пока не выжила. Можешь взять меч и попробовать себя защитить, если хочешь, но исход очевиден, — голосом, полным безумия, повествовал парень.       «Как только посмела предъявить мне счёт за какие-то ничтожные жизни? Ей, видимо, жить надоело», — думал Мудзан, запоминая момент, когда ему впервые осмелились предъявить претензии за совершенное им зло, не махая при этом мечом перед лицом и не крича в безумии: «Ненавижу!».       Вот только Юри не слушала его пламенную речь. Девушка встала с места ещё до того, как он закончил, и направилась к своей сумке с сожалением посматривая на изодранное в клочья платье. «Теперь придется носить форму», — думала, она игнорируя слова Кибуцуджи. Его речь не была так уж важна, ведь она уже решила, что заставит его раскаяться, чего бы ей это не стоило. Юри была готова разделить с ним вину за унесённые жизни пополам. «Убить можно всегда, а вот изменить будет сложнее, но когда я выбирала легкий путь? Если у меня нет сил его убить, значит, обязана изменить его, а затем уже убить», — утешала она себя, игнорируя бушующую в сердце симпатию к жестокому ублюдку, которых мало поискать.       — Продолжай говорить, — насмехаясь, обратилась она к Мудзану, — а я пойду поищу воду. Надо бы смыть с себя всю кровь, — покраснев, говорила она, нагишом покидая комнату, переступив остатки несчастного владельца дома.       «Меня сейчас проигнорировали, да? — нервный тик в районе левой брови Мудзана демонстрировал его негодование от поведения девушки. — Она проигнорировала меня, даже зная, кто я такой? Точно больная. Может, совратить её ещё один раз, последний раз, а затем убить, ведь теперь я знаю, о чём говорил тот охотник», — думал парень, собираясь последовать за человеком, вкусившим хотя бы каплю его боли.       Игра, затеянная Мудзаном, набирала новых оборотов слишком стремительно. Теперь зная, что такое любовь, демон должен был убить ненужную, как казалось его разуму, жертву, но семь сердец готовы были вступить в схватку с разумом, пытаясь выбороть ещё хотя бы один день рядом с ней. Вместе с тем Юри понимала, что должна убить демона. Она осмелилась позволить себе ещё сильнее одурманить демона, а затем, искупив вину за жизни, ушедшие по её вине и по вине Мудзана, лишить жизни того, кто, по её мнению, всё же имел право ходить по этой земле.       «Ты совершил слишком многое за последнюю тысячу лет, Мудзан. Если не смогу найти ответ, как тебе искупить вину, придется убить тебя, и я больше не увижу твоих красных глаз, но мои волосы будут напоминать мне о них», — думала девушка, обнаружив небольшое озеро неподалёку от дома травника.