Follow the light

Пустив кошку, обмотавшуюся вокруг толстой трубы, Крейн запрыгнул на желтую конструкцию. Надо отдать должное проектировщикам и строителям — притом, что Харран активно сыпался как старый барак, эта желтая паутина коммуникаций была крепче крепкого и выдерживала буквально любой груз. Вес Кайла этой махине был нипочем. Парень иногда посмеивался, размышляя над тем, что если город обратится в прах — напоминать о нем будет только этот желтый монстр. Думалось об этом лучше, сидя в редкие вечера в одной из зон безопасности, запивая овсяное печенье крепким кофе. Чай в Харране давно стал невиданной роскошью, в ходу был только кофе. Тридцать Первый как-то внезапно понял, что любит жизнь, несмотря на всю задницу, в которой он оказался. Он понял, в чем этот самый смысл жизни, который так долго и упорно искали люди - сама жизнь и то, чем она наполнена. Тот след, который ты после себя оставишь. Память о тебе у тех, кто останется, когда ты уйдешь. Окраска воспоминаний у них... ...Спрыгнув на решетку, Крейн на цыпочках подошел к углу и услышал до боли знакомые звуки. Звуки кипящего дерьма и тонкий придушенный голос. - Сука! Рванув на всех парах обратно, Кайл взлетел обратно на трубу, присев на корточки и дожидаясь, пока кровавая бомба по кличке Бомбардир взорвется, окрасив стены и пол своей мутной кровью. Теперь можно идти дальше. - ...Помогите! Есть здесь кто-нибудь? Ответьте! Меня зовут Рик Рубис. Я в средней камере наверху. Вытащите меня отсю... Внезапно проснувшаяся рация заговорила голосом пленника. Связь хоть и оборвалась, но была уже куда лучше прежнего. - Рик! Попробуй продержаться, я иду на помощь. Меня зовут Кайл Крейн, я пришел за тобой. Ты ранен? Но в ответ он услышал только хрип и помехи. Решив, что пока есть время, нужно связаться с ВГМ. - Крейн на связи. - Докладывай. - Пленник жив, но я не знаю, ранен он или нет. Будет здорово, если с вами прибудет врач. Связистка помолчала секунду, после чего выдала. - Хорошо, мы пришлем кого-нибудь из медперсонала. Кайл нажал на отбой и сунул рацию в нагрудный карман. - Ну что ж, Рик, я надеюсь, ты не сильно ранен. Поплутав между этажами и попрыгав в дыры в полу, Тридцать Первый очутился перед ежом, имеющим очень узкий проход. Снаружи усиленно барабанил дождь, вгрызаясь в тишину, которая стояла в коридоре. Присев на корточки Крейн просунулся в дыру, держа наготове винтовку. Над входом красовалась битая и полустертая надпись «Кухня». Парень усмехнулся. - Ирония судьбы, твою мать. Посмотрим, буду я сегодня обедом или нет. Внутри не было ни души, но Кайл знал, что это временное явление. Тюрьма была таким же опасным местом, как и весь остальной Харран, ее не миновала участь, постигшая город. Осталось только понять, в какой момент закончится тишина. Пройдя внутрь, Кайл подергал затекшей рукой. Из-за постоянного напряжения он забывал, что держит все время оружие у груди. Хоть слух и чутко улавливал звуки, но дойти до двери Крейн не успел. Внезапно завыла сирена и сверху грохнулась на пол стальная дверь, выбитая чем-то очень тяжелым. Раздался рев Громилы. Огромное помещение моментально заполнилось орущими во всю глотку Зараженными. Кайлу на минуту почудилось, что он оказался в аду и сейчас они его схватят и понесут тем самым Прыгунам, которых он слышал, пока шел сюда. Но все конечно, было гораздо проще — как минимум забьют насмерть. Он легко мог справиться с пятерыми, но здесь их было не меньше двадцати и всех его сил не хватит перебить их. - Едрена вошь! Развернувшись, он что есть духу помчался обратно к выходу и юзом проскользнул в дыру. Выдирая автомат, упершийся дулом в грязные ноги одного из Зараженных, Кайл дал очередь по всему, что орет, прыгает и шевелится. На звуки выстрелов сбегались еще зомби, спотыкаясь друг о друга и давая по мордам. У Кайла звенела голова от стоящего вокруг кошмара. Наконец на пол упал последний Зараженный, затихая в предсмертных конвульсиях. Единственным несмолкающим звуком осталась сирена, воющая как Труба Иерихонская. Зайдя снова внутрь, Кайл спокойно пошел к двери, вытирая заливающий глаза пот и стирая чужую кровь. Здесь тоже стояла жуткая вонь. Нюх успел притупиться, а в коридоре голове даже стало легче от дующего между досок ветра. Тут прелый и застоявшийся запах снова ударил в ноздри. Открыв дверь, Тридцать Первый очутился в полутемном коридоре. Пока что судьба миловала — его не постигла участь быть убитым.