Дурной нрав

      С того ужасного, по меркам Томаса Дэниелса, дня миновало семь лет. Но ненависть к скрипу шин и дождю укрепилась, как напоминание о невыполненных обещаниях и прочих необходимых вещах, которых он был лишен с самого детства. Просто потому, что не мог получить всего того, что имели обычные люди. Любящую семью, домашних любимцев, верных друзей, обещающих быть вместе навеки. Того, что люди называли любовью и не имело значения, о какой именно любви говорилось, любое её проявление было для него чем-то непонятным, чужеродным. Нет, он не был несчастным и всеми брошенным. Вопреки тому, что его родители рано погибли, из близких родственников остался только дедушка, и он давал внуку всё необходимое, но Томас никогда не чувствовал, что нуждался в хоть чем-то из этого. Взрослея, он предпочел брать от жизни лишь корыстное желание существовать ради собственного блага. Такие вещи, как отсутствие любви слишком незначительны по масштабам вселенной и меркам времени, но у каждого человека свой ад. Вопрос лишь в том, кто и как распорядится ударами судьбы.              В восемнадцать лет Томас покинул Уотфорд, отправившись учиться в Лондон. Отчасти ему и хотелось бы уехать как можно дальше, но зачем, когда рядом такой огромный город и много возможностей отвлечься, погрузившись в городскую суету. Да и близость дома служила ему напоминанием о том, чего он больше не допустит. Со временем, а его потребовалось не много, Том научился жить один, никому не доверять, не заводить друзей, а на первое место он поставил учёбу и работу. Поскольку благодаря трудолюбию и усердию учёба давалась ему легко, он завоевал кое-какое уважение в среде университетских старожилов. Там же и обзавёлся работой, что вполне удачно сочеталось с наплевательским отношением к собственной жизни и нежеланием думать о будущем. Оказалось очень удобно совмещать работу и учёбу, никогда не высыпаться и держаться от окружающих особняком, при этом оставаясь всеобщим любимцем. По крайней мере, Том так думал. До недавнего времени.              — Дэниелс! — спокойный осенний день не предвещал ничего необычного. Том направлялся к университету, любуясь утренним туманом, накрывшим полупрозрачным пледом улицы, когда его окликнул научный руководитель и наставник Оливер.              — Привет, Оливер, — сухо ответил Том, скорчив недовольную гримасу. От того, каким весёлым голосом его подозвали, по спине пробежали мурашки. Обычно с этого и начинались проблемы, которых можно было избежать, пойди Том не через главные ворота университета, а со стороны выезда для служебного транспорта. Но именно в этот день он катастрофически опаздывал и не мог позволить себе обходить огромную территорию, включающую в себя студенческий парк.              — Пойдём скорее, у меня кое-что есть! — Оливер Трэвис бесцеремонно ухватил своего ученика под руку и буквально поволок к центральному входу, а тот, в свою очередь, активно сопротивлялся, но это было бесполезно. Оставалось только понять: Томас слишком быстро сдался или заочно сдался, смирившись с ситуацией?              На третьей космической они достигли кабинета Оливера, а располагался он на третьем этаже в самом конце длинного коридора, отделяющего его с лестницей огромным холлом. Том поморщился заметив, что кабинете опять яблоку негде было упасть, что случалось практически постоянно. И разгребал эти завалы он сам, других студентов Оливер привлекал редко, ведь они бывали весьма неосторожны с ценными вещами. Всё пространство захламляли картины, книги и, так сказать, «артефакты», которые относились к чему-то из разряда «сверхъестественного», а на деле — просто мусор, в немереном количестве завозимый студентами и самим Оливером, что катались по всему миру во время практики. Настойчиво усадив Томаса в кресло, Оливер вытянул из-под стола какой-то тяжёлый ящик и, открыв деревянную скрипучую крышку, радостно ткнул пальцем в его содержимое.              — Невероятно, это ведь… — Том одержал торжественную паузу, после чего в его взгляде заплескался леденящий душу холод. — Пыльная огромная книга.              — Это не пыльная огромная книга! А книга демонов… Предположительно! Написанная на древнем енохианском языке! — Оливер многозначительно поднял указательный палец, будто эта древность, что скоро рассыпалась бы от въевшейся за несколько веков пыли, воска и ещё черт его пойми, чем, являлась очень уж важной реликвией.              — Демоны? — с сарказмом пробубнил Том. — Ещё скажи, что веришь во всю эту чушь про рай с адом. Я думал, что меня разочаровал это день, но ты благополучно вырвался на первое место.              — Томас, иногда я просто поражаюсь, как ты вообще здесь учишься? Мы изучаем историю, религии и древние артефакты. Но ты и религии мира каждый год сдаешь на отлично, хоть ненавидишь этот предмет, — Оливер подозрительно сощурился, явно намекая на взятку, но это не сработало.              — Наверное, я мазохист… немного, — Том равнодушно пожал плечами и поднялся с места, намереваясь уйти.              — Покажешь на досуге свою комнату для игр? — Оливер поправил очки, сползшие на кончик носа.              — У меня там одни орудия пыток, — Том махнул рукой в рассудительном жесте.              — Хватит острить. В общем, у меня к тебе просьба, — голос Оливера прозвучал серьёзно, и Том замер, не успев взяться за ручку двери. Вздохнув, будто на него свалили все беды мира, Том обернулся и вопросительно уставился на человека, который только что нарушил все его планы. — Я хочу, чтобы ты меня заменил на месяц: я собираюсь отправиться в экспедицию. Очень важную, — Оливер расплылся в чрезмерно довольной и мечтательной улыбке. — Думаю, ты справишься. Я взял тебя на работу, как своего личного заместителя, поэтому считай это прекрасной возможностью проявить себя во всей красе.              — А что, больше некому? — Тому стало как-то не по себе от мысли, что придется иметь дело со всем тем хламом, который так важен Оливеру, плюс ещё вести лекции вместо него, помимо собственных.              — Что тебе стоит, а? — Оливер строго сощурился и, подойдя к Тому, радушно похлопал его по плечу, будто не пытался только что свалить на него все свои проблемы.              — Ну, допустим… — понимая, что пойти на попятную не получится, Томас смиренно решил снова поплыть по течению, не нарушая естественного хода вещей. Стоило ли оно того? Похоже, выбора не было, ведь Оливер не раз протягивал ему руку помощи.              — Боги, спасибо, ты так меня выручил! Пойду сообщу декану, — порывисто сцапав Тома в крепкие объятия, Оливер толкнул его обратно в кабинет, а сам стремительно выбежал за дверь, но, прежде чем окончательно скрыться из вида, бросил напоследок: — Ах да, скоро приезжает ректор… Хотя ладно, забудь, тебе это ни к чему. Ещё раз спасибо!              — А мне-то что делать? — крикнул ему вдогонку Томас, но ответа не последовало. — Мог бы оставить после себя «наследие», чтобы я хотя бы знал, с чем предстоит иметь дело.              От пустоты было бессмысленно дожидаться ответа, поэтому Томас нехотя огляделся по сторонам, предвкушая, как весело будет наблюдать угнетающие белые стены и ужасные коричневые шкафы, перекошенные под тяжестью книг. Захотелось как-то отомстить Оливеру и план по её реализации не заставил себя ждать. Если подумать, учебные аудитории и рабочие кабинеты находились в разных частях университета, а значит, проблем с реализацией не возникнет. Загадочно хмыкнув, Том подошёл к рабочему столу и взял телефонную трубку.              — Джуди у телефона, — послышался голос секретарши Оливера.              — Джуди, у нас на этаже есть свободные кабинеты, менее похожие на психушку? — отбив по столу дробь пальцами, Томас обнаружил рядом с телефоном записную книжку, на которой красовался стикер с заботливой надписью «для Томми».              — Да, есть, — Джуди неуверенно замешкалась, но ей уже дали распоряжение слушаться заместителя профессора.              — Попроси кого-нибудь перенести вещи мистера Оливера туда, а здесь пусть сделают ремонт, — на лице Тома скользнула злобная улыбочка. — Все вопросы, связанные с этим, я обсужу с Лайтвудом. Оплату беру на себя: ты только найди, пожалуйста, тех, кто готов заняться этой работой.              — Будет сделано, есть ещё распоряжения? — её голос прозвучал совсем уж отчаянно: казалось, она вот-вот сорвётся от неуверенности в том, должна ли она соглашаться с настолько безумными указаниями.              — Нет. И тебе не обязательно так волноваться, я возьму все удары на себя, — услышав в трубке неуверенное хмыканье, означающее согласие, Том спокойно добавил. — Когда разберешься с этим, попроси у Лайтвуда отпуск на время отъезда Оливера или пусть пока поставит тебя к кому-то другому.              Повесив трубку, Том всё ещё мстительно улыбался, размышляя, какой безумный интерьер можно сделать, пока не столкнулся взглядом с той самой пыльной книжкой. Немного поразмыслив и напрочь забыв про ремонт, Том обошел стол по кругу. Будет плохой идеей оставлять её на видном месте — она настолько древняя, что если толкнуть на чёрном рынке, то можно сколотить целое состояние. Чего не скажешь о содержимом кабинета Оливера. Они очень долго пытались намекнуть руководству на то, что помещение требовало если не ремонта, то хотя бы новой мебели, но всё тщетно. Университет располагался в старинном замке, большая часть которого нуждалась в реставрации. Однако владельцем замка являлось некое частное лицо, и владелец буквально кичился за сохранение исторической ценности, поэтому если ремонтные работы и проводились, то лишь в профилактических целях, чтобы поддерживать целостность, в виде залатывании новых дыр и недопущении появления новых разрушений. И всё это было куда важнее облупившейся и обваливающейся штукатурки со стен, под которой рассыпались сами камни. И Том часто ловил себя за мысли, что если так и дальше пойдёт, то все ценные документы превратятся в труху или зарастут плесенью.              Ещё раз осмотревшись и остановив взгляд на книге, Том подхватил эту тяжёлую развалюху под бок и покинул кабинет, решив, что разберётся со всеми взваленными на него обязанностями позже. Забравшись в самую глухую часть студенческого парка и убедившись, что никого кроме густых деревьев и одинокой обветшалой лавки вокруг нет, Томас, как и собирался, устроил себе небольшой отдых, поскольку из-за отъезда Оливера утренние лекции отменили, а его лекции начнутся только после обеда. Он так давно не позволял себе расслабиться, что почти забыл, как это — сидеть в гордом одиночестве и просто отпустить липкую трясину суеты. Привычка постоянно что-то делать здорово отвлекала от необходимости взаимодействовать с внешним миром и вместе с тем служила прекрасной отговоркой на все случаи жизни. Но Том и впрямь слишком увлекся, погрузившись в дела. И стоило почувствовать дуновение прохладного ветра, вдохнуть запах мокрой листвы, примятой ночным дождем, как он ощутил себя мхом, прорастающим сквозь стены замка в душные кабинеты.              Присев на одинокую лавочку, он уложил книгу на колени и осторожно раскрыл, но, как бы аккуратен он ни был, ветхая обложка издала недовольный хруст, намекая — стоит быть осторожнее. Оценивающе рассматривая рисунки на первых страницах, Том подумал, что следовало бы заняться переводом. Только для этого надо было вернуться обратно, но желание делать это пропало где-то к десятой странице. Книга завораживала и затягивала, часть символов он понимал, но не мог составить общее представление о содержимом, поэтому пока просто просматривал, делая небольшие заметки у себя в блокноте. Так Том окончательно погрузился в изучение жёлтых страниц, насквозь пропитанных стариной, и боги его знает, чем ещё. Благо, он надел перчатки, чтобы ненароком не повредить хрупкий пергамент.              Миновало достаточно времени до мига, когда Том понял, что увлёкся, и пора бы уже завязывать дышать многовековой пылью на ветхой скамеечке. Судя по едва пробивающему лучи в самом зените сквозь плотные тучи солнцу, близилось обеденное время, да и желудок предательски затребовал избавить его от голодных мук, поскольку Том никогда не ел утром. Только заправлялся кофе из небольшого фургончика, торгующего священным напитком через дорогу от его дома.              Засобиравшись, Том сунул книгу обратно под руку, но стоило встать, как тело сковало необъяснимое чувство, и голод как-то неожиданно отступил. Что-то вокруг изменилось и Том этого не замечал, пока сидел. Он настолько погрузился в себя, что не успел уловить момент, когда всё вокруг замерло. Было необычно тихо. Он, конечно, забрался в самую глушь, но и здесь очень отчётливо слышался шум транспорта, а теперь даже он будто бы исчез. Так и не сумев совладать со смятением, Том растерянно поморщился, делая неуверенный шаг, но в следующее мгновение его взгляд столкнулся с другой парой глаз.              Таинственный незнакомец смотрел в сторону Тома, который его не замечал и не заметил бы из-за темных пятен, плывущих перед глазами. Они-то ему и помешали заметить сразу, поскольку незнакомец сам словно был слеплен из темноты. Чёрные, точно смоль, волосы, мрачное выражение лица, да и само лицо странное, и Том не мог понять почему именно ему так казалось. Кроме того, незнакомец был высоким и широкоплечим, держал непривычно ровную осанку. Он словно явился из другого мира и одет был весьма необычно, будто не из этого времени.              На секунду Томас подумал, что вызвал кого-то, когда открыл книгу, но эта мысль показалась слишком нелепой, поэтому он мигом затолкал её туда, откуда она посмела зародиться. И неизвестно, сколько бы он так стоял, если бы незнакомец, поймав на себе взгляд, не зашагал в противоположном от Тома направлении, слишком быстро отдаляясь от того, кто посмел его застукать.              — Странный, — прошептал Том, провожая необычного господина взглядом.