The Syntax of Things

— Еще раз, — бросил Поттер. Северус опустил палочку. Одна лишь мысль о том, что придется начинать заново, заставила его внутренне содрогнуться. Он кожей чувствовал, как невидимый водоворот вытягивает из него жизнь, а чья-то властная рука медленно смыкается на горле, не давая вздохнуть. Рука, которая, скорее всего, принадлежала самому правосудию. — Сделаем перерыв. Можешь сесть. Северус поспешил укрыться от мальчишки в спальне, а оттуда сразу юркнул в ванную, наглухо заперев за собой дверь. Обернув кран, он подставил пальцы под ледяную струю. Но холодная вода едва ли могла унять жжение в ладонях — багровые отметины от ногтей, впивавшихся в кожу целый час от мертвой хватки палочки, и не думали исчезать. Никогда еще усталость не наваливалась на него с такой сокрушительной силой. Голова раскалывалась, глаза жгло огнем, а в руках и ногах разлилась тупая ломота. Изнурение, не приносящее плодов, было сродни пытке. Северус знал, как справляться с истязаниями, где смерть и несправедливость были в порядке вещей, но он понятия не имел, что делать с этой немощью. Он плеснул в лицо ледяной водой, и мышцы свело судорогой в немом протесте. Северус с силой потер переносицу. Он стоял с плотно сомкнутыми веками, справляя малую нужду, и единственной связной мыслью в его голове была постель, ждущая его в спальне. И Поттер, ждущий продолжения тренировки. И то, что до рассвета в любом случае осталось слишком мало времени, чтобы выспаться. Он вернулся в гостиную, и Поттер моментально вскочил. — Еще десять минут, — выговорил Северус. — И на сегодня закончим. Поттер вскинул палочку и замер в ожидании. Его зеленые глаза были прикованы к мужчине. Северус прищурился. — Легилименс! И они вновь канули во тьму — мудрец и баловень судьбы. Снова погружаясь в бездну тоски и неясных образов, Северус не сводил глаз с Поттера, пока комната вокруг не начала распадаться, и он не захлебнулся в чужих мыслях и чувствах, обрушившихся на него с незаслуженной яростью. Обрывки воспоминаний юного сердца Поттера с силой ударили по нему, и он отпрянул, охваченный ужасом. — Ты не освобождаешь свой разум от эмоций. Сколько раз мне нужно повторять одно и то же? Поттер с трудом оторвал голову от пола и уставился на него. — Я… я пытаюсь… — Пытаешься? — прорычал Северус. — Пытаешься довести нас обоих до исступления? Ты близок к этому как никогда. Он протянул руку, и Поттер ухватился за неё. Слишком поздно Северус сообразил, что мальчишка вполне способен подняться и сам. Он мысленно сделал себе пометку — позже снова вымыть руки. — Это… вы видели мои мысли? По-моему, мне удалось… я ведь держал всё под контролем, да? В целом, так оно и было. Но Северуса беспокоили вовсе не его мысли. — Твои чувства выдают тебя с головой. Они берут власть над ситуацией, когда ты сам на это не способен. Порой открыть свои чувства куда опаснее, чем выдать мысли. Поттер снова был мокрым от пота. Он смотрел на него с тем самым выражением «я-заставлю-тебя-мной-гордиться», которое Северус мог расценить разве что как дурную шутку. — Хорошая попытка, — бросил Поттер. — А вы вообще в курсе, что такое чувства? Северус небрежно скривил губы и вскинул палочку. — Легилименс! Чувства были сродни зловредному проклятию. Они могли поработить разум, заставить предать собственные корни, возобладать над всем, что составляло человеческую суть, и заставить действовать вопреки здравому смыслу в угоду сердцу. Но Северус твердо знал одно: подобное скудоумие лишь оставляет на сердце неизлечимые увечья. — Черт! — Терпение. Продолжай сопротивляться. Ты сам впускаешь меня. Чувства не поддавались описанию простыми словами. Северус не верил в «грусть», «радость» или «сожаление». Пожалуй, лучшим доказательством несовершенства языка было то, как безжалостно он упрощал человеческие эмоции. Он делал их обманчиво безобидными. — Стойте! — Поттер снова повалился вперед, и Северус мысленно пометил себе: надо хотя бы научить мальчишку держать равновесие, прежде чем позволять ему сломя голову нестись на войну. — Устал, Поттер? Очки Поттера съехали на самый кончик носа. — Это не так-то просто, знаете ли! — Если бы это было просто, тебя бы здесь не было. Поттер поднял взгляд и на мгновение быстро окинул Северуса с головы до ног. На его лице отразилось смущение, и он замер на месте. Тщетно пытаясь скрыть дерзкую ухмылку, Поттер поднялся на ноги. Подавив искушение спросить, что только что произошло, Северус остановился на том, чтобы напоследок испепелить его взглядом. — Тебе следует стараться лучше. Либо ты обуздаешь себя, либо чувства погубят тебя. Поттер кивнул; на его лице застыла причудливая смесь потрясения и едва сдерживаемого смеха. — Я буду стараться. Давайте же. Взгляд Поттера был каким-то расфокусированным. Северус наложил заклинание, и первым же чувством мальчишки, ударившим по нему, была неловкость. Он буквально кожей ощущал, как сердце Поттера вовсю качает кровь. — Ты хоть понимаешь, как легко впускаешь меня? — отрезал Северус. Он негодующе нахмурился, возмущенный такой беспечностью. Поттер посмотрел на него так, словно и впрямь пытался быть серьезным, но Северус в этом сильно сомневался. — В чем дело? — В чем дело? — тупо повторил Поттер. — Ты отвлекаешься. — Вовсе нет. — У меня нет на тебя целой ночи, Поттер. — Вы сказал «десять минут», ну же. Северус смерил его ледяным взором и, решив доказать свою правоту, прибег к беспалочковой магии, проникая в эти зеленые глаза. Секунду спустя он был внутри. С каждой мгновением теряя остатки терпения, он вопросительно вскинул бровь. — Э-э… — выдавил Поттер. — Ну, и в чем дело? — прорычал Северус. — Это… ну, понимаете. Внешние… раздражители. — лицо Поттера не выражало ровным счетом ничего. Северус, однако, был уже на грани срыва. — Тогда, быть может, мне стоит прочесть твои мысли и воочию увидеть, что это за «внешние раздражители» такие? Поттер едва заметно кивнул самому себе. — Сосредоточься! — они предприняли еще одну попытку, и на этот раз Северус не встретил ни малейшего сопротивления. Сознание Поттера было беззащитным; в нем не осталось ни капли былой воинственности или сил для отпора. Зыбкие преграды мгновенно рухнули под натиском магии Северуса. Ему пора спать. — Жалкое зрелище. — Виноват, — Поттер пошатнулся и принялся озираться по сторонам, лишь бы не встречаться с Северусом глазами. — Неужели я жертвую сном ради этого? Или для тебя всё это лишь очередной предлог? Твоя незрелость не знает границ… — Начинается… Я всё понял. У меня ни черта не выходит, я буду стараться лучше. Долгую паузу они сверлили друг друга взглядами, пока Поттер не моргнул. Уголок его рта снова дернулся, и Северус задался вопросом: что за уморительная нелепица от него ускользает? Он никогда не питал доверия к глупцам, хотя вся его жизнь зависела от их решений. — Ну? — негромко спросил он. — Да, — отозвался Поттер, внезапно став чересчур серьезным. — Давайте. Он сделал это раз, потом другой. — Если бы вы просто дали мне действовать по-своему… — С помощью уловок? — Сосредоточившись на чем-то одном! Будто ваши методы лучше. Да вы в жизни не признаете мой успех, если я достигну его иначе, чем вы задумал… И не притворяйтесь, будто вас это не задело, я же видел! Когда я делаю по-своему — получается, а когда по-вашему — всё летит к чертям, потому что способ — дрянь! — Слова, слова, слова… Вопиющее, невыносимое скудоумие, — прошипел Северус. — Да бросьте! — Ты стараешься вполсилы! Отвлекаешься на любую ерунду, будто это игра, в которую играют под настроение! Боюсь, румянец и хмурые взгляды не помогут, — резко отрезал он. — Проваливай всё, за что берешься, пускай попытки прахом — мне плевать. Позволь Темному Лорду завладеть тобой, забрать тебя, но предупреждаю в последний раз: из меня ты дурака не сделаешь. Вот и всё. В этот миг Северус мог с уверенностью признать, что доволен собой. Его уязвленное чувство достоинства словно наблюдало за ним из дальнего угла комнаты, медленно и одобрительно аплодируя. Он почти ожидал, что над его головой вот-вот всплывет надпись: «Равновесие восстановлено». Поттер закатил глаза и с бесстрашной стремительностью сократил расстояние между ними. Его пальцы вцепились в ремень Северуса. Прежде чем леденящий ужас успел окончательно овладеть им, а кровь отхлынула от лица и сердца в попытке сдержать приступ паники, Поттер другой рукой ухватился за его ширинку и резко дернул застежку-молнию вверх. — Не оставляйте их больше расстегнутыми, если хотите, чтобы я сконцентрировался, — горько бросил Поттер, отступая назад. Он принялся собирать свои вещи с дивана. — До завтра? Изумление. Нет. Осуждение. Вечное. Вот оно. Перед мальчишкой застыл Северус Снейп — Пожиратель Смерти, шпион, профессор, человек четвертого десятка в здравом уме — и с каким-то лихорадочным оцепенением взирал на этого шестнадцатилетнего наглеца, который только что выставил его на посмешище ради собственного извращенного удовольствия. «Минус», — подсказал разум. — Минус, — вслух повторил он. — Сколько? — осведомился Поттер. Северус помедлил, пока волна отвращения захлестывала его с головой. «Раньше отвращение ощущалось острее», — услужливо заметило сознание, но он мысленно отмахнулся от него под выжидающим взглядом Поттера. — Сто баллов.

***

— О господи… Господи, Гарри! Ну зачем ты это сделал? Как ты мог? Столь эгоистично, столь… столь… У меня просто слов нет! — Гермиона закрыла лицо рукой и, тяжело вздохнув, стремительно покинула Большой зал. Гарри продолжал молча есть. — Это твоих рук дело? — огрызнулся Дин, едва завидев Гарри. — Что ты натворил? — Снейп патрулировал коридоры и поймал меня вне спальни, — ответил Гарри, не поднимая глаз. — Он вел себя как последний гад, ну я и обозвал его мерзавцем. Дин закатил глаза. — Серьезно? — Он посмотрел в сторону преподавательского стола, где, как предполагал Гарри, сидел Снейп и с великим удовольствием наблюдал за ними. — И что он сделал? Тебе не стоило огрызаться. Он наверняка только этого и ждал, чтобы снять баллы. — Я бы тоже запаниковал, — подал голос Невилл. — Только представьте: один на один со Снейпом посреди ночи. Я бы, наверное, закричал. — он заметно вздрогнул, и Гарри изобразил сочувственный кивок. — Я верну эти баллы, — наконец произнес Гарри. — Скоро матч, я поймаю снитч. — Уж постарайся, — вставил Симус. — Нам ведь не нужно, чтобы пуффендуйцы нас обошли? — Сто баллов, — повторил Невилл, все еще не в силах смириться с новостью. — Он тебя сильно напугал? Однажды он поймал меня, когда я опаздывал на урок — причем даже не к нему, Гарри! — и так на меня посмотрел… Я думал, он меня на месте прикончит. Потом еще несколько дней из головы не шло, что он за мной охотится. — при воспоминании о пережитом ужасе глаза Невилла так и полезли на лоб. Гарри прекрасно понимал, о каком взгляде идет речь. Рон что-то пробурчал себе в тарелку. Гарри поднял голову — он не был уверен, предназначались ли эти слова ему, и не решился переспросить. Рон на мгновение задержал на нем взгляд и повернулся к Симусу: — Когда матч? — В следующий четверг. Должен был быть в эту пятницу, но перенесли. Гермиона вернулась и тяжело опустилась на скамью рядом с Гарри. Глаза у нее были красные. — Ты хоть знаешь… ты хоть представляешь себе, — прошипела она, — сколько докладов, сколько футов пергамента, сколько заданий мне пришлось выполнить, — она судорожно перевела дух, — чтобы заработать для Гриффиндора сто баллов? Имеешь об этом хоть малейшее понятие, Гарри Поттер? — Прости? Я тебя люблю? — проговорил он и даже не пикнул, когда она легонько ткнула его кулаком в плечо. — Профессор Снейп ухмыляется, глядя на нас. Ты только посмотри на него. Ухмыляется! Погляди, что ты сотворил со своим факультетом, — в отчаянии произнесла Гермиона. Гарри рискнул бросить взгляд на Снейпа. Тот и впрямь кривил губы в усмешке. Но вовсе не по тем причинам, о которых думала Гермиона. Гарри пришло в голову, что она сочтет его сумасшедшим, попытайся он всё объяснить. Дело было не в баллах; дело было в том, кто здесь главный и как легко эту власть можно перехватить. Впрочем, Гарри и сам не был уверен, в чьих руках сейчас находится контроль. — Тебе это кажется забавным? — спросила она. — Или ты думаешь, что дерзить учителю — это круто? — Я всё исправлю, — заверил её Гарри. Гермиона издала короткий истерический смешок. — Ты только посмотри, как он на нас взирает, — выдавила она. — Не то чтобы у него не было на это права. Ты и впрямь назвал его мерзавцем, Гарри? Не совсем. Всего лишь пялился на его штаны, а потом взял на себя смелость застегнуть ему ширинку. — Ага. Потому что он им и был. Если подумать, он бы всё равно снял эти баллы. Это, кажется, немного успокоило Гермиону. Она смерила его долгим суровым взглядом. — В следующий раз, Гарри, просто держи себя в руках. Гарри усмехнулся: — Ладно.