The Syntax of Things

— Жестче. Северус впился взглядом в глаза Поттера. Вокруг головы загудела магия. В глазах потемнело, когда перед взором промелькнула фигура Петунии, но образ быстро исчез — мальчишка восстановил защиту. Обойтись без палочек было скверной затеей, но необходимой. Они стояли так близко, что Северусу просто некуда было деть руки. Он сцепил их за спиной и обрушил на Поттера всю свою волю, пытаясь прорвать оборону. От напряжения глаза мальчишки заслезились. К счастью, он просто забывал моргать — это не было очередным приступом жалости к себе или чувства несправедливости. Северуса злили успехи Поттера. Уже представлялся тот день, когда он наконец овладеет окклюменцией, и никто даже не заподозрит, чья это заслуга. Впрочем, к чему сетовать? Северус сам лишил себя права на признание, когда решил сохранить эти уроки в тайне. Его обуяло неистовое желание дать Поттеру затрещину. Вот как он должен был работать с самого начала! Вот что такое настоящая сосредоточенность. Рука легла на грудь Северуса, и Поттер низко склонил голову. — У меня голова идет кругом. — Боюсь, здесь требуется недюжинная сила ума. Тем, кому повезло меньше, приходится работать в поте лица. — Понятно. — Желаешь прекратить? — Нет. Поттер вскинул голову, и Северус вонзил в него свой взор. Северус почти машинально обходил стороной чувства, которые захлестывали его всякий раз, стоило сопротивлению Поттера на миг ослабнуть. Он выбрал путь воспоминаний — обрывочных, плохо прорисованных и стертых временем. С детством он справиться мог. С Томом Реддлом — и подавно. Любые иные моменты он обходил стороной. Северус рискнул и на мгновение перевел взгляд на плотно сжатые челюсти Поттера — связь тут же оборвалась. — Ты слишком напрягаешь мышцы. В следующий раз постарайся вытолкнуть меня без подобных усилий, — пренебрежительно бросил Северус. Он прошел мимо мальчишки и устало опустился на диван. Поттер, разумеется, последовал за ним. — Вы читаете мысли вот так постоянно? — Нет. Северус не настолько ненавидел жизнь. Умы людей, упоенных собственным застоем и скучной рутиной; головы, забитые бездействием, несбыточными идеалами и нелепыми чувствами, которые рождаются от беспросветной скуки и неуверенности в себе… Зачем их читать? Кто по доброй воле станет изучать книгу, написанную на тарабарщине? Чужие помыслы никогда его не занимали. Вполне хватало и того, что люди сами выплескивали наружу. — Легилименция — это не чтение мыслей. Я же говорил: у разума много слоев. Каждая твоя мысль создает собственное измерение. Там нет связного текста, который можно прочесть или показать, — он указал на голову Поттера. — Лишь интерпретации сложнейших нервных импульсов. — Да, но… вы читаете мысли своих учеников? Стойкость, с которой Поттер сопротивлялся обучению, поистине феноменальна. — Нет. Подобное невозможно. Поттер, казалось, раздумывал над ответом. Враждебное недоверие, которое он за последние годы развил по отношению к старшим, было вполне ожидаемым. Поражало другое: те крупицы веры, что у него остались, мальчишка приберег для Северуса. Последнего взрослого в длинном списке покойников, обещавших о нем позаботиться. Северус даже не содрогнулся от мысли, что может стать следующим. Он на мгновение признал, как ошибался, твердя о высокомерии Поттера. Мальчишка далек от этого. Поттер был безрассуден. Что ещё хуже. — Но я не понимаю. Трелони тоже умеет угадывать чужие намерения. Разве это не разновидность легилименции? Ведь что бы она ни делала, это работает. — Вот как? — Иногда. — Прорицания — занятие малопочтенное, не говоря уже о таланте. Сивилла являлась ходячим несчастьем — и в глазах Северуса в этом крылся ее единственный дар. Пророчества существуют не для того, чтобы сбываться. Когда люди объясняют свои поступки велением судьбы, они лишь пытаются оправдать деяния, в которых боятся признаться даже самим себе. — Вы с ней друзья? — внезапно спросил Поттер, открывая сумку и доставая тетрадь. — Домашняя работа в полночь. Вы посмотрите, какое у него рвение к учебе. — У меня был трудный день, если вы не заметили. Квиддич, сами понимаете. Северус усмехнулся. — Ах да. Слышал, Пуффендуй победил. Поттер раздосадованно поморщился, но промолчал. Северус решил было надавить еще немного — исключительно ради собственного удовольствия, — но мальчишка его опередил: — Как вы думаете, люди возненавидят меня, если узнают? — Узнают что? — в душе Северуса всколыхнулась паника. — Что я… — Поттер глубоко вдохнул и уверенно продолжил: — гей. Оу. — Боимся потерять популярность, не так ли? — отозвался Северус после долгой паузы. — Я не смогу долго держать это в секрете. Эта тайна меня душит. Там, снаружи, мне порой кажется, что я и вздохнуть-то не могу. И вот они снова оказались здесь — втянуты в старую как мир историю о боли и сострадании. Ведь сердце разбивает не неизбежность беды, какой бы она ни была; его ранит та настойчивая, безжалостная нить узнавания, что тянется следом. — Сейчас ты здесь, — произнес Северус. Что?! Превосходно. Давай, внуши ему, что рядом с тобой он в безопасности. Или, что еще хуже, — сделай так, что бы он чувствовал себя здесь принятым. Поттер выудил из сумки какую-то коробку и открыл её. Внутри оказались шоколадные конфеты; он с жадностью запихнул одну в рот. Неужели Северусу теперь требуется так мало усилий, чтобы его успокоить? — Знаете, — пробормотал Поттер, — я правда пытался… держаться подальше. Ну, я же вижу, что вас это раздражает. То, что я здесь. Но мне кажется, где-то в глубине души вам это тоже нравится. Вы же… такой строгий, верно? Вы бы не позволили мне околачиваться рядом, если бы… в общем, да. Хотите шоколадку? Северус смерил его опасным взглядом, но Поттер лишь шире расплылся в улыбке. К черту всё. Северус протянул руку и взял конфету. Внутри было огневиски; убей его Мерлин, он и не помнил, когда в последний раз пробовал и то, и другое. — Я обязан тебя тренировать, — добавил он как бы между прочим. Поттер фыркнул, потянувшись за очередной конфетой. — Только не говорите, что всё еще из-за этого. Тут не поспоришь. Блестяще. Коробка соскользнула с колен Поттера на подушки дивана и замерла там, прямо между ними. — Могу с уверенностью заявить, — растягивая слова, произнес Северус, — что твоя компания столь же заурядна, как о том судачат. Поттер закатил глаза. — Могли бы просто признаться. Я вам нравлюсь. Я же чувствую. И что, люди правда говорят, будто я скучный? Северус ответил бы, не нахлынись на него внезапно странная сонливость. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, и откинулся на спинку дивана, решив не шевелиться, пока не полегчает. — Я вовсе не скучный, — огрызнулся Поттер. — Ромильда Вейн так уж точно не считает. Северус нахмурился. — Вейн? — Ага. Все знают, как она по мне сохнет. Постоянно за мной таскается. — Хм. И в чем же причина? В твоем громком имени или в твоем богатстве? — В том, что я ей нравлюсь. Такое случается, знаете ли. В этом мире, несомненно, полно отчаявшихся людей. — Охмуряй себе сколько влезет, но шансов у тебя нет. — Это еще почему? — спросил Поттер, внезапно заливаясь краской. С чего бы это он покраснел? Северус склонил голову набок. — Потому что ты всего лишь очередной заносчивый Поттер. Девчонка неглупа, она тебе не по зубам. — Я думаю, мне... — Поттер обеими руками потер раскрасневшееся лицо. Очки сползли на нос, и он робко водрузил их на место. — Мне стоит позвать её на свидание. Да, определенно. Северус хмыкнул. — Она тебе откажет. — Да она никогда... — Ромильда Вейн серьезно относится к учебе. В отличие от тебя. — Но она такая красивая, — пробормотал Поттер. — Я только об этом. Раньше как-то не замечал. Совсем... не замечал. Она и впрямь была недурна собой — пожалуй, самая хорошенькая на потоке. Северус не мог в точности припомнить её лицо, но был в этом уверен. — Избавь меня от этого, — фыркнул он. — Кто она для тебя? Очередной вызов? Достижение, которым ты будешь хвастаться перед своими паршивыми дружками? Если увижу тебя рядом с ней — сотру в порошок. — Я рядом с ней и днем и ночью, Снейп, — бросил Поттер. — Мы на одном факультете. И что вы сделаете? Явитесь к нам в гостиную и будете стоять там, пытаясь разлучить нас своим огромным носом? Северус зажмурился, тщетно пытаясь стряхнуть с себя дурман. Часть его разума безмолвно протестовала против такой неслыханной дерзости — в любое другое время он пришел бы в ярость. «Как ты смеешь», — хотел он сказать, но вместо этого выдавил: — Оставь её в покое. — Не вам указывать, что мне делать, — отрезал Поттер. Северус в мгновение ока навис над ним и, вцепившись ему в волосы, жестоко дернул, выкручивая кулак. — Какого… а-а-а! — Поттер вцепился в ладонь Северуса, пытаясь высвободить волосы из железной хватки. — Я буду указывать тебе, — угрожающе произнес он. — А ты будешь подчиняться. Ты не подойдешь к ней и близко. Повтори это. — Вы не заставите меня, — слабо выдохнул Поттер. Северус снова выкрутил кулак, заставив Поттера зашипеть от боли. — Повтори! — Вы не имеете права… — Повтори, Поттер! — Почему?! — Поттер тщетно попытался разжать кулак Северуса, впившийся в кожу головы, и посмотрел на него затуманенным взглядом. — Почему я должен держаться от нее подальше? — Потому что она моя, — выпалил Северус прежде, чем успел себя остановить. Он моргнул, ошеломленный собственной оговоркой. Что-то здесь было не так, какая-то мысль ускользала, но он не мог ухватить её за хвост. Северус мысленно повторил свою фразу, ища в ней подвох или ошибку. Никаких изъянов он не нашел, и всё же подозрение, что он упускает нечто важное, терзало его еще мгновение, пока не растворилось в дурмане. — Ваша? — прошептал Поттер, округлив глаза. — Вы же профессор. Вам... нельзя. — Мне плевать. Северус разжал кулак и снова откинулся назад, борясь с очередной волной головокружения. Поттер не будет в это вмешиваться, иначе поплатится. — Поттеры. Вечно уверены, что заслуживают всего, чего ни пожелают. Самовлюбленные выскочки, возомнившие, будто жизнь им должна. — Я просто... — И каков твой план? Снова притворяться, снова лгать? Убеждать её, что ты не тот, кто есть на самом деле? Разве не этим Поттеры занимаются испокон веков? Обольщают девчонок. Пользуются ими. — Ты свихнулся, Снейп. — Соблюдай приличия! — взревел Северус, обнажив зубы. — Я отвечаю за безопасность своих учеников. Если увижу тебя рядом с ней, ты проклянешь тот день, когда на свет появился. — Попробуйте, — безразлично бросил Поттер. — Я буду говорить с ней, когда захочу. То есть постоянно. И на свидание я её позову. Вы ничего не сможете сделать. — Я стану её наставником, — решил Северус, пока в его голове уже начали складываться планы признания в любви. — Буду давать ей частные уроки. Ей многому стоит у меня поучиться. А тебе предложить ей нечего. — Ага, конечно. Вы безнадежны, — выдохнул Поттер. На его лице играла дурацкая усмешка, а сам он сползал всё ниже по подушкам дивана. — Я — Избранный. Люди меня любят. А вы… вы просто Снейп. Северус проигнорировал его слова. Наконец-то он встретил женщину, наделенную изяществом. Женщину, знающую, как очаровать мужчину. — Эй. Мне нравится девушка, — Поттер хихикнул, но через пару секунд резко умолк. Северус невольно задался вопросом, не пьян ли мальчишка. — Слава богу, мне нравится девушка. — Верность своим словам всегда была твоей сильной стороной, — пробормотал Северус. А затем добавил: — Попробуй только заговорить с ней, и я объявлю об этом на весь Большой зал в ту же секунду. Упомяну некоего студента по имени Кевин, к примеру. Грязный извращенец. — Нет. Вы не посмеете. Северус крепко задумался. Если он собирается втереться к девчонке в доверие, действовать нужно осторожно. Он не мог позволить себе очередную ошибку в карьере. Пускай Поттер тешит себя мыслью, будто волен делать что заблагорассудится. Северус составит свой план и на этот раз позаботится о том, чтобы девчонка усвоила - Поттерам доверять нельзя. — У неё есть свобода выбора, — произнес он. — Пусть она ей воспользуется. — А что, если она не выберет никого? — спросил Поттер. Северус повернул голову, глядя в раскрасневшееся лицо мальчишки. Их глаза встретились. — А что, если она выберет обоих? — Я видел её на днях... Она танцевала прямо посреди гостиной... и чуть не налетела на меня, — пробормотал Поттер. — Что значит «обоих»? — Ты не настроишь её против меня. Не в этот раз. Мои покои в последнее время и так превратились для тебя в уютное любовное гнездышко — почему бы не держать дверь открытой и для неё? Поттер вздохнул. — Не знаю. — Ей наплевать, — отрезал Северус. — Всему виной твое имя. Твоя слава. Сделай себе одолжение — держись от нее подальше. Поттер покачал головой. — Не хочу. Почти засыпая, Северус поерзал, устраиваясь поудобнее, и его рука опустилась на пах. Пальцы мягко коснулись туго зажатого плотью члена. — Я бы отдал ей всё, — решил он. — А ты смеешь верить, что заслуживаешь такого ангела. — Думаете, она захотела бы выйти за меня? — тихо спросил Поттер. — Я бы хотел на ней жениться. — А я бы хотел ее трахнуть, — выдал Северус. — А уже потом жениться. Он тяжелой рукой дернул ремень, но вовремя сообразил, что расстегивать брюки при Поттере - огромная ошибка. И все же ему было нестерпимо жарко; он тяжело выдохнул, снова пытаясь занять не столь скованную позу. — Я не хочу видеть вас рядом, когда она ответит согласием. Я вам не доверяю. Что вы делаете… — Поттер оторвал голову от подушек, в недоумении уставившись на руку Северуса, но так и не смог сформировать логическую цепочку. Он снова откинулся назад. — Она красавица. — Твой проклятый папаша совершил ту же ошибку. И он мертв, — напомнил Северус. — Если вздумаешь повторить его путь, я лично тебя прикончу. — Это не ошибка, это самое правильное решение, — поправил его Гарри. — Мне придется действовать осторожно. — Северус на миг сфокусировал взгляд, но концентрация тут же изменила ему. — Буду оставлять её после уроков. Найду время, когда мы будем наедине. А там посмотрим. — Это нечестно. Я люблю её. А вы — нет. Вы не умеете любить. — Не умею? — У неё чудесные волосы, — пробормотал Гарри. — По-моему, я люблю её так же сильно, как и вас, сэр. Северус вздохнул и отвел взгляд. — По-моему, я тоже люблю её ничуть не меньше.