The Syntax of Things

Северус не знал, сколько еще сможет это выносить. Он волок за собой мальчишку, который спотыкался на каждом шагу и бессвязно бормотал что-то дрожащими губами. — Замолчи! — прошипел Северус. Хриплый всхлип перешел в жалобное стенание, и Драко окончательно потерял самообладание. — Уби… убили их… они… убили… Северус резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в плечи юноши. — Молчать! Ничего не произошло, тебе ясно? Ничего. Иди вперед. Но завывания и протесты не утихали. Неприятный зуд в легких Северуса стремительно перерастал в жгучую боль. Тяжело печатая шаг, он почти бегом пронесся по коридорам, таща Драко за собой. Подземелья после полуночи встретили их безмолвной пустотой. Снейп с отвращением разжал пальцы, выпуская мальчика. — Ты опозорил отца. В следующий раз делай то, что тебе приказано. — Я… я не мог, я… — Мог. Но не пожелал. Ты проявил слабость. — Да как вы могли?! — истошно выкрикнул Драко. Он зажмурился. — Я не желаю… я… я не… — Слезы покатились по его щекам, и Северусу пришлось внутренне окаменеть, чтобы не отшатнуться. — Ты не желаешь? — прошептал он прямо в ухо Драко. — Тебя никто не спрашивал, чего ты желаешь, Драко. Послышался очередной сдавленный всхлип, и Северусу пришлось вновь схватить юношу за плечи, чтобы тот не рухнул на пол. — Что ты ответил ему, когда он потребовал встречи? — осведомился Снейп, когда его собственное прерывистое дыхание наконец выровнялось. — Ничего. — Мы не можем позволить себе ошибаться, Драко. Если ты откроешь мне свой план… — Нет! Он… он не хочет, чтобы кто-либо знал! Драко отвел взгляд; стало быть, он лгал. — Открой мне свой замысел, и я помогу тебе. Расскажи всё, и я сделаю так, чтобы всё получилось. Ты хочешь, чтобы он видел, как ты сломался? Хочешь, чтобы он убил твоего отца? — Нет! — Тогда говори. Тебе нужен сообщник, ты не сможешь провернуть это без запасного плана. Думай! Что, если ты потерпишь неудачу? — Я… — Что, если ты провалишься, Драко? Ты хочешь видеть свою мать мертвой? Уж он-то милосердия не проявит, в этом я уверен. Лицо Драко исказилось в судороге, и он снова зашнырял носом. Слезы и сопли заливали его лицо. — Есть одна комната, — прохрипел он. — Та самая комната, понимаете… она появляется, когда… возникает ниоткуда и… там есть шкаф… он сломан, но если я смогу его починить… если починю… Вы видели… видели тот шкаф в лавке «Боргин и Бэркс»? Северус ошеломленно кивнул, лихорадочно обрабатывая полученные сведения. — У него есть близнец. — Да. Это… это хороший план. Мой план. И вам в нем не место. Вы должны позволить мне сделать всё самому. Северус кивнул, но хватки не ослабил. — Когда? — Это не ваше дело! На сегодня достаточно. — Ступай умойся, пока тебя никто не увидел. Живо. Мужчина отступил, и Драко бросился прочь, скрывшись в направлении гостиной Слизерина. Северус чувствовал, как сердце в его груди едва не разрывается. Едва добравшись до своих покоев, он позволил мантии соскользнуть на пол. Он закрыл глаза, и мир вокруг него пустился в пляс. Когда же он снова открыл их, то подумал, что этот мир — вовсе не то место, на которое ему хотелось бы смотреть. В жизни было слишком мало того, ради чего стоило жить, еще меньше того, ради чего стоило умирать, и уж совсем ничего — ради чего стоило бы убивать. Ужас перед содеянным просочился в самую плоть и кровь, отозвавшись в голове невыносимой пульсацией. Сердце горело огнем, а предплечье дергалось в конвульсиях. Перед мысленным взором Северуса возникли газетные заголовки: «Пожиратели смерти истребляют магловскую деревню». Совсем обессилев, он рухнул на колени на мягкий ковер. Зрение подводило его; когда же ему удалось сфокусировать взгляд, он увидел чью-то голову, парящую в дальнем конце комнаты. Снейп издал безразличное рычание и зажмурился, силой воли прогоняя видение прочь. Когда он снова открыл глаза, всё перед ним плыло. Парящая в воздухе голова Поттера бесшумно приближалась; мальчишка тоже опустился на колени и сбросил мантию-невидимку. Рот его изумленно приоткрылся. Северус вяло подумал, что надо бы что-то сказать. Какая-то притупленная часть его сознания вопила о том, что Поттеру здесь совершенно не место. Но куда более болезненное чувство — жгучий стыд — захлестнуло его оттого, в каком жалком состоянии Поттер его застал. — Это кровь? — прошептал Поттер. Когда-то Том Реддл решил, что весь мир должен принадлежать ему одному, и с тех самых пор земля уже не знала покоя. Сколько еще времени пройдет, прежде чем этому придет конец? Сколько десятилетий потребуется человеческим сердцам, чтобы исцелиться от всей этой всепожирающей ненависти? Люди читают об убийствах в газетах. За первой утренней чашкой кофе, за теплым домашним завтраком они пробегают глазами колонки новостей, на мгновение-другое принимая встревоженный или возмущенный вид. Но стоит первой волне потрясения утихнуть, как в тайне они начинают ликовать — черпать извращенное удовольствие в том, что причастны к столь великим и грозным событиям. С каждым абзацем ужаса, проглоченным вместе с яичницей и беконом, они упиваются чужой бедой. Их испокон веков кормили плотью и кровью — обыденно, изо дня в день, и так будет всегда. Юнцы вроде Драко росли в этой атмосфере. Сказания о смерти витали в их домах, на игровых площадках, в их гостиных. Все эти разрушения и кошмары были для них не просто заголовками в газетах; нет, они были частью общего безумия, частью самой жизни — но что вообще такое жизнь? Пустое место. Жизнь была самым ничтожным из даров, и его мальчики, его собственные ученики, должны были добровольно принести свои жизни в жертву Волан-де-Морту и его жестокости. — Снимите это немедленно! — выпалил Поттер, и Северус вздрогнул от неожиданности. — Что ты здесь делаешь? — прохрипел он. — Убирайся. В его голосе не было той спасительной горечи, на которую он рассчитывал. Чтобы спорить с Поттером, ему требовались силы. Но их не осталось. — Уходи. Он чувствовал, как чьи-то пальцы проворно расстегивают пуговицы его сюртука, и в полузабытьи приподнял руки, позволяя Поттеру стянуть его. Северус был трусом. Он всегда им был, и чем отчаяннее он пытался стать кем-то иным, тем яснее сознавал тщетность своих усилий. Ему следовало признать жестокость тем, чем она и являлась на самом деле — частью его самого. Частью его прошлого и настоящего. Ему следовало признать правду: он был подонком. Когда и рубашка была рваным движением распахнута, Поттер внезапно замер. Северус опустил взгляд на свою грудь, и до него дошло, что Поттер ожидал увидеть раны. Дикий, застывший взор, прикованный к нему, красноречиво свидетельствовал: ужасающая истина наконец-то дошла до сознания мальчишки. Добро пожаловать в реальность. Жертва здесь отнюдь не я. Он не посмел произнести ни слова. Поттер вскочил на ноги — пожалуй, слишком резко, — но Северус не стал протестовать. Мальчишка отступил назад, и в следующий миг Северус остался один.

***

— Тебе нужно в больничное крыло. Шрамы могут остаться, но если немедленно принять экстракт бадьяна, нам удастся избежать даже этого… Идем… — Драко вцепился в Северуса и, прихрамывая, потащил его к двери. — А вы, Поттер… Ждите меня здесь. Ведя Драко в больничное крыло, Снейп взвешивал варианты: придушить мерзавца на месте или запереть в камере пыток, пока тот не сознается, откуда узнал заклятие. Мысли его вернулись к тому, как Поттер последние несколько месяцев хвастался и бахвалился своими внезапными успехами на уроках зельеварения. Северус и раньше подозревал неладное, но так и не удосужился провести расследование. Раздражение его росло с каждой секундой, стоило Драко заскулить или всхлипнуть громче, чем того требовали приличия. — Я требую его исключения из школы! Он пытался меня зарезать, этот паршивый любитель грязнокровок! Мой отец… он этого так не оставит! Он… — Твоему отцу крупно повезет, если он выберется из тюрьмы в целости и сохранности, — отрезал Северус. Он втолкнул Драко в больничное крыло и вкратце изложил мадам Помфри суть произошедшего. Поппи кивнула и принялась умиротворять Малфоя, который вовсю стенал, твердя, что его на части раздирает невыносимая боль (по всей видимости, совершенно воображаемая). Северус сделал над собой усилие, чтобы не закатить глаза, и покинул лазарет, готовясь встретить вторую часть этого затянувшегося кошмара. Устремляясь в туалетную комнату, он подавил ядовитый приступ отвращения к самому себе. Северус старался не замечать доносившихся до него завываний Драко — они вызывали в нем еще большую тошноту, чем настоящие крики, что он слышал минувшей ночью. Уже не в первый раз Северус поймал себя на мысли о том, какое невообразимое наслаждение он испытал бы, покинув это место навсегда. Сменить имя, исчезнуть, быть может, даже начать свою собственную жизнь — хотя он совершенно не представлял, что с ней делать. Разрушить жизнь до основания. Вот что бы он сделал. И для достижения желаемого результата вовсе не обязательно было куда-то бежать. За всю жизнь набралось от силы два или три случая, с которыми он не сумел совладать. Раскаяние — Северус отчетливо это помнил — было тем самым чувством, которое он более не желал испытывать. Ни ради того, чтобы смотреть, как Драко ускользает от него в ту самую жизнь, что когда-то похитила всё лучшее у самого Северуса, ни ради всех тех поступков, которыми он мог бы это предотвратить, но так и не сделал. Тщетные помыслы. Глупые мысли. Отказавшись от идеи искупления, он позволил горечи жечь свой рот и решил, что, пожалуй, начать новую жизнь вдали отсюда — вовсе не такая уж дурная затея. Впрочем, стоило подумать еще раз. — Пошла вон! Плакса Миртл юркнула в кабинку, и со всплеском её след простыл. — Я не хотел, чтобы так вышло, — тут же выпалил Поттер, едва они остались наедине. — Я не знал, что это за заклятие. Холод пробежал по коже Северуса, и на мгновение он замер, охваченный немым ужасом. Что ж. Поттер, не совершивший хотя бы одной попытки убийства до выпуска из школы — это не Поттер. — Видимо, я тебя недооценивал, — тихо произнес Снейп. — Кто бы мог подумать, что ты знаком с подобной Темной магией? Кто научил тебя этому заклятию? Он не ждал правды. Впрочем, либо Блэк когда-то проговорился, либо Поттер снова что-то у него украл. — Я… прочитал о нем где-то. — Где именно? — Это была… книга из библиотеки. Я не помню, как она называл… — Лжец! — прошипел Северус. У него не было на это времени. Мощным натиском ворвавшись в сознание Поттера, он принялся выискивать правду. Зеленые глаза лихорадочно блеснули под его пристальным досмотром, однако в шаге от искомого ответа Поттер успешно вышвырнул его прочь, и комната вновь обрела четкие очертания. — Где, Поттер?! Поттер заметался взглядом от Северуса к окровавленному полу и обратно. Вопреки всякому здравому смыслу, Северус никак не мог поверить, что всё это происходит наяву. Нарцисса будет в ярости. У Дамблдора наверняка уже готово какое-нибудь едкое замечание, которое так и просится на язык. Чтоб он подавился этим своим языком! — Это было написано в учебнике по зельеварению, я видел его пару лет назад или около того, — слишком быстро заговорил Поттер. — Пару месяцев назад я пытался найти его снова, но не смог. Видимо, его кто-то забрал. — Кто-то, — глухо повторил Снейп. — Стало быть, не ты. — Нет. Сэр. Вспомнил о манерах в самой нелепой из ситуаций. Браво. Желание раскаяться и не думало одолевать Поттера. Раскалывающая голову боль, мучившая Северуса последний час, была лишь сущим пустяком в сравнении с тем, что Поттер обычно проделывал с его нервами. — Если тебе станет известно, у кого находится эта книга… твоя обязанность немедленно доложить мне. — Да, сэр. Я не знаю, у кого она, сэр. — Что ж, остается только надеяться, что тебе по силам выяснить. И когда это произойдет, я жду, что ты принесёшь ее мне. Иными словами: я даю тебе несколько дней на чистосердечное признание. Поттер поспешно ретировался, оставив Северуса стоять посреди лужи воды и крови. «Ах, но ведь она чистокровная», — издевательски прошептал голос в его голове. Убирая весь этот беспорядок, он размышлял о той нелепой вере в то, что жизнь со временем наладится. Наладится — это как? Теперь всё стало иначе. Он увидел собственное отражение в глазах Поттера и не смог постичь его смысла. Он увидел себя в глазах Драко и почувствовал лишь омерзение. Как бы то ни было, жизнь держалась на одном лишь мгновении; всё могло измениться в мгновение ока. Грёзы Поттера о любви и мечты Драко о свободе — всему этому рано или поздно суждено было разбиться в прах. Северус знал истину не хуже прочих: никто и никогда не властен над своей судьбой. Будучи подростком, казалось, что его история — это старая сказка: «Жил-был мальчик, готовый рискнуть всем на свете ради той, кого любил». Но на деле всё было иначе: «Жил-был мальчик, и страх сожрал его заживо». Снова показалась Миртл. Она захлопала ресницами, уставившись на него. — Вы что, не собираетесь воспользоваться уборной? — уныло спросила она. — А я хотела на вас посмотреть. — Ты это называешь кокетством? — рассеянно бросил он, даже не глядя в её сторону. Северус в очередной раз взмахнул волшебной палочкой, очищая плитку и уничтожая последние следы недавней схватки. — О, я с вами не кокетничаю, я-то знаю… — протянула она. — Что знаешь? — еще один взмах палочки, и разбитый кран был как новенький. — Как-то раз, уже после моей смерти, сюда пришли двое мальчишек. Они заперли дверь и велели мне убираться. Я знаю, чем они тут занимались, — она угрюмо насупилась, а затем вдруг расплылась в лукавой улыбке. — Я за ними подсматривала. Северус вопросительно вскинул бровь. — Вы то же самое проделывали с Гарри? — Миртл, — вкрадчиво произнес он, и в его голосе зазвучали опасные нотки. — Не хочешь ли ты, чтобы я принес тебе немного благовоний? Услышав громкий, полный ужаса возглас, Северус торжествующе ухмыльнулся.