The Syntax of Things

Дамблдор тяжело вздохнул. — Прекрасно сработано, Северус. — Они заподозрят, что это был я. На столе лежала развернутая газета; колдография демонстрировала, как печально известная лавка «Горбин и Бэрк» прошлой ночью таинственным образом выгорела дотла. Подпись под снимком гласила: «Причина не установлена. Предположительно — несчастный случай». — С чего бы им так думать? — А с чего бы нет? — бросил Снейп. — Беллатриса никогда мне не доверяла, — он рассеянно свернул «Пророк» в трубку, а затем снова расправил. — Впрочем, свидетелей нет, а парный шкаф уничтожен окончательно. Дамблдор задумчиво коснулся губ длинным пальцем. — У юного Малфоя пока найдутся другие заботы. А если твой Лорд решит тебя расспросить — что ж, там и посмотрим. — Если мой Лорд решит меня расспросить, боюсь, времени «посмотреть» у нас уже не будет, — Снейп обхватил голову руками, упершись локтями в колени; он пытался сосредоточиться после двадцати восьми часов без сна. — Вам стоит покинуть замок ради собственной безопасности еще до конца семестра. — Нет нужды спешить, Северус. — Нет нужды спешить?! — вскинулся Снейп. — Они хотят вашей смерти. Он прямо сказал мне, что считает Драко пустой тратой времени. Вы ведь не думали всерьез, что он доверит такое дело подростку? Я следующий в списке. Дамблдор ответил скептическим молчанием — они обсуждали это уже не раз. — Ты должен убедить его отложить свои планы до лета. — И что потом? — А потом у меня созреет собственный план, — просто ответил Дамблдор. От этих слов ярость, кипевшая в голове Снейпа последний час, едва не вырвалась наружу. Внутри у него всё клокотало от бешенства, но внешне он по-прежнему должен был оставаться невозмутимым Северусом Снейпом. — Надо полагать, я недостаточно благонадежен, чтобы знать содержание этого плана, — процедил Снейп. Дамблдор, казалось, прекрасно видел состояние Северуса, но предпочел оставить его без ответа. — Всему свое время. Как Гарри справляется со своим новым расписанием? — Значит, я должен исполнять приказы, о смысле которых не имею ни малейшего представления, и соглашаться на планы, о которых даже не слышал? — Снейп с трудом сдерживался. — Полагаю, я заслужил право знать. — Всему свое время. Северус проглотил горькую желчь угроз, которые он все равно не мог воплотить в жизнь, и сдался. — В этом месяце я видел Поттера только на уроках. Пару недель назад он заглянул ко мне в кабинет, но как только понял, что тренировкам будет уделяться всего час в неделю, просто перестал приходить. — И он не объяснил тебе почему? — Нет, — Поттер не обязан был объясняться. — К тому же, теперь у него есть личная жизнь. Дамблдор тихо усмехнулся: — Да, хотя некоторым из его сверстников всё еще трудно смириться с новой реальностью. Будем надеяться, они примут её. В конце концов, он тоже примет. — Легко вам рассуждать, — хмыкнул Снейп, — учитывая, что вы сами никогда и не пытались принять себя. — Тогда были совсем другие времена, Северус. Снейп коротко кивнул. — С Гарри всё будет в порядке. Тебе не стоит беспокоиться. — Я и не беспокоюсь. — Но есть и хорошие новости… В конечном счете он принес мне кое-что — вещь огромной важности. Воспоминание, которое мне было необходимо, но к которому у меня не было доступа. Подозреваю, он использовал «Феликс Фелицис», чтобы раздобыть его, а Хагрид поведал мне по этому поводу весьма забавную историю. Северус нахмурился, ожидая продолжения, решил не перебивать. — Это воспоминание… воспоминание Горация… подтверждает мою главную теорию, ту самую, над которой я работал последние несколько лет. Но оно же доказывает, что нам предстоит сделать гораздо больше, чем мы думали. Его значимость… оно объясняет всё. — Ты снизойдешь до подробностей или просто ставишь меня в известность о своем восторге? — язвительно осведомился Снейп. — Скоро я отправлюсь в одну поездку и возьму Гарри с собой. Я хочу, чтобы ты защищал школу и был предельно осторожен, пока меня не будет. Снейп был шпионом. Неважно, на чьей стороне, — прежде всего он оставался шпионом. Если Темный Лорд и сделал что-то, чтобы победить смерть и обрести бессмертие, то это могли быть только крестражи. Это объясняло, как он сумел вернуться с того света, даже лишившись тела, даже спустя столько лет забвения. Это объясняло его превращение из могущественного волшебника, полного амбиций и великих планов, в это змееподобное чудовище, ослепленное жаждой мести мальчишке. Северус слишком хорошо помнил, каким амбициозным человеком был когда-то Том Реддл. Он до сих пор помнил, что в самом начале целью не было бессмертие или нечто подобное — нет, тогда в его помыслах не было столько жадности или эгоизма. Он помнил, что изначальной целью было всего лишь восстановление естественного порядка вещей. Равенство. Приход к власти. Маглы должны были отступить, чтобы волшебники наконец-то могли сами устанавливать правила для всех. Что в этом было плохого? Разве мог кто-то предвидеть такой поворот сюжета? Кто мог догадаться, что умный, красноречивый наставник однажды превратится в это? Северус не знал наверняка, почему планы Тёмного Лорда так резко сменились с политических на личные. Где-то в глубине души он подозревал, что это как-то связано с одним пророчеством и одним неуверенным в себе ублюдком, который жаждал признания и одобрительного похлопывания по плечу, а потому поспешил передать услышанное. Значит, всё-таки крестражи. Очередной захватывающий квест для Дамблдора и очередное покаяние для Северуса, которое ровным счётом ничего не изменит в его прошлом. И если кольцо Марволо действительно было крестражем и теперь уничтожено, это означало лишь одно: где-то спрятаны и другие. На сколько частей может человек расколоть свою душу и при этом выжить? Осталось ли хоть что-то человеческое в сердце Волан-де-Морта, или он превратился в пустую оболочку, до краёв наполненную злом? Был ли он воистину бессмертен? Проиграли ли они уже эту войну? И человек ли он вообще? Вопросы, которые он не смел задать. От него требовалось не подозревать ровным счётом ничего. — Как пожелаете.

***

Каким бы ни было приключение Дамблдора и Поттера, закончилось оно бесславно: Дамблдор едва хрипел, пытаясь перевести дух, а Поттер среди ночи колотил в дверь Северуса, взывая о помощи. У Снейпа не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться — привычка была куда более суровой хозяйкой, чем долг. Хотя Северус уже и сам не понимал, чье седалище он сейчас облизывает. Долг, как он помнил, когда-то означал умение думать своей головой. Теперь же он затерялся где-то между раздумьями о себе и заботами о других. Он последовал за Поттером к Астрономической башне и даже сумел сдержаться, чтобы не скривиться при виде хрупкой фигуры Дамблдора, скорчившейся на полу. Однако он всё же нахмурился, когда Поттер упрямо отвел взгляд, твердо решив убедить его, будто между ними никогда ничего не было. И он нахмурился сильнее, когда осознал, что раньше всё было ровно наоборот. Они помогли Дамблдору сесть, и Северус поспешно потащил его в личные покои — лишь бы не попадаться на глаза любопытным привидениям или полуночным гулякам-студентам. Дамблдор всю дорогу посмеивался, теша себя фантазиями о собственных похоронах и настаивая, что помощь ему не нужна, он и сам прекрасно дойдет, премного благодарен. Северус не проронил ни слова, когда захлопнул дверь перед самым носом Поттера, а Дамблдор снова рухнул без сил. Он не заговорил и с директором, вливая в него укрепляющее и исцеляющее зелья. Он не спрашивал, где они были и чем занимались. Он наложил несколько заклинаний, чтобы проверить давление и сбить жар, а затем принялся зарываться в книги, выискивая, чем еще может помочь. Лишь полчаса спустя Дамблдор соизволил сообщить, что причина его состояния — яд. Северус выругался, кипя от ярости, но какое теперь это имело значение? Наступило утро, но Северус так и не сомкнул глаз. Едва взошло солнце, Поттер бесцеремонно ворвался в покои, требуя встречи с Дамблдором. Снейп ждал снаружи — очевидно, он не достаточно зрел и мудр, чтобы ознакомляться с важнейшими сведениями о войне. Ведь он не шестнадцатилетний подросток. В семь часов Дамблдор, впервые с момента возвращения, смог твердо стоять на ногах. Он заявил, что желает остаться один и подготовиться к завтраку, и с благодарностью сжал плечо Северуса. Когда Снейп снова увидел его в Большом зале, лицо директора не выдавало ничего — он выглядел таким же здоровым, как и всегда. Дамблдор занял свое место в центре преподавательского стола, и Северус решил уступить свое привычное место рядом с ним Макгонагалл. Потеряв аппетит, он с ненавистью тыкал вилкой в оладьи, то и дело бросая косые взгляды на стол Слизерина. Сосредоточившись на подготовке к грядущим Ж.А.В.А. и С.О.В., Северус вычеркнул из мыслей и Дамблдора, и Поттера. Он занял свой разум простыми вещами, к которым ему всё еще был открыт доступ: преподаванием, составлением расписания экзаменов и попытками держаться подальше от Золотого Героя. Какую неоценимую пользу он приносил. Просто благодать. Первым уроком по расписанию шел первый курс. К третьему уроку у Северуса уже раскалывалась голова, а когда в кабинет ввалились шестикурсники, он сумел — и весьма успешно — не смотреть на Поттера, не поддаваться на его дерзость и не вступать в перепалку. Он снял ровно столько баллов, сколько полагалось, когда Поттер шептался с друзьями вместо того, чтобы записывать лекцию, но, к сожалению, так и не успел напомнить гриффиндорцам, как они ему отвратительны, до того, как прозвенел звонок. Когда метка обожгла кожу, и вены запульсировали от запястья до самого плеча, он осознал, что так и не придумал, как отложить убийство Дамблдора, не вызвав подозрений. Он не понимал, почему Дамблдор всё еще здесь, прекрасно зная, как легко Северусу было бы прикончить его — а значит, именно этого Темный Лорд от него и потребует. Северус с содроганием ждал следующего собрания Пожирателей смерти, как ждал и встречи с Малфоями. Что еще хуже — Драко пока так и не предъявил ему обвинений за пожар и уничтожение исчезательных шкафов. В общем и целом, Северус не понимал ровным счетом ничего. Ничего из того, что думали Малфои, или что думал его господин, или что думал другой его господин. Или Поттер. Что ж. Пока подарок не распакован, в нем еще теплится надежда. И Северус цеплялся за неё. Приглашение Дамблдора на чашку чая в тот же день могло с равным успехом оказаться приглашением в лимб на вечные муки во имя торжества правосудия. Снейп отказался от чая, но в кабинет всё равно явился — чтобы услышать, что директор на самом деле хочет сказать. — Мой план на лето… — начал Дамблдор, но разъяснил лишь ту часть, что касалась непосредственно Северуса. Когда подробный отчет был закончен и Дамблдор упомянул, что в скором времени собирается просветить и Гарри, Северус лишь понадеялся, что ему выпадет шанс увидеть лицо мальчишки в тот момент, когда ему всё это выложат.

***

Ему действительно представился шанс понаблюдать за лицом Поттера, и это было единственным утешением, на которое Северус мог рассчитывать. В очередной раз он поймал себя на мысли, что совершенно не помнит, когда успел с этим так просто смириться. — Я обещал тебе, Гарри, что открою всё, когда придет время, — мягко произнес Дамблдор. Поттер метнул взгляд на Северуса, ища поддержки, которой тот и не думал оказывать. Мальчишка снова повернулся к директору: — Но, судя по всему, время еще не пришло, а вы всё равно ждете, что я, как трус, отправлюсь куда-то прятаться. Я этого не хочу, сэр. При всем уважении. Я хочу сражаться. Мне всё это не нравится. — Ты будешь сражаться, Гарри. Ты уже это делаешь. Тебе придется скрыться лишь на время, чтобы обезопасить себя до нужного часа. — Нет. Я даже не знаю, где находится это… это место. Я не понимаю. Я хочу остаться здесь. — Местоположение будет меняться. Пока ты находишься в этом безопасном доме, он будет перемещаться вместе с тобой. Я бы не выбрал такой путь, Гарри, если бы это не было крайне важно, но скоро ты станешь совершеннолетним, и дом твоей тети больше не сможет тебя защищать. — Тогда в Хогвартсе! — выпалил Поттер. — Хогвартс больше не является безопасным местом. — Тогда вообще нигде не безопасно! — Мы переправим твою семью в надежное место, — спокойно продолжал Дамблдор. — Твоим родственникам следует найти убежище до того, как тебе исполнится семнадцать, ради их собственной безопасности. Орден поможет им. Поттеру это явно пришлось не по вкусу. И Северус, к собственному удивлению, обнаружил, что всё это забавляет его куда меньше, чем он рассчитывал. — Почему нельзя на площадь Гриммо? — Ордену нужно сосредоточиться на… — На том, чтобы не возиться со мной? Вы не хотите, чтобы я был там, потому что тогда им придется вечно оглядываться и переживать за мою… за мою безопасность, так? Я хочу быть в Ордене, сэр! Я хочу приносить пользу. Я должен быть полезен. Теперь я умею закрывать свой разум. Я знаю… я тренировался. Теперь у меня хорошо получается. Мысли Северуса невольно вернулись к прошлым беседам с Дамблдором; он пытался отыскать в них пропущенные фрагменты. Или те, что были изрядно приукрашены. В самом деле, почему не площадь Гриммо? — А как же Гермиона и… как же мои друзья, сэр? Разве им не грозит опасность? Почему мне нельзя сражаться? Зачем меня отсылать? Я не понимаю! Постичь мотивы Дамблдора было невозможно. Мальчишке следовало бы уже это усвоить. — Ты поймешь. — Когда «придет время», — горько добавил Поттер. Разумеется, этим летом Орден будет невероятно занят: подготовка к худшему при попытках добиться лучшего отнимает массу сил. Планы же Северуса были куда прозаичнее. Всё, что ему оставалось — это с блаженным видом дожидаться, когда Волан-де-Морт прикажет ему взять на себя миссию Драко, а затем решить: отказаться и быть убитым за предательство или раскрыться, стать бесполезным и всё равно быть убитым. Ну, он всегда мог довести дело до конца, это верно. Северус хранил молчание, пока Дамблдор продолжал скармливать Поттеру лишь необходимые обрывки информации о предстоящем соглашении. — Ты будешь не один. Северус продолжит твое обучение. Нет. Северус никого не будет учить. Северуса оставят в покое. — Не так ли, Северус? Снейп мысленно показал старику средний палец, ни секунды не сомневаясь, что Дамблдор прекрасно это почувствовал. И кивнул. — Сэр, пожалуйста, — произнес Поттер, подавшись вперед в своем кресле. — Если всё, что вы говорите, — правда, если скоро разразится война, я не смогу оставаться в стороне. Я отказываюсь. Волан-де-Морт охотился за мной всю мою жизнь, а теперь вы хотите, чтобы я просто пошел и спрятался? Это и впрямь было любопытно. Северус и сам не мог во всем этом разобраться; попытка отложить битву, которая была предрешена им двоим еще давным-давно, казалась форменной глупостью. Если мальчишке всё равно суждено погибнуть, то чем скорее это случится, тем лучше. — Гарри… «Он напуган», — подумал Северус. Поттер был до смерти напуган самой идеей войны, возможностью умереть и необходимостью убивать. Снейпу вдруг пришло в голову, что мальчишка слишком молод для всего этого, и всё же его безрассудная храбрость заставляла его приносить себя в жертву, истинного смысла которой он почти не понимал. — Почему не сейчас? Если мы позволим ему развязать войну, люди начнут гибнуть. Так почему не покончить с этим сейчас? Ведь люди будут умирать! — в его голосе сквозило отчаяние пополам со страхом. И в чем-то он был прав, если можно так выразиться. Северус вскинул бровь, глядя на Дамблдора, — этот жест ясно давал понять, что позже он потребует честных объяснений. В ответ он получил едва заметный кивок, который лишь подтвердил: его снова попытаются накормить какой-то чепухой. Но не в этот раз. Если Дамблдор хочет, чтобы он довел дело до конца, ему придется сначала выложить всё начистоту. — Разумеется, было бы весьма эффектно взорвать школу прямо сегодня вечером, — начал Дамблдор, — но, боюсь, я еще не завершил свою миссию, а потому ты не можешь подставиться под удар Волан-де-Морта. Чушь собачья. — А теперь — детали. Подробности о великолепном безопасном доме, в котором собирались запереть Поттера на всё лето, Северуса совершенно не интересовали; он сомневался, что Поттер тоже их слушает. Сам Северус всё никак не мог понять, какого черта он пригвожден к этому проклятому креслу и вынужден наблюдать, как свет гаснет в глазах мальчишки, пока тот медленно смиряется со своей участью. — И Северус будет тебя навещать, — подвел итог Дамблдор. Поттер вышел, а Северусу не нужно было повторять дважды, чтобы он остался для разговора с глазу на глаз.

***

— Значит, мальчишка… мальчишка должен умереть? — спросил Северус. — И сделать это должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это крайне важно. Так вот оно что. Он вовсе не хотел, чтобы Северус тренировал его. Он хотел использовать его как ложную цель, спрятать Поттера подальше, чтобы тот случайно не погиб от руки какого-нибудь вспыльчивого Пожирателя смерти. Мальчишка нес в себе частицу души Темного Лорда. Крестраж, скорее всего — Северус и сам уже это подозревал. Теперь всё встало на свои места. Сердце словно обмотали колючей проволокой, и ему пришлось подавить сдавленный звук — то ли смех, то ли непростительное проклятие. — Я думал… все эти годы… что мы защищаем его ради неё. Ради Лили. Дамблдор принялся объяснять, перечисляя детали, которые всегда были на виду, намеки, которые Северус должен был заметить, но не заметил, ошибки, которые уже нельзя было исправить, — все те истины, что лежали перед самым его носом. Но Северус отказывался их видеть, потому что и помыслить не мог, что предательство придет от той самой руки, которая его кормила. Он имел право знать. Все эти годы он имел право знать. Жалкий голос внутри него настойчиво твердил, что Поттер не может умереть. Не должен. И пусть весь мир провалится в тартарары. Дамблдор посмотрел на него. Внутри у Северуса всё сковал ледяной холод. — Вы сохраняли ему жизнь только для того, чтобы он умер в подходящий момент? — Снейп вспомнил, как учил Поттера закрывать свой разум. Сколько сил он в это вложил. Потребовался почти год, чтобы довести это умение до совершенства. — Вы использовали меня… Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности. И всё это ради его безопасности. А теперь вы заявляете, что растили его как свинью на убой… Голос его сорвался, когда он вспомнил, как слепо Поттер доверял этому человеку — и как он доверял самому Северусу. Теперь ему придется лгать Поттеру. Разыгрывать очередной фарс, прикрываясь «тренировками», пока они будут покорно дожидаться его смерти. — Как это трогательно, Северус. Неужели ты всё-таки привязался к мальчику? Когда Лили погибла, Северус поклялся защищать Гарри. Как Дамблдор вообще смел об этом спрашивать? Как он мог ставить это под сомнение? Но нет. Он не собирался давать Дамблдору еще одно оружие против себя. Глаза директора поблескивали, словно он задел оголенный нерв и теперь выжидал, что будет дальше. — К нему? — переспросил Северус, уже сам не понимая, где правда. Ему нужно было отвлечь Дамблдора, и он выхватил волшебную палочку, молясь лишь о том, чтобы этого хватило. — Экспекто патронум! Из кончика его палочки вырвалась серебряная лань. Она легко приземлилась на стол, и Северус почувствовал, как тепло её защиты оберегает его от боли, сжимающей грудь. Дамблдор смотрел, как она уносится прочь, и когда серебристое сияние угасло, он повернулся к Северусу; по его лицу текли слезы. — После стольких лет? Слова Дамблдора эхом отозвались в его сознании. Неужели он и вправду привязался к Гарри Поттеру? Разве это возможно? В тот день, когда Поттер впервые переступил порог Хогвартса, в тот самый миг, когда Северус увидел, как он входит в Большой зал — одиннадцатилетний, нелепый, тощий, низкорослый, точно эльф, ошарашенный и окруженный толпой таких же идиотов, — он уже тогда знал, что при необходимости отдаст за него жизнь. Знал, что не колеблясь сделает это. Это было ради Лили, потому что он любил её всем сердцем, всей душой, каждой каплей крови и каждой слезой… Но спасая жизнь Поттера снова и снова, он спасал жизнь того, чье сердце всё еще билось. Его привязанность к Гарри зародилась очень давно. Нет. Она существовала с самого начала. Всегда. — Всегда, — ответил Северус.