The Syntax of Things

Не было в этом мире беды настолько тяжкой, чтобы её нельзя было залить стаканом огневиски. Пламя в камине изгибалось и корчилось, пожирая поленья. Огонь казался слишком жадным. Дай ему волю — и он испепелит то самое здание, которое должен освещать. Маленькие костры. Зародыши пожара. В каждом — семя разрушения. Оно способно обращать в прах города и ставить королей на колени. Северус опустошил первую бутылку. И тогда забытые фразы, глухие обрывки слов ожили в его сознании. Они требовали внимания. Всякая чепуха вроде: «Я не назову своего Хранителя Тайны, но ты должен мне верить, Северус». Или: «Твоя летучая сеть перенесет тебя — и только тебя — в безопасное место». И вечное: «Будь осторожен, мой мальчик. Ты должен оставаться подле Волан-де-Морта до самого конца». Внезапно Снейпу нестерпимо захотелось пробраться в башню Гриффиндора и похитить Поттера раз и навсегда. Но он решил заменить этот план чем-то более разумным. Он решил призвать еще одну бутылку. Затея провалилась. Взгляд дрожал, веки налились свинцом. Пальцы слишком слабо сжимали палочку. Бутылка так и не прилетела к нему в руки. Вместо этого она с глухим стуком ударилась о стену и рухнула на ковер. Вот оно, свершилось. Последний день занятий, и к черту приличия. Зачем ждать вечера, чтобы выпить дома, если можно сделать это прямо здесь? Маленькому мерзавцу всё равно суждено погибнуть. Слава богу, ему никогда не стать мракоборцем. Он не доживет до зрелости. Впрочем, Поттеру никто и не обещал, что взрослая жизнь будет сахарной. Что ж. Значит, он никогда не познает и плотских утех. Северусу пришло в голову, что двое из трех мужчин, заправлявших его жизнью, были «не по этой части». Он молча взмолился, чтобы хотя бы Темный Лорд оказался натуралом. Только этого не хватало: убить Поттера, а потом плясать вокруг его трупа в розовой юбке и трико. Хотя для самого Северуса это стало бы отличным поводом завязать с карьерой Пожирателя смерти. Люциус бы его понял. Он осушил очередной стакан. Снейп уже не помнил, когда успел его наполнить. Мелькнула мысль: что о нем подумали в Хогсмиде? Он ворвался в лавку за миг до закрытия. Схватил целый ящик «чего-то там» и еще один ящик «да не всё ли равно чего». Он вспомнил Поттера. Тот снова перестал стараться. Как раз тогда, когда наметился успех. Мальчишка явно задался целью доказать, что из Снейпа никудышный учитель. И плевать он хотел на всё остальное. Этого щенка следовало бы отыметь за одну только его наглость. Впрочем, нет. Лучше не стоит. Северус тряхнул головой. Отвалена ли его душа ядом? Безусловно. Было ли ему больно? Что ж. У каждого сердце разбивается вдребезги после отказа. Это естественно. Но для него отказ значил куда больше. Он подгонял его. Питал. Превращал жизнь в сущий ад. А что случится, если Темный Лорд прикажет Северусу убить Дамблдора? Директор сбежит. Но надолго ли? Кто тогда будет охранять школу? Еще стакан. К черту стакан. Давайте бутылку. Дамблдор не станет бежать. У Северуса не останется ни единого оправдания, чтобы «не нажать на курок». Проклятье. Он покойник. Смертник, играющий в русскую рулетку. И в его пистолете сразу три пули. Снейп был почему-то уверен: в итоге в него попадут все три. Скорее всего, одновременно. Он тяжело вздохнул. Идеалы Дамблдора — вся эта любовь и признательность — ничерта не помогали. Любовь правит миром? Как бы не так. Миром правит виски. И от него земля вертится в два раза быстрее. Он пил жадно, в три горла. Он до смерти боялся того мига, когда спиртное закончится.

***

Благостную тишину кабинета нарушил настойчивый стук. Кто-то колотил костяшками пальцев по дереву. Северус зажмурился. Он молил, чтобы звук прекратился. Скрестил пальцы — а вдруг это привидения? Но тут же вспомнил: призраки в двери не стучат. Похоже, надежда надраться в одиночестве была напрасной. С трудом взяв себя в руки, Снейп тряхнул головой, прогоняя хмель, и отпер дверь. Поттер влетел в комнату, возбужденный и взвинченный. — Я думал, вы спите. — Что тебе нужно? — Последний день занятий. У нас в гостиной была вечеринка. Сейчас уже все отрубились. Северус пытался выловить в словах Поттера хоть какой-то смысл. Тщетно. Зачем он здесь? — И? — Будь грубее. Ты теряешь хватку. — Ну, знаете… Я подумал, Дамблдор не будет против. Раз уж нам всё равно проводить лето вместе. Именно об этой приятной новости Северус так отчаянно пытался забыть. Алкоголь справлялся лучше, чем Обливиэйт, да и на деле был куда безопаснее. Смирение со своей участью в одиночестве шло просто отлично. Но теперь этот процесс медленно утекал сквозь пальцы, превращаясь в призрачную лужу из несбывшихся намерений и пустых обещаний. — А тебе не приходило в голову, что я могу быть против? Поттер нагло ухмыльнулся и уселся на свое привычное место на диване. — Вы не против. Это что, огневиски? Он налил себе стакан и пригубил. Северус сел напротив. Он напомнил себе: если ему придется выносить эти мучения снова, он обязан сам устанавливать правила. Снейп вырвал бутылку из рук мальчишки и смерил его предупреждающим взглядом. — Если хочешь, чтобы я позволил тебе остаться — веди себя прилично. На этот раз я не шучу. Он и в прошлые разы не шутил. Но его всегда игнорировали, и он не сомневался, что сегодня всё повторится. Впрочем, какая разница? Последний из рода Поттеров всё равно скоро погибнет. — Видели бы вы Рона. Он хотел поговорить со мной, но слишком стеснялся подойти сам. Подговорил Гермиону, чтобы та передала мне, мол, я должен заговорить с ним первым, — Поттер покачал головой с искренней улыбкой и отобрал бутылку обратно у Северуса. — Просто потрясающе, — съязвил Снейп. — Еще бы. Я думал, он со мной вообще больше не заговорит. Джинни сказала, что тоже меня прощает. Полагаю, они просто не знали, что наврать родителям, почему они со мной в ссоре. Сейчас всё поутихло. Господи, ну и гадость эта твоя выпивка. — Это алкоголь. А значит, должен быть таким. Чтобы подтвердить свои слова, Северус осушил стакан, позволяя обжигающей жидкости драть глотку. Забытье сегодня не придет. Да и придет ли когда-нибудь вообще? — Почему вы не устраиваете вечеринки для Слизерина? Ну, знаете, чтобы просто повеселиться или типа того. Все остальные факультеты так делают, — Поттер пожал плечами. Северус попытался вспомнить, когда в последний раз этот мальчишка столько болтал. Или так дико скалился. — Мы устраиваем вечеринки. Просто не хвастаемся этим на каждом углу. У слизеринцев, в отличие от тебя, есть чувство собственного достоинства. С того момента, как Поттер в прошлый раз был в этой комнате, прошло совсем немного времени. Сейчас это казалось неважным. Северус просто привыкал к тому, что стало нормой. Он едва не назвал это «посиделками». — Так вот как вы веселитесь? — Поттер ткнул пальцем в сторону бутылки. Северусу пришлось подавить внезапное желание по-хозяйски прижать ее к себе. — Напиваетесь в темноте каждый раз, когда жизнь кажется дерьмом? Северус Снейп — король вечеринок. Поттер хмыкнул, и Снейп сжал челюсти. — Я полагаю, на вашей маленькой гриффиндорской попойке алкоголя не было, верно? Судя по раскрасневшемуся лицу Поттера, алкоголь там все-таки был. — Это было бы грубым нарушением правил, профессор, — невинным тоном произнес он. Северус фыркнул. — Идиот. А что он мог сделать? Снимать баллы? Минерва завтра же вернет их в десятикратном размере, и он будет выглядеть еще большим посмешищем. Мысль о том, чтобы напиваться в темноте, внезапно снова показалась отличным планом. Он с любовью окинул взглядом свои мрачные подземелья. Если Поттера это не устраивает — дверь открыта. — Просто «идиот»? А куда делся «дерзкий маленький паршивец»? Вы теряете хватку, Снейп. Вам нужно видеться со мной почаще, я серьезно. Почаще? Единственное место в жизни Северуса, которое Поттер еще не оккупировал, — это его сны. Хотя, если подумать… Хватит. — Заткнись, Поттер. Я каждый раз думаю, что ты уже достиг предела своего позора, но ты умудряешься брать всё новые вершины. Поттер рассмеялся. — Вот об этом я и говорил. — У тебя что, нет дел поважнее перед тем, как тебя запрут в «райской уголке»? — спросил Северус после долгой паузы. Ночь была душной. Но ему не хотелось гасить камин. Искры впивались в дерево и гасли — крошечные приветственные возгласы. Они умирали снова и снова, уступая место более сильным вспышкам. — Да не особо. Завтра нужно повидаться с Полумной. Она хочет дать мне свежий номер журнала, который издает её отец. Но это не к спеху. К тому же, я подумал, что вам тут одиноко. Северус хмыкнул, сделав глубокий глоток. Одиночество не могло задеть его. Он сидел в четырех стенах и хотел свести счеты с жизнью. Ему было паршиво. Паршиво за гранью всякого понимания. Но он никогда не верил, что кто-то может войти в комнату и исцелить то, что его терзало. Ни один человек, ни целая толпа — никто не мог этого сделать. — Говори за себя, — выплюнул он и тут же пожалел о своей резкости. Сработал инстинкт самозащиты. Поттер не ответил. Одиночество никогда не беспокоило Северуса. Напротив, он всегда испытывал почти болезненную тягу к уединению. Его никогда не тянуло выйти в свет и «развлечься», как это было принято у всех вокруг. Это бы не помогло. В мыслях он видел типичную толпу: идиоты, возбужденные тем, что наступил вечер пятницы. Они спрашивают друг друга: «Чем займешься? Куда пойдем?». Северуса тошнило от их бесцельности. Там, снаружи, не было ничего. Сплошная глупость. Тупицы, смешивающиеся с другими тупицами. Упивающиеся своей тупостью. Вот и всё. Он никогда не был одинок. Ему нравилось быть наедине с собой. Он сам был для себя лучшим собеседником. — Твое здоровье, — протянул Северус. Их стаканы звякнули. Поттер зажег «Люмос». — Будьте вы ещё хоть немного несчастнее, думаю, вы бы смогли превратиться в привидение. — Бу, — буркнул Снейп. Лицо Поттера озарилось озорством, и он с грохотом поставил стакан на стол. — Знаете что? Я не собираюсь молча сидеть в этой темени только потому, что вы ведете себя как старый хрыч. Мне три месяца не видать свежего воздуха, а там, кто знает — может, я всё равно скоро умру. Так что мы идем гулять. Северуса хлестнула правда, которую Поттер так нечаянно ляпнул, и он даже не сразу вник в остаток фразы. Он прокрутил слова в голове и прорычал: — Ты совсем рассудок потерял, верно? — Только не надо ворчать. Живее, вставайте, — Поттер накинул мантию, загоревшись своей идеей. Как это обычно и бывало, Северус ненавидел учавствовать в чужих планах. По комнате поплыла голова без туловища — Поттер схватил Северуса за руку и потянул вверх. — Если ты думаешь, что я соглашусь на этот идиотизм, ты просто дурак. — Дуракам везет, — отрезал Поттер. — Я договорился с директором, что это безумие прекратится. Я впустил тебя сегодня только потому, что это последний день, и… — Вот именно. Так что уже неважно, что вы делаете. Это было важно. Рука, тянувшая его за рукав, внезапно оказалась слишком сильной. Северус стряхнул её. — Если хочешь остаться — оставайся. Я никуда не пойду. Почему он вечно должен оправдываться за самые простые вещи? Почему его авторитет постоянно выставляют на посмешище? — Ладно. А теперь хватит ныть и помолчите. Я знаю, как выбраться. Гарри Поттер. Безжалостный. Беспринципный. Твердо решивший угробить их обоих. — Нас увидят, кретин! Ты забыл о моем положении или путаешь меня со своими безмозглыми дружками-нарушителями? Ты забыл, что в замке обитает не только твоя потрясающая персона? Дай мне выпить в одиночестве, молю. — Нет. Пригнитесь. Мир слегка поплыл, когда тонкая ткань невидимой мантии накрыла его. Снейп мгновенно застыл в оцепенении. Поттер ткнул его локтем под ребра. — Теперь нам придется стоять поближе. Я знаю, вам это не нравится, но придется потерпеть. Наклонитесь еще, а то ваши ноги видно. Северус подчинился, мысленно проклиная себя за это. Внезапно его окутал аромат, присущий всему семейству Поттеров. Пока мальчишка вел его по коридору, Снейп пытался понять, когда же он успел дать согласие — и тут же вспомнил, что вообще-то он и не соглашался. Это нелепое приспособление было каким угодно, только не удобным. В глубине души Северус смаковал многослойную иронию судьбы, загнавшую его под эту самую мантию. Сладкое кощунство, подумал он про себя, на мгновение упиваясь фантазией о том, как Джеймс Поттер наблюдает за ними из мира мертвых с невыразимой скорбью. — Осторожнее, черт тебя дери! — Простите. — Клянусь, Поттер, если ты еще раз наступишь мне на ногу, я тебя… — Тсс! — Поттер вскинул руку и зажал Снейпу рот, когда мимо проплыл Пивз. Северус затаил дыхание. Пивз подозрительно уставился прямо туда, где они стояли. Поттер не мигая смотрел на Северуса снизу вверх. Тот всей душой надеялся, что его свирепый оскал красноречиво говорит: «Я тебя убью». Но не успел он донести свою немую угрозу, как полтергейст нырнул в стену позади, пройдя сквозь них. Тепло живого тела было тем единственным, что никакая мантия скрыть не могла. — УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛЯХ! УЧЕНИКИ ВЫШЛИ ИЗ СПАЛЕН! ОНИ ЗДЕСЬ! — завопил Пивз, в восторге кувыркаясь в воздухе. Ну вот и всё. Весьма прискорбный конец для великого мастера зелий Северуса Снейпа. Хотя какой он теперь мастер зелий… Он зажмурился, покорно ожидая своей участи. Поттер дернул его за рубашку: — Бежим! Живее! Не в силах протестовать и уже смирившись с неизбежной безработицей, он последовал за мальчишкой. Что он скажет Дамблдору? Как он это объяснит? Я просто хотел выпить. Или, что еще более типично: Я уже был в стельку. Поттер кряхтел, изо всех сил налегая на ворота Большого зала, но те не поддавались. Он толкнул их снова, яростно сопя. Северусу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы игнорировать раздражающее трение чужого тела о свой торс и то, как затылок Поттера раз за разом врезается ему в подбородок. — Вы же учитель, — зло прошептал Поттер. — Я полагаю, вы знаете заклинание. Снейпа едва не ослепило от ярости. Он уже собирался заявить, что не станет раскрывать секретные пароли персонала ради сомнительных развлечений Поттера, как вдруг голос Пивза снова начал приближаться. — УЧЕНИКИ НЕ В ПОСТЕЛЯХ! УЧЕНИКИ В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ! О, во имя всего святого, да пошел ты… Снейп наложил заклинание, а как только они выскочили наружу, запечатал дверь обратным движением палочки. Сдернув мантию с головы, Северус тяжело дышал, привалившись спиной к дубовым створкам. — Ты, — процедил он ледяным тоном. — Ты не скажешь больше ни единого слова. — Разве он не видит нас теперь? — спросил Поттер, уже направляясь вглубь двора. — Он привидение замка, не может выйти наружу, — бросил Северус, хотя Поттер и сам должен был это знать. Впрочем, легче от этого не становилось. В замке были окна. Любой мог их увидеть. Это было чистое самоубийство. — Теперь ты доволен? — А вы? Посмотрите на небо. Поттер раскинул руки в стороны и закружился на месте, запрокинув голову назад. — Небо, — с презрением выплюнул Северус. — Я рискую своим местом ради того, чтобы ты поглазел на небо? Будто ты, черт подери, не в башне живешь! Он резко выдохнул, и его взгляд заметался по сторонам, проверяя, не следит ли за ними кто-нибудь. Поттер поднял мантию с земли. Северус смотрел на него как на сумасшедшего. — Просто посмотрите на небо, — тихо сказал Поттер. В его глазах светилась доброта; в груди у Северуса всё сжалось. Он сверлил Поттера яростным взглядом, пока не сдался. И посмотрел. Резкий ледяной ветер завыл над землей. Северус в очередной раз вспомнил, как он ненавидит такие ночи: застрявшие между светом и тенью, бесконечно балансирующие на грани тайной магии. Красота, которую видел Поттер, ему недоступна. Сумеречный мир, полный невыполненных обещаний, не предлагал ему ничего, кроме ненужных воспоминаний. Снейп не стал спорить — он оставил бесполезные доводы при себе и просто уставился в небо, позволяя глупому романтизму мальчишки напоминать ему о всей нелепости мира, который он когда-то отверг. Или мира, который отверг его. — Оно завораживает. Там звезды. А теперь ты пойдешь за мной обратно. Я передам тебя твоему декану, и ты во всех подробностях расскажешь ей, как ты и твои сокурсники достали и употребили алкоголь на вашей так называемой вечеринке. Ты извинишься перед ней за нарушение правил, созданных для твоей же безопасности. И ты извинишься передо мной за свое отвратительное поведение. Поттер закатил глаза. — Ну уж нет. Пойдемте. Они двинулись неспешным шагом: Поттер по-глупому скакал впереди, напевая какую-то «песенку, которая нравится Хагриду», а Северус следовал за ним, высматривая врагов. Подозрительная угроза за деревом оказалась всего лишь кроликом, но Северус на всякий случай оглушил его заклятием. Стиснув зубы, он внимательно прислушивался к тишине темного леса. Где-то вдалеке ухнула сова. Заросли походили на призрачные тени, которые шевелились и дышали под чьим-то пристальным взором. Чем дольше они шли, тем сильнее Северус убеждался, что всё это — чистое безумие. — Довольно, Поттер! И не смей отходить от меня! Поттер остановился и оглянулся: — Вам что, никогда не бывает весело? — А тебе когда-нибудь приходит в голову мысль о безопасности? Ночные твари… — Если бы ночные твари в Хогвартсе были действительно опасны, Хагрид был бы уже мертв. Опустите палочку. Северус и не подумал её опускать. Поттер то и дело пропадал из виду в темноте. — Даже Гермиона немного остыла. Вам бы тоже не помешало. Нельзя же вечно думать только о врагах, так и свихнуться можно. Он уже свихнулся. И если он перестанет думать о врагах, враги первыми вспомнят о нем. — Я не вижу в этом ничего веселого, Поттер. Возможно, тебе стоило сбежать из замка со своими нечестивыми дружками. — Возможно, — согласился Поттер. Как только впереди показалось озеро, он сорвался на бег. — Поттер! — крикнул Снейп. И тут же его прошибло осознанием: как же нелепо орать фамилию мальчишки на открытом воздухе, когда пытаешься сохранить всё в тайне. Северус прибавил шагу. Его охватил первобытный ужас от мысли, что он может потерять Поттера здесь, посреди ночи. В голове услужливо всплыл образ Дамблдора, чьи губы медленно выговаривают слово «Азкабан». Снейп тоже побежал. — Поттер! Он нашел его у самого озера. Мальчишка лежал, раскинув руки и ноги, тяжело дышал и как раз задрал ногу, чтобы расшнуровать ботинок. Северус замер над ним, тоже пытаясь отдышаться; в груди нещадно кололо. Поттер выглядел нелепо. — Сделаешь так еще раз — и я тебя обездвижу. Поттер отшвырнул ботинки и носки в сторону и хмыкнул, переводя взгляд с Северуса на небо. — Я люблю жизнь! — выкрикнул он громче, чем следовало. У Северуса не нашлось ядовитого комментария, поэтому он просто смотрел. Сердце всё еще саднило после бега, и он внезапно почувствовал себя старым. Отражение неба с его бесчисленными созвездиями расстилалось по глади озера — чистое, как кристалл, непорочное, словно девственное снежное покрывало. Темно-серые тучи зловеще нависли над луной, и внезапно озеро снова погрузилось в пучину отчаяния и мрака. Тишину прорезал пронзительный крик какого-то зверя. Резкие, высокие звуки вспороли ночь, но так и не смогли нарушить общий покой. Северусу пришло в голову, что эти крики — часть этой ночи. На далеком дереве беспечно выстукивал свое «ток-ток» козодой. — Я люблю жизнь! — снова крикнул Поттер и, перевернувшись на живот, разразился хохотом. — Боги, я так счастлив! Сердце Северуса сжалось. — Ты пьян и ты идиот. Не путай это со счастьем. — Я пьян, я идиот, я счастлив, и я люблю тебя! — жизнерадостно выпалил Поттер. «Трогательно», — хотел было съязвить Снейп. Но язык, сухой, словно губка, не слушался. — Ты хоть представляешь, какие твари бродят по этой территории ночью? Случиться может всё что угодно. Всё что угодно. — Бьюсь об заклад, ты даже не подозревал, что умеешь веселиться, — упорствовал Поттер, снова перекатываясь на спину. — С чего ты взял, что мне весело? — осторожно спросил Северус, игнорируя слово «ты». Поттер кряхтя поднялся на ноги. — Как думаешь, вода холодная? — он стянул через голову рубашку, отшвырнул её в сторону и принялся расстегивать джинсы. — Даже не вздумай! — выплюнул Северус. — Если не хочешь, чтобы голодные русалки откусили тебе голову, или черт знает кто еще там прячется в глубине, я советую тебе одеться и следовать за мной обратно в… Поттер рухнул в воду плашмя. Всплеск почти полностью заглушил яростный крик Северуса. На мгновение мальчишка совсем исчез из виду; Снейп затаил дыхание, пока тот не вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Живой. Он был живой. Поттер так и не смог стереть с лица дурацкую улыбку, и его веселье ни капли не померкло перед негодованием Северуса. Он поспешно тряхнул головой, разбрызгивая воду с волос. — Да тут даже не глубоко! — крикнул он. — Иди сюда! Северус почти физически почувствовал, как затылок жжет от лукавого взгляда Дамблдора и недоуменного — Драко. Он смутно гадал, какое объяснение могло бы удовлетворить Темного Лорда. Северус подошел ближе, и вода коснулась его ботинок. — Это опасно! — прикрикнул он, втайне надеясь, что его наконец-то послушаются. Поттер выпрямился, и в тусклом ночном свете его мокрый торс заблестел. На нем не было ничего, кроме магловских боксеров. — Боже мой, сзади! Опасность! — завопил он, тыча пальцем куда-то за спину Северусу. Снейп резко обернулся, выставив палочку, но там никого не было. Поттер расхохотался и снова нырнул. — Так вот как ты планировал приобщить меня к веселью?! — крикнул Северус, хотя Поттер его уже не слышал. Раз. Два. Три. Поттер вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, и прищурился. Северус сообразил, что без очков тот вряд ли что-то видит. Ботинки Снейпа уже увязли в грязи. — Я могу придумать и другие способы, — спокойно бросил Поттер. Северус почувствовал, как ногти впиваются в ладони. — В последний раз говорю. Вы-ле-зай! Поттер и не подумал. В животе у Северуса возникло странное чувство; он внезапно осознал, как жалок выбор, который у него остался. Это был вопрос самоуважения, но Поттер не мог вечно попирать его волю. Мальчишка усвоит этот урок, хочет он того или нет. Сбросив ботинки, Снейп наклонился, сорвал носки, а затем стянул через голову рубашку. Отшвырнув ремень в сторону, он всё же решил остаться в брюках. Пальцы ног утонули в мягкой жиже. Поттер снова затянул ту заунывную песенку и орал её во всю глотку. Северус осторожно вошел в воду и поморщился от пронизывающего холода. — Это немыслимо, — пробормотал он. Сопротивление воды нарастало. Снейп брел вперед, сгорая от стыда за то, в какой жалкой ситуации он снова оказался. Опять. Впрочем, всё, что было связано с Поттером, всегда выходило боком. Вскоре вода дошла ему до бедер, и мокрые брюки облепили кожу. Поттер подозрительно уставился на него: — Ты что, опять скалишься? Именно. Но Поттер, очевидно, был слеп как крот. — Нет. Это широкая улыбка полного удовлетворения. Поттер подошел ближе и выпрямился. Для того, кто уже почти переступил порог зрелости, развитие явно обошло его стороной. В отличие от своего папаши-ничтожества, Поттер был обречен остаться коротышкой. Впрочем, он был обречен и на вещи куда похуже. Северус мертвой хваткой вцепился в руку Поттера, но тот дернулся. — Да не будь таким скучным, мне же весело! — Тебя ждет не веселье, — прорычал Северус, — а взыскания на весь следующий год. Выметайся! Он усилил хватку. Поттер уперся ему в грудь, пытаясь вырваться. Вода летела во все стороны, пока они боролись. На миг Снейпом овладела чистая ярость; он с силой дернул Поттера на себя, не заботясь о том, останутся ли на мальчишке синяки от его хватки. Их ноги скользили, пока Поттер упрямо втаптывал стопы в грязь. Северус пытался стоять прямо, плотно сжав губы, чтобы не выплеснуть проклятья, которые не подобало слышать ученику. Дух перехватило — локоть прилетел ему прямо в живот, а колено больно ударило по голени. Снейп поморщился от боли, и Поттер, словно наэлектризованный, вырвался из его рук. — Тебе это с рук не сойдет, Поттер! — вскричал Северус. Протесты мальчишки оборвались, когда Снейп, устав от борьбы, обхватил его поперек талии и прижал к себе, заставляя замереть. Собственное тяжелое дыхание было единственным звуком, который Северус теперь слышал. Он чувствовал, как оскалился в приступе ярости. Дыхание Поттера коснулось его подбородка. Снейп разомкнул губы, еще не решив, какую гадость скажет первой, но не успел произнести и слова — язык мальчишки атаковал его. Он был теплым. Он пробовал его на вкус плавно и в то же время властно — так, как Северус совсем не привык. Поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Поттер надавил на руку, обнимавшую его за талию, и Северус отпрянул, словно обжегся. Снова отплыв, Поттер откинул голову на воду и уставился в небо. — Я буду скучать по Хогвартсу, — тихо произнес он. — Я не хочу быть один. Северус сглотнул горький пепел, застрявший в горле. — Пожалуй, — прохрипел он, разворачиваясь, чтобы выйти из озера. Оказавшись подальше от влияния Поттера, Северус наложил на брюки высушивающее заклинание, которое едва-едва помогло — они всё равно остались влажными. Он опустился на траву. Смерил презрительным взглядом чертов горизонт с его луной, звездами и прочими бесполезными красотами, которые так внезапно открыл для себя Поттер, и хмыкнул. Его губы всё еще хранили вкус влаги. Он запретил себе облизывать их больше одного раза. Где-то неподалеку снова ухнула сова — громко и резко. Природа никогда не заслуживала восхищения Северуса. Воспевать мощь мирных ночей и любовь, таящуюся в чудесах природы, пристало лишь тупым маглам, жаждущим втрескаться в первого встречного. Северус никогда не был сентиментальным. Скорее наоборот: сентиментальный человек верит, что всё это надолго, в то время как романтик отчаянно и резонно уверен — ничто не вечно. Спустя какое-то время Поттер вышел из воды и сел на землю рядом, обхватив колени руками. Он вытерся собственной рубашкой и даже не подумал одеваться. — Что это было? — спросил Северус, не сводя глаз с озера. — Что именно? У Северуса не было сил спорить. Он не смотрел на Поттера, даже когда мальчишка снова сиганул в воду. Снейп откинулся на траву — на то самое место, где когда-то сидела Лили, и Джеймс, и даже Люциус, Петтигрю и сам Том Реддл в какой-то период своей жизни. Он считал звезды, втайне гордясь тем, что видит их без всяких уродливых стекляшек на лице. Он слушал восторженные вопли Поттера, крики безумной совы и собственное дыхание, которое никак не желало успокаиваться. Большую часть последнего столетия Хогвартс был домом для бесчисленного множества людей, у которых не было ни единого шанса обрести дом где-то еще. Хогвартс был святилищем. Тот, кто умел с ним говорить, тот, кто умел его слушать, мог познать истину. На самом деле Хогвартс не проповедовал важность образования или культуры. Он проповедовал древний, безусловный закон жизни. Война уничтожит этот закон. А Темный Лорд в конце концов уничтожит Хогвартс. Северус давно усвоил: если приходится покидать место, где ты жил и которое любил, это нужно делать быстро. Беги прочь так скоро, как только можешь. Это правило одинаково работало и для мест, и для людей, но Северус старался об этом не думать. Он часто оглядывался назад и считал, что прожитый час ценен лишь тем, что он уже мертв. Прошлые годы казались безопасными, побежденными, в то время как будущее жило в грозовой туче — темной и зыбкой. Хогвартс не был просто домом. И дом для Северуса никогда не был просто местом. Домом для Северуса когда-то была Лили. Он никогда не был так близок к Лили. Нет. Это Лили никогда не была так близка к нему. Пустота, которую он ощущал в её отсутствие, была сокрушительной. Однако, когда он попытался нащупать в душе прежнюю беззаветную привязанность, у него ничего не вышло. Он знал, что любит её, но простая истина — тот факт, что она мертва, — ударила по нему без всяких сомнений. Это ощущалось как нечто естественное. — Ты что, решил простудиться? — спросил Поттер, снова подходя к нему и нацепляя очки. — Вода просто идеальная. Я возвращаюсь. Пойдем. Ах. По крайней мере, хоть что-то осталось неизменным. Для Северуса домом всегда был человек.

Конец второй части