The Syntax of Things

Портал с силой вырвал их из пустоты. Они приземлились на мягкий ковер. Северус ожидаемо потерял равновесие: Поттер вцепился в его мантию, пытаясь устоять на ногах. Мужчина споткнулся о высокую клетку с совой, которую тащил мальчишка, и рухнул на колени. Комната все еще кружилась перед глазами. Поттер, прижатый к полу, глупо улыбался ему снизу вверх. Брезгливо поморщившись, Северус поднялся. Спустя долгую, неуклюжую паузу на ноги вскарабкался и Поттер. Этого замешательства можно было избежать, если бы мальчишка соизволил сосредоточиться перед перемещением. Но упаси Мерлин. Подавив странное, неприятное чувство — должно быть, отвращение, — Северус огляделся. Перед ним предстало то самое «знаменитое и надежное» убежище, которое подготовил Дамблдор. Великое убежище оказалось дырой. Единственное широкое окно выходило на цветущий холм — пейзаж подозрительно не походил на британский. В остальном же здесь не было ни дверей, ни уюта, ни капли жизни. Из мебели — только кровать с ржавым металлическим каркасом да маленькая тумбочка. Пожелтевшая краска на стенах потрескалась и вздулась пузырями. Камин зарос грязью и кучками золы. Под рамой другого окна, сильно выцветшей, сиротливо лепились кривые трубы. Северус щелкнул выключателем. Никакого эффекта. Под потолком на честном слове висела разбитая лампочка, прикрепленная к почти оборванному проводу. Жалкое зрелище. Северус подумал, что отсутствие электричества еще можно стерпеть, будь здесь хоть один факел. Но кругом — пустота. Поттер лишь пожал плечами, осознав ситуацию. С трудом подавив желание немедленно сбежать, Северус стиснул зубы. — Твою магию здесь не выследить. Можешь наколдовать что-нибудь простое для удобства, но не переходи черту без крайней необходимости. Под моим присмотром — колдуй свободно. В одиночестве — будь осторожен. — Ага, — отозвался Поттер. — Никаких попыток выйти наружу или взломать защитные чары. Никаких писем. Совой пользоваться запрещено. Иногда тебе будет одиноко. Но даже если никто не появится день или два — не смей паниковать. Ты будешь ждать. — Я уже это слышал, профессор. Северус настороженно наблюдал, как мальчишка с досадой пнул ножку кровати, а затем нагнулся завязать шнурки. Северус наложил несколько собственных защитных заклинаний на камеру… на комнату. И, прежде чем сесть на кровать, добавил незримые следящие чары на самого Поттера. Поттер вздохнул и прикусил губу, терзая то самое место, которое снова начало краснеть. «Детская привычка», — подумал Северус. Она совсем не вязалась с мрачным выражением, застывшим на его лице, — застарелой сердечной болью, затмившей свет мятежной юности. Чтобы отвлечься, Северус положил палочку на прикроватную тумбочку и с любопытством открыл ящики — те тоже оказались пусты. — Сейчас это может казаться невыносимым, но не позволяй этому выбить тебя из колеи. Твоя эмоциональная стойкость — твой единственный союзник. Неразумно предаваться печали, которая лишь ослабит тебя. Твоему крестному тоже велели оставаться дома и ждать. Его сгубило одиночество пустых дней; он ослушался, и остальное уже история. Когда начнется война, легко не будет никому, Поттер, — произнес он наконец. — Но, — Северус сделал успокаивающий вдох, отгоняя собственные тревоги, — ты должен справиться. Войны объявляют старики. А сражаться и умирать приходится молодым. Поттер слабо усмехнулся. — Хорошая речь, спасибо. Но всё это — сущий ад. Снейп фыркнул и потер глаза. — Определенно, его часть. — Мне уже доводилось бывать в аду. Думаю, я выживу. Северус согласно хмыкнул. — Как долго ты здесь пробудешь? — спросил Поттер. Он с любопытством провел пальцами по оконной раме. Осмотрев её, Гарри попытался толкнуть створку, но безуспешно. Он дергал и давил на стекло снова и снова, ощупывая дерево в поисках задвижки или ручки. Снейп заметил, что окно забито гвоздями, но решил промолчать. — Как... эта... штука... открывается? — пропыхтел парень. Он упирался изо всех сил, наваливаясь на раму, и разочарованно выдохнул, когда та даже не шелохнулась. Поттер не сдавался. Северус усмехнулся про себя, глядя, как тот наклонился, пытаясь поддеть раму снизу. — Букле... ах... надо... летать... проклятье, черт возьми! Северус вскинул руку. Беспалочковое заклинание — и гвозди со свистом вылетели из дерева. Поттер ошарашенно наблюдал, как окно само собой распахнулось настежь. Он обернулся к Северусу и неловко почесал затылок с кривой ухмылкой. — Оу. Ну, спасибо, наверное. Только сейчас он, кажется, заметил кровать, на которой сидел Северус. — Ого, широкая. Я что, буду спать на «королевской» кровати? Маленькие радости после жизни в чулане. Он понимал, насколько неловко Гарри стало бы от такого замечания. И даже удивился, почему не произнес это вслух. Северус мысленно выругался, коря себя за внезапно развившуюся мягкотелость. Он еще помнил времена, когда оскорбления в адрес мальчишки доставляли ему истинное удовольствие. — Если только ты не предпочитаешь пол, — сухо бросил он. Лицо Поттера мгновенно залило краской. Северус не ожидал такой реакции. Ему пришлось мысленно повторить себе, какой он на самом деле добрый, порядочный и заботливый человек. И как жаль будет все испортить, если он поддастся порыву, отвесит парню оплеуху и навсегда эффектно исчезнет из мира магов. Внезапная тяга к насилию сменилась привычным, хоть и натянутым терпением. — Я останусь, пока ты не устроишься, — сообщил Северус, переводя тему. — Директор хочет, чтобы я убедился... что ты успешно адаптировался. Думаю, скоро он и сам тебя навестит. Следующий час прошел в изнурительной проверке. Северус обрушил на защитные чары самые сложные проклятия из своего арсенала, испытывая их на прочность и укрепляя магическое сопротивление стен. Простым «Алохомора» он отпер две деревянные двери, расположенные друг напротив друга. За первой, как вскоре выяснилось, скрывалась крошечная ванная. Треснувшее зеркало и подтекающая лейка душа на стене, покрытой склизкой оранжевой плиткой. Вторая вела в тесную кухоньку, пропахшую гнилыми фруктами и мочой. Уж лучше бы заперли мальчишку в Азкабане. Там и охрана надежнее, и условия, пожалуй, приличнее. Поттер открыл свой сундук и принялся в нем отчаянно рыться. Спустя секунду он передумал, бросил быстрый взгляд на Северуса и, покраснев, захлопнул крышку. Один Мерлин знал, какую пакость мальчишка пытался скрыть на этот раз. Северус с облегчением отметил про себя: ему на это совершенно плевать. Рухнув на кровать, Поттер рассеянно провел рукой по лицу и потер шрам на лбу. — Болит? — спросил Северус. — Нет. Знаешь, это уже скорее привычка — трогать его. Просто чтобы проверить. — Гарри издал короткий смешок. — Я вот только гадаю, как долго меня продержат в этой дыре, прежде чем я окончательно сойду с ума. Полагаю, долго ждать не придется. В детстве у меня были воображаемые друзья. Слабая улыбка на мгновение скользнула по его губам, но слова от этого не стали звучать легче. — Я буду приходить, — пообещал Северус. — Директор тоже постарается заглядывать. — А если я захочу связаться с тобой? Если что-то случится? Допустим, я случайно что-нибудь подожгу и буду просто сидеть и ждать, пока меня спасут, прежде чем сгорю заживо? Сначала ты говоришь, что меня нужно тренировать, чтобы я стал сильным и всё такое, а потом оставляешь беспомощным в тюрьме, из которой не сбежать. Я что, должен благодарить за это? Потому что я, черт возьми, ненавижу это место! Северус был согласен с каждым словом, которое выплюнул Поттер, и сделал мысленную заметку при первой же возможности повторить их их любящему и заботливому директору. — К твоему сведению, Поттер, ты бы сейчас находился на площади Гриммо, если бы твои несносные друзья не раззвонили о самом факте ее существования. В этой тюрьме, как ты её называешь, виноват только ты — ты и невероятные решения Ордена. Потому что они впервые в своей никчемной жизни не смогли держать рот на замке... — О, только не начинай... — ...и решили выставить напоказ свое пресловутое гриффиндорское благородство, строя доверие на симпатиях, а не на критическом мышлении. Половина Гриффиндора знает, где находится дом на Гриммо, Поттер. В Ордене сочли полезным распространить эти вести, разве не остроумно? Что ты об этом думаешь? Поттер пожал плечами. — Вообще-то, знают только Уизли. Мерлинова борода! — Уизли — это и есть половина Гриффиндора, Поттер! Гарри перевернулся на живот и натянул одеяло на голову. — Ладно, — донеслось из-под ткани. Ладно? — Полагаю, в своем нынешнем положении ты винишь только меня. Как недальновидно и... Взлохмаченная черная макушка на миг показалась снаружи: Поттер завозился под одеялом и отшвырнул очки в сторону. — Я не собираюсь сейчас с тобой ругаться. Замолчи. — И мгновение спустя: — Извини. Северус замер, пораженный странным чувством. Необъяснимым и почти непристойным в своей неуместности; чем-то сюрреалистичным, что можно было почти потрогать. Он был в замешательстве. Не понимал, может ли Поттер искренне извиняться за то, что не стал спорить. За то, что не дал отпор, когда это было ожидаемо. За то, что так покорно и угрюмо принял его нападки. Извинение за то, что вышел из образа. Как ни безумно это было, Северус предпочел принять извинение молча. Он отчетливо сознавал и дыру в сердце мальчишки, и ту пропасть, что вновь разверзлась между ними. Северус жаждал битвы — сражения душ и палочек, яростной перебранки с проклятиями и горькими словами, которые память не смогла бы просто стереть. Это было бы желанно. Это было бы ожидаемо. Но ничего этого не произошло. Северус лишь наблюдал, как мальчик медленно погружается в сон, а затем совсем тихо поправил его одеяло и положил очки на тумбочку. Поттер был прав с самого начала: когда нет вражды, чтобы заполнить пустоту, Северус беспомощен. Он просто не знал другого способа её исправить.

***

— Еще бы день, и я бы сошел с ума, — произнес Поттер. — Я был занят. Шрам болел? — Северус отложил принесенные книги, проклиная свою удачу: он понял, что Поттер в ярости. Снейп был не тем человеком, на которого парню стоило злиться. Но принимать удар придется именно ему. — Отведи меня к Дамблдору. Сейчас же. Если бы он только мог. — Поттер. — Сейчас же! Меня заперли здесь на несколько дней, одного! Мне не с кем поговорить! Мне нечем заняться! Неужели ты не видишь, что это, черт возьми, просто жестоко? Я так не могу, я схожу с ума! Я просто… теряю рассудок. Я так больше не могу! Северус знал. Но он ничего не мог с этим поделать. Почти ничего. — Я готов учить тебя. — Учить чему? — Всему. Ах, этот взгляд… Смесь благоговения и доверия. Как же это нелепо, честное слово. — Ты имеешь в виду Темную магию, — недоверчиво произнес Поттер. Какая наивность. Стоп. — Темная магия, Светлая магия, контроль над разумом и даже то, как произносить одно заклинание, вкладывая в него другое. Я могу научить тебя чарам, которых не знает ни один живой человек. Я могу открыть для тебя дверь, которая никогда не открывалась ни перед кем в твоем возрасте. Поттер сглотнул и в недоумении сел. — Я не думаю... Я не очень-то хочу учить... Темную магию. Мы разве не можем обойтись без неё? Пока что? Северус и не планировал ничему такому его учить. Всё, что требовалось — заставить Поттера поверить, будто ему, для разнообразия, доверили нечто важное. А затем он обучит его паре трюков и заклинаний за седьмой курс, надеясь, что этого хватит. Всё, что нужно было Поттеру — это отвлечься. — Разумеется.

***

— Ты уходишь? Снаружи стемнело. Холм утопал в густой черноте, бледной и холодной, посеребренной лучами пробивающегося сквозь тучи лунного света. Пихты, сосны и извилистые лесные тропы всё еще отчетливо виднелись под мерцающим небом. Почти как днем, только без красок. Словно паршивый набросок, брошенный неоконченным в карманном блокноте, который больше никто не открывал. Или как дезиллюминационные чары, окутавшие подземелье в попытке сделать жизнь в нем хоть немного более сносной. — Да, на сегодня мы закончили. Читай книги, которые я принес, они пригодятся тебе в сочетании с теорией базовых заклинаний. Если встретишь что-то непонятное, сделай пометку — разберем вместе. Только не пиши в самих книгах. — Понял. — А затем: — Ты сегодня дважды меня похвалил. И я справился со всем, чему ты меня учил, — Поттер прищурился. Северус понимал: это не просто констатация факта. Он отказывался признавать, к чему клонит парень, пока тот не скажет это вслух. Северус достал портал, чтобы активировать его, — он всё еще не вполне доверял местному камину. Направив палочку на артефакт, он бросил на Поттера последний любопытствующий взгляд и поймал на себе пристальный, изучающий взор мальчика. А затем, придя к какому-то выводу, Поттер рассмеялся. — Это не была продвинутая магия, верно? Ты ничему меня не научил. — Поттер рухнул обратно на кровать и уставился в потолок. — Дамблдор не сказал мне правды. И ты тоже. Снова. Сплошная ложь. Лжецы. Справедливое замечание, но обсуждать это было выше его сил. Поттера, разумеется, это не волновало. В это короткое мгновение, глядя, как мальчик закрывает лицо руками, разочарованный во всех своих кумирах, Северус подумал: Поттеру вообще не стоило рождаться на свет. Ничто из этого не стоило таких жертв. Ничего не изменится для Поттера ни во время войны, ни даже после неё. В лучшем сценарии он откажется жертвовать собой и убьет Тёмного Лорда первым. Наступит мир — ненадолго. А затем Поттер поймет, что избежал смерти лишь для того, чтобы за ним всю оставшуюся жизнь следили, видя в нем угрозу. Живая тикающая бомба, которая в любой момент может спровоцировать возвращение Тёмного Лорда. Человеческий крестраж; какие шансы на нормальную жизнь у того, в ком притаился такой опасный паразит? Поттера ждет лишь подозрительность, страх и враждебность. Он станет мишенью для безумцев всех мастей. Скорее, чем он думает, двери Министерства перед ним захлопнутся — и прощай мечта стать мракоборцем. Правоохранительные органы будут бесконечно следить за каждым его шагом. Куда бы он ни пошел, его будут обвинять в военных преступлениях и зверствах, совершенных кем-то другим. И глубоко внутри та крошечная, уцелевшая частица души Волан-де-Морта будет чувствовать всё это и торжествовать. — Ты ведь не собираешься говорить мне, что он скрывает, верно? — Насколько мне известно, он ничего не скрывает. Поттер усмехнулся. — Ты шпион, Снейп. Ты должен уметь лгать получше. Северус свирепо уставился на портал, лежащий на тумбочке, словно пытался обвинить его во всём происходящем. В данный момент неодушевленный предмет был куда более подходящей мишенью, чем этот мальчишка. Холодные пальцы сомкнулись вокруг его ладони. Северус оцепенел — он был слишком напуган, чтобы отстраниться. Слишком поражен. Слишком медлителен. Взгляд Поттера пронзил его насквозь, задевая что-то глубоко внутри. Что-то, что пребывало в надежном оцепенении большую часть его жизни и не имело ни единой причины воскресать именно сейчас. — Полежишь со мной немного? Ничего такого, обещаю. «Это немыслимо, Поттер». «Минус десять очков Гриффиндору». «Наглый маленький паршивец! Я отказываюсь верить, что ты посмел озвучить подобную просьбу мне, из всех людей. Тебе должно быть стыдно». Все эти слова уже были сказаны раньше; повторять их казалось бессмысленным. — Я не могу. Я не хочу. — Только на одно мгновение. Нет. Северус медленно опустился на матрас, позволяя Поттеру потянуть себя вниз. Когда парень придвинулся ближе и обнял его, у Северуса не осталось сил, чтобы оттолкнуть его. Он слишком устал отталкивать. Он убеждал себя, что допускает это только из жалости, но от этой лжи дыра в груди заныла лишь сильнее. Чья-то рука поднялась — Северус понял, что его собственная, — и он увидел, как она мягко убирает челку со лба Поттера. Я не могу. Поттер прижался к нему так, словно от этого зависела его жизнь. Северусу на миг показалось, что он дышит за двоих. — Останься здесь на ночь. Это было невозможно. Возмутительно. — Глупец. Волосы Поттера были мягкими и всклокоченными. Никто в здравом уме не нашел бы ничего привлекательного в этом безобразном, непослушном ворохе на голове. У них один и тот же цвет волос, подумал Северус, хотя у Поттера они были здоровее, гуще и моложе. Он запустил в них пальцы, вспоминая, каково это было — когда Поттер вот так же касался его самого. Поттер уткнулся лицом ему в грудь. Его дыхание было долгим, глубоким и явно прерывистым. — Побудь здесь, пока я не усну. Пожалуйста. — У тебя бессонница, Поттер, — протянул Северус. Поттер вцепился в его руку и фыркнул: — Уже нет. Это была ложь. Отныне никто не услышит кошмаров, полных крика, которые преследовали парня по ночам. — Хм. И что же изменилось? Северус почувствовал, как вздымается грудь Поттера, прижатая к его собственной; он почти слышал внутреннюю борьбу, раздираюшую мальчика. — А что нет? О, я знаю. Меня всё еще считают ребенком, который не готов знать ни черта обо всём этом. Хотя когда-нибудь, лет через тысячу, время придет, и тогда вы мне всё расскажете. Так что мне не на что жаловаться. Это было бы эгоистично. Помимо воли Северус рассмеялся. Воспоминания о любви никогда не проходят — эта истина поразила Северуса, словно удар молнии. Они задерживаются, направляют и влияют еще долго после того, как источник чувства исчез. В этом не было ничего нового; каждый, кого когда-либо тронула искренняя привязанность, знал, что она оставляет в человеческом сердце неизгладимый след. Когда Лили умерла, великая сила любви исчерпала себя и угасла, подобно выгоревшему костру. Вместе с ней ушла и сама способность чувствовать. Или он так думал. — Останься, — повторил Поттер. Северус приоткрыл рот, чтобы возразить — миллион слов отказа замерли на кончике языка. Он должен уйти. Кто знает, быть может, Дамблдор прямо сейчас наблюдает за ними. Северус смутно припомнил времена, когда ему не требовался чей-то надзор, чтобы хранить верность своим принципам. Он поморщился и поспешно отпихнул эту мысль подальше, решив воскресить её позже, когда под рукой окажется виски. Он не мог ничего объяснить. Но слова обычно вносили ясность, а он знал: то, что осталось недосказанным, просто затаится за углом, чтобы напасть на него позже. Не было болезни страшнее, чем недуг сердца — если не считать самоненависти. Северус остался.