The Syntax of Things

— Эй, — позвал Поттер. — Неделя будет жаркой. Это от Дамблдора. Подозреваю, скоро он нагрянет с визитом. Северус вручил ему письмо и скрылся на кухне. Спустя мгновение Поттер последовал за ним. — Что это значит? Северус выгнул бровь, затем отвел взгляд и занялся поисками чашки. Слишком поздно он осознал, что вовсе не хочет чая. — Я не читаю твою почту, так что понятия не имею, о чем ты. — Он пишет, что я не вернусь в Хогвартс. Что это значит? Я не собираюсь торчать здесь целый год. Ни за что. Что это значит?! Северус молча заваривал чай. Что имел в виду Дамблдор? Скорее всего, нечто столь же благородное, как и нынешнее похищение Поттера. Вероятно, что-то такое, о чем Северус не желал ни знать, ни в чем участвовать. Но всё равно придется. Терпение Тёмного Лорда было на исходе. Он желал смерти старика. Дамблдор же тешился мыслью встретить угрозу лицом к лицу, выступив против Тёмного Лорда в одиночку. Это, разумеется, неминуемо подставило бы Северуса. Поразительно, что Альбусу Дамблдору даже не пришло в голову составить план, который оставил бы Северусу хоть малейший шанс выжить в этой затее. Судьба порой бывает крайне несправедлива. — Северус. Продажная девка — эта ваша судьба. — «Северус», — передразнил он. Где-то внутри, в самом нутре, взвился на дыбы совершенно обезумевший монстр, готовый прогрызть кожу и медленно выбраться наружу. Что он мог сказать? С каких это пор я стал для тебя «Северусом», будь любезен ответить? Кто дал тебе право так меня называть? — Для тебя — профессор Снейп. — Что это значит?! — Я не знаю. Он чувствовал, как мальчишка тяжело дышит, пытаясь подавить ярость. — Пошел ты. И виноват во всем, разумеется, снова был Северус. Если бы он не поклялся себе больше не ввязываться в драки в этой дыре — да и вообще не заводить с мальчишкой никаких разговоров, — он был бы в ярости. Но в данных обстоятельствах он просто решительно избегал испепеляющего взгляда Поттера. Мужчина закончил готовить чай, который не собирался пить, и терпеливо ждал, пока Поттер уберется с порога кухни, чтобы можно было пройти мимо. Его работа здесь была закончена. — Я не ребенок. Так ему и передай. И я не его раб. Я буду участвовать в этой войне, согласен он или нет. Это моя битва. Не его. Все знают это с тех пор, как я был младенцем. Я следовал его плану только потому, что сам так решил. Если я передумаю — он меня не остановит. И я, похоже, уже передумываю. — Напиши ему письмо и введи в курс дела. Что Дамблдор решил, то он и сделает. Протесты Поттера лишь сделают принуждение более очевидным. — Ты с ним согласен? Ты считаешь, это нормально — вот так держать меня здесь взаперти? Из-за него и из-за тебя я веду себя как трус. Это не я! Я не хочу прятаться! К несчастью для Поттера, крестражи не разгуливали по Лондону, не сражались в битвах и не участвовали в войнах. Пешка, которой Поттеру «посчастливилось» стать в годовалом возрасте, будет надежно спрятана до самого момента уничтожения. — Я поставлю его в известность. И зачем он возился с этим чаем? Зачем игнорировал ту роскошь, что дарит виски? Северус сделал мысленную пометку: излить всю свою любовь самой дорогой бутылке, как только он вернется домой. — Я знаю, что вы оба что-то от меня скрываете, — произнес Поттер, с трудом владея голосом. — В этом нет никакого смысла. Вопреки самому себе, Северус расхохотался. Ему пришло в голову, что этот хриплый смех, вырвавшийся из горла, звучит слишком уж нелепо на фоне драмы, которую разыгрывал Гарри. Это лишь добавляло трагического отчаяния, с которым парню придется бороться вместе с неизбежным одиночеством, когда Северус уйдет. Впрочем, неважно. Всё неважно. Им всем конец, и причин тому — вагон и маленькая тележка. И вот он снова за старое. Называет его про себя «Гарри». Какая-то далекая часть его сознания вопила, что этот поворот событий настолько жалок и извращен, что наверняка был частью плана Дамблдора. Кто еще, кроме Альбуса, мог придумать нечто настолько вопиюще неправильное и позволить этому случиться? «Держись от мальчишки подальше. Да, подальше, но будь добр проверять его дважды в день. Каждый божий день. Но держись подальше». — Истина в том, — произнес Северус, — что мы все обречены.

***

— Знаешь, если уж ты решил притвориться, будто ничего не было, тебе стоит хотя бы вести себя как обычно, а не бегать и прятаться. — «Как обычно»? — Ну да, — повторил Поттер. — Задерживаться дольше, чем на две минуты в день, и всё такое. Северус швырнул ему книгу, оставленную на деревянном стуле, который он притащил в начале недели, и сел. Внезапно он задался вопросом: по каким таким причинам в этой дыре вообще не было стульев? Подозрения начали бесить его с новой силой. Теории заговора едва ли помогали делу. — Мы закончили твои тренировки. Это была единственная причина, по которой я задерживался дольше. — Ты хотел сказать: мы оба решили закрыть тему тренировок, как будто их и не было. Я хотел сказать: тебе стоит закрыть другую навязчивую тему. — Сейчас я пью с тобой чай, — предупреждающе протянул он. — Будешь давить — и это изменится. Гарри вздохнул и скорчил гримасу своей чашке чая. — Почему чай летом? — спросил он после паузы. Действительно, почему не что-нибудь покрепче? — Почему не лимонный сок или типа того? Тебе стоит принести лимонный сок. — М-м. — И печенье. Я скучаю по печенью. — Собаки скучают по печенью. Люди — нет. — Я ненавижу собак, — напомнил Поттер и едко улыбнулся. Северус не смог сдержать ответную улыбку. Вскоре он уже тихо смеялся. Он прикрыл глаза рукой и потер переносицу. — Боже, — пробормотал он. Гарри закусил губу, изображая раскаяние. А потом снова рассмеялся. — Прости, — сказал он с видом человека, которому ни капли не стыдно. — Знаю. — Ни черта ты не знаешь, — возразил Северус. Ты меня в могилу сведешь. — Ты меня в могилу сведешь. — Это стул тебя в могилу сведет! Он для кого, для мумий? Ты на нем сидишь как деревянное изваяние или… или как Дракула в гробу. Северус посмотрел на него сквозь разведенные пальцы. — Тебе будет небезынтересно узнать, что этот стул — антиквариат. — Это? Да это самый обычный стул из всех, что я видел. — У тебя напрочь отсутствует чувство вкуса. Замолчи. Напряжение улетучивалось так медленно, что Северус не мог точно сказать, когда оно исчезло совсем. Он знал лишь то, что благодарен за его уход. Почти.

***

Северус шагнул из камина и обнаружил Поттера, стоящего у кровати, — тот был замотан в простыни с головы до пят. — Привет, профессор. — Что ты, во имя всего святого, творишь на этот раз? — Становлюсь привидением. Как думаешь, мне идет? Вскинув руки, Поттер начал медленно приближаться к нему, издавая завывания, которые могли вызвать скорее жалость, чем смех. Северус фыркнул. — Весьма зрелый поступок. Годы преподавания определенно не прошли даром. Поттер замер и, стянув простыню с головы, отбросил её в сторону. — Я просто менял белье. С тобой вообще не весело. — Нисколько, — с некоторой гордостью согласился Северус. — И что стало с моим стулом? Он с ужасом воззрился на свой недавно купленный антиквариат, который теперь едва узнавал. Он был твердо уверен: когда он видел его в последний раз, тот был добропорядочного темно-коричневого цвета. Весь. Также он был уверен, что не просил перекрашивать его во все цвета радуги. — Он был скучным. Я его поправил. — Ты уничтожил редкий образец девятнадцатого века, — посетовал Северус, возвращая стулу нормальный вид с помощью заклинания. Поттер запнулся о скомканные простыни на полу и отпихнул их ногой. Свежевыстиранный комплект, принесенный Северусом несколько дней назад, лежал на кровати нескладно — одна потрепанная подушка была согнута вдвое и лишь наполовину втиснута в наволочку. — Возможно, это станет для тебя открытием, но ты можешь пользоваться магией, — предложил Северус. — Я заперт здесь, и мне целыми днями нечего делать. Я не хочу пользоваться магией. Мальчишка сгреб грязные простыни в кучу и швырнул их в камин, подняв целое облако пепла. — Твой порошок — дерьмо. В следующий раз возьми другой. Северус остолбенел. Еще не поздно было восстановить свой авторитет — он всё еще мог это сделать, если бы захотел. А если бы захотел, то мог бы окончательно разнести всё в щепки. Мужчина и сам не заметил, когда оказался на лезвии этого обоюдоострого меча, и хоть убей не понимал, почему до сих пор не бросил эту затею. Но если я брошу, я упаду. — Ты принес лимонный сок? Им помыкали. В какой-то момент, увлекшись этим фарсом, он позволил превратить себя в марионетку. Марионетку чувств, вне всяких сомнений; чувств, которые подозрительно напоминали близость. Чувств, которые теперь пожирали в нем всё самое лучшее. Впрочем… — Да. Он бросил ему бутылку, и Поттер бесстыдно отхлебнул прямо из горлышка. — Может, воспользуешься стаканом? Поттер облизнул губы и качнул головой: — Не-а. Северус не мог упасть, потому что его падение не было бы мягким, как полет снежинки, или безопасным, как приземление птицы. Он рухнет на землю со всей ненавистью и проклятиями, которые заслужил. Будет лежать на своей сломанной, окровавленной спине, смотреть вверх и окончательно затеряется в этой выси, видя лица мертвецов, взирающих на него с непоколебимой враждебностью, тычущих в него пальцами и беззвучно изрыгающих ругательства. Я уже упал. Вверх. В бездну надо мной. Прости меня, Лили. Он жалел себя. Та его часть, что еще сохраняла приличие, твердила: от здравого смысла не убежишь. Рано или поздно он настигнет его, и придется отвечать за свою оплошность. Но та его часть, что была грубой и прямой, просто вырвала бутылку из рук мальчишки и направилась на кухню. Он чувствовал, как это паразитическое создание следует за ним по пятам, и в последний момент заставил себя не захлопнуть дверь перед его носом. — Верни, — заныл Поттер. Страх убивает разум. Он определенно не боялся мальчишку. Разве что когда тот был рядом. Самоконтроль. Раньше он у него был. Северус достал из шкафа стакан и налил себе сока. Выпил. Сегодня во рту всё пересохло. Язык, превратившийся в губку, угрожающе прилип к нёбу. Он наполнил второй стакан и протянул его Поттеру. — Спасибо. Ты в порядке? Северус кивнул. Страх — это малая смерть, несущая полное уничтожение. Он встретит этот страх лицом к лицу, ведь он видел вещи и похуже. Он прямо сейчас видел вещи похуже. Вне этих стен он до смерти боялся Темного Лорда. Когда-то давно он так же боялся Альбуса Дамблдора. Он позволит этому страху — страху перед мальчишкой, страху за мальчишку — пройти сквозь него и над ним. А когда всё закончится, он снова сможет дышать. Там, где был страх, не останется ничего. Только Гарри Поттер в гробу. Мертвый, павший от руки Темного Лорда. Убитый, как и его родители. Убитый так, как и должен был быть семнадцать лет назад. А Северус останется. К черту всё это. Он сходит с ума. — Я всю ночь обливался потом, — сообщил Поттер с таким видом, будто это была новость мирового масштаба. — Лето официально наступило. Потрясающе. Я просто до глубины души тронут. Поттер всю ночь потел, а я таскаю ему лимонный сок, потому что он меня попросил. — Сэр. Беспокойство в этих горящих зеленых глазах было трудно не заметить. Северус моргнул. Ему стоило бы радоваться, что у них осталось слишком мало времени, чтобы еще сильнее всё усложнить. В ушах, точно колыбельная, предвещающая смерть Гарри, тикала часовая бомба. Ощущение этой «слишком-юности» пронзило внутренности почти невыносимой болью. Его сейчас вырвет. Поттер покраснел, а затем его лицо стало абсолютно пустым. — Если это из-за того… что произошло. Прости. Я больше не буду тебя провоцировать. Провоцировать! Ты думаешь, что способен на подобное?! Северус со всей силы ударил кулаком по шкафу и оскалился. Он метнул в Поттера суровый взгляд, который, как он надеялся, прикончит любые мечты. Вспышка гнева в этих глазах была последним, с чем он готов был иметь дело. Северус отдал бы всё на свете, лишь бы иметь возможность отвесить ему оплеуху — хотя бы одну. Крепкую. Когда этот мальчишка стал таким чертовски честным? — «Провоцировать», — с презрением повторил Северус. — Уверяю тебя, если я когда-нибудь и почувствую себя спровоцированным, то это будет сделано кем-то куда более интересным. Поттер склонил голову набок: — Боюсь, эта фразочка не сработает, пока ты и впрямь не сотрешь мне память, Северус. Терпеть подобные вольности было унизительно, но выбора не оставалось. Северус сам это заслужил. По правилам игры он должен был что-то ответить, но его самолюбие за последние несколько дней так сильно поистрепалось, что слов попросту не нашлось. Он уже начал всерьез гадать, не работает ли концепция домогательства в обратную сторону. Северус решил не сопротивляться. Остатки его порядочности содрогнулись в предсмертных судорогах и напоследок поглумились над ним, оставив его беззащитным — стоять и пялиться на Гарри, с видом последнего дурака. От этой невольной капитуляции закружилась голова. Гарри обнял его. Всё, на что хватило Северуса — это положить подбородок мальчишке на макушку.